Глава 37.

Дом встретил меня тишиной. Как же здесь не хватало младших - они наполняли дом жизнью. Интересно, они захотят уезжать из поместья? Их теперь до самой осени, наверное, не вытащишь оттуда.

Я поднялась к себе почти машинально, едва ответив на приветствие горничной.

Бэрнса не было видно. Нужно немедленно попросить послать кого-нибудь в поместье, узнать, как там дела.

За всю дорогу от верфи мне казалось, что стоит лишь переступить порог собственного дома - и напряжение наконец отпустит. Но оно не отпускало. Оно просто стало тише, глубже, словно спряталось под кожу.

Я чувствовала усталость уже не только в голове, но и во всём теле. День начался слишком рано и вместил в себя слишком много негатива.

Единственным ясным желанием было запереться у себя, принять горячую ванну и хотя бы ненадолго перестать думать.

Горячая вода действительно помогла. Я сидела в ванне почти неподвижно, закрыв глаза, и впервые за весь день позволила себе не возвращаться мыслями ни к Эмили, ни к Джону, ни к странной цепочке событий, которая с утра казалась случайной, а теперь всё настойчивее складывалась в чей-то расчет, какую-то схему.

Пока что очень смазанную, как перемешанные части разрезанной картины: Роберт, Каролина, Эмили, незнакомец, письмо это дурацкое.

Когда я вышла и горничная помогла мне накинуть домашнее платье, в дверь постучали.

Войдите.

Это был Бэрнс.

Он держал на серебряном подносе сложенную записку.

- С возвращением, леди Мэри. Мы не ждали вас так быстро. Это передали для вас четверть часа назад. Посыльный сказал, что ответ не требуется.

Я взяла бумагу и развернула лист.

Всего несколько строк:

‘’Наше знакомство было мимолётным, но запоминающимся, леди Лонпшир. Буду ждать вас завтра в пять часов вечера у западной аллеи Гайд-парка.

В. Лэнгли."

Я перечитала ещё раз. Потом медленно опустила лист.

Никакого удивления не было.

Пожалуй, с того самого утра, как Эмили описала человека в парке, я уже почти была уверена, чьё имя в конце концов всплывет.

И всё же у меня до сих пор не было ответа на главный вопрос: зачем? Что стояло за этим?

Простое удовольствие вмешиваться в чужие судьбы?

Обида или месть? Монте-Кристо недобитый. Или какой-то сложный финансовый расчёт?

Я снова посмотрела на записку.

Если это игра, то он, по крайней мере, больше не прячется. Если ловушка – она слишком открытая.

И он явно уверен, что я пойду.

Я подошла к окну.

Вечер медленно опускался на сад, и в стекле уже отражалось моё лицо -утомлённое, бледное и сердитое.

Не идти было бы проще.

Но какой смысл его игнорировать? Может, хоть что-то прояснится, а то вопросов становилось слишком много.

Я положила записку на туалетный столик и вдруг поняла, что если сейчас не лягу хотя бы ненадолго, к вечеру уже не смогу рассуждать спокойно.

Два часа сна восстановили бы мои силы.

Я уже собиралась велеть никого ко мне не пускать, когда в дверь постучали снова.

- Да?

Вошла служанка.

- Миледи... мисс Венс просит позволения поговорить с вами. Она говорит, что это срочно.

Я невольно нахмурилась.

Сейчас мне меньше всего хотелось объяснений, слёз или новых недомолвок.

- Она сказала, о чём речь?

- Нет, миледи. Только просила непременно принять её сегодня.

Я помедлила секунду.

- Пусть войдёт.

Каролина вошла почти сразу - стояла под дверью.

Лицо её было бледнее обычного, пальцы так крепко сцеплены, что костяшки побелели, выражение лица отчаянное.

- Простите, что пришла сейчас, - сказала она тихо. - Я знаю, вы только с дороги.

- Да, - ответила я. - И потому надеюсь, что причина действительно важная.

Она кивнула.

- Важная.

Я указала ей на кресло, но она не села.

- Говорите.

Каролина глубоко вдохнула, словно перед прыжком в холодную воду.

- Я могу сказать вам кое-что такое, после чего вы иначе посмотрите на многое из того, что происходит сейчас.

Тогда не стоит тянуть, я слушаю.

Она на секунду прикрыла глаза.

Потом сказала:

- Но сначала мне нужно, чтобы вы пообещали: вы не оставите меня после этого без защиты.

Я молча смотрела на неё.

- Что именно вы называете защитой?

- Покровительство, - ответила она почти сразу, будто давно готовила эту формулировку. - И какое-нибудь обеспечение... хоть минимальное. Чтобы я не оказалась без средств на улице с ребенком под сердцем.

- Довольно серьёзное условие. Вы практически шантажируете меня. Я слишком добра к вам, Каролина.

- Я знаю.

Теперь в голосе появилась едва заметная дрожь.

- Но если я скажу всё без этого... я останусь ни с чем.

Я медленно опустилась в кресло напротив.

Усталость куда-то ушла. Вместо неё появились злость и азарт.

- Каролина, вы понимаете, что сейчас выбираете очень опасный тон? Я могу велеть вам убираться и выяснить всё сама.

- Понимаю.

- И всё же решились прийти ко мне с этим предложением.

Потому что у меня больше нет другого выхода. А вы - я уверена - сдержите слово, если дадите его.

Она наконец села на краешек кресла.

- Я слишком долго молчала, потому что боялась. А теперь боюсь ещё больше.

Я не перебивала.

Она опустила взгляд на свои руки.

И почти шёпотом добавила:

- Если я открою вам всё, что знаю, вы должны будете решить, что делать не только с этим... но и со мной.

На туалетном столике рядом с запиской от Лэнгли тихо дрогнул огонь лампы.

Я усмехнулась:

- Да вы мне уже продиктовали, что мне с вами делать: холить, лелеять, кормить три раза в день, при пожаре выносить первой.

Она улыбнулась дрожащими губами и мне стало остро жаль её. Не хотела бы я быть на её месте.

Я сидела напротив Каролины, внимательно слушая её исповедь. Жалость к девушке смешивалась с презрением: как же легко при желании втянуть человека в игру, где он - всего лишь пешка.

- Всё началось тогда, кода я работала машинисткой, - сказала она. – Я познакомилась с Виктором Лэнгли, несколько раз печатала для него. Всякий раз он платил мне более, чем щедро, я тогда очень радовалась лёгким деньгам - а кто был бы не рад? Затем Виктор предложил мне работу - втереться в доверие к лорду Лонгширу и наблюдать, докладывать, быть глазами и ушами Виктора. Он хотел, чтобы я получала сведения обо всех делах и сделках Лонгширов, переписывала документы, делала копии. Он обещал приличное вознаграждение, и я согласилась.

Я не отличалась принципиальностью, поскольку нуждалась в деньгах и меня это предложение устроило.

Я кивнула, молча, без эмоций.

- А дальше? - спросила ровно.

- Дальше дело повернулось по-другому, - продолжила она. - Лэнгли не ожидал, что Реджинальд Лонпшир привяжется ко мне, что начнёт доверять и видеть во мне что-то большее, чем просто помощника. Я выполняла свои поручения и льстила ему изо всех сил, а он... влюбился.

Я прищурилась.

- И вы решили остаться с ним? - спросила я.

- Да, - сказала она. - И ребёнок точно Лонгшира. И это не входило в планы Лэнгли.

Он хотел лишь использовать меня как средство, чтобы влиять на события, получать информацию, манипулировать Реджинальдом. Я сказала ему, что выхожу из игры и мне нет смысла разорять будущего мужа. А он рассмеялся мне в лицо, сказав, что Лонгшир выставит меня в ту же минуту, как только узнает.

Тогда, понимая, что терять мне нечего, я всё рассказала Реджинальду...и он простил меня. К слову - я ничего не говорила о Роберте, боялась, что если разворошить весь улей, то достанется и мне.

Я кивнула, но вопросов меньше у меня не стало, появились новые.

- Да, ещё же Роберт, - вспомнила я. - Откуда он взялся? Он настоящий миллионер или тоже подсадная утка?

- Ах, да, - Каролина оживилась - о Роберте говорить ей было проще, нежели каяться в своих грехах. - Настоящий миллионер Роберт Хейл существует и в данное время путешествует где-то на Востоке. Лэнгли подстроил так, чтобы вместо него появился нанятый человек. Он даже документы поддельные ему выправил, чтобы всё выглядело убедительно. Наш подставной Роберт изображал миллионера, действовал по инструкции: очаровать вас, Мэри, чтобы лорд Лонгшир, видя интерес дочери к этому человеку, решил согласиться на брак.

Я молча слушала, отмечая, как чётко спланирована интрига. Всё стало ясным:

Лэнгли создавал цепочку действий, где чувства, доверие и ложь переплетались, и каждый участник выполнял строго отведённую роль.

- Значит, - спросила я, - всё это ради того, чтобы Мэри... меня то есть, выдать замуж за подставного Роберта?

- Именно так, - кивнула Каролина. - Лэнгли рассчитывал, что вы, Мэри, очаруетесь этим человеком. Тогда Лонгшир, видя вашу привязанность, согласится на брак дочери. Ну и финансовое положение будущего зятя его прельщало, потому что его собственные дела шли плохо. У нас с Робертом... была короткая связь. То были мимолётные чувства, он в самом деле обаятелен, вам ли меня не понять.

Я поморщилась от брезгливости и села прямо, тщательно взвешивая услышанное.

Вспомнила, как подставной Роберт искренне изображал чувства ко мне. Неплохой актёр, кстати. Не в театре ли Виктор его нашёл? Впрочем, может быть Роберт действительно был расстроен сорвавшейся помолвкой с дочерью магната, как знать.

- Какие документы вы передавали Лэнгли? - спросила я. - Вы помните?

- Да, - сказала она. - Письма, переписки, копии договоров, отчёты - всё, что требовалось. Я могу составить список.

Я кивнула. Эта информация позволяла выстроить общую картину.

-А вы... решили раскаяться, потому что вам снова нечего терять? - спросила я ровно, без эмоций.

- Да, - призналась она. - Я не ожидала, что окажусь в таком уязвимом положении. Я уже и Лэнгли не нужна, насколько я поняла - он сам занялся вами. А вы можете мне хотя бы помочь.

Поразительная незамутнённость.

- Пишите список документов, - я подала ей свой блокнот и она торопливо стала водить ручкой, что-то нашёптывая себе под нос.

Я молча наблюдала. Всё в принципе сложилось: Лэнгли, Роберт, лорд Лонгшир.

Финт с Эмили тоже был мне понятен: Виктор хотел устранить Джона, чтобы лишить меня его поддержки и опоры. Тут и дураку понятно было бы.

А вот истинные мотивы Лэнгли для меня так и остались загадкой. И вряд ли он посвящал в них Каролину. Придётся копаться в этом самой. Или просто послать его к чёрту? Но мне было уже самой интересно: ради чего всё это затевалось. У меня даже некий план стал вырисовываться в голове и нужно было его четко выстроить до встречи с Виктором Лэнгли.

Каролина протянула мне блокнот. Я пробежала глазами список. Почерк у неё был очень изящный, кстати. Наверное, профессионал она была неплохой. После рождения ребенка ей придётся вспомнить свои навыки.

- Лэнгли получал хороший навар от всех этих сделок? - я подняла глаза на успокоившуюся Каролину.

- О нет - она округлила глаза, - это и было удивительно. Не получал ничего.

Никакой выгоды. Просто методично разрушал империю Лонпшира.

Что-то в этом духе я и предполагала. Слишком уж сложной была эта мутная схема.

Хорошо, мистер Лэнгли, мы выясним и это. Как говорится, до скорой встречи.