28

Через полчаса Бабочка не узнавала саму себя. Она заглядывала в зеркальце, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, и ругалась. Съев ложную чернику, она сначала не почувствовала ничего особенного, а потом вскрикнула, увидев, что ее ногти стали темно-фиолетового цвета. Только тогда Сильф разрешил ей глянуть в зеркало. Глаза и волосы блондинки тоже потемнели.

— Что ты наделал, негодный мальчишка! Они же синие! Предупреждать надо! Я думала, стану брюнеткой, а так я на кого похожа? Меня заметят и запомнят даже слепые!

— Так даже лучше, — посмеивался Сильф. — Ты будешь моя странная сестрёнка. Не разговаривай, только хихикай, если спросят. Они заметят и запомнят тебя такую, но никакого сходства с беглой Сюзи, или как там тебя звали? — не найдут. Шакли, медлиса лучше понесу я. Сажай его в мешок с каштанами.

— Он не захочет! Тришке нравится ехать на мешке. Скажи?

— Уау, — зевнул медлис, болтаясь на плече своего личного слуги.

— Шакли, говорят у жули… профессиональных игроков глаз намётан различать людей. Скажи, на кого я похож? — терпеливо спросил вертолов.

— На того, кто бегает по лесу без оружия, — мигом ответил игрок. — Значит, на следопыта или его помощника.

— Так кто из нас спокойно может нести в мешке дикого зверя, скажем, на ярмарку?

— Вау-ау! — взвизгнул медлис, подобрав все лапы и сжавшись на плече у Шакли, чтобы казаться меньше.

— Не бойся, мы не пойдем на ярмарку, никто не собирается тебя продавать, — успокаивал приятеля Шакли. — Это болваны, которых мы встретим, должны так думать. Они ничего не понимают в сиятельных медвежествах. Как только мы их увидим, ты спрячешься и будешь сидеть тихо. Они и не узнают, какой пушистый красавец проехал мимо них в мешке. Договорились? Мы все готовы защищать тебя. Скажите ему, ну!

Вся компания наперебой подтвердила Тришке, что никому его не отдадут. Но безопаснее ему не показываться чужим. Особенно, чужакам с оружием.

Пока что медлис по-прежнему ехал на мешке с каштанами, который Шакли повесил себе за спину. Сверху мешок прикрывал пушистый хвост и круглый зад Тришки, а его голова и лапы свисали с плеча Шакли. Если медлис не спал, он потихоньку на ходу таскал из мешка и грыз буковые каштаны. Они с Шакли о чем-то ворковали, чудесно понимая друг друга. Точнее, любящий поговорить городской жулик рассказывал лесному жулику и лентяю разные случаи из своей жизни. Тришка понимающе хрюкал, чавкал и всячески выражал нужные эмоции. Конкретных фраз медлис не произносил, так что перевод не требовался.

— Как мы пойдем? — заранее уточнил Верен. — Как одна группа или две?

— Как две, но рядом, — отозвался вертолов. — Сначала вы втроём, и сразу мы с сестрицей. Как только появятся попутчики, отдашь мне медлиса вместе с мешком.

— Угу, — хмуро кивнул Шакли, щекой погладив ухо и мохнатую щёку своего сообщника. То, что хищник кусается, он твердил всем с утра, но сейчас его совершенно не смущало, что эта клыкастая морда болтается рядом с его лицом.

— Сильф, этот синий ужас, который ты сотворил, надолго? — спросила Бабочка.

— До завтра, думаю, пройдёт. Если пить много воды, эффект сойдет быстрее. Вы слышите? Копыта на дороге. Едет телега. Вот и попутчики… Давай мешок, идите чуть вперед, будто мы не знакомы.

— Тришка, спрячь хвост, — уговаривал Шакли. — Громко не чавкай, затаись там, свернись клубочком. Это ненадолго, я скоро заберу тебя, приятель. Честное благородное слово, заберу!

— У тебя есть дети? — хмуро спросил Верен.

— Надеюсь, нет, тьфу, тьфу. Этого не хватало!

Морщинка между бровей сына дороги разгладилась, глаза посветлели и сверкнули:

— Значит, сам вырос в приюте? Говоришь в точности, как обещают тамошним деткам. О том, что расстаются ненадолго.

— Тебе-то что? — огрызнулся Шакли.

— Так… надеюсь, нас не арестуют на заставе, и ты свою пушистую деточку не подведёшь.

— Кретин! Сплюнь, чтоб не сглазить! И постучи себе по лбу, он у тебя тупее дерева!

Верен посмеялся над суеверием жулика, но трижды постучал в свою открытую ладонь, которая у него тоже ничуть не мягче доски. Аванта подавила вздох. Ей казалось глупым взрослым мужчинам соперничать, как детям с соседних дворов. Бабочка была слишком занята своей новой внешностью, чтобы отпустить в их сторону насмешку или колкость, что обычно охлаждало Шакли. Перед блондинкой шакал держал образ и манеры светского льва.

Две группы пеших путников обогнал селянин на подводе с сеном. Аванта ему приглянулась, предложил подвезти барышню. Она села сбоку, остальные шли пешком. Дорога плавно обогнула лес, впереди они увидели ещё несколько телег с товаром.

Патруль проверял всех, расспрашивал, куда едут, показывал розыскной листок с «беглой принцессой». Бабочка невольно спряталась за спину «братца».

Но Сильф был прав, на них почти не посмотрели. То есть, смотрели и слушали мальчишку-следопыта, его «сестра» глупо хихикала. Рядом с Авантой оказалось даже не двое, а сразу трое мужчин, считая мужичка с телегой. Ее приняли за дочь кузнеца, как обычно, и даже не расспрашивали. Легкое подозрение солдат вызвал только Шакли, в котором за милю чувствовался авантюрист с богатым прошлым. Но внешне у него не было оружия, его примет солдатам не сообщали, так что его тоже пропустили без лишних вопросов. Звучало только «откуда?» и «куда?»

Шакли понятия не имел, в каком краю они сейчас находятся. Так что мог честно сказать, что «из Марилунда», но вот «куда»… Патрульных вполне устроил их с Вереном общий ответ: идем, куда ведёт дорога.

Пройдя ещё около мили после поворота, дождавшись, чтобы все попутчики разъехались, компания свернула в лес. Сильф поднял обе руки, сделав всем знак не ходить дальше. Сам сделал шагов десять, прислушиваясь к дыханию другого леса. Перевернул одну ладонь вверх, поймал солнце. На ярко освещенную ладонь сразу села красно-черная бабочка.

— Сюда, — вертолов выбрал тропу, протоптанную кабанами или оленями, по ней легко поехала тележка, не только прошли люди. Тришка наконец мог вылезти из мешка и снова вольготно раскинулся на плече Шакли.

— Видишь, маленький, я тебя не обманул, мы опять вместе, — приятель потрепал зверя по когтистой передней лапе. Медлис широко зевнул и закрыл глаза.