Глава 16. Следы
Несколько дней прошли в постоянном напряжении. Точнее, в ожидании катастрофы. Я переживала за дочь, дергалась из-за Джордана, тревожилась, чем обернется следующий шаг Стивена, и удастся ли всерьез ударить по Холливеллу-младшему. Но, как ни странно, пока всё было тихо. Никаких даже мелких катаклизмов, не то, что настоящих ураганов. Оставалось только надеяться, что так продолжится и дальше. Что это не затишье перед бурей тысячелетия.
Мы с Изабеллой разработали целый план, и дочь его придерживалась. Объявила Рону, что ноги ее больше в школе не будет. Объявила не с гонором и криками. А со слезами и вполне спокойными заверениями, что ее там обижают. Я заставила Изабеллу пообещать, что она ни разу не повысит голос на приемного отца. Пусть Рон хоть сто раз погружен в собственное горе, но если ребёнку, действительно, плохо в школе, и идти туда девочка отказывается наотрез, не силком же он ее потащит. Не скотчем же приклеит к парте.
Реализация плана прошла не сказать, чтоб идеально. Но Изабелла хотя бы не нарушила мое распоряжение, держала себя в руках до конца. И Рону после нескольких разговоров с ней, с учителями и директором школы, пришлось согласиться, что проблема, действительно, существует. У дочери конфликт с одноклассниками, и его не решить, заставляя ее посещать занятия из-под палки. Учителя сами посоветовали Рону перевести ее на домашнее обучение. Хотя бы временно. А еще поработать с психологом.
Я не была уверена, что от последнего будет толк. Изабелла не любитель изливать душу кому ни поподя. Я, разумеется, не в счет. Пусть технически и постороняя. Да и как психолог может помочь, не зная всей истории девочки? О том, что на самом деле случилось с ее семьей, о жизни на улице. Лучше бы эти всезнающие учителя оставили ребёнка в покое. Для души у нее есть банда Люка. И я, выслушивающая все новости по телефону каждый вечер. Впрочем, черт с ним с психологом. Пусть поработает, если такова цена за домашнее обучение. В конце концов, главной-то цели удалось добиться. Изабелле больше не нужно было ходить в школу — в главный источник проблем.
«Роман» с Джорданом тоже пока не приносил особых сложностей. В вечер после памятной встречи с Изабеллой на крыше я объявила неуемному ухажеру по телефону, что готова к выходам в свет. Он, разумеется, опешил. Потом аккуратно поинтересовался, уверена ли я, и не пожалею ли об импульсивности. Мол, девушка, появившаяся в его компании, непременно окажется под прицелом камер.
— Вы же сами этого опасались, Сирена, — напомнил он.
— Верно. Но теперь смотрю на ситуацию иначе. Мне надоели игры в прятки. Сначала с Уильямом. Теперь с вами. У меня так скоро комплекс неполноценности появится. А внимание… Подумешь. Черный пиар — тоже отличный пиар. Всем сразу захочется узнать обо мне побольше, познакомиться с моими работами.
— Возможно и так, но… — попытался Джордан ввернуть новый аргумент, но я не позволила.
— Может, дело не во мне, а в вас? — спросила жестко. — Вы сами предпочитаете прятать меня от посторонних глаз.
— Да. То есть, нет, — он замялся. — Вы же понимаете, что после скандала с Эллисон мне важно выглядеть верным мужем.
— Так вы и есть верный муж. Мы же не спим вместе. Можем ужинать, прогуливаться, а дальше разъезжаться по домам, как и раньше. Захотят папарацци проследить, ничего подозрительно, а тем более недостойного, не обнаружат.
— Пожалуй, — Джордан всё ещё мялся.
— Можем придумать легенду. Скажете, что наняли меня для работы. Можем провести пару фотосессий для отвода глаз. Это будет даже увлекательно — поработать вместе.
— Неплохая идея, — похвалил Джордан и сдался. — Ладно, будь, по-вашему. Мы выйдем в свет. Но фотосессии всё же проведем. Пусть вас считают наемным работником. Хотя бы пока. А дальше… Дальше будет видно.
— Хорошо.
Меня это устривало. Для реализации плана по моему убийству требовалось, чтобы нас видели вместе. Личный фотограф или любовница неважно. Главное, сам факт знакомства. И далеко не шапочного знакомства.
С тех пор мы каждый день ужинали на виду. То в одном ресторане, то в другом. Говорили на отвлеченные темы. И две съемки провели. На свежем воздухе. Я вела себя с Джорданом сдержанно. Он тоже. Не позволял ничего лишнего, вроде целования рук. Но я видела по горящему взгляду, что его терпение заканчивается. Он устал от платонических отношений, и жаждал плотских утех. Меня это напрягало. Да, мы под колпаком у папарацци из-за истории с Эллисон, и к решительным действиям переходить чревато. Но ведь напасть на Ванессу Джордан сумел. Ушел от «слежки» и наворотил дел.
На подходе был удар по Майклу. И я надеялась, что после этого Джордану станет не до всего на свете. В том числе не до меня. А как иначе, если сыночек и наследник окажется под угрозой ареста. Я ждала этого с нетерпением. И самого удара, и дальнейшего развития событий. Но не торопила Стивена. Знала, он не сидит, сложа руки. Расставляет сеть, в которую Холливелл-младший вот-вот загремит.
— Сирена, вы здесь? — спросил Джордан в один из вечеров, когда мы заканчивали ужин. — Такое ощущение, что вы где-то витаете.
— Простите, Джордан, — поспешно извинилась я. — День выдался насыщенным. И все предыдущие тоже.
Я не преувеличивала. В последнее время работы навалилось море. Я разрывалась, курсируя по городу с одной съемки на другую. Я попала-таки под прицел фотокамер, а потом на страницы газет в роли подозрительной знакомой влиятельного и скандального человека. Второго влиятельного человека подряд. И интерес работодателей ко мне мгновенно вырос. Что тут скажешь? Странные нынче люди. Реагируют на черный пиар.
— Надеюсь, вам не наскучило мое общество, — протянул Джордан с укором, чем напомнил обиженного ребёнка, у которого игрушка перестала работать, как надо.
— Ни в коем случае, — заверила я и подарила ему умопомрачительную улыбку. — Работы, действительно, много. Я чувствую себя выжатой, как лимон.
А сама боролась с искушением врезать ему в челюсть. Как раз сегодня из больницы выписалась Ванесса. Мне даже представлять не хотелось, насколько она опустошена и разбита. Не только из-за потери ребёнка, но и из-за того, как это случлось. Ванесса не вернулась в прежнюю квартиру, а поселилась у подруги. В надежде, что Джордан туда не заявится. Я подозревала, что так и будет. Он уже наказал ее и, скорее всего, оставит в покое. С одной стороны меня это устраивало. Девушка заслужила нормальную жизнь без этого парнокопытного. С другой, раз я пока недоступна (точнее, моё тело) Джордан начнет искать новую любовницу для разрядки, а мне отчаянно не хотелось, чтобы пострадала еще одна женщина. Оставался, конечно, вариант утех с законной женой, но я сомневалась, что супруги Холливелл вообще проводят время в одной постели.
— Может, немного прогуляемся после ужина? — предложил Джордан.
— Хорошо, — согласлась я.
Хочет провести со мной еще немного времени. Пусть проведет.
Однако не прошло и пяти минут, как я пожалела о собственной сговорчивости. Выяснилось, что Джордан не намерен искать новую любовницу и ставит вопрос ребром.
— Сирена, как долго это будет продолжаться?
— Что именно? — я сделала вид, что не поняла.
Хотя было яснее ясного, что он имел в виду. Отсутствие интимной стороны наших отношений. Я была права. Его терпение заканчивалось. Несколько дней без «услуг» Ванессы сделали своё дело.
— Я шёл на уступки, входил в ваше положение, но я мужчина, а не мальчишка, готовый жить евнухом ради мимолетного взгляда возлюбленной. Мне нужно больше. И я не намерен отступать ни с чем.
— Я это понимаю. Иначе бы не тратили на меня столько времени, — проговорила я небрежным тоном, а у самой внутри всё кипело. К горлу подкатывала тошнота при мысли, сколько раз он фантазировал обо мне. Мерзость!
— Я готов носить вас на руках, Сирена. Поверьте, еще ни одна женщина не вызывала у меня столько чувств. Мне нравится наше общение, ужины, прогулки. Но я хочу полноценных отношений. Я хочу вас. До безумия. Только об этом и думаю.
— Я это вижу, Джордан. Я же не слепая. И не идиотка.
— И каков вердикт? — спросил он, щурясь, а в глазах так и горел плотоядный огонь. Я не сомневалась, что сейчас он раздевает меня взглядом. — Когда мы перейдем на следующий уровень, Сирена?
— Скоро. Как только внимание к вам немного ослабнет. Зря что ли мы притворялись, что я наемный работник, фотосессии проводили.
— Можно провернуть всё незаметно для папарацци. Я сумею это организовать. Мы же ужинали тайно в той квартире. Можем приехать туда снова и…
— Всё случится скоро, — перебила я. — Обещаю. Только не давите.
— Сирена! Я больше не могу ждать. Это выше моих сил. Еще чуть-чуть, и я за себя не ручаюсь. Иногда мне кажется, что вы на до мной издеваетесь. А я не люблю, когда меня пытаются водить за нос.
— Джордан, а вы иногда меня пугаете, честное слово, — я остановилась посреди улицы и посмотрела на него, изображая растерянность.
Он загонял меня в ловушку. Не оставлял выбора. Намекал, что если не сдамся в самое ближайшее время, не обойдется без последствий.
— Для вас я буду белым и пушистым. Всегда. Если ответите тем же, — его рука дернулась. Он хотел провести пальцами по моему лицу, но сдержался, вспомнив о возможной слежке. — Завтра. Это случится завтра. Никаких больше отговорок, Сирена. Я пришлю за вами машину вечером.
Я смотрела ему в глаза, ощущая безысходность. Вспомнилось прошлое. Всё, что случилось со мной по его вине. Вся боль. Все страдания.
Но я взяла себя в руки. Напомнила себе, что я больше не беззащитная Адель, а Сирена — подготовленный боец.
— Хорошо, — проговорила уверенным тоном. — Всё случится завтра.
А распрощавшись, наконец, с мерзавцем, я набрала номер Стивена.
— Делай, что хочешь, но Джордана нужно срочно отвадить от меня. Он поставил ультиматум. Надеется завтра уложить меня в койку.
Стивен кашлянул. Мол, а не многого ли хочет этот козел.
— Я сам собирался тебе позвонить. С новостями. Всё готово. Полиция уже работает. Завтра Джордану станет совершенно не до тебя. Гарантирую.
— Я надеюсь. Иначе придется отбиваться.
— Не придется, — отрезал Стивен. — Выше нос, девочка. Ты еще на шаг ближе, чтобы похоронить ублюдка.
****
Утром грянул гром. Для Джордана и его семейки. СМИ сообщили, что Майкл Холливелл доставлен в полицейский участок для допроса по делу об изнасиловании. Пока он не был арестован, но и информации об интересе к нему стражей порядка хватило для основательной шумихи. Еще бы! После скандала с матерью. Подробностей СМИ не сообщали, ибо журналисты пока сами их не знали. Зато я знала. И надеялась, что новые сведения, полученные полицейскими стараниями Картрайта, а затем Стивена, позволят засадить младшенького за решетку.
Ожил телефон. Точнее, тайная симка.
— Доброе утро, Патрик, — поздоровалась я с мужем нараспев.
— Похоже у вас отличное настроение, Сирена, — проговорил Марко. Я не видела его лица, но поняла, что он тоже улыбается. — Причина — свежая пресса, я полагаю?
- Она самая. Улучшает и самочувствие, и общий настрой.
— Значит, удар нанесен, — констатировал муж. И спросил: — Чего ждать дальше?
— Надеюсь, ареста Майкла Холливелла и суда над ним.
— Что именно происходит, Сирена? Я просмотрел несколько статей. Везде одна и та же скудная информация. Пишут, что возобновлено старое расследование.
— Да. Четырехлетней давности.
— Расскажете подрдбности?
— Конечно, — согласилась я, понимая, что Марко необходимо знать, что происходит.
Мужу не терпится увидеть врага поверженным и страдающим. Лучше не держать в неведении. А то, не дай бог, сорвется и наделает глупостей.
— Яблочко недалеко укатилось от яблони, и гнили в нём не меньше, а то и больше, — проговорила я с ненавистью, мысленно желая Майклу поскорее оказаться в тюрьме. — Джордан ломает всё, чего не получает. Майкл же, в отличие от папочки, не отступает. Добивается желаемое. Так или иначе. Он опаивает девушек. Их сознание не отключается полностью, а затуманивается. Они не способны сопротивляться. По крайней мере, активно. А дальше… Думаю, не нужно объяснять, что случается дальше. Ублюдок проделывал подобную мерзость не раз. Однако всегда выходил сухим из воды. Большинство жертв не решается идти против него из-за влиятельного отца. Другим, тем, кто готов открыть рот, Холливеллы угрожают или платят. В зависимости от обстоятельств.
— И в том старом деле жертва как раз пыталась добиться правосудия?
— Да. Но не смогла. По сути дело даже не завели. Было лишь заявление девушки. Но не подтвержденное доказательствамио. Она обратилась в полицию не сразу. Следов препарата, которым ее одурманили, в крови не осталось. Как и явных следов насилия. Плюс появилась свидетельница, заявившая, что ту ночь Майкл Холивелл провел в ее постели. Жертву же выставили влюбленной и отвергнутой. Мол, разозлилась, решила отомстить, заявив об изнасиловании.
— Как же всё это мерзко, — в голосе Марко явственно прозвучали отвращение и гнев.
А у меня внутри будто струна натянулась, стоило представить, через какое унижение и отчаянье прошла эта девушка. И другие жертвы Майкла. На мою долю тоже выпали страшные испытания. Потеря близких, тюрьма, психиатрическая клиника, одиночество, в котором я захлебывалась. Но хоть физическое насилие миновало.
— Да, мерзко, — проговорила я, представляя, как отрывюя насильнику голову. Или… другое место. — Меня саму колотит, стоит всё это представить. Столько искалеченных жизней. Майкла надо остановить. Всю их семейку. И надеюсь, скоро это случится.
— Появились новые доказательства его вины?
— Да. Майкл обычно осторожен. Использует презерватив. Так что ДНК не оставлявляет. Но в тот раз он изменил привычкам и наследил. Жертва забеременела. И родила. Тайно. Узнала о своем положении после того, как дело отказались возбуждать. Беременность могла стать новым доказательством. Но, подозреваю, к тому моменту, у бедняжки не осталось сил бороться. Или ее успели запугать. В общем, она отказалась от ребёнка сразу после рождения, а Холливеллы не узнали, что он вообще появился на свет. Однако мой шеф выяснил местонахождение мальчика. И теперь оно известно полиции.
— Ого! — Марко присвистнул. — Неплохой след. Анализ ДНК подтвердит отцовство Майкла Холливелла. Даже если он не захочет его сдавать, заставят через суд. Однако он всё равно может отвертеться. Мерзавец ведь раньше утверждал, что отверг девушку. Теперь может сказать, что между ними всё-таки были отношения. Отношения по обоюдному согласию. Будет только его слово против утверждений девушки.
— Будет только его слово, к сожалению. И старое заявление девушки. В прошлом году она погибла в автомобильной катастрофе. Показания давать некому. Но мой шеф прекрасно понимал сложность ситуации и подстраховался. Во-первых, он нашел доказательства, что свидетельница, якобы развлекавшаяся с Майклом в ночь изнасилования, лжёт. Есть фотографии из клуба. Одна компания отмечала там день рождения, и девица (она приходила туда с подругой) несколько раз попала в кадр на танцполе.
— Значит, алиби Майкла развалится, — подытожил Марко. — Это хорошо. А что во-вторых?
— Во-вторых, — я сделала эффектную паузу, — кое-кто из людей шефа (сам-то он не светился) заручились поддержкой других жертв Майкла. Тех, кто не боится говорить о случившемся. В одиночку ни одна из них не рискнула бы идти против Холливеллов. Но выступить единым фронтом девушки готовы. Едва отцовство Майкла будет доказано, каждая отправится в полицию, чтобы тоже заявить об изнасиловании. Ублюдок не отвертится. Не в этот раз. Слишком многим он причинил вред. Настало время пожинать плоды.
Марко помолчал несколько секунд. Потом проговорил с толикой сомнения в голосе:
— Надеюсь, ваш оптимизм оправдается, Сирена.
— Вы не верите, что Майкл окажется за решеткой?
В трубке раздался усталый вздох.
— Скажем так, я знаю, что система правосудия дает сбои. Основательные сбои. А деньги и власть нередко имеют гораздо большую ценность, чем истина.
Марко говорил о себе. В его случае чертова система дала именно такой сбой. Его — невиновного — приговорили к длительному заключению. Потому что так захотел Джордан Холливелл. Человек, обладающий властью и неограченными финансами. 1439f7c
Как же хотелось оказаться сейчас рядом с мужем. Взять за руку. Сжать ее крепко-крепко. Передать свое тепло. Тепло и надежду. А еще любовь. Ту, что переполняла сердце.
Но разве я могла? Если Марко узнает, кто я, его ни что не остановить от вмешательства. Он пойдет на всё, чтобы защитить меня от Джордана, и погубит нас всех.
Нет, эту войну я должна закончить в одиночку. А уже потом следовать зову сердца.
— Не буду спорить, Патрик. Система правосудия не совершенна. Но на этот раз ни полиция, ни судьи, ни присяжные не закроют глаза на преступления. Майкл получит по заслугам. А затем его отец. Я в это верю. Поверьте и вы. Не в правосудие. Так мне.
Он засмеялся. Пусть и горько.
— Вы умеете вселять надежду, Сирена.
— Вот и отлично, — я улыбнулась, хотя и понимала, что он всё равно не верит.
Не верит. Но всё же очень хочет верить. А это немало для человека, который давно утратил веру и в справедливость, и в людей.