Глава 17. Дочь
После разговора с Марко на душе потеплело. Сама возможность говорить с ним, слышать его голос была своего рода лекарством, излечивающим кровоточащие раны и разглаживающим шрамы. Оставалось надеяться, что и мне однажды удастся исцелить боль мужа. Когда всё закончится, и мы встретимся настоящими. Не теми, какими были раньше. И всё же теми, в чьих сердцах еще теплилась любовь друг к другу. Я могла четко представить нас. Нас после Джордана.
Главным было продержаться и не дать слабину сейчас. Выстоять, довести дело до конца, и получить настоящий дар. Моего любимого. Мою семью.
— Я люблю тебя, Марко, — прошептала я, глядя на экран телефона, на его номер и фальшивое имя. — Надеюсь, ты простишь меня за молчание. Очень надеюсь…
Я пыталась ставить себя на место мужа. Представляла, что бы почувствовала, если бы выяснила, что он находился рядом, знал, что я жива, но скрывался за новой внешностью. Злилась бы я? Да, наверное. Потому что это больно. Но ведь радости было бы гораздо больше, верно? Радости от возвращения любимого человека в мир живых. Радость бы перекрыла негодование и обиду. В моем случае бы точно нерекрыло.
Но как отреагирует Марко, вот в чем вопрос…
И всё же я надеялась на лучшее. Надеялась, на прощение. На счастье…
…Я постояла еще несколько минут с телефоном в руках, затем велела себе не раскисать и заняться делами. Днём у меня была запланирована съемка для портфолио одной знакомой модели — обаятельной и позитивной девчонки. Я давно обещала ее поснимать и, наконец, выкроила время. Ну а вечер… Вечер я рассчитывала провести в одиночестве. Без Джордана и его ультиматумов. Без требований лечь с ним в постель. Я очень надеялась, что напасть, свалившаяся на сыночка, поумерит пыл героя-любовника.
Я уже стояла в дверях, готовая к выходу на съемку, когда планы пришлось срочно менять. Позвонил Джефф Стилл — мой бывший начальник и фальшивый крестный Изабеллы. Увидев его имя на экране, я скривилась. Вспомнилось, как он предлагал попить вместе кофе, а я пообешала подумать об этом позже. Неужели, он решился на вторую попытку? Этого мне только сейчас и не хватало.
Однако…
— Добрый день, Сирена. Простите, что беспокою. Но дело срочное. Вы ведь общаетесь с Агнесс, верно? Она говорила, что вы подружились.
— Э-э-э… Да. Агнесс звонит мне время от времени. Советуется. Я думаю, ей не хватает женского влияние. А я была не против немного побыть жилеткой и…
— Да-да, я понимаю. И очень признателен вам за это. Но сейчас дело в другом. Сирена, Агнесс вам не звонила в последние часы?
— Нет, — на лбу мгновенно выступил холодный вот. — Что случилось?
— Надеюсь, ничего. У них с Роном вышла крупная ссора. На Агнесс пожаловался сосед. Вчера поздно вечером он застукал девочку за рисованием на стене его склада в конце улицы, однако Агнесс удалось сбежать. Сегодня утром сосед пришел рассказать о случившемся отцу. Требовал компенсации и наказания для девочки. А после его ухода Рон с Агнесс поругались. Кажется, отец наговорил лишнего, и она ушла. Мне удалось до нее дозвониться. Она плакала и заявила, что домой больше не вернется. Была очень расстроена. Я опасаюсь, как бы чего не натворила. Очень надеялся, что обратилась к вам. Наш с ней разговор не очень удался. Она бросила трубку и больше не отвечает. Это было почти два часа назад.
Я застонала.
Боже! Изабелла!
Как назло, вспомнились слова дочери о том, как она стояла краю крыши, испытывая себя.
— Еще раз простите за беспокойство, Сирена, — извинился Джефф и тяжело вздохнул. — Буду пытаться звонить Агнесс дальше. Но если она с вами свяжется…
— Я постараюсь выяснить, где она.
— Буду очень за это признателен, — проговорил бывший начальник и попрощался.
А я выругалась и набрала номер дочери в надежде, что мне она ответит.
Но, увы, телефон Изабеллы оказался недоступен.
— Почему ты мне не позвонила?! — вскричала я, чуть не плача, и бросилась переодеваться. Точнее, маскироваться.
К черту съемку и все остальные дела на свете. Сейчас была важна только моя дочь. Я подозревала, где она может скрываться. На той чертовой крыше! И мне следовало попасть туда поскорее, пока Изабелла, правда, что-нибудь не натворила.
Я выскочила из дома в светлом парике и неприметной одежде, отказавшись сегодня от яркого прикида. Юркнула в такси и велела водителю ехать к зданию, где в прошлом году жила дочкина подруга. По дороге, не переставая оглядывалась, но слежки не обнаружила. Непостежимым чудом мне пока удавалось дурить соглядатаев. Впрочем, они постоянно сменяли друг друга, чтобы не промелькаться передо мной. И каждая новая пара шпионов следила за брюнеткой Сиреной, не догадываясь, что та в курсе их присутствия и склонна к играм с переодеванием.
Зато моя настоящая охрана знала о моих «шалостях».
— Может, расскажешь, куда намылилась? — поинтересовался Алекс, набрав мой тайный номер. — Думала, уйдешь незамеченной?
— Появилось срочное дело, — проговорила я. — Вы следите? Я вас не вижу.
— Наша задача, чтоб никто не видел. В том числе, ты сама. Помощь нужна?
— Нет. Всё в порядке.
— Если что, мы поблизости.
Не успела я нажать отбой, как телефон снова ожил. На этот раз основная симка.
Звонил Джордан.
Я прошипела сквозь зубы крайне неприяное для мужиков слово «козёл». И не ответила. Мы как раз подъехали к зданию. Так что перетопчется Джордан. Подождет.
Я отлично помнила код. Так что внутрь, попала без проблем. Поднялась на лифте наверх. Выскочила на крышу и… замерла в ужасе.
Она стояла на краю. Спиной ко мне. Волосы трепал ветер. Сильный ветер. Того гляди, налетит порыв посильнее, и хрупкая фигурка качнется.
Я сама не поняла, как это случилось. Как открыла рот и крикнула:
— Изабелла, нет!
От страха за дочь я потеряла бдительность.
Я назвала ее настоящим именем. Тем, которое Сирене Йорк не полагалось знать.
Изабелла обернулась. Посмотрела странным взглядом. Не удивленным, а невероятно уставшим. Печальным и даже обреченным.
И ничего не сказала. И от края не отошла.
— Прошу тебя, слезь оттуда, — я шагнула ближе, глядя на дочь снизу вверх и протягивая к ней руку. — Спустись, милая, и мы поговорим. О важном. Обо всем. Я буду рядом с тобой, обещаю. Всегда буду рядом. Ничего плохого больше не случится. Я не позволю.
Она смотрела на меня и губы задрожали. А в глазах отразилась мольба. Изабелла ведь говорила, кого я ей напоминаю, а сейчас я вела себя и говорила не как Сирена. А кто-то другой. Кто-то, кого она лишилась навсегда.
Я сама едва не плакала. Потому что она стояла слишком близко к краю. Любое движение и… все закончится. Закончится кошмаром.
Я не могла ее потерять. Снова. Я ведь уже пережила ее смерть. А сейчас… сейчас…
— Изабелла, пожалуйста…
Она всхлипнула. И прошептала через силу, сама себе не веря до конца:
— Мммам?
Я могла всё отрицать. Сделать вид, что ничего не понимаю. Но на кону стояло слишком многое. На кону стояло моё всё.
— Да. Это я. Я. Мне так жаль, родная. Я думала, что ты… Что та авария. Боже! Я не знала, пока мы не встретились на выставке. Я думала, что потеряла тебя навсегда.
Изабелла всхлипнула громче прежнего, рука дернулась, и палец указал на моё лицо.
Я поняла, что она имела в виду.
— Это пластика. Мне изменили внешность при помощи операций. Остались только глаза. И голос. Но это всё ещё я. Ты мне веришь?
— Я… я не знаю, — слёзы лились по ее щекам потоками.
— Твой любимый цвет — зеленый, любимой игрушкой в детстве был долматинец, и ты ненавидишь шоколадное мороженое, — начала я торопливо перечислять всё, что приходило в голову. — В три года ты сломала руку. Правую. В пять лет я потеряла тебя в торговом центре. Отвлеклась, а ты ушла в магазин игрушек — смотреть кукол. В шесть ты разбила папину любимую чашку, но мы договорились, что это будет нашим секретом, и сказали папе, что чашку уронил кот, — я всё-таки заплакала. Слишком много эмоций бушевало внутри. — Пожалуйста, слезай оттуда. Обещаю, всё будет хорошо.
Я сделала еще один шаг, протянула дочери и вторую руку, опасаясь, что она снова не отреагирует. И ошиблась. Дрожащие пальцы Изабеллы легли в мои ладони. А через секунду она уже висела на мне, крепко обвив руками мою шею. И плакала. Плакала навзрыд. А я просто гладила ее затылок и повторяла, что всё наладится, и что я никогда ее больше не оставлю. Ни за что на свете.
Не знаю, сколько прошло: пара минут или вечность. Для меня время будто остановилось. Потому что больше ничего не имело значения. Только мой ребёнок, отчаянно прижимающийся ко мне. Только это невероятное чувство, что я снова ее мама, что мы вместе, и больше не нужно притворятся. Три долгих года я думала, что утратила всё это безвозвратно. А теперь… Теперь просто погружалась в эйфорию, а сердце переполняла безграничная нежность.
Но вдруг Изабелла дернулась и резко отстранилась.
— Почему? — спросила горько. — Почему ты не сказала? Ведь могла!
С моих губ сорвался тяжелый вздох. Закономерный вопрос. Ребёнок вправе спрашивать, почему мать не была рядом. Точнее была, но молчала о самом важном.
Тем более, я знала, что ей плохо.
— Прости меня, малыш, — я убрала прядку волос, прилипшую к ее лицу. — Я… я собиралась. Позже. У меня…
Глаза защипало от новой порции слёз. Вот как объяснить ей всё?
Про мою вендетту? Про Джордана?
Придумать правдоподобную ложь? Или сказать правду? Дочь многое пережила и взрослее многих сверстников. Способна понять то, что другим не под силу. Ведь так?
— Милая, ты не знаешь всего, что произошло три года назад, — я сжала ее ладони, поцеловала сначала одну, потом другую. — За всем, что с нами тогда случилось, стоял очень плохой человек. Он всё разрушил и остался безнаказанным. Когда я лежала в клинике, ко мне кое-кто пришел. Враг того человека. Еще один влиятельный мужчина. Он предложил мне помощь, и я ее приняла. Потому что у меня прежней не было будущего. Он инсценировал мою гибель, оплатил операции, создал новую личность. Создал Сирену Йорк. Новую женщину, понимаешь? Мы вместе придумали план, как наказать обидчика. Подготовка потребовала много времени. И вот недавно мы начали воплощать наш план в жизнь. Мне нечего было терять. Всё, что я хотела, это наказать мерзавца, из-за которого я потеряла вас с папой. А потом… потом я узнала о тебе, — я снова заплакала, но продолжила сквозь слёзы: — Узнала, но не могла ничего отменить. Я уже была в гуще событий. За каждым моим шагом следили. И мне нельзя было… Боже! Мне приходилось идти на хитрость, чтобы уйти от слежки и встречаться с тобой. И сегодня тоже. Ты даже звонишь мне не на обычный номер. Я дала тебе секретный, чтобы сохранить наше общение в тайне. Изабелла, я… Я хочу быть с тобой больше всего на свете. Но это будет возможно только, когда всё закончится. Тот плохой человек не должен узнать, кто я на самом деле. Он не должен узнать о тебе.
Я смотрела на нее и опасалась, что вывалила слишком много.
Дочь уже не ребёнок, но и не взрослая.
А она просто спросила:
— Это Джордан Холливелл? Тот плохой человек? Я читала в интернете, что вы встречаетесь. Видела ваши фотографии.
У меня аж дыхание перехватило. Она, правда, не ребёнок. И для подростка очень сообразительная. Ох, главное, чтобы эта сообразительность сработала и в других аспектах. Чтобы Изабелла осознала, что нужно потерпеть. Выждать, пока всё закончится. Чтобы больше не делала глупостей, а тем более, не совершила непоправимого.
— Нет. То есть, да, это Джордан Холливелл. Но мы не встречаемся. Это часть плана.
— Но…
Я быстро поцеловала ее в лоб.
— Малыш, просто поверь мне. Требовалось подобраться к Джордану поближе. Я делаю для него фотографии. Вот и всё. Остальное додумали журналисты.
— Если он такой плохой, ты в опасности? — дочь смотрела странным взглядом. Будто пыталась разглядеть настоящее лицо под маской Сирены Йорк.
— Нет. Всё под контролем. Сейчас полиция основательно взялась за семью Джордана. Его жена и сын тоже наделали немало зла. На очереди он сам. Скоро всё закончится, милая. Джордан окажется за решеткой, а мы с тобой уедем. Далеко отсюда. Начнем жизнь с чистого листа, где нас никто не знает.
— Обещаешь? — глаза, точь-в-точь как у отца, снова наполнились солёной водой.
— Обещаю. Но сейчас послушай меня очень вни…
Фразу не позволил закончить зазвонивший телефон. Я глянула на экран и едва сдержала стон.
Снова Джордан. Вот неймется!
Я мысленно послала его куда подальше и сбросила звонок. Повернулась к Изабелле, чтобы продолжить разговор.
— Это он? — спросила догадливая дочь.
Пришлось нехотя кивнуть.
— Настойчивый, — она презрительно скривилась.
— Да. Привык, что всё в жизни крутится вокруг него.
— Он разозлится, что ты не ответила.
— Не страшно. У меня всё…
Я опять не договорила. Пришло сообщение от Джордана.
«Проклятье, Сирена! Вы решили меня игнорировать? Разве вчера мы не договорились? Если не перезвоните, я приеду к вам сам».
Я сжала зубы до хруста. Не хватало, чтобы он начал ломиться в дверь. Особенно если учесть, что я сбежала из дома, выпорхнув под носом его соглядатаев.
— Мне нужно позвонить, — процедила я. — Подождешь пару минут?
— Да, — Изабелла погладила меня по руке, словно пыталась придать моральных сил.
Я отошла в сторону, прекрасно понимая, что дочь услышит всё, что я скажу, однако я не хотела, чтобы до ее ушей донеслись слова Джордана.
Он ответил мгновенно.
— Что происходит, Сирена?!
— Я была занята.
— Чем интересно?
— Вам нужен полный отчет?
— Что? — он опешил. Помолчал несколько секунд, а потом спросил с непрекрытой яростью: — Вы не хотите общаться со мной из-за статей о моем сыне?
— Нет. Я, правда, была занята.
— Значит, сегодняшние планы в силе?
Теперь дар речи утратила я.
Проблемы сына не отбили желание уложить меня в койку здесь и сейчас?
— Сирена? Вы молчите.
— Да. Нет. Просто я посчитала, что вам нынче не до меня.
— Шутите? После сегодняшнего мне просто необходимо встретиться с вами. Вы единственный луч света в моей жизни. Всё остальное просто трещит по швам. И вы мне нужны. Сильнее, чем раньше. Так что всё в силе. Я пришлю машину часов в семь, хорошо? Или лучше позже?
— В семь меня устроит, — проговорила я, пока мысли в голове неслись с бешенной скоростью.
Джордан не оставлял мне выбора. Припер к стенке. И что теперь? Не спать же с ним в самом деле? Нет, этот вариант исключался. Я лучше умру, чем позволю к себе прикоснуться. Или убью гада сама.
Но тогда как поступить? Машина ведь приедет к моему дому в семь.
Мне не отвертеться. Если только…
Если только не начать воплощать мой в план в действие раньше времени.
Но какие еще варианты?
— Давай мы погуляем с тобой, милая, — обратилась я к дочери, вытаскивая из телефона основную сим-карту. — Обсудим побег из дома и ситуацию в целом. Потому что тебе придется вернуться назад и немного побыть актрисой. Уверена, у тебя получится. Ты ведь моя дочь, а я неплохо справляюсь с ролью Сирены.
— Актрисой? То есть белой и пушистой перед Роном? — переспросила она и ахнула, ибо симка упала на бетон, и я раздавила ее каблуком.
— Что ты делаешь?
— Импровизирую.
Я достала из сумки парик, который сняла в лифте перед встречей с Изабеллой, и темные очки.
— Это тоже часть роли? — дочь смотрела, как я прячу настоящие волосы под искуственными светлыми.
— Да. Мне сегодня не помешает конспирация. Как смотришь на то, чтобы выпить по большому молочному коктейлю?
— Положительно. Только… ты точно уверена, что тебе ничего не угрожает? Я не слышала, что именно ОН говорил. Но, кажется, что-то не так. Я не могу тебя потерять. Снова.
— Мне, правда, ничего не угрожает, — я потрепала ее по щеке.
— Ты бы сказала так в любом случае, верно? — тревожное выражение не исчезало с дочкиного лица. — Мне всё кажется, что я сплю. Что открою глаза, и всё окажется сном. Ты будешь просто Сиреной, а не моей мамой. Я снова буду без тебя.
Я остановилась и взяла ее за плечи.
— Не будешь. Потому что это не сон. Я перед тобой. И больше не исчезну из твоей жизни, — я вытерла ее щеки и заговорила, как со взрослой, давая понять, что считаю не малышкой, а ровней: — Когда я всё это начинала, мне нечего было терять. Я лишь хотела наказать обидчика. Но теперь… Теперь самое главное — ты. Я хочу поскорее из всего этого выпутаться и быть с тобой. Я не допущу, чтобы план провалился. Не допущу, чтобы хоть что-то помешало нам быть вместе. Понимаешь?
Она закивала, а я продолжила:
— Но чтобы я могла спокойно действовать, мне нужна твоя помощь. Я должна знать, что с тобой ничего не случится. Что ты не попадешь в беду. Не убежишь из дома разрисовывать соседские склады, и не будешь стоять на краю крыши. Понимаешь, что я имею в виду?
Губы Изабеллы задрожали.
— Да. Тебе нельзя сейчас отвлекаться на мои закидоны. Поэтому я должна быть паинькой.
— Верно. Нужно сжать зубы и потерпеть. Зато потом мы будем вместе.
— Хорошо. Я сделаю всё, что нужно. И… и…
Она громко всхлипнула и обняла меня, прижавшись всем телом. Моя дочь дала взрослое обещание, и хотела побыть маленькой девочкой. Той, с которой мы расстались три года назад. Я не возражала. Потому что мне тоже это было нужно.