Глава 19. Дела сердечные
Говорят, что когда встаешь на путь мести, нужно вырыть две могилы: для противника, и для себя. Но сегодня я была абсолютно не согласна с данным утверждением. Душа пела, стоило вспомнить поверженного Джордана по полу. Да, я понимала, что дело не закончено, и впереди могут ждать какие угодно подводные камни. И всё же я наслаждалась моментом. Мне понравилось ощущать себя хищницей, пока мой враг превратился в беспомощную жертву. Я чувствовала себя почти счастливой. И мне было глубоко наплевать, что счастье вызвали во многом животные инстинкты. Низменные.
Подумаешь! Я заслужила мгновенья безудержной радости.
Я попросила таксиста остановиться в центральной части города, вышла из машины и просто прогуливалась по улицам вдоль ярких витрин. Вечерний магаполис жил своей жизнью, мимо проходили люди — одиночки и парочки, но я не видела лиц. Перед глазами стоял Джордан, кривящийся от боли. И мне чертовски нравилась эта картина. Я утолила жажду крови. На время. И ни капли не раскаивалась. Ни за действия, ни за эмоции.
Мобильный ожил на исходе второго часа бесцельных плутаний.
— Патрик? — удивилась я. — Что-то случилось?
Внутри натянулась струна. Вряд ли муж звонил просто так.
Не хватало только новых катастроф.
— Простите, что так поздно, Сирена. Не разбудил?
— Нет. Я не дома. В смысле, не сплю.
— Если отрываю, ничего страшного. Я могу и потом позво…
— Патрик, у вас всё в порядке? — оборвала я. — Мне удобного говорить, не беспокойтесь. Рассказывайте, в чем дело.
— Хм… — на том конце повисла небольшая пауза. — Наверное, это покажется странным. Но вы весь вечер не выходите у меня из головы. Что-то тревожно на душе. Хотел позвонить утром. Сделать этакий звонок вежливости. Но понял, что не дотерплю.
Губы тронула улыбка.
Вот и доказательство нашей глубинной незыблемой связи. Я столкнулась лицом к лицу со смертельным врагом, а муж это почувствовал. Хотя и не подозревал, кто я на самом деле такая. Не подозревал разумом. Но, кажется, знал сердцем.
— Вечер, правда, выдался насыщенным, Патрик, — призналась я после вздоха. — Чем вы сейчас заняты? Как смотрите на позднюю прогулку? Или… хм… небольшой ужин. Я бы не отказалась перекусить. И от компании бы тоже не отказалась.
Я вдруг осознала, что хочу увидеть его до невозможности. До умопомрачения. Вот просто умру здесь и сейчас, если он не появится. Глупо ли это? Звать его на позднюю встречу? Пожалуй, нет. Хвоста за мной не было. Я могла позволить себе небольшую вольность. Передышку. Могла позволить себе побыть рядом с любимым.
Пусть он пока и не подозревает, кто мы друг другу.
Марко опешил на миг от неожиданного предложения. Но тут же согласился.
— Я приеду. Скажите, куда.
…Через двадвать минут мы сидели в уютной закусочной и ждали заказ — черничный пирог. Марко выглядел немного усталым после рабочего дня, но на губах играла улыбка. Он явно был не против находиться здесь рядом со мной.
— Снова конспирация? — спросил муж, кивнув на парик.
— Теперь это образ жизни, — отшутилась я. — Рада, что вы приехали.
— Я тоже, — он подарил мягкий взгляд. — Общение с вами хорошо на меня влияет. Добавляет позитива.
Я тоже заулыбалась в ответ. Приятно слышать подобное. Чертовски приятно.
— Я сама собиралась позвонить вам, Патрик, чтобы предупредить кое о чем. Но лучше сделать это лично, а не по телефону, — призналась я, когда нам принесли пирог и фруктовый чай. — Дело в том, что я завтра исчезну. Не хотела, чтобы вы волновались зря.
Муж как раз отламывал кусочек пирога и, услышав мои слова, застыл с вилкой в руке.
— В каком смысле исчезнете?
— Меня будут считать пропавшей. И, возможно, искать мой труп.
Вилка упала на стол. Марко посмотрел на меня крайне подозрительно, до конца не понимая, всерьез я говорю или нет.
— Мы собираемся подставить Джордана, — пояснила я и отпила чай. — Всё готово для очередного акта спектакля. Завтра мне привезут новую мебель. Все хлопоты я повесила на консьержку, сославшись на срочные дела. Она откроет дверь квартиры и обнаружит там погром. Следы борьбы и даже кровь. А еще полиция найдет там отпечатки Джордана.
— Вот как, — протянул Марко и всё-таки отломил кусочек пирога. — Но у него может быть алиби. И это спутает вам все карты.
— Не спутает, — я тоже попробовала пирог, оказавшийся потрясающим. С кислинкой, как я люблю. — Консьержка видела меня сегодня живой и невредимой после семи, значит, полиция придет к выводу, что нечто дурное случилось вечером или ночью. И на это время у Джордана не будет абсолютно никакого алиби. Мои… хм… не хочется употреблять слово сообщники. Звучит нехорошо. Назову их друзьями. В общем они всё организовали. Не буду утомлять вас деталями. Но будьте уверены, этому гаду ползучему в ближайшее время придется несладко.
Марко помолчал, обдумывая мои слова. Я видела, что план не пришелся ему по вкусу.
— Что не так, Патрик? — спросила я. — Говорите прямо. Со мной не нужно церемониться.
— Всё так, — заверил он. — Я точно не против, если Холливелла обвинят в преступлении, которого он не соврешал. Буду считать это кармой. Просто… меня кое-что смущает. Допустим, его заподозрят в преступлении против вас. Возможно, даже арестуют. Но что дальше? Вы же не будете скрываться вечно, Сирена?
Я закусила губу. Вот мы и добрались до непростого момента.
Ведь именно это я и собиралась сделать. Похоронить Сирену Йорк навечно.
Да, в какой-то степени мне самой было жаль прощаться с женщиной, которую я создавала три года. С ее образом жизни, карьерой. Но это был решенный вопрос. Без вариантов.
— В том-то и дело, что собираюсь, Патрик, — проговорила я, убрав руки со стола. — Сирена Йорк должна умереть. Это плата за успех.
— Но…
— Я стану другим человеком. Новая личность, новая жизнь и…
Я замолчала, не закончив фразу. Потому что муж смотрел на меня, как не безумную
— Вот так просто? Так легко? — спросил он, всё ещё не веря до конца в серьезность моих намерений. — У вас жизнь, блестящая карьера, будущее. Вы принесёте всё это в жертву ради плана Уильяма Картрайта — человека, лежащего в коме? Пожертвуете всем? Да-да, я помню, вы считаете, что Джордан Холливелл заслужил возмездия за все свои грехи. Но ведь и вы важны. Нельзя же так легко от всего отказываться. Нельзя…
Он всплеснул руками, не договорив.
— Это вовсе не легко, — заверила я и усталым движением провела ладонями по лицу.
Не могла же я сказать, что это не только вендетта Картрайта, но и моя личная. Что Джордан Холливелл — мой враг. Мой персональный палач. Я не могла раскрыть карты.
— Должен быть другой способ.
— Но его нет.
— Должен быть. К тому же, Джордан ведь будет понимать, что вы живы. Всё равно будет искать. Он одержим вами и не остановится.
— Из тюрьмы это будет сложнее сделать. А я… Я исчезну так, что даже лучшие ищейки не найдут.
— Исчезнете, — повторил муж эхом. С горечью повторил.
Его это печалило. Сильно. Моё исчезновение. Оно означало, что для нас всё закончится, не начавшись. Марко ведь не знал, что конец — это именно начало.
— Не огорчайтесь, Патрик, — я накрыла его ладонь своей. — Я понимаю, на что иду. И меня это не тревожит. Начну всё с нуля. Буду той, кем захочу.
— А как же ваша работа?
— Найду другую. А фотография останется хобби.
— И вам от этого не грустно?
— Немного. Но я верю, что всё происходит так, как должно. Смотрю в будущее с надеждой.
Он снова выдержал паузу, а потом высвободил руку и спросил, глядя пристально:
— Вы поэтому застраховали жизнь? Знали, что инсценируете смерть?
Я покачала головой.
— Это был порыв. Клянусь. В то время я не знала, что дойдет до инсценировки. Произошли события, которые выбили почву из-под ног, и я поехала к вам в офис.
Это была правда. Пусть и не та, которую мог представить Марко. Наверняка, он подумал об аварии Картрайта. Ведь именно на нее я намекала при первой встрече, сказав о близком человеке, оказавшемся на грани жизни и смерти. На самом-то деле причина заключалась в самом Марко. В Марко и Изабелле. Именно встреча с ними повергла в шок.
— Простите, что поставила вас в неудобное положение, Патрик. Вы мой страховой агент, и будете знать, что я не умерла. Это нехорошо. Мне жаль.
— Ничего. Это я как-нибудь переживу. Никто ведь не узнает, что я в курсе подробностей. Я сожалею о другом. О том, что…
— Может, прогуляемся немного? — предложила я, не дав ему говорить.
Потому что поняла, что именно он намеревался сказать. Что ему жаль наши несостояшиеся отношения. А о личном я была не в силах говорить. Боялась, что прозвучит лишнее. С моей стороны.
Он глянул с укором, но согласился. Положил на стол купюру и сделал мне знак, чтобы не доставала кошелёк.
— Хорошо, давайте прогуляемся, Сирена. Но только от продолжения разговора это вас не избавит, предупреждаю сразу. Мне есть, что вам сказать.
Я развела руками.
— Хорошо. Я вас выслушаю. Но ответов не обещаю.
Он тяжело вздохнул, но смирился.
— Пусть так. Но я должен расставить точки над «I».
Мы брели по улице, освещаемой фонарями, огнями витрин и фарами проезжающих мимо машин, минут десять, прежде чем Марко снова заговорил. Собирался с мыслями, наверное. Или оттягивал момент.
— Если честно, я плохо понимаю, что происходит между нами, и что именно я чувствую. Но что-то определенно происходит. Не пытайтесь отрицать.
Я вымученно улыбнулась.
— Не пытаюсь. Что-то происходит. Иначе я бы вас не позвала, а вы не приехали. Но иногда… иногда бесполезно анализировать. Нужно…
— Пустить всё на самотёк?
Марко резко остановился, а в следующих миг притянул меня к себе, не дав опомниться.
Поцелуй получился долгим, нежным, многобещающим. Его руки сжали меня крепко-крепко, а мои оплели его шею. Мы не спешили останаливаться. Ни Марко, ни я. Оба жаждали продлить мгновенье. Моя голова кружилась. От радости и счастья. От самого факта, что ЭТО происходит в реальности, а не в воображении. Я была почти готова, чтобы пойти дальше, если б только Марко захотел. Хотя и прекрасно понимала, что этого не следует делать. Ведь он мой муж, знает меня во всех смыслах. Знает моё тело вдоль и поперек (оно-то, в отличие от лица, осталось прежним), знает, как я веду себя в постели. Так что переход на новый уровень — не вариант. И всё же голова почти отключилась, а всё вокруг плыл, плыло.
— Простите, Сирена, — Марко остранился так же внезапно, как и полез целоваться. — Но я должен был это сделать. Просто… хм… проверить. Понять, почувствовать.
— И? Каков вердикт? — спросила я, пока сердце колотилось от волнения.
Он развел руками.
— Если бы я знал.
— Может, это потому, что чувства в принципе не поддаются логике?
— Возможно. Но не думаю, что дело только в этом. Я ведь уже говорил, что вы напоминаете мне другую женщину.
Сердце еще ускорилось, хотя, казалось, это попросту невозможно. Я напоминала мужу себя. И это его смущало. Неважно, что на самом деле я была одной и той же женщиной. В двух разных ипостасях, но всё той же. Марко-то разделял нас. На Адель и Сирену.
И это явно было проблемой.
— Если честно, я сам не понимаю, что первично, а что вторично. Меня тянет к вам, потому что вы напоминаете мне ту — другую. Ту, которая была мне очень дорога. Или же я вижу ее в вас, потому что пытаюсь оправдаться перед собой. Чтобы не казалось, что предаю ее, сближаясь с вами.
— Предаете? — переспросила я и задала закономерный вопрос. — А как же Сибил? Если уж на то пошло, разве живя вместе с ней, вы не предаете ту, что была до нее? Исходя из вашей логики?
Марко усмехнулся. Мол, не в бровь, а в глаз.
— Логичный вывод. Но с Сибил всё иначе. Не знаю, как вам объяснить. Когда она появилась в моей жизни, я себе не принадлежал, а потом… Потом я ничего не предпринимал, потому что всё как-то устоялось. Плюс Сибил — хороший человек. Я не хотел ее обижать. Только недавно принял решение, что пора поставить точку. Когда она вернется из поедки, разумеется. Расставаться по телефону — не вариант.
— Да, вы говорили.
Я понимала, что муж имел в виду. Они начали встречаться с Сибил до того, как память вернулась. Да, Марко знал, что прежде (в той другой жизни) у него была жена и ребёнок. Но знать и помнить — разные вещи. Для него это была всё равно, что чужая история, будто рассказанная кем-то из знакомых или прочитанная в книге. Поэтому он со спокойной совестью строил отношения с Сибил. А потом, когда они жили вместе, воспоминания о прошлом хлынули, словно прорвало плотину. И вот он оказался в доме с женщиной, которая для него — настоящего — значила гораздо меньше, чем мертвая я.
Однако он не решался ничего менять. До недавнего времени.
До того, как в его жизни вновь появилась я. Под чужой личиной.
Да уж, не жизнь, а сумасшествие.
— Я в замешательстве, Сирена, — продолжил Марко копаться в собственных чувствах. — Пытаюсь разобраться в себе. Разобраться в причинах и следствиях. И пока у меня нет ответов. Я чувствую притяжение между нами. И даже некую связь. Но что это? Нечто мимолетное или что-то большее? Я надеялся получить ответы постепенно. Понять, есть ли у нас будущее, или я всё придумываю, идя на поводу у прошлого.
— Патрик… — попыталась перебить я, но мне не позволили.
— Вы согласились выслушать меня, Сирена, помните?
— Помню, — кивнула я и замолчала, хотя и считала разговор бессмысленным. При нынешнем раскладе.
Нам ведь предстояла иная беседа. После того, как карты будут открыты. И тогда — только тогда — мы сможем разобраться в нашей безумной ситуации и всё решить.
— Проблема в том, что нам с вами нужно время. А его не будет, если вы… Если вы исчезнете. Я не хочу, чтобы вы исчезали, Сирена. Но не могу просить об этом, потому что, во-первых, это может испортить ваш план, и поставить вас под удар. А во-вторых, я не могу ничего обещать, если вы останетесь в моей жизни. Так что с моей стороны будет нечестно…
Мои моральные силы закончились. Я больше не могла всё это слушать. Слова Марко разрывали мне сердце. Да и своё он рвал. Определенно. Муж слишком многое пережил, и и попытка разобраться в чувствах ко мне резала по живому.
Я сделала единственное, что могло заткнуть Марко. Снова прильнула к его губам.
Он не воспротивился. Ответил на мой порыв, заключив в объятия. Мы целовались и целовались посреди улицы, не обращая внимания ни на что и ни на кого.
Какая разница, что происходило вокруг. Здесь и сейчас существовали только мы.
— Давайте устроим завтра свидание, — предложил Марко, когда волшебство закончилось вечность спустя. — У меня дома. Я приготовлю ужин. Я хорошо готовлю. Честное слово. Пообщаемся в домашней обстановке. Попробуем просто побыть самими собой. Посмотрим, что из этого получится. Конечно, одно свидание — это капля в море для того, чтобы сделать реальные выводы. Но я очень хочу побыть с вами. А вы… За вами же больше не следят. Так что можно позволить одну небольшую вольность. Ведь так?
— Патрик…
Я хотела согласиться. Отчаянно хотела. Но ужин в доме мог плавно (или не совсем плавно) перейти в нечто иное. В то, чего не следовало допускать ни при каких обстоятельствах. К тому же это был дом, в котором Марко жил с другой женщиной. Да, Сибил сейчас находилась в отъезде. Но там всё пропитано ею. Каждый уголок.
— Вы не можете, да? — проговорил он с надрывом в голосе.
А я молчала. Молчала и молчала, не зная, что ему сказать.
— И что тогда? Прощаться? Прямо сегодня? — задал муж новый вопрос.
Я была готова расплакаться. Даже разрыдаться.
Вот зачем он так? Мне же больно! Чертовски больно!
— Я не хочу прощаться. Но и согласиться на ужин не могу. Не сейчас.
— Не сейчас? — переспросил он с горечью. — Другого шанса может и не быть.
— Патрик…
Он устало покачал головой, не желая слышать доводов и оправданий.
— Вы знаете мой номер, Сирена. Позвоните, если передумаете.
Марко зашагал прочь, оставив меня посреди улицы опустошенную.