Глава 22. Сюрпризы
Я жила обычной жизнью Сирены Йорк. На первый взгляд. Ездила на съемки, разбирала снимки, договаривалась с моделями и агентствами. Но больше действовала, как робот. Или будто у меня включился автопилот. Но на деле сходила с ума. От невозможности видеться и даже просто разговаривать с ребёнком. И с мужем. С мужем, который был жутко зол. До такой степени, что не хотел оставаться в квартире Стивена — в безопасности, пока я находилась там. И ничего не менялось. Абсолютно ничего. Только в один из дней сообщник и экс-любовник навестил меня тайно. Стивен сказал, что с Марко и Изабеллой всё в порядке.
— Первый шок прошел, и твой муж жалеет о грубости. Он любит тебя, это видно невооруженным взглядом, — заверил он. — Когда встретитесь в следующий раз, разговор пойдет совсем по-другому.
Я хмуро кивнула. Может, и так, но когда он будет — этот следующий раз.
Что до Изабеллы, Стивен сам съездил к моей дочке, аккуратно поговорил с ней, объяснил, что план провалился, и пока нам с ней нельзя созваниваться. Мол, это временно. Нужно лишь потерпеть. Мол, будет новый план, и всё наладится.
Разумеется, никакого плана не было в помине. Но Изабелле об этом знать не стоило.
Как же я боялась за нее! Наше общее будущее было единственным, что удерживало дочь от глупостей. А теперь семейное воссоединение откладывалось на неопределенный срок. Это могло подтолкнуть Изабеллу к новым необдуманным поступках. Что тут скажешь? Яблоко от яблони. Я сама наворотила столько дел, что черти б в аду взвыли. Я ненавидела себя. Проклинала день за днем. Сама во всем виновата. Уничтожила та-акой план! Разрушила шикарную задумку до основания! И теперь… Теперь вообще непонятно, что будет со всеми нами дальше.
Джордан ко мне не приближался. Занимался собственными проблемами, коих набрался целый вагон. Но его шпионы следовали за мной по пятам, не расслабляясь ни на минуту. Мерзавец не желал выпускать меня из виду, чтобы вновь не выкинула фортель, не навредила и не исчезла без наказания. Я не сомневалась, что он намерен со мной поквитаться. Просто позже. Когда волна внимания к нам обоим спадет, и все забудут, что его подозревали в моем убийстве.
А волна не спадала. Я оставалась популярной у журналистов (и у клиентов заодно) личностью. А Джордан — личностью скандальной. Как и вся его семейка. Он изо всех сил пытался выкрутиться из проблем, которые мы со Стивеном организовали. Адвокаты работали круглые сутки, пока продолжалось раследование в отношении Эллисон, готовился судебный процесс против Майкла. Что до самого Джордана, то дело о нападении на Ванессу странным образом зависло. Я подозревала, что после моего воскрешения колесики правосудия работали не столь рьяно, да и Джордану удалось подключить старые связи. Я опасалась, как бы дело вообще не закрыли. Но повлиять больше ни на что не могла. Оставалось только ждать. И надеяться на лучшее.
****
В день, когда пресс-служба суда сообщила дату начала процесса над Майклом Холливеллом, меня ждал сюрприз. Мега-неприятный. После завершения павильонной съемки на улице встретил… Джордан. Собственной отвратительной персоной. Не сказать, что его приход выбил меня из колеи. И всё же эффектного появления я не ожидала. Не в ближайшее время. Внутри вмиг натянулась струна.
— Добрый вечер, Сирена, — осклабился он в гаденькой улыбочке, назвав меня фальшивым именем. — Есть разговор.
— Неужели? — протянула я, останавливаясь у машины.
А рука непроизвольно полезла в сумочку, где лежал перцовый баллончик. При желании я могла и врезать Джордану. Но лучше не демонстрировать умения прилюдно.
— У меня предложение. Не совсем деловое, но способное тебя заинтересовать.
Я смотрела вопросительно, отмечая в уме, что он изменился. Холеное лицо осунулось, под глазами появились круги. Вот что значит бомбардировка проблемами. Криминальными и судебными.
— В чем же заключается предложение? — спросила я, когда пауза затянулась, хотя и понимала, что он нарочно тянет время, испытывая мое терпение.
— Вряд ли тебя устраивает положение дел, — констатировал он с видом хозяина положения. Этого он, к сожалению, не утратил. Пребывал в уверенности, что я в его руках. Так или иначе. — Твоему мужу приходится прятаться, а тебе жить без него. Ты понимаешь, что если попытаешься исчезнуть, я всё равно тебя найду. Достану из-под земли. Я никогда не отсутплю, а значит, вы с ним не будете в безопасности. Однако это можно исправить. Я готов оставить вас в покое. Отпустить на все четыре стороны.
Я чуть не расхохоталась. Он издевается? Или это какая-то изощренная проверка?
Закидывает удочку и смотрит, как себя поведу.
— Ладно, допустим, я на это куплюсь и подыграю, — я откинула назад упавшую на лицо прядь, а Джордан с жадностью проследил за движением. Ему, как и раньше, хотелось мною любоваться. — Что ты хочешь за нашу свободу? Какова цена?
— Думаю, ты догадываешься, каким будет ответ, — Джордан не сводил с меня цепкого взгляда, желая прочесть реакцию во всей красе. — Мне нужна ты. Точнее твое тело, Сирена. Переспи со мной, и сможешь жить с мужем припеваючи. Проведи со мной ночь. Я получу то, что хочу, и отступлю. Даю слово. Ты будешь свободна. От меня. Я даже забуду всё то «веселье», что ты устроила моей семье.
Вот теперь я не удержалась от смешка. Он, правда, думал, что я поверю в «великодушие»?
Это ловушка. Расчет на то, что я устала и готова заплатить любую цену ради светлого будущего с любимым человеком. А потом… Даже если я выполню безумное требование и проведу с ним ночь, потом он всё равно возьмется за нас. За меня и Марко. Точнее, сначала за Марко, чтобы причинить мне боль.
— Ты же понимаешь, что я найду твоего мужа рано или поздно, — пообещал Джордан «сладко». — Вечно он прятаться не сможет. В ваших общих интересах принять мое предложение.
Я молчала, борясь с желанием ударить его кулаком в лицо. А еще лучше — сломать нос. Или челюсть.
— Я не требую ответа прямо сейчас. Дам тебе возможность взвесить «за» и «против». Но долго ждать не буду. Ты знаешь, как я поступаю, когда не получаю желаемого. На себе испытала. И вряд ли хочешь повторения. Поэтому хорошенько подумай, прежде чем дать ответ.
Его рука дрогнула. Он хотел коснуться моей щеки. Но решил не обострять ситуацию, догадываясь, что я сейчас не в том состоянии, чтобы выдерживать прикосновения.
— Скоро увидимся, Сирена. Надеюсь, тебе хватит ума принять правильное решение.
****
Два дня я ходила злая, как чёрт. Или как тысяча чертей.
У Джордана с головой проблемы? В смысле, окончательные и бесповоротные?
Однажды (в той прошлой жизни — до пластики и смены личности) он уже предлагал мне разделить с ним постель. Я отказалась. Прошла через ад, потерю близких, тюрьму и психушку. Выдержала всё, расплачиваясь за несговорчивость. Неужели, Джордан, правда, верит, что я уступлю в этот раз? Особенно сейчас, когда он не знает о моем ребёнке, а муж находится от него в недосягаемости?
Это самонадеянность или безумие?
А впрочем, Джордан вечно думает не верхней головой, а нижней. Не зря говорят, что некоторые мужчины, как двуглавые драконы. Проблема лишь в том, что когда одна голова встает, вторая не работает.
На третий день я немного успокоилась, не подозревая, что на подходе еще один сюрприз. Еще более крышесностельный, нежели предыдущий. После изматывающей съемки, где присутствовали толпа моделей и вспомогательного персонала, я обнаружила в кармане пиджака записку: «Загляни завтра в спа-салон. Около полудня». Подписи не было, но я узнала почерк Стивена и прекрасно поняла, о каком салоне речь. Я один раз туда наведывалась, когда сбрасывала хвост, чтобы встретиться с дочерью. Там работала сестра Алекса, которая вывела меня через чёрный ход. Записка означала, что назрели перемены (или проблемы), которые Стивен планирует обсудить.
Я выполнила требование. На следующий день облачилась в джинсы и свитер, положила в сумочку парик, темные очки, ветровку и отправилась в знакомый спа-салон. Сестра Алекса меня уже поджидала.
— Идём, — махнула она рукой, когда я на всякий случае изменила внешность. — С той стороны припаркован серый седан.
Я, как и в прошлый раз, выскользнула из салона незаметно для соглядатаев, и устроилась на переднем сиденье авто рядом с водителем, коим ожидаемо оказался Алекс.
— Знаешь, что задумал Стивен? — спросила с тревогой.
Тот передернул плечами.
— Мне лишь велено тебя привезти. Остальное знать не полагается.
— Ясно, — протянула я с толикой разочарования.
Хотелось выяснить всё поскорее. Раз Стивен пошел на риск, встреча того стоила.
— Как жизнь? — спросил Алекс участливо.
Я тяжко вздохнула.
— Предполагалась, это будет другая жизнь. После смерти. Так что…
— Мне жаль.
— Не стоит. Я сама виновата.
— Пожалуй, — согласился Алекс. — Но лично мне трудно винить человека, жаждущего увидеть воскресших близких. И для протокола, будь у меня выбор, я бы отбивал сначала тебя. До того, как вы попали в полицеский участок. Если бы успели, тебе не пришлось бы возвращаться к прежней жизни. Но Стивену было виднее.
— В каком смысле?
Я явно чего-то не знала.
— Ну… — Алекс уже жалел о поднятой теме, но потом махнул рукой. — Мы следили за тобой. От дома Стивена. Я и Кайл.
— Вот как, — протянула я. — Значит, мой дорогой сообщник опасался, что я могу «выпорхнуть из гнезда» и приставил слежку. — Но вы не вмешались, когда приехал Джордан с мордоворотами.
— Нет. Я позвонил Стивену, но он велел ждать подкрепления. Мол, нас меньше. И если ворвемся в дом, будет бойня. Сказал, Холливеллу вы с мужем нужны живые. А потом вас вывели и посадили в разные машины. Стивен велел мне ехать за авто, в котором увезли твоего супруга, а Кайлу — за тобой с Холливеллом. И не вмешиваться без дополнительного приказа. Кайлу для преследования пришлось… хм… позаимствовать чужую машину.
Я усмехнулась.
— Так от полицейского участка меня увозили на угнанной тачке? Какая прелесть.
— Что поделать? Времена непростые, — сделал большие глаза Алекс и продолжил рассказ. — Ко мне приехала подмога. Еще один парень из наших и Стивен. Он велел освобождать твоего мужа. Мол, он рядом. В отличие от тебя. И угроза для него сильнее. Такая вот история.
Я поморщилась, вспоминая тот дрянной день.
— Стивен всё правильно рассчитал. Нет смысла отрицать. Если б вы с Кайлом ворвались в дом, неизвестно, чем бы всё это закончилось. С Джорданом приехали пятеро вооруженных охранников. И Марко было отбить важнее, чем меня.
Я не кривила душой. Понимала и принимала все решения Стивена.
Алекс никак не отрегировал на мои слова. Свернул в переулок и остановился.
— Дальняя лестница. Внутри тебя ждут. Удачи.
Я благодарно улыбнулась, вышла из авто и проследовала в указанном направлении.
Меня, действительно, ждали. В помещении, смахивающем на полупустой склад. Стивен и еще двое парней. С непробиваемыми лицами.
Я вопросительно посмотрела на сообщника. Безразличного и кажущегося, как никогда, опасным. Беспощадным.
— Скажи, что у тебя появился план по избавлению от Джордана.
— Появился. И у тебя в нём важная роль. При условии, что снова не облажаешься
Сумка подпрыгнула в моих руках и полетела на пол. Потому что это сказал не Стивен. А кое-кто другой за моей спиной. Кое-кто, кого я не ожидала услышать. Больше никогда.
Я с трудом повернулась на задеревеневших от шока ногах и встретилась с ледяным взглядом зеленых глаз Уильяма Картрайта.
Сердце колотилось, как безумное.
— Что? Когда? Как?
Шеф криво усмехнулся, и я заметила, что он опирается на костыль. И выглядит больным: лицо осунувшееся, бледное, под глазами круги. Но во взгляде легко читался привычный огонь, доказывающий, что этого человека не так-то просто отправить на тот свет. Он будет бороться за жизнь, цепляться, вгрызаться.
— Если спрашиваешь, когда я вышел из комы, ответ: в день, когда Джордан свозил тебя в полицейский участок. Точнее, вечером того дня. Представляешь, какой меня ждал «сюрприз»?
— Пред-представляю, — пролепетала я, пока новость пыталась уложиться в мозгу.
Шеф очнулся! Стоит передо мной!
И, разумеется, он жутко зол.
Впрочем, я заслужила. Сама бы на его месте не просто злилась. Была бы в бешенстве.
— И вы решили оставаться для всех в коме, — констатировала я.
— Да. Чужое неведение дает свободу действий.
Я готова была зааплодировать. Мудрый ход. Не то, что мои поступки.
— Догадываюсь, что вы обо мне думаете, шеф.
Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не отвести взгляд.
— О! Ты, подозреваю, даже таких слов не слышала, которые я о тебе думаю, — он выразительно приподнял брови. — Но я готов продолжить работу с тобой. Во-первых, ты нам еще понадобишься. Во-вторых, первоначальная вина за случившееся лежит на Стивене. Я понимал, что ты слетишь с катушек, если узнаешь о муже. Потому предусмотрительно молчал. Намеревался поговорить откровенно после завершения нашей операции. Но Стивен почему-то решил, что имеет право всё тебе рассказать. Глупое решение. Недальновидное. Оно аукнулось последствиями. Ты действовала, как я ожидал. Подтвердила худшие мои опасения. Хотя твой план подставить Джордана за убийство Сирены Йорк был неплох. Я бы похвалил за него. И за то, как ты держала подонка на коротком поводке всё это время. Но не буду. Потому что ты перечеркнула все заслуги безрассудством.
— Перечеркнула, знаю, — согласилась я и добавила: — Не вините Стивена. Я могла и сама всё узнать. Марко ходил за Джорданом хвостом.
— Могла узнать, а могла и не заметить мужа, всё-таки он изменился, да и не лез на рожон во время слежки, — отчеканил шеф, а глаза яростно блеснули. — И прошу, не надо указывать, кого мне винить, а кого нет. Твоя задача — подчиняться. Беспрекословно. Делать всё, что я скажу. Без единого вопроса и возражения.
— Да, шеф, — я кивнула, по-прежнему, глядя ему в глаза. — Какие будут указания?
Кажется, я пришла в себя после его эффектного появления. Была готова действовать. Будто второе дыхание открылось. Шеф ведь гений. Он обязательно придумает, как нам закопать Джордана. Да, я понимала, как всё это выглядело. Я — идиотка — испортила шикарный план, а теперь надеюсь, что Картрайт это исправит по мановению волшебной палочки. Беспомощная клуша! По-другому не назовешь.
Но, вероятно, такова моя роль. Я оружие в умелых руках, а не кукловод.
— Указания, — протянул шеф, взирая испытывающе. — Основной акт нашей пьесы с твоим непосредственным участием еще впереди. Его мы обсудим позже. Пока же… — он закатил глаза, — нас всех ждёт представление, организованное по просьбе твоего мужа.
— Ка-какое представление?
Мне категорически не понравилось, как Картрайт произнес это слово.
— Помнишь, подружку Джулию и ее муженька Томми?
— Да.
Еще бы я их не помнила. Джулс сейчас усиленно пыталась отбрыкаться от обвинений во врачебной ошибке, но всё выглядело так, что ей сие не удастся. А Томми… До него мы еще не добрались.
— Твой муж решил, что бывшим друзьям неплохо бы устроить основательную встряску. Я согласился. Пускай понервничают. Сильно понервничают. Надень маску. И ни во что не вмешивайся. Солировать будет Стивен. Джулии и ее экс-супругу ни к чему видеть ни воскресшего Марко Деларо, ни мелькающую в газетах Сирену Йорк.
— Какую мас…
Я осеклась. Ибо один из парней шефа протягивал мне упомянутую маску. Лыжную маску. Черную. С прорезями для глаз. В таких грабители врываются в банки.
Мило…
Зазвонил телефон Стивена. Он принял звонок, потом шепнул шефу:
— Они приехали.
Телохранители, сам Картрайт и Стивен надели маски, скрыв под ними лица. Я последовала их примеру, не понимая, что происходит. Кто приехал? Джулс и Томми?
Оказалось, именно они. Правда, не по своей воле.
Их ввели на склад в наручниках, с завязанными глазами. Усадили на стулья и велели не шевелиться, если хотят жить. Я аж дышать почти перестала от изумления. Ну и дела! А потом увидела среди мужчин, сопровождавших пленников, Марко. На нем, как и на всех остальных, была маска, но я легко узнала его по фигуре и глазам. Он тоже заметил меня. Я подумала, сделает вид, что мы не знакомы. Однако он кивнул мне и отошел в сторону, пропуская вперед Стивена.
— Развяжите им глаза, — скомандовал тот жестко.
Парни выполнили приказ.
Джулс и Томми принялись испуганно оглядываться. Томми выглядел лучше белой, как мел, бывшей жены. Впрочем, это, скорее, была попытка не уронить лицо. Томми всегда была свойственна некая бравада.
— Чего вы хотите? — спросил он. — Денег?
Стивен, вставший напротив экс-супругов, выдержал эффектную паузу и проговорил снисходительным тоном:
— Я много от вас хочу. И денег тоже. Но в первую очередь, раскаяния. Хотя вы вряд ли на него способны.
— Раскаяния? — переспросил Томми. — Так дело в моей бывшей? И в убитом ею пациенте? Но я-то тут каким боком? Мы уже не первый год в разводе и…
— Тихо! — приказал Стивен грозно. Да так, что Томми вжал голову в плечи. — Будешь говорить только, когда я разрешу.
— Но… — снова попытался открыть рот человек, которого мы с Марко когда-то называли другом, но Стивен достал пистолет и приставил к его виску.
Томми взвыл, а Джулс заплакала. Вряд ли она беспокоилась о бывшем муже. Боялась за себя, подозревая, что убить запросто могут не его одного.
— Больше ни слова, — отчеканил Стивен с ледяной яростью. — Пока снова с тобой не заговорю. Сначала ты, — он повернулся к Джулс. Усмехнулся и протянул: — Добрый доктор. Спасает жизни и легко поднимается по карьерной лестнице.
— К-к-кто вы? — по ее щекам пробежала новая партия слёз.
Нет, мне не было ее жаль. Хотя я и не наслаждалась моментом. Всё это выглядело гадко, но в то же время я считала, что Джулс с Томми «полезно» и похищение, и запугивание. Изабелле тоже было страшно. И в треклятом центре для подростков, где ее обижали. И на улице, где она была вынуждена жить, пока ее крестные умывали руки, чтобы остаться чистенькими.
— Кто я? — Стивен убрал пистолет. — Считайте меня мстителем. Человеком, который наказывает дурных людей вместо настоящих жертв. Вместо тех, кто не в состоянии это сделать.
— Если вы о том пациенте, я уже наказана, — Джулс всхлипнула. — Меня лишат лицензии, а семья получит компенсацию.
— А что получит сам пациент? Новый памятник на могилу? — поинтересовался Стивен. — И кстати, почему ты называешь его пациентом? Слабо произнести имя?
— Н-н-нет, — пролепетала Джулс. — Его имя Джордж. Джордж Портер. И мне, правда, жаль! Жаль, что всё так случилось. Я не желала ему зла. Что-то пошло не так во время операции.
— Это «что-то» твои дрожавшие с похмелья руки, — Стивен наклонился к ней всем корпусом. — Даже не смей оправдываться. Я знаю, ты виновна.
— Я… я…
— Ты заплатишь за то, что сделала. Не только лицензией.
Джулс взвыла с перепуга, решив, что ее будут убивать. И не быстро, а резать на кусочки.
— Но Джордж Портер — не единственная твоя жертва, Джулия Реймонд, — продолжил Стивен еще жестче. — Был еще один человек, которым ты пожертвовала. Которым вы оба пожертвовали. Вместе с мужем. Вы хуже преступников. И заслуживаете кары. О! — он посмотрел на нее, будто на мерзкое насекомое, — ты теряешься в догадках, о ком я говорю? Короткая же у тебя память. Ладно, я подскажу. Назову имя. Изабелла Деларо. Помнишь ее, Джулия? Свою крестницу?
О! Надо было видеть лица бывших друзей. Томми испуганно икнул, заерзал на стуле, а в глазах Джулс отразился настоящий ужас. Услышать это имя она точно не ждала. Думала, её обвинят в нанесении вреда еще какому-нибудь пациенту.
— Разумеется, ты помнишь Изабеллу, — продолжил Стивен. — Вы оба помните ребёнка, которого бросили в беде, обрекли на смерть.
— Мы не… — начал Томми, но тут же заскулил, ибо Стивен с размаху ударил его по лицу, и из разбитой губы потекла кровь.
— Разве я не велел тебе помалкивать?
Тот поспешно закивал. Мол, конечно же, велел.
— Ну же, Джулия? — Стивен снова повернулся к женщине. — Тебе есть, что сказать?
Он наклонился ближе, и она испуганно зажмурилась, боясь получить удар, как экс-супруг.
— Я не… Я… — Джулс никак не удавалось сформулировать мысль. — Мы не думали, что всё так обернется. Она… она…
— Снова не называешь имя? — прорычал Стивен.
— На-на-называю, — выдохнула Джулс сквозь рыдания. — Изабелла! Ей имя Изабелла! Она должна была провести в том центре два месяца. И вернуться домой! Мы же не знали, что девочка сбежит. Мы не знали, что она… она…
— Умрёт? — подсказал Стивен и спросил: — Чьё это было решение? Не забирать девочку?
Экс-супруги молчали, не смея смотреть друг на друга.
— Не слышу ответа!
— Это Джулс! — выпалил Томми. — Она не хотела брать Изабеллу! Сказала, нам нужно держаться подальше от их семьи.
— Будто ты возражал! — возмутилась та в ответ. — Только обрадовался! Всегда был бесхребетным! Боялся озвучить мысль сам, хотя думал то же самое! Едва я заговорила об этом, сразу закивал и сказал, что нам надо переехать подальше. Где нас никто не знает. Не знает, что мы дружили с Адель и Марко!
Я горестно покачала головой, вспоминая разговор с Джулс в тюрьме. Тогда она всё свалила на Томми. Мол, это он не хочет забирать крестницу на время моего двухмесячного заключения. А когда я спросила, что думает она сама, Джулс ушла от ответа. Не хватило духа признаться, что она и есть инициатор. Боже, какой я была глупой! Считала этих людей друзьями, верила, что они помогут моему ребёнку, не допустят, чтобы с Изабеллой случилась беда.
Я невольно перевела взгляд на Марко. Он смотрел на Джулс и Томми сквозь прорези маски с ненавистью. С такой, от которой чернеют души. Я раньше и не представляла, что он способен испытывать подобное чувство. Но разве я сама ощущала иное? А ведь раньше была доброй, искала в людях хорошее, считала, что в каждом оно есть.
Мы оба были наивными. И поплатились за это.
— Вот что с вами будет дальше, — проговорил, тем временем, Стивен, обращаясь к Джулс и Томми.
Наши бывшие друзья задрожали. Для них он был судьей, готовым зачитать приговор. Возможно, смертный. А что еще они должны были думать, если их похитили, привезли связанными на склад и угрожали оружием? Но я была только «за». Пусть боятся, трясутся от страха. Пусть думают, что конец близок, и им не на что надеяться.
Джулс и Томми это заслужили. Не меньше, чем Джордан Холливелл.
— Раскаяния от вас не дождаться. Хоть сто раз угрожай. Поэтому я придумал особое наказание. Во-первых, ни один из вас больше никогда не будет работать врачом, — продолжил Стивен и глянул на Томми. — Не только твоя бывшая, лишенная лицензии. Но и ты сам.
— Нет, — выдохнул тот в ужасе, вновь позабыв о приказе помалкивать.
И тут я его понимала. У Томми была частная клиника, специализирующаяся на лечении неврологических проблем. Небольшая, но приносящая стабильный доход.
— Никогда больше, — повторил Стивен. — Поищите себя в других профессиях. Желательно в тех, где от вас не зависят жизни людей. Во-вторых, — он сделал эффектную паузу, во время которой никто не смел сделать вдох, — не удивляйтесь, когда обнаружите, что ваши счета опустели. Деньги отправились прямиком благотворительным организациям. Пойдут на хорошее дело.
Вот теперь взвыла Джулс.
— Я уже и так без работы! Хотите оставить без денег? Как мне жить?
Стивен передернул плечами.
— Могу сделать так, что жить вообще не придется, — он снова вытащил пистолет и направил на мою бывшую подругу.
Та взвизгнула и зажмурилась.
— Послушайте очень внимательно, — отчеканил Стивен безжалостно. — Мы тут не игрушки играем. Меня бесят людишки подобные вам. Бросили ребёнка в беде, хотя, как крестные, были обязаны защищать. Особенно если родителей нет рядом. Вы умыли руки и продолжаете считать себя чистенькими. Знаете, мне ничего не стоит пристрелить вас обоих. Я не почувствую угрызений совести. Поэтому советую заткнуться и делать, что говорят, если хотите сохранить самое ценное — жизнь.
Джулс и Томми молчали. Она снова открыла глаза, и теперь оба следили за дулом пистолета. Они хотели жить. Пусть без прежней работы и сбережений. Главным было выбраться со склада, остальное — материальное — вмиг утратило важность.
— Вы всё слышали, — Стивен усмехнулся. — Попытаетесь вернуть деньги или обратитесь в полицию, организую несчастный случай. Скорее всего, со смертельным исходом. Всё ясно?
Экс-супруги закивали вразнобой.
— Увезите их, — приказал Стивен. — Будут плохо себя вести по дороге, пристрелите.
Едва за Джулс с Томми и их «провожатыми» закрылась дверь, я стянула с лица маску и размотала шарфик. Мне вдруг стало трудно дышать, будто вся эта сцена привела к нехватке кислорода.
— Ты в порядке? — спросил Марко, и мне почудилось, что в голосе прозвучали заботливые нотки. Или же мне просто хотелось их услышать.
Он тоже снял маску, и волосы выглядели взъерошенными.
— Да. Нет. Не знаю, — я провела рукой по взмокшему лбу. — Противно на душе. Когда прокурор, который помог тебя посадить, лишился всего, что имел, я испытала удовлетворение. А теперь… Даже не знаю, что ощущаю. Джулс и Томми боялись за свои жизни. Но им не было жаль. Они не раскаивались. Не чувствовали вины. И это вгоняет в ступор. Вроде мы их напугали, что-то отняли, но…
— А я удовлетворен, — объявил Марко. — В какой-то степени. Для них важны материальные блага. И это у них забрали. А еще заставили чувствовать себя беспомощными. Может, это и мерзко, но меня порадовало, как они тряслись от страха.
— Рада за тебя. Правда. Говорят, что иногда месть опустошает. Хорошо, что этого не произошло.
Марко кивнул, глядя исподлобья. Он будто хотел обсудить кое-что еще, но не был уверен, что стоит делать это здесь и сейчас.
— На выход, — приказал, тем временем, шеф оставшимся на складе парням и Стивену. — А вы двое, — он хмуро глянул на нас с Марко. — Если собираетесь поговорить, у вас десять минут. Жду тебя в машине, Сирена. Предстоит длинный разговор.
— Хорошо, — пробормотала я.
Я не сомневалась, что разговор будет именно таким. Длинным. А еще трудным. Картрайт намеревался обсудить план дальнейших действий. Не то, что бы это пугало. Я ввязалась в эту вендетту, не боясь ни бога, ни чёрта. И всё же сейчас ощутила тревогу. Накрыло предчувствие, что предстоит риск. И немалый.
Все ушли, и мы с Марко остались одни. Он молчал. Я тоже.
— Прости, — проговорила, наконец, я, понимая, что отведенное шефом время уходит. — Я могу просить прощения еще хоть сотню раз. Но если ты не хочешь делать и шага навстречу, мои попытки извиниться ничего не будут значить.
— Я хочу, — ответил Марко хрипло. — Знаю, я плохо отреагировал, узнав правду.
— У тебя было право злиться. Я понимала, что без этого не обойдется. И всё же надеялась, что ты обрадуешься моему воскрешению. Надеялась, что это перевесит остальное.
Я мысленно приказывала себе не расплакаться, но треклятые слёзы жгли глаза.
— Перевесило, не сомневайся, — заверил Марко и провел пальцами по щеке вниз — до подбородка. — Мне жаль, что я столь бурно отреагировал. Это был шок. И обида, что греха таить. Не верилось, что ты молчала. Была рядом, но продолжала притворяться посторонней. Это сильно ударило. И по эмоциям, и по рассудку. Но я остыл и сожалею о грубых словах. Прости меня, Адель.
Я вздрогнула. Моё имя в его устах звучало так невероятно, так сладко.
Слезинки предательски пробежали по щекам.
— Эй, — Марко торопливо вытер их. — Не плачь. Не надо.
Но у меня не осталось сил сдерживаться. Я разрыдалась. Отчаянно и горько. Уткнулась лицом ему в плечо, крепко обвив туловище руками. Марко обнял меня в ответ, но утешать не стал. Догадался, что это бессмысленно. Просто поцеловал в висок и поглаживал по спине, ждал, когда сама успокоюсь, выплакав горе без остатка.