‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 7. Его другая жизнь

Стивен раскладывал передо мной снимки. Снимки моего мужа. А я сидела за столом и смотрела на его действия, как во сне. Мне, правда, казалось, что я сплю. Сплю и вижу совершенно безумный сон.

Потому что не понимала, как такое возможно. Сначала Изабелла. Теперь Марко.

А я ведь три года жила без них. Без родных и любимых. Я их похоронила. Пусть и не в буквальном смысле.

Наша последняя встреча прошла в тюрьме. Мы говорили через стекло. Я плакала навзрыд и никак не могла успокоиться. Я отсидела свое. Я вышла на свободу. Через два месяца, как и планировалось. Марко же предстояли годы заключения. А нашу дочь мы тогда оба считали мертвой. Ее предали земле без нас. Мы даже не попрощались.

Я смотрела через стекло на мужа и не понимала, как мне жить дальше.

— Обещай, что не наделаешь глупостей, Адель.

Марко видел, что я на грани. Что могу натворить всё, что угодно. Совершить непоправимое. Наглотаться таболеток. Шагнуть с крыши небоскреба.

Легко. Без раздумий.

— Обещай, Адель.

Но я только плакала. Это было всё, что я тогда могла.

Я потеряла ребёнка. А с любимым нас разделяли стены и решетки. Без надежды на справедливость. Без шанса оказаться рядом ближайшие годы.

— Адель…

Я громко всхлипнула и вскричала:

— Говорят, что с хорошими людьми случается только хорошее, и наоборот! Но это чушь! Мы никому не делали зла. Мы не делали ничего дурного! За что же мы платим?!

Марко положил ладонь на стекло.

Он хотел, чтобы я сделала то же самое.

Но мои силы иссякли. Моральные силы. Потому что он смотрел на меня глазами точь-в-точь, как у нашей дочери. Нашей мертвой дочери…

— Прости, я не могу… Я больше не могу…

Телефонная трубка выскользнула из моих рук. Я поднялась и на негнущихся ногах побрела прочь. Я проплакала весь вечер, а потом, когда слёз не осталось, лежала, глядя в одну точку, до самого утра.

А днём мне позвонили, чтобы сообщить страшную весть. В тюрьме случился бунт, в результате которого погибли десять заключенных. В том числе мой муж Марко. Мой муж, который не был ни зачинщиком, ни участником, а оказался случайной жертвой…

Наверное, я была на грани безумия. Абсолютного. Иначе бы просто вскрыла вены в ванной или выпила пузырек снотворного. Но я вышла из дома в легкой одежде и босиком посреди холодного ноября. Прошла полквартала и шагнула на дорогу перед автомобилем. Однако мне повезло. Или у судьбы имелись на меня иные планы. Водителю хватило времени и сноровки, чтобы не превратиться в моего убийцу.

Так я и оказалась пациенткой клиники для душевнобольных, где через полтора месяца меня нашел Картрайт. Я оказалась в смирительной рубашке и пропустила похороны мужа. Не попрощалась с ним, как и с дочерью. Лишь позже, после инцинировки собственной смерти, побывала на его могиле.

И вот теперь Стивен раскладывал передо мной фотографии Марко. Всё такого же Марко, до боли знакомого, но в то же время другого. С бородкой. С тростью, на которую он опирался при ходьбе. С глазами, в которых, как и у Изабеллы, погасли прежние искорки.

— Он не может быть живым, — прошептала я, а по щеке пробежали слезинки.

Я сама не понимала, что со мной творится. Я хочу поверить? Или боюсь?

Потому что на столе лежали фото не только Марко. На некоторых он был не один. А с миловидной блондинкой лет двадцати семи. Не красавицей, но и не уродкой. Обладательницей самой обычной внешности.

— Ты вообще-то тоже не можешь быть живой, — отозвался Стивен. — Однако сидишь тут и ни капли не смахиваешь на привидение.

Возможно так он пытался приободрить меня, но вызвал лишь волну негатива.

— Полагаешь, это смешно?

— Нет. Ничего смешного тут нет. Сплошная несправедливость.

— Рассказывай, — велела я, вытирая мокрые щеки. — В подробностях.

— Хорошо. В подробностях, так в подробностях, — Стивен сел за стол напротив меня, сложил руки перед собой и посмотрел пристально, будто искал в выражении лица признаки надвигающегося срыва. — Шеф увидел Марко полгода назад. На мероприятии по сбору средств для небольшой церкви в пригороде. Марко и его подруга Сибил Свон — прихожане. Живут в двух шагах. Скромно так живут, ничем не выделяются.

— Живут, — пробормотала я.

Значит, не просто подруга. А фактически жена.

С другой стороны, почему нет? Настоящая-то мертва. И даже похоронена на кладбище. Как, впрочем, и сам Марко.

Пока смерть не разлучит нас…

А ведь она разлучила. Именно это с нами и случилось.

— Сибил работает воспитателем в детском саду. Марко менеджером в страховой компании.

— Менеджером? — переспросила я.

Хирург от бога теперь продает страховки? Но ведь и фотограф не имеет ничего общего с женщиной-ученой, совершившей фармацевтичесикй прорыв.

— Менеджером, — кивнул Стивен. — Скучная, ничем непримечательная жизнь.

— А смерть? Смерть Марко была примечательной?

Кровь побежала по венам быстрее. У меня накопись вопросы. Много вопросов. Кто и как превратил моего мужа в страхового агента, живущего с блондиночкой Сибил? И главное, почему Стивен сказал, что муж меня не помнит?!

— О! А это удивительная история, доказывающая, что на свете существует не только подонки, вроде Джордана Холливелла. Но и вполне приличные люди, готовые рискнуть во имя справедливости. Правда, сначала в эту историю вновь вмешался случай. В тюрьме после бунта и кровопролития произошла путаница.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Путаница?

У меня аж в висках застучало. Они же не перепутали живого заключенного с мертвым?!

— Ты сейчас пытаешься сказать, что… что…

— Именно это я и говорю, — подтвердил жуткую догадку Стивен. — Погиб в той бойне совершенно другой человек. А Марко был ранен и оказался в больнице. Под другим именем. У него были серьезные травмы головы и позвоночника. Твой муж лежал в коме, пока вместо него хоронили другого заключенного. Он продолжал оставаться овощем, когда стараниями Картрайта «хоронили» тебя.

Предательские слезинки снова брызнули из глаз.

Тут и Джордана оказалось не надо. Судьба и без него сыграла злую шутку. Будто мы, правда, были в чем-то виноваты перед вселенной.

— «Подмену» установил начальник тюрьмы Джеймс Паркер. Уже после всех похорон. У Картрайта полгода назад был серьезный разговор с ним. Тому пришлось поведать всё, что произошло после мнимой смерти твоего супруга. Он не хотел откровенничать. Но ты знаешь, шеф умеет убеждать.

— Паркер решил оставить всё, как есть, чтобы не расписываться в ошибке? — спросила я, ощущая странную обреченность.

Сколько же всего с нами случилось! Уму непостижимо!

— Не совсем. Паркер с самого начала сомневался насчет виновности Марко. Он бывший полицейский. Причем, полицейский с принципами. Паркер знал, что дело твоего мужа вёл прокурор Стеблер. Знал, что этот самый прокурор далеко не всегда за справедливость. И когда Паркер обнаружил, что Марко жив, решил его не воскрешать. Привлек кое-кого из старых знакомых с бывшей работы, чтобы помогли сфабрикоть еще одну смерть. Смерть заключенного, которого похоронили вместо Марко. Чтобы и этот заключенный сошел со сцены, и его (то есть твоего мужа) не пришлось возращать обратно в камеру. Марко организовали новое имя, новые документы. Использовали реального человека, погибшего под колесами авто. Одинокого мужика, который только переехал в город с другого конца страны. Ни семьи, ни постоянной работы, ни близких знакомых. Паркер собирался преподнести всё это Марко на блюдечке, когда тот очнется. Врачи-то считали, что у него есть все шансы выжить. Однако нашего доброго самаритянина ждал большой сюрприз. Марко очнулся. Вот только сказалась травма головы. Он ни черта не помнил. Вообще ничего. Ни кто он, ни что с ним случилось.

Я расхохоталась. Истерически, конечно. Но мне, правда, стало смешно. Я представила, какой шок был у начальника тюрьмы. Одно дело объясняться с невиновным Марко Деларо и совсем другое с мужиком, который имени своего не знает, не то, что историю несправедливого обвинения и потери близких.

— Марко в итоге рассказали, кто он такой? — спросила я горько. — Или же мой муж считает себя исключительно страховщиком по имени Патрик Лоусон?

Стивен глянул с сочувствием.

— Рассказали. Паркер понимал, что иначе нельзя. Новоявленный Патрик мог отправиться на родину, где подмена тут же бы открылась. Следовало держаться в тени. Скрываться от прошлого и Патрика, и Марко. От всех, кто знал их обоих в лицо. Отсюда и борода. На всякий случай. А трость… Это необходимость. Травма позвоночника имела последствия.

— Значит, Марко всё знает, — протянула я.

— Да, знает. Но знать и помнить это разные вещи, Сирена. Адель и Изабелла — это лишь лица на фотографиях, люди, о которых ему рассказали. Вы для него не семья.

— Семья — это Сибил, — я снова вытерла щеки и обнаружила, что они сухие. Слёзы больше не лились. — Давно они вместе?

— Около двух лет.

— Но официально не женаты?

— Нет. Марко, то есть Патрик не торопится вести Сибил к алтарю.

— Как они познакомились?

Стивен разким движением сгреб фотографии со стола.

— Зачем тебе это знать? Чтобы помучиться? Ты всё равно не сможешь приблизиться к мужу, пока находишься под колпаком у Джордана. Как и к Изабелле.

Я подарила сообщнику и любовнику ледяной взгляд.

— Ты же сам решил мне всё рассказать. Так рассказывай всё. До конца.

— Я решился на откровенность, чтобы ты знала правду. Знала, что шеф утаил от тебя важную информацию. И если ты желаешь свернуть нашу операцию, имеешь право это сделать. Без оглядки на лежащего в коме Картрайта. Ты больше ему ничего не должна. Его ложь ликвидировала все твои долги.

Я проигнорировала большую часть монолога Стивена. И повторила вопрос:

— Как они познакомились?

— Патрик был страховым агентом Сибил, — ответил тот после паузы. — Пообщались по делу, а дальше, видно, всё завертелось.

Я усмехнулась.

Завертелось….

Какое смешное и глупое слово для любовных отношений.

Впрочем, смешно мне больше не было. Ни капельки. Мой муж, любовь всей моей жизни жил с другой женщиной. А я… я… Как там сказал Стивен? Превратилась в лицо с фотографии. В историю чужой, незнакомой жизни.

Это больно.

Так больно, что хотелось выскочить на улицу, раскинуть руки и кричать, кричать, срывая голос. Пока не охрипну, или соседи не вызовут полицию, а те санитаров. А впрочем, пускай вызывают. Пусть меня даже снова спеленают в смирительную рубашку. Какая разница, если не жизнь, а сплошное безумие?!

Я застряла с подонком Джорданом, потратила на подготовку три года, а мои близкие всё это время жили без меня. А ведь могла наплевать на месть. Если б знала всё раньше! Я бы заставила Марко вспоминить меня. Мы бы увезли Изабеллу далеко-далеко, где нас никто не найдет и не обидит.

Если бы…

Сколько же было этих треклятых «если»!

— Что ты будешь делать, Сирена? — спросил, тем временем, Стивен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На языке вертелась фраза «Послать всё и всех подальше».

Но вмешалась именно Сирена. Вспомнила, как ее учили быть хладнокровной и жесткой, отделять чувства от работы. Она победила готовую истерить Адель и проговорила:

— Хочу побыть одна и всё хорошенько обдумать. А ты… Ты действуй. Отправь Хейли Холливелл доказательства папочкиной вины. Проблемы Джордана мне сейчас в любом случае на руку. Пусть повертится, как уж на сковородке, пока дочка проклинает.

Стивен сосредоточенно кивнул.

— Всё сделаю. Завтра в семействе Холливелл будет веселый день. Глядишь и свидание отменится.

Я покачала головой.

— Это вряд ли. Джордану захочется разрядки после встряски. И, боюсь, та самая разрядка — это я. Не факт, что сразу в интимном смысле. Но встречи точно не избежать.

По глазам Стивена я видела, что он тревожится за меня. Но ничего не говорит, чтобы не нагнетать. Он прекрасно понимал, что и так вышиб почву у меня из-под ног откровениями. Впрочем, я была ему благодарна. Он хотя бы сказал правду. В отличие от шефа, принявшего судьбоносное решение за меня…

— Береги себя. И помни: ты не одна. Какой бы путь ты ни выбрала я буду рядом, чтобы помочь и поддержать. В новой инсценировке смерти и отъезде или в вендетте против Холливелла, не важно.

— Спасибо, — я посмотрела на него с благодарностью, а на сердце потеплело. Союзник в моем случае — это ценный дар.

Стивен ведь не обязан больше мне помогать. Шанс, что Картрайт очнется, почти нулевой. Работу можно считать оконченной. Однако Стивен не умывал рук. Быть может потому, что на собственной шкуре испытал, каково это, когда против тебя выступает сильный мира сего. У Стивена был свой Джордан Холливелл. Влиятельный человек, основательно прошедшийся по его жизни. И когда всё было хуже некуда, судьба свела его с Уильямом Картрайтом. Тот помог выпутаться и предложил постоянную «работу». Стивен остался и, насколько я могла судить, не жалел. По крайней мере, еще недавно не жалел.

Разве что решение Картрайта не говорить мне о муже, заставило его сомневаться в шефе.

— Отзвонись, если соберешься на свидание к этому гаду, — велел Стивен, уходя. — Буду страховать вместе с парнями шефа. В любом случае отзвонись. Как примешь решение.

Я кивнула, хотя уже понимала, каким оно будет.

Выбор-то небогат. Можно, конечно, инсценировать смерть. Снова. Но где гарантия, что всё получится? Особенно, когда Джордан сидит на хвосте. Особенно, если на кону безопасность Изабеллы. И Марко тоже. Пусть я для него теперь и никто, а весь мир — другая женщина…

****

Ночь прошла ужасно. Нет, я больше не плакала. Хотела, но не могла. Слёзы, способные принести облегчение, не желали литься из глаз. Будто, правда, закончились. Я ощущала себя разбитой и растоптанной. То лежала в постели, глядя в темный потолок. То мерила шагами собственную квартиру, в которую вернулась из пентхауса Картрайта. То сидела в кресле и представляла мужа в объятиях светловолосой Сибил. Скажи мне кто-то прежде, что у Марко однажды появится другая женщина, ни за что бы не поверила.

Но жизнь чертовски непредсказуема. Умеет преподносить сюрпризы. Точнее, подкладывать свиней. С сюрпризами (добрыми и светлыми) у нее как раз туго.

Уснула я только под утро и поднялась после обеда. И то лишь потому, что Джордан Холливелл обрывал мой телефон.

— Почему вы вечно не берете трубку, Сирена? — спросил он обиженным голосом.

— Я спала.

— Сейчас два часа дня.

— Я уснула в шесть утра.

— Э-э-э… И чем занимались?

«Любовью!», — чуть не крикнула я, но мастерски подавила раздражение, которое этот человек неизменно вызывал.

— Ничем. Пыталась уснуть. У меня бессонница. После последних событий.

— Ясно, — протянул Джордан, успокоившись. — Наши планы на вечер в силе?

— Да, — ответила я без раздумий.

— Откуда вас забрать?

— Из моей квартиры. Адрес, полагаю, вы прекрасно знаете.

— Знаю. Буду в шесть. Жду встречи с нетерпением.

Джордан улыбался. Без сомнений. Не чувствовалось, что он переживает обещанный Стивеном «веселый» день. Неужели, Хейли не получила компромат?

Этот вопрос я решила прояснить, не откладывая. Набрала номер Стивена, используя вторую симку.

— Идёшь на свидание? — спросил тот сходу.

— Да. Джордан звонил. Не похоже, что у него проблемы. Ты решил не приводить план в действие?

— Отчего же? Я оправил документы Хейли. Возможно, она еще переваривает информацию и не добралась до папочки.

— Тогда ждём, — протянула я предвкушающе.

Нет, Хейли не должна проглотить историю с подставой бывшего жениха. Особенно учитывая прерванную беременность. Будь я на ее месте, как минимум, вцепилась бы отцу в лицо. А то и в горло…

…Минуты бежали, и я начала готовиться к «свиданию», подбирать наряд. Ему полагалось быть скромным. Я же женщина едва ли не в трауре, любовных утех не жажду, и мне дали обещание не распускать рук. Но прежде, чем за мной заехал Джордан, пришлось принять еще одного посетителя. Неожиданного посетителя.

Он позвонил в пятом часу.

— Моя фамилия Меллори. Я адвокат Уильяма Картрайта. У меня к вам срочное дело. Мы можем сегодня встретиться?

— Приезжайте ко мне, если управитесь за час, — проговорила я и назвала адрес.

Лучше увидеться на моей территории. Эту встречу «хвост» Джордана не отследит. Мало ли кто заходит в многоквартирный дом. Но если я поеду в адвокатскую контору, это точно не останется незамеченным.

— Буду через полчаса, — пообещал адвокат и оборвал связь.

Он приехал через двадвать пять минут. Одетый с иголочки и гладко выбритый. Не особо разговорчивый. Приехал, чтобы вручить папку с документами, ключ от банковской ячейки и запечатанный конверт.

— У меня распоряжение от босса на случай, если с ним что-то случится. Это, — адвокат кивнул на папку, — документы, подтверждающие, что вы являетесь владелицей счета в банке. Что делать с ключом и письмом, полагаю, сами знаете. Прощайте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не сказав больше ни слова, он покинул квартиру, а я вскрыла конверт под бешенный стук сердца. Стоило догадаться, что Картрайт подстраховался не только в бизнесе, но и в нашем тайном деле.

«Закончи работу», — приказывал шеф в письме. — «Я даю тебе для этого все ресурсы. Деньги и компромат, что я собрал на Джордана и его семью. Прикончи подонка, девочка. Я в тебя верю».