Глава 15

Деревню мы покинули ближе к вечеру – как только починили сломанную ось и немного передохнули. Мои парни, правда, были настроены ехать сразу после представления, но я посчитала, что срываться с места в такой панике нам ни к чему, поэтому слегка умерила их пыл. А вскоре господин Ридолас сам разрешил эти затруднения, недвусмысленно намекнув Родану насчет отъезда. И, как только ребята закончили с ремонтом, с непонятной поспешностью вывел повозки на дорогу, вежливо отклонив предложение местного кузнеца заночевать.

Подобному повороту событий мы изрядно удивились: после неудачного начала сезона и нескольких откровенных провалов вдруг взять, да и отказаться от хорошей прибыли… на мой взгляд, очень странный поступок для циркачей. Но потом оказалось, что с Дежским старостой у них просто какие-то давние трения, о которых нам не пожелали рассказывать, после чего наконец стало ясно, почему труппа не только не заехала внутрь, но и постаралась как можно скорее покинуть богатую деревню.

Следующие несколько дней мы провели в непрерывной дороге, время от времени останавливаясь, чтобы выступить в подвернувшихся по пути селениях. Ночевали в основном на природе, больше не испытывая никаких неудобств от соседства с нежитью. С Тварями, к счастью, не встречались (Лин, добросовестно следящий за лесом, с радостным удивлением сообщил, что после встречи с некромантом они практически перестали к нам приближаться). Выручку делили по-честному. Вместе стирали, готовили, ели из одного котла, смеялись, коротали долгие вечера под одним и тем же навесом. Одним словом, как-то незаметно для себя вросли в коллектив. При этом Мейр на удивление хорошо сработался с Шигой, Брит стал гораздо более разговорчивым, тогда как Лив потихоньку сошелся с Эрреем и теперь каждую свободную минутку упражнялся с ним в остроумии. А где-то на четвертый день этой необъяснимой идиллии господин Ридолас, улучив минутку, вызвал Родана на приватный разговор и вполголоса признался, что всецело одобряет наше стремление попасть в Нерал. Более того, даже готов в этом помочь, потому как действительно (я не ошиблась!) имел туда пропуск и тоже намеревался посетить в скором времени Южный город долины.

Конечно, о наших дальнейших планах он деликатно не выспрашивал и взаимной откровенности от Рода не требовал, но, сославшись на полученный им знак от владыки Айда (вероятно, имея в виду появление жреца и неожиданный прилет врана), высказал желание путешествовать с нами одной командой. Как раньше. Хотя бы до тех пор, пока мы не решим где-нибудь надолго «осесть».

Разумеется, с моей новой «меткой» помощь господина Ридоласа могла нам и не понадобиться – надежный пропуск в город мы уже получили. Но я не собиралась безоговорочно верить какому-то там некроманту или его красной веревочке с непонятной начинкой. Да и с Нералом не все было ясно. Особенно с этой проверкой на воротах, про которую спросить впрямую нельзя (кто ж задает такие подозрительные вопросы?), а заставлять Лина копаться в чужой памяти вблизи ставших многочисленными храмов уже становилось рискованным. Да и зачем лишний раз нарываться, когда есть такое хорошее прикрытие? Ради чего рисковать? Вдруг мы там серьезно накосячим? Или вдруг я не смогу долго находиться возле Пирамиды и в самый неподходящий момент свалюсь умирающим лебедем прямо к ее подножию? Шум может ненужный подняться, потом и до жрецов дело дойдет… а покинуть город хотелось бы тихо. И так, чтобы не подставить труппу дядюшки Дула. Но как это сделать в сложившихся обстоятельствах – честно говоря, пока не знаю.

Кроме того, в последние дни меня упорно мучил один вопрос: когда мы разбирали бумаги господина да Миро… те самые – протоколы допросов перебежчиков из Невирона… всем нам показалось, что допрашиваемые были, мягко говоря, не в себе. Причем списать это дружное помешательство на Тварей ну никак не получалось. Гораздо больше походило на то, что над беглецами поработало некое (пока неизвестное нам) заклятие, наложенное жрецом (или жрецами?) на Благословенную долину. Ну, по крайней мере, это самое простое, что приходит в голову. Да и Дей подтвердил, что подобная идея вполне осуществима. Правда, сил на это будет уходить море, но, насколько я поняла, у некромантов нет недостатка с добровольными пожертвованиями. Так что, используя жертвоприношения как способ подпитки такого заклятия, темный жрец вполне мог повесить над всем Невироном целую магическую сеть. И если кто-то вдруг собирался сбежать, она неминуемо срабатывала, вызывая полное размягчение мозгов. При этом человек чаще всего оставался жив, но становился абсолютно безвредным и одновременно служил хорошим примером для остальных. А если у него при этом еще память отшибало напрочь, то некроманты могли не беспокоиться насчет того, что мерзкие валлионцы вдруг выудят из дезертиров стратегически важную информацию.

Как именно должна работать такая сеть, я точно не знаю. Но теоретически ее следовало наделить свойствами сперва распознавать вероятных беглецов (скажем, по ауре или с помощью «метки», которая есть у каждого невиронца), а потом срабатывать таким образом, чтобы вызвать у людей помрачение сознания. Совершенно простая, даже элементарная схема по типу «сигнал – ответ», на основе которой построены все охранные системы. Бредово, вы скажете? Слишком прогрессивно для Во-Аллара? Ну, может, и так. Но если уж верховный до создания самих «меток» додумался, а господин да Миро хитроумными «прослушками», как дитя малое, балуется, то почему бы не быть и чему-то подобному?

Сложность заключалась в другом: когда мы с Лином летали над Невироном, то никаких следов заклятия над Долиной не обнаружили. Вообще. Ни в Степи, ни в горах, ни над Пирамидами, ни даже на границе с владениями скаронов. И это было очень странно, потому что ставило под серьезное сомнение высказанную мною версию, несмотря даже на то, что во всем остальном она довольно логична и обоснованна.

Но тогда в чем дело? И в чем причина? Не попадем ли мы, как те бедолаги, в самый последний момент впросак?

Иными словами, вопросов – море. А ответов на них пока – с гулькин нос. Хотя я очень надеюсь, что со временем эти трудности разрешатся. Все тайное станет явным, а мы успеем вернуться домой точно в срок, потому что иначе за каждый день просрочки мне потом от братиков так влетит…

Блин. А вот об этом, пожалуй, лучше не думать.

Через несколько дней деревни стали попадаться на глаза гораздо чаще, а тракты заметно оживились. И если раньше мы встречали, дай бог, если пару человек за целый день пути, то теперь мимо нас проходили и проезжали чуть ли не толпами. Причем то один из них, то другой периодически останавливались, чтобы перекинуться несколькими словечками с господином Ридоласом. И при этом вели себя столь непринужденно, так живо обсуждали местные новости и делились впечатлениями, что мы еще раз убедились: нынешнее прикрытие выбрано нами абсолютно правильно.

Однажды мы обогнали большую группу паломников, идущих в главный храм Нерала за благословением; причем среди вереницы вяло бредущих по обочине людей я с непониманием разглядела стариков, женщин, совсем молоденьких девушек и даже грудных детей. Вот ненормальные! И какого черта они вдруг поперлись пешком? Зачем потащили с собой древних старух и совсем уж мелких ребятишек? Все ж не парни, не мужики – дети! Да и мамки молодые – чего отправились в такую даль, если еще малышню от груди не отняли?!

Заметив в моем взгляде недоумение, Лика охотно пояснила, что, дескать, таким образом люди выражают уважение владыке ночи, через труды и лишения как бы доказывая ему свою преданность и демонстрируя собственное смирение. Однако я на такое объяснение не только не «прозрела», но, честно говоря, еще больше озадачилась. Потому как в моем понимании уважение богу ты оказываешь, постоянно держа в мыслях его образ, принимая его учение, соблюдая заветы, стремясь к нему каждый день, старательно пытаясь подняться над всем мирским… но уж никак не глотая дорожную пыль, пытаясь сравнивать обычную проселочную дорогу с мифическим путем к просветлению, который она, по идее, должна символизировать!

Впрочем, ладно. Нечего лезть в чужую веру со своим уставом. Однако мне почему-то упорно кажется, что Айд (каким я его себе представляю, конечно) не так уж сильно радуется, глядя на то, как в его величественные храмы заходят толпы пропыленных, неумытых, но жутко довольных своей добровольной жертвой паломников. Да и к чему бы ему вдруг понадобились чьи-то стоптанные до живого мяса ноги? На фига, когда каждый молящийся готов вскрыть себе вены (в его же славу!) по первому требованию?

Но поскольку моего мнения никто не спрашивал, я предпочла закрыть рот и потом только молча следила за тем, как эти странные люди совершают свой непонятный квест.

А потом случилась небольшая неприятность: на нашей телеге снова угрожающе затрещала передняя ось, красноречиво предупреждая о том, что скоро оставит нас без средства передвижения. Хотя оно и неудивительно: чинили-то ее в спешке, буквально на ходу, потому что у кузнеца в Дежках не нашлось готовых деталей. А загрузились мы в последние дни по полной программе, что довольно быстро привело ко вполне предсказуемым последствиям.

Чтобы спасти наш единственный транспорт от повторной аварии, пришлось с тяжелым вздохом проситься на постой к циркачам. Они нам, конечно, не отказали, но на этот раз решили не выгонять Шигу из повозки девушек, потому что только она могла спокойно вместить его немаленькое тело. Оставшихся «без крыши над головой» Эррея и Дея рассадили на другие телеги, Мейру пришлось остаться в качестве возницы вместе с «дедушкой», которого, конечно же, никто не рискнул переселять. Лок и так почти все время бежал на своих ногах. А мне, как хрупкой девушке, предложили пересесть к господину Ридоласу и его племянникам.

Предложение мне, разумеется, не понравилось, потому что, помимо мальчишек и хозяина, там еще присутствовал острый на язычок Лив, от которого я старалась держаться подальше, чтобы не раздражать Лику. К тому же он с самого начала вызывал у меня необъяснимую неприязнь, и я, если честно, предпочла бы продуваемый всеми ветрами облучок, чем компанию говорливого блондина. Но его по какой-то непонятной причине никто не собирался выгонять на улицу, как моих побратимов, так что пришлось молча проглотить крутившиеся на языке возражения и смириться с неизбежным.

Залезала я внутрь с большой неохотой и смутным ощущением грядущих неприятностей. Которые не преминули воплотиться в жизнь, стоило мне только увидеть горящие нездоровым интересом глаза Лива и его неуместную улыбку на пол-лица.

– Это что? – немедленно спросил он, когда я ухватилась за бортик перебинтованной левой рукой.

Ну вот, начинается…

– Ожог.

– Правда-а-а?!

Осторожно пробравшись между тюков с декорациями, я огляделась в поисках свободного местечка. Вот засада… сесть-то почти некуда. Только рядом с этим болтуном, грозя заполучить мигрень от его нескончаемого трепа, или же у дальней стенки, спиной к движению. Как раз для того, чтобы заработать себе стойкую морскую болезнь.

– А откуда у тебя ожог? – снова спросил неугомонный блондин, не давая мне времени устроиться. И так пристально посмотрел, что я, решительно отбросив колебания, моментально сделала выбор в пользу морской болезни.

– Ниоткуда.

– А почему у твоего деда такой же?

– Потому что за одну миску с ним схватились.

– А почему ты ладонь завязала?

Боже. Вот пристал. Ладно, буду отвечать совсем коротко. Может, отстанет?

– Потому что обожглась.

– А обожглась почему?

– Потому что миска была горячая, – уже сквозь зубы ответила я. Блин. Хочу к себе. Подальше от этого почемучки.

– А это было очень больно? – не отставал Лив, явно не замечающий моего растущего раздражения.

– Да.

– А можно посмотреть? – неожиданно спросил Ликин дружок, уставившись на меня, как голодный волк на кусок свежей говядины.

– Лив, ты что, больной?! – не сдержавшись, рыкнула я в ответ, на всякий случай припрятав злосчастную руку подальше. – Тебя что, чужие болячки интересуют?! Или ты собираешь впечатления от чужих уродств?!

– Не, – насупился он. – Я просто не знал, чего сказать. Вот и ляпнул первое, что пришло в голову.

Ну да, конечно. Честный ты наш. Вот уж про кого говорят, что простота хуже воровства.

– Зачем вообще о чем-то спрашивать? – проворчала я, пересев так, чтобы оказаться от него как можно дальше. – Чего тебе спокойно не сидится?

Парень странно кашлянул и поджал губы.

– Интересно.

– Что тебе интересно? – с нескрываемым подозрением осведомилась я.

– Все.

– «Все» – понятие растяжимое. Ты конкретизировать можешь?

– Конкре… что? Извини, я не понял, о чем ты.

– Блин. Точнее сказать можешь?!

– Я… э-э… то есть… – озадаченно начал он и замолчал. Минуты где-то на полторы, во время которых я постоянно ощущала на себе его изучающий, неприятно остекленевший взгляд.

– Ну и?! – не выдержала я наконец, чуть не пихнув дурака ногой. – Ты говорить-то будешь?!

Лив, непонятно моргнув, снова кивнул и, словно очнувшись от непонятной дремоты, вдруг безо всякого перехода выдал:

– А Эр – твой жених?

Я чуть не поперхнулась: он что, издевается?! Или всерьез полагает, что вопрос по теме?

Оглядев выжидательно замершего красавчика и с неудовольствием поняв, что он это действительно всерьез, я поджала губы. Ох, и ерзаешь ты что-то, дружок. Ох, и морда у тебя при этом стала, Ливчик. Тьфу. Ну и имечко! Только удавиться с таким можно. Зато вот глазки у тебя что-то забегали. Никак один из них уже решил положить на меня, ловелас доморощенный? Или просто раздумываешь, как бы подкатить, пока подруга не видит?

– Ты к чему это спросил? – наконец сухо поинтересовалась я, когда под моим тяжелым взглядом Лив замялся и нервно сцепил ладони над животом, старательно прикрыв этот непонятный жест подтянутыми к подбородку острыми коленками.

– Да я… ну… правда, интересно.

– Неужели?

– Угу. А еще ты… красивая.

– Какая потрясающая новость. Это все?

– Нет, – посмотрел исподлобья блондин. – Еще ты мне нравишься.

– Вот так прямо сразу? – не поверила я, едва истерически не расхохотавшись.

Нет, ну это надо! Он или неисправимый дурак, или безнадежно отставший от жизни девственник! Причем на первый взгляд ни на того, ни другого абсолютно не похож! Интересно, его кто-нибудь учил вежливости? И говорил, что вести такие разговоры с девушками не очень прилично? А как же конфеты? А цветы, шампанское… ах да, я забыла: на Во-Алларе не принято дарить дамам цветы. И шампанского они тут ни разу не пробовали. А с ухаживаниями в Долине, видимо, было еще сложнее, чем в просвещенном Валлионе. Короче, мне в очередной раз круто «повезло» с поклонником.

Лив, не распознав откровенного сарказма в моем голосе, с готовностью кивнул:

– Ага. Очень нравишься. Ты действительно необычная девушка.

Нет, это просто невероятно!

– Ты очень красивая, – странно вибрирующим, словно от едва сдерживаемого возбуждения голосом повторил Лив, а потом резко подался вперед, вперив в меня неожиданно потяжелевший, неподвижный, до отвращения нехороший взгляд. – Ты мне нравишься. Очень. А я тебе?

У меня возникло острое желание двинуть ему пяткой по морде.

– Скажи, что я тебе нравлюсь, – хрипло прошептал он, тараща из полумрака потемневшие глаза и подаваясь еще ближе.

Черт. Да он и правда больной!

– Отойди, – ровно велела я, на всякий случай приготовившись к решительному отпору. – Отойди, Лив. Немедленно.

Блондин нахмурился, зачем-то продолжая буравить меня все тем же тяжелым взглядом, но нужного впечатления все равно не произвел. Кроме того, что остро возникшее пару мгновений назад желание дать ему в глаз выросло процентов на двести. И прямо-таки запросилось в руки, едва не срываясь с пальцев многозначительным сиянием раздраженного Эриола.

А потом все неожиданно закончилось. Лив так же резко, как приблизился, отполз обратно, снова сел, подтянув ноги к груди. Заметно погрустнел, положил острый подбородок на коленки и печально уставился куда-то вдаль, будто я разом перестала его интересовать. А через несколько минут вообще опустил веки, словно бы даже задремав или же просто отрешившись от всего остального мира.

Н-да. И как это понимать? Что, спрашивается, нашло на этого малолетнего маньяка? Что за перепады настроения? И что значило это «скажи, что я тебе нравлюсь»? Интересно, в Невироне извращенцы есть? А больные на всю голову парни, пытающиеся загипнотизировать девчонок, как змея – кролика?

Я настороженно покосилась на сомнительного соседа, но убедилась, что больше никаких поползновений с его стороны не наблюдается. Здорово озадачилась, потом призадумалась и наконец мысленно позвала:

«Лин? Ли-и-ин, ты меня слышишь?»

«Конечно, – немедленно отозвался снаружи шейри. – Что у тебя стряслось?»

Я прикусила губу, не зная, как обозначить свои сомнения. Но нестыковки в поведении Лива были настолько явными, а последующая задумчивость так сильно смахивала на некое подобие транса, что требовала немедленного уточнения. И подспудно наталкивала на весьма любопытную, хотя и не слишком правдоподобную мысль.

«Лин, взгляни-ка на этого горе-Казанову, рядом с которым я сижу, и скажи: а не маг ли он, случаем? Что-то у меня подозрения нехорошие на его счет появились. Правда, я ни в чем не уверена, но чем Айд не шутит? Вдруг мы нарвались на самородка?»

Демон ненадолго умолк, послушно пригляделся, благо чужую дейри он мог видеть и с закрытыми глазами, а потом с немалым удивлением сообщил:

«Ты права: парень – маг. Только слабый очень, поэтому я не сразу его почуял».

«Маг Разума, надо полагать?» – уточнила я, откуда-то уже зная ответ.

«Безусловно».

«Ну, е-мое… везет же мне на всяких менталистов!»

«Да, это редкий дар, – не понял моего нервного смешка шейри. – Даже очень редкий. Хотя до Эннара Второго ему еще очень далеко. Однако дейри похожая. Слабая, дохлая, но по узору и по цвету очень похожая. Даже странно, что я ее не заметил раньше».

«Золотая?»

«Нет, скорее светло-желтая… – вдруг ехидно фыркнул Лин. – Как понос у больного ребенка!»

Я поморщилась.

«А он и есть как понос – шустрый, противный и ужасно не вовремя возникший».

«Ха-ха! А как ты догадалась, что он – маг? – все еще веселясь, полюбопытствовал шейри. – Никак чужую дейри научилась видеть?»

«Нет, конечно. Просто этот придурок только что попытался меня зачаровать!»

«Что-о?! – мгновенно взвился мой персональный демон. – ТЕБЯ?! Какой-то недозрелый сопляк?!»

«Именно».

Снаружи послышался странный звук, как если бы кто-то звучно щелкнул челюстями. А потом донесся и глухой мысленный рык, неприятно напомнивший мне полет над Хароном.

«Как только остановимся, я его сожру!»

«Отравишься, солнышко мое».

«Тогда удавлю на первом же привале!»

«Не надо, – вздохнула я, снова покосившись на заметно присмиревшего, глубоко задумавшегося соседа, на лице которого вдруг проступила непонятная тоска. – Такое впечатление, что он не понимает толком, что происходит. И не подозревает, как именно держит внимание толпы. Думаю, и Лику он ненароком приворожил. А может, еще кого. Хотя черт его знает, гипнотизера недоделанного – вдруг он все-таки понял, в чем дело, и теперь пытается пользоваться силой осознанно? Кстати, ты не в курсе, как тут поступают с магами?»

Лин на мгновение задумался.

«Насколько я понял, быстренько прибирают к рукам и отправляют к некромантам».

«А дальше?»

«А дальше учат так, как им надо. Чтобы получился еще один некромант или еще один жрец».

«Нет, я имею в виду, что с ними делают, если человек не приспособлен к Дабараэ? И если он по определению не может стать некромантом?»

Лин равнодушно пожал плечами.

«Без понятия. Наверное, ненужных отдают в жертву. На кой ляд им конкуренты?»

Я растерянно почесала кончик носа. Дурацкая привычка, все никак не могу избавиться.

«Хочешь сказать, что если о Ливе станет известно, его тут же пустят под нож?»

«Не исключено. Хотя, думаю, жрецам бы его умения пригодились. Они тут так дурят людям головы, что на этом поприще подобный талант пришелся бы очень кстати».

«Головы они дурят самыми обычными способами, – возразила я. – Пропагандой, подлогом и красивыми речами, на которые так падки необразованные люди. Для этого им не нужны маги Разума со слабыми способностями к гипнозу. Но меня сейчас тревожит другое: что Лив делает здесь? Если он знает, какой силой обладает, то какого демона тогда торчит в такой глуши? А если не знает, то тогда почему таким дураком уродился, раз еще не понял, что его обаянию есть другая причина, нежели смазливое личико?»

Невидимый шейри фыркнул.

«Это ты у него и спроси».

«Угу, – промычала я. – Прямо так подойду и спрошу. Очень дельный совет. Спасибо тебе большое».

«Пожалуйста», – невозмутимо отозвался демон и надолго замолчал.

Я снова посмотрела на притихшего парня, внезапно растерявшего недавнюю ауру угрозы и требовательной настойчивости. Немного подумала. Поколебалась. А потом решила, что Лин не так уж неправ, и негромко позвала:

– Лив?

Он не пошевелился.

– Ли-ив?

И снова – никакой реакции. Он что там, уснул? Или коньки решил отбросить с расстройства?

– Лив, ты меня слышишь? Э-э-эй…

– Что? – невесело вздохнул блондин, внезапно открывая глаза.

Ну наконец-то пришел в себя!

– Может, скажешь, что это сейчас было? – суховато осведомилась я, по-прежнему держась на расстоянии. – И что ты пытался тут изобразить?

– Ничего. Извини, я не хотел тебя напугать.

– Ты меня не напугал. Просто неприятно удивил. И я хотела бы знать, ради чего.

Он снова вздохнул.

– Сам не знаю. Иногда на меня находит… наваждение какое-то. И иногда людей это пугает. Прости еще раз. Я действительно не хотел.

Я прикусила губу: а вот это уже интересно… похоже, он действительно ни о чем не подозревает. Сейчас вроде на нормального похож. Адекватный, изрядно растерянный, не обозленный, каким стал бы, если бы понял истинную причину своей неудачи. Выходит, я права? Но тогда как могло случиться, что он до сих пор не привлек к себе внимания жрецов? Из-за того, что дар слишком слаб? Потому, что бродил по дорогам чуть ли не с детства? И по этой причине почти не попадал в поле зрения некромантов? Лика как-то обмолвилась, что он дольше всех в труппе – лет десять примерно. То есть пришел к Ридоласу, будучи восьми или девяти годков отроду. Совсем мальчишкой, как Брит. И все остальное время из повозки буквально не вылезал.

Гм.

Может, поэтому он и не попался никому на глаза? Может, просто жил себе потихоньку, жил. Потом вдруг понял, что умеет влиять на чужое настроение. Со временем осознал, что при большом желании к нему тянутся девушки. Наверное, попробовал пару раз поэкспериментировать. Понравилось. Потом попробовал снова. Кто ж из деревенских поймет, что это не их собственное стремление, а всего лишь невысказанное желание проснувшегося чародея? Какая красавица устоит, если на нее будут смотреть эти голубые глаза, полные страсти и неподдельного вожделения? Я прекрасно помню, что творил Бер на Арене в Рейдане. И хорошо, понимаю, на что способен маг Разума в неуравновешенном состоянии. От Лива, конечно, эффект послабее, чем от нашего Изумруда, но все же довольно заметный. Так что, думаю, мальчик не в первый раз пробует свои силы, поэтому и подошел ко мне вплотную. Кстати, а дейри он, наверное, тоже видит? Может, именно она его так заинтересовала?

Я надолго задумалась.

Странно. Все это очень и очень странно. Дар-то у Лива пока слабый, плохо управляемый, но все-таки есть. Думаю, при большом желании этот симпатичный парнишка даже господина Ридоласа сможет заставить делать то, что ему нужно. А может, и всех остальных до кучи. Ведь кто знает, какие на самом деле у него способности? Если Лин утверждает, что почти такие же, как у Эннара Второго…

От последней мысли меня вдруг осыпало морозом, а все размышления по поводу огорченного паренька словно ветром выдуло из головы. Вместе с едва назревшими выводами.

Мамочка моя! Король! У которого дар, к слову сказать, гораздо мощнее, чем у этого дурного мальчишки! Господи… что ж я раньше-то не подумала?! А может, тогда, в Оранжерее, это были не мои чувства?! На меня ведь тогда тоже накатило внезапно. Лавиной. Ни с того ни с сего. После Эйирэ. После того как я почувствовала его, как себя саму. Всю Оранжерею почувствовала. Целиком. Вместе со всем, что там жило, дышало, просто стояло рядом… в том числе и его.

Мне вдруг стало нехорошо.

Боже… а если все это было наносным? Если это не мое?!

«Тогда ты не думала бы о нем сейчас, – внезапно подал голос заметно успокоившийся шейри. – Тогда ты не боялась бы ошибиться. И тогда он стал бы тебе безразличен сразу, как только ты покинула Рейдану».

Что?!

Твою маму… о чем это он… и откуда узнал, если я вообще ни с кем на эту тему не говорила?!

«Лин?!»

«Прости, – очень тихо сказал демон, заставив меня сжаться в комок от нехорошего подозрения. – Но это сильнее меня. Я просто не могу по-другому. Мы слишком долго были вместе, чтобы я не научился различать твои эмоции, даже находясь за тридевять земель».

Ой-о-о-о…

«Помнишь, я говорил, что твой гнев больно ранит? – еще тише спросил шейри, заставив меня нервно прикусить губу. – Помнишь, я говорил, что твоя радость позволяет и мне чувствовать себя счастливым?»

«Д-да».

«Твое отчаяние, как оказалось, ранит гораздо сильнее гнева. А боль может свести с ума… не телесная боль – душевная. Потому что, если честно, я и сейчас не знаю, как от нее избавиться».

Я в тихом ужасе прикрыла глаза. Вот ведь дура… круглая, непробиваемая и слепоглухонемая к тому же! Ну как я могла об этом забыть?! И как вообще могла подумать, что сумею скрыть от него свои мысли?! Выходит, на самом деле свидетелей моей слабости было не четверо, а пятеро?! Просто потому, что с некоторых пор мы с Лином стали настолько близки, что ему не нужно держать меня за руку, чтобы понять, что со мной происходит?!

«Боже мой! Лин!»

«Я тебя очень люблю, Гайдэ, – ласково шепнул мой персональный демон, отправив своей глупой хозяйке теплую волну нежности и обожания. – Я чувствую все, что с тобой творится. Поэтому и лезу иногда не в свое дело. Да, я не спрашивал раньше и не поднимал эту тему лишь потому, что ты сама не хотела о ней говорить. Но поверь: в тот день король не использовал свою силу. Клянусь. Так что ты напрасно сейчас беспокоишься».

Я прерывисто вздохнула.

«Отпусти прошлое, Гайдэ, – поразительно тепло посоветовал Лин, заставив меня крепко зажмуриться. – И не кори себя за то, что случилось. Тогда ты не могла поступить по-другому. Мы оба с тобой это хорошо знаем. Но еще лучше понимаем, что порой нам приходится чем-то жертвовать ради достижения цели. А твоя цель важна не только для тебя, но и для Валлиона тоже. Для короля. Для вас обоих. Потому что от этого зависит не только твое будущее, но и будущее его страны. Эннар Второй – хороший король, Гайдэ. Он умеет отставлять чувства в сторону, когда это требуется. Умеет быть холодным и бесстрастным, когда это нужно. Поэтому он должен тебя понять. Должен уважать твое решение. К тому же ты все-таки открыла ему правду, поэтому у него нет повода для обиды. А значит, у вас еще есть возможность все переиграть».

Я неуверенно посмотрела.

«А вдруг уже поздно?»

«Ничего не поздно, Гайдэ. Поверь мне, ничего не бывает поздно, если ты жив и готов бороться до конца. Ты вернешься в Валлион. Скоро. Встретишься с королем. И сможешь снова посмотреть ему в глаза, чтобы решить, хочешь ли ты смотреть туда дальше или же то было мимолетное увлечение. Если ты для него что-то значишь, он поймет и простит твой обман. Если же нет…»

Я тихо вздохнула.

«Значит, я зря сейчас переживаю».

«Вот именно».

«Но ты все-таки считаешь… то, что я почувствовала тогда… было настоящим?!»

«Да, Гайдэ, – спокойно отозвался Лин. – Ты можешь чувствовать все, что живет на твоей земле. И всех, кто находится с тобой рядом. Обмануть тебя не удастся даже магу».

У меня в груди что-то радостно екнуло, а в душе впервые за долгое время шевельнулась надежда. Боже… неужели еще не все потеряно? Неужели я зря в себе сомневалась и зря решила, что больше никогда не увижу его таким, как в тот невероятный вечер?! Таким, каким вижу его всякий раз, когда закрываю глаза?!

Блин… ну что такое со мной творится? Как я могла всего за несколько недель так капитально влипнуть?! А я ведь влипла, правда? Несмотря на все свои принципы, обещания и стойкость? Так влипла, что это уже трудно отрицать.

Нет, хватит. Надо встряхнуться и прийти в себя, а то что-то я совсем расклеилась. Думаю – Аллар знает о чем, мечтаю – Айд ведает о ком. Живу на одну половину в сомнениях, а на другую – в нелепых грезах. Совсем голову потеряла. Всего месяц в Рейдане и – на тебе, пожалуйста. Куда только подевался насмешливый и язвительный Гай? Кажется, его и вовсе не было? И, кажется, теперь из них двоих осталась только умница Гайдэ, а?

Хотя, может, оно и к лучшему?

От этой мысли в груди странно потеплело, губы сами по себе расползлись в загадочной улыбке. А настырная память, будто почуяв слабину, тут же с охоткой принялась с готовностью подсовывать картинки недавнего прошлого.

Последний бал на Королевском острове… страстный танец под аккомпанемент будоражащей воображение мелодии… умиротворяющая прогулка… оранжерея… близость невероятно сильного мужчины, впервые в жизни рискнувшего показать свою слабость. А потом – волнующие мурашки, стремительно разбегающиеся по телу… ласковое прикосновение к коже и тихий шепот в темноте, от которого сладко сжимается сердце…