Глава 10. Мы притворяемся, что притворяемся

Михель

Я уже достаточно взрослая, чтобы знать, откуда берутся дети и чем занимаются мужчины и женщины по ночам. Что греха таить? Однажды я стала свидетелем любовных игр моих родителей, когда зашла постирать бельё в баню. И ещё несколько раз заставала местную молодёжь за постыдным занятием в поле и на сеновале.

Но попробовать самой не особенно хочется. Страшно... Выглядит это, честно вам скажу, не очень. И что в соитии такого привлекательного? Мне даже не жаль, что я умерла, так и не попробовав это.

Интересно, Его Светлость Даниэлиус уже пробовал? Видимо, да, раз он решил спастись от женского внимания с моей помощью.

Мертвячка на страже мужской чистоты! М-да уж...

«В одном мы схожи: нам эти дела не нравятся, проживём как-нибудь и без этого», – наивно думала я тогда, не подозревая, что ждёт меня впереди.

***

Юный герцог оказался не таким уж умирающим. В тот же день мы переехали в его покои, ещё раз встретились с магами, которые дали нам запас магических камней на неделю и обещали прислать следующую партию с гонцом в ближайшие дни.

О том, что я могу озвереть и покусать обитателей замка, никто даже не задумался! В их глазах я была не опасней хомячка!

Стало как-то обидно: даже будучи нежитью, я ничем особенным не выделяюсь: ни силой, ни скоростью, ни кровожадностью. Я – это просто я. Только чуточку мёртвая.

Дальше действия развернулись нешуточные: мне в услужение выделили троих (!!!) горничных и заставили их принести смертные клятвы, чтобы они никому не выдали мою тайну.

Всё произошло быстро и буднично, как будто для герцогов это обычное дело.

После клятв меня увели в купальню, затем сняли с меня мерки и переодели в платье, каких я при жизни никогда не носила и вообще видела только в книжках. Шикарное! Пышное! С корсетом!

Золотистый отлив ткани контрастировал с моей фарфорового цвета кожей. Раньше я была вечно румяная, кровь с молоком, а теперь... Каждый зрячий человек поймёт, что перед ним мертвячка.

Впрочем, моя синюшная бледность смотрится не так уж ужасно. С живой мимикой вполне даже аристократически. Как будто я искупалась в белилах.

И платье... Глаз не оторвать!

– Это, что, теперь моё? – я смотрела на себя в зеркало и боялась пошевелиться. Вдруг оно помнётся? И потом за порчу чужого имущества моей семье выставят грабительский счёт?

– Что вы, госпожа, – непривычно почтительно обратилась ко мне пухленькая горничная по имени Берта, – это платье лишь на первое время, пока не сошьют ваш гардероб.

Что? Такая красота – и «лишь на первое время»? Как так? Неужели некоторые люди настолько богаты?

В комнату вошёл Его Светлость Даниэлиус и на секунду замер, увидев меня.

– Михель, ты... Такая красивая... – и я поняла, что это был не дежурный комплимент. В глазах герцога я увидела растерянность и, кажется, восхищение.

Он подошёл ко мне, взял моё запястье и поцеловал.

Едва его губы коснулись моей кожи, я одёрнула руку со словами:

– Н-не надо, я же м... – я не договорила, вспомнив, что мы в комнате не одни.

«Зачем он это сделал? Ему, должно быть, противно прикасаться к трупу...»

– Ты теперь моя леди, не отказывай мне в удовольствии обнимать и целовать тебя, – произнёс он, как взрослый опытный мужчина.

«Сомнительное удовольствие... Но он же сам... Боже! Да я бы жизнь отдала за один только его поцелуй!» – мысленно я уже ревела белугой.

Даниэлиус развернул меня к зеркалу, встал рядом и полюбовался нашими отражениями:

– Мы отлично смотримся, правда же?

– Вы так похожи! Как будто брат с сестрой! – пискнула самая молоденькая горничная по имени Рина, но Берта тут же ткнула её локтем в бок. – Ой, простите...

Рина всё же была права: у нас с Его Светлостью у обоих блондинистые шевелюры и голубые глаза. И очертания губ, и скулы, и даже носы... О боже, мы в самом деле до странного похожи! Почему я раньше этого не замечала? Может, потому что до этого дня я и мечтать не смела вот так вот стоять с ним рука об руку перед большим зеркалом?

– Михель моя избранница, а не сестра, – огорошил Даниэлиус служанок.

– Простите, Ваша Светлость... – пропищала Рина и сделалась похожей на мышь в человеческом обличии.

– Разве это не так? – вступилась я за Рину.

– Никакое внешнее сходство не заставит меня вести себя, как твой брат, – отчеканил он и нагло коснулся губами моих губ!

Я оцепенела.

– Все вон! – скомандовал Дан, и слуг как ветром сдуло.

Часть меня мысленно визжала от восторга, а другая оскорбилась: как он посмел так бесцеремонно целовать меня?! Ах, да, меня же оживили, и своим нынешним состоянием я обязана герцогской семье. Но я не согласна, чтобы мной игрались, как куклой! Об этом я и сказала:

– Я благодарю Вашу Светлость за то, что мне дали шанс ещё на какое-то время остаться в этом мире, но я отказываюсь быть вашей куклой. У меня есть душа. Наймите для ваших целей другую девушку, а меня лучше заприте в подземелье.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – его глаза тут же сменили выражение на щенячье. – Я думал, что, раз ты согласилась помочь мне, то поцелуи тебя не пугают...

– Я помню про договор. Но кого вы сейчас пытались отпугнуть от себя? Слуг? – и чего я так взъелась? Сама же об этом мечтала...

– Я понял тебя, – он поднял взгляд к потолку, чему-то усмехнулся и выдал: – Знаешь, будь на твоём месте другая девушка, я бы уже забыл её имя. Я никогда не трачу время на тех, кому не интересен. А с тобой всё по-другому: стою и подбираю слова, чтобы ответить.

– Маги говорили, что у вас ко мне привязка на уровне души. Наверное, поэтому вы...

– Михель?

– Да?

– Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты» и «Дан». Мы уже договаривались об этом. Я разозлюсь, если ты будешь мне «выкать».

– Хорошо, – нехотя кивнула я. Уж очень тяжело перешагивать через сословную пропасть. – Ты привязан ко мне проклятьем. Это всё ненастоящее.

– Не думаю, что это так. Прошлой осенью меня уже пытались приворожить. В итоге я три дня ходил одурманенным и озабоченным идиотом, не видел и не слышал ничего вокруг, кроме объекта наваждения. Я был тупой, как пень. С тобой всё по-другому, Михель, – он улыбнулся чистыми и ни капли не затуманенными глазами: – Мне не нравятся твои грубые кисти, не нравятся короткие обломанные ногти и заусенцы, не нравится робкий характер и бессмысленное упрямство. Если бы это был приворот, я бы находил прекрасным всё в тебе.

– Тогда как вы... ты объяснишь свою симпатию ко мне? Такие как ты крестьян и за людей-то не считают.

– Думаю, это судьба.

«Да-да, вот так, за один день взял и решил жениться на незнакомой деревенской простушке», – проворчал мой внутренний скептик.

Я подняла на герцога недоверчивый взгляд.

– В Ватаране нет ни одного мага, который смог бы связать души двух людей. Проклятия такой силы существуют только в старых преданиях, – пояснил Его Светлость.

– Звучит не слишком правдоподобно. Зачем судьбе такая, как я? Ты сам сказал, что я даже не в твоём вкусе...

– Это не так. Ты в моём вкусе. И, кстати, та булка в форме сердца была самая вкусная в моей жизни. Ты же сама её пекла?

– Угу... – растерялась я. Надо же, он запомнил...

– С моей стороны будет слишком большой наглостью попросить тебя испечь мне булку? – хитро улыбнулся он, а я, не раздумывая ни секунды, уцепилась за этот крючок:

– Я с удовольствием приготовлю ва... тебе всё, что попросишь, – ответила ему с улыбкой.

– Теперь я самый счастливый человек на свете!

– Надеюсь, меня никто не накажет за попытку накормить герцога...

– Не злись на Сурона за то, что он скрутил тебя тогда. Он боялся, что меня снова кто-нибудь приворожит.

– Я и не думала злиться.

– Вот и хорошо. Я позабочусь о том, чтобы тебя никто не тронул, – он подошёл вплотную ко мне и спросил: – Можно тебя обнять?

– Только без поцелуев, – потупила я взгляд.

Его Светлость в ответ рассмеялся и воспользовался разрешением.

«И зачем я ляпнула про поцелуй? Эх, дурёха, такой шанс упустила...» – мысленно пнула я себя.

***

Ко дню рождения герцогского наследника меня преобразили в леди. Ну, почти.

После купания в ванне под названием «розовый загар» я снова стала походить на живую. Этакая свежесрезанная роза... Простите мне мой юмор.

Руки мне сначала отпарили, потом соскребли мозоли и огрубевшую кожу, а затем увлажнили сразу тремя кремами. На лицо нанесли... ещё одно лицо!

В итоге я не узнала себя в зеркале. Красивая, конечно, барышня, но какая-то ненастоящая. Всё же мне ближе мой родной облик.

Роль мне предстояла простая: сыграть избранницу молодого герцога. В танцах я участвовать не буду, так как не знаю их, да и с моей грацией, скорей, впору копать грядки, а не кружиться с кавалерами.

В одном я просчиталась: когда подали праздничный обед, я рефлекторно сунула кусок отбивной в рот, прожевала и проглотила. Затем ещё и ещё один... Казалось бы, что такого? Вкусная еда, непривычная и изысканная. Как тут не попробовать?

Я ещё не успела привыкнуть к магическим камням и бессонным ночам. Да что там говорить? Надежда, что я всё-таки жива, не угасала во мне. Вдруг поем и оживу?

Что что-то пошло не так, я ощутила, когда стояла рядом с Даниэлиусом, его отцом и двумя почтенными господами. Силы резко покинули меня, и я осела на пол.

– Михель! Что с тобой? Ты принимала сегодня лекарство? – спросил Дан про мою «пищу».

Но моих сил не хватило даже на простое «да».

– Лекаря сюда! – крикнул один из господ, стоящих рядом.

– Не нужно, – ответил ему Дан, подхватил меня на руки и унёс в наши покои.

Оказалось, что вся магия, что была во мне, ушла на возобновление пищеварительной функции. То есть теперь обычная человеческая еда не насыщает меня, а, наоборот, тратит мою энергию.

Если объемся, упаду без сил и начну разлагаться, но при этом останусь привязанной к своему телу. Вот в такую непростую ситуацию я попала.

Для восстановления моего состояния понадобилось целых три магических камня. Всё это время я безучастно наблюдала, как над моим телом производят не самые благообразные манипуляции. Герцогский лекарь промыл мне желудок, а Дан всё это время находился рядом и наблюдал.

Как после такого можно не остыть ко мне, – не понимаю. Чувства юного герцога – неестественные, и никто не убедит меня в обратном.

Дан пропустил половину праздника из-за меня и остался ночевать в моей постели. Без намёков на интим, просто обнял меня, как подушку-сплюшку, и отказался уходить.

– Среди гостей гуляет слух, что ты упала в обморок, потому что беременна, – огорошил он меня.

– Но ведь скоро узнается, что это неправда...

– Неважно. На первое время сплетни спасут меня от охотниц за титулом, и, надеюсь, мы найдём способ вернуть тебе жизнь.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Моя грудь рефлекторно вздымалась под рукой Дана. И хотя в дыхании я теперь не нуждалась, мне хотелось верить, что мои лёгкие однажды снова будут насыщать тело кислородом, а сердце – биться.

Будь я живой, сейчас сходила бы с ума от близости своего идеала. Я ведь смирилась, что Его Светлость недосягаем для меня... А теперь он лежит, обнимая меня, и, кажется, я начинаю к этому привыкать.

Нет, я не уснула в уютных объятиях, но до чего же приятно слушать расслабленное сопение спящего Дана, щекочущее мне шею. За такое и жизнь отдать не жаль. Впрочем, я и отдала... знать бы только кому.

***

После семнадцатилетия Даниэлиуса Логре в замок Высоких Гор вновь пожаловали те самые старенькие столичные маги, что сделали из меня гуля.

– Михель – создание уникальное, единственное в мире, поэтому мы решили, что должны как следует изучить это явление, – заявил глава магического консилиума за завтраком в узком кругу.

– Я против, – Дан посмотрел на визитёров исподлобья. – Михель не подопытная зверюшка, чтобы ставить над ней опыты!

– Спокойно, Даниэлиус, – возразил Его Светлость Маркониус Логре. – Это я их позвал. Инцидент на твоём дне рождения показал нам, что эта девочка, – кивок в мою сторону, – слишком хрупкое создание. Её выводит из строя даже обычная человеческая еда. Вдруг есть ещё опасности, о которых мы не подозреваем? Пока мы не изучим её природу, твоя жизнь под угрозой.

– К тому же вы, Даниэлиус, наверняка заинтересованы в том, чтобы вернуть Михель жизнь. Без исследований это невозможно, – добавил один из магов, которых я по-прежнему не могла различить – настолько они были одинаковые, даже, я бы сказала, безликие. Или на них какое-то заклятье, мешающее разглядеть черты лица?

– Хорошо, но я должен быть в курсе всех ваших исследований, – наконец, согласился Дан.

– Конечно-конечно, – покивали старички.

Первым делом меня просканировали магическим зрением, затем расспросили о моих умениях.

Несмотря на низшее происхождение, я с детства тянулась к знаниям, поэтому умею и читать, и считать, и писать. Все 4 томика сказок, что имелись у нас дома, я зачитала младшим братьям и сёстрам до дыр и, оказалось, до сих пор помню их наизусть.

– Память сохранена полностью, – сделал пометку дедок из консилиума. – Так, хорошо... Теперь проверим способность усваивать новую информацию: Михель, будьте добры переписать вот эту фразу... – и мне протянули листок с надписью на незнакомом языке.

Я села и не очень уверенно вывела диковинные символы.

– Хорошо. Теперь исполните следующий элемент танца, – и дедуля бодренько показал прыжок с разворотом в воздухе.

И это мне удалось. Со второй попытки.

Дальше меня заставили выучить четверостишие на другом языке, что я и сделала.

– Итак, способность усваивать новое тоже сохранена, координация движений в норме.

– Это хорошо, да?

– Да, но... – старички переглянулись. – Ауры как таковой нет, и, если верить законам мироздания, вернуть вам жизнь невозможно, – сообщили мне.

– С другой стороны, вы сама по себе и есть то самое невозможное явление. Вы – первый и единственный в мире магический гуль, – улыбнулся один из магов. – Так что надейтесь и верьте. Воля Господа Бога порой рушит все законы.

Дан, который стоял рядом со мной, помрачнел. Его ободряющие слова не успокоили.

– Я тоже буду искать способ, – выдал он. – И найду.

– Мы, конечно же, верим в силу молодых умов... – иронично покивали маги, скрывая улыбки в седых бородах.

В следующие дни нас с Даном испытали расстоянием: мой господин уехал в столицу и остался там ночевать. Эксперимент показал, что вдали друг от друга мы чувствуем себя нормально, если не считать общей тревоги и накатывающей временами тоски.

Когда Его Светлость Даниэлиус вернулся в замок, он обнял меня при всех и поцеловал... по-настоящему! Так, словно вернулся к возлюбленной после долгой разлуки. В этот раз я и не подумала оттолкнуть его, поверив в искренность.

По большой гостиной, где всё произошло, прокатился гул шепотков. Люди поверили в наши чувства. А как тут не поверить, если мы с Даном сами влипли так, что дальше некуда?