Глава 11. Игрушка раздора
Михель
После того, как консилиум магов изучил меня вдоль и поперёк, начались настоящие трудовые будни.
Пока Дан постигал науку управления герцогством под руководством отца и наставников, меня учили прелестям этикета и заставляли разучивать бальные танцы. И пусть усталости я не ощущала, но... Не моё это, не моё!
Особенно мне было неловко демонстрировать свою грацию картошки Дану, который приходил на меня посмотреть и повальсировать со мной.
Нет, поистине моя координация – это катастрофа! Казалось бы, что может пойти не так? Стоило мне попробовать воспроизвести в паре новый элемент танца с поворотом вокруг своей оси, как меня занесло, я наступила Дану на ногу, затем шарахнулась от испуга и, окончательно потеряв равновесие, начала заваливаться набок.
Юный герцог играючи поймал меня и помог встать на ноги.
– Прости, пожалуйста! Я такая неуклюжая! – взмолилась я. – Мне срочно нужен третий глаз!
Но Дан и не думал сердиться. Он рассмеялся и ответил:
– Не волнуйся: теперь я буду твоим третьим глазом.
– Боюсь, мне никогда не стать такой же изящной, как девушки из высшего общества...
– Меня в тебе всё устраивает, Михель. Тебе не о чем волноваться.
В наш разговор вмешался мой тренер, господин Ромелас Лолле:
– Работы над её пластикой предстоит много, но прогресс уже есть. Я вылеплю из неё достойную леди, поверьте.
– Будьте с ней помягче, – предупредил Дан.
– Конечно, – поклонился наставник.
«Ага, – мысленно фыркнула я, – как только мы останемся вдвоём, меня снова начнут сравнивать с курицей. И какой извращенец придумал все эти замороченные кривляния? Кому они вообще нужны?»
Вскоре Дан ушёл, а господин Лолле заинтересованно посмотрел на меня:
– Признавайтесь: что вы сделали с ним? С детства Его Светлости не могла угодить ни одна, даже самая прелестная барышня. Я не знал, кого ему поставить в партнёрши! То ему рост не нравится, то ширина фигуры, то движения порывистые, то она смотрит на него как-то не так. А тут... – он состроил недоумённое лицо. – Поистине чудеса!
– Сама не пойму, чем ему угодила, – развела я руками.
О том, что раньше Дан был весьма холоден с девушками, я уже слышала от его отца и других обитателей замка. Что ж, это не моя заслуга. И Дан тоже не выбирал, с кем будет связан. Увы, ему не повезло. Любовь, как говорится, зла.
***
Моим любимым временем суток стала ночь. Потому что можно полюбоваться на спящего Дана и... почитать! Мне дали доступ к библиотеке, и теперь каждую ночь я погружалась в новую историю! Одной книги мне обычно хватало на день, и это лучшая альтернатива сну.
Когда я была жива, в моей голове было куда меньше мыслей, чем теперь. То ли из-за событий, то ли потому, что информация и новые навыки льются в меня обильным потоком.
Я старалась изо всех сил, боясь разочаровать Дана. Было бы глупо оставаться деревенщиной рядом с таким кавалером.
Круглосуточная занятость спасала меня от тоски по родным. Но иногда чувства накатывали и захлёстывали меня с головой.
Как они там без меня? Как пережили мою гибель? Или они надеются, что я жива, раз им не отдали моё тело?
От Его Светлости Маркониуса я узнала, что моя семья получила компенсацию за несчастный случай в лесу. Что ж, может, деньги мало-мальски утешат моих родных.
Сколько себя помню, мы всегда жили бедно. Всю одежду за мной поднашивали младшие, неважно, мальчики или девочки. Выбирать не приходилось. Вот такие мы сапожники без сапог. Точнее, прядильщики. Вытканные полотна мы продавали швейному производству, а себе оставалось всего ничего.
Зато теперь, уверена, мои младшие будут ходить в приличной одежде и обуви. Им придётся скорее повзрослеть и выполнять мои обязанности по хозяйству. Будет непросто...
Все мои попытки проплакаться провалились. Странное я теперь создание: чувства есть, а слёз нет. Можно, конечно, повыть умирающим оленем, но я не привыкла привлекать к себе внимание.
Как мои родители справились с горем? Наверняка папа вечерами не отходит от мамы, он всегда чутко реагирует на её состояния. Так что, думаю, они не пропадут без меня.
Мне в голову пришла сумасшедшая идея: тайком отправить родителям весточку, что со мной всё в порядке, и я теперь живу в богатом доме. Что я не умерла...
Нет, глупо. Я же умерла. И неизвестно, сколько времени мне отпущено в этом теле.
Зачем тешить родителей пустыми надеждами? Что если они бросятся разыскивать меня? Пусть лучше они отгорюют сейчас, чем будут надеяться и ждать всю жизнь.
«Вот бы посмотреть, как они там. Хоть одним глазком...» – помечтала я, не подозревая, что бог услышит меня.
***
В мае мы с Даном отправились в Майри, в королевский дворец на двадцатилетие наследника престола Алексиано Делларио Марре. К оному мой господин относился не лучше, чем к его отцу, но, во-первых, этикет обязывает, а во-вторых, Дан явно что-то задумал, раз охотно согласился быть гостем. Меня всё это вводило в мандраж, но, что греха таить, любая деревенщина мечтает побывать в королевском дворце, а уж о тамошних чудо-поварах ходят легенды! Говорят, что, откушав меренговое пирожное, ты попадаешь в рай (не буквально, конечно). Увы, мне теперь недоступны гастрономические людские радости. Зато держать Дана за руку – вкуснее всех пирожных мира!
Выдвигались мы на рассвете. День обещал быть тёплым и ясным. По воздуху порхали бабочки, как бы напоминая, что нам предстоят танцы, много танцев!
Его Светлость Маркониус Теодоро Логре из-за неотложной занятости решил ехать на полдня позже нас (чудо, что вообще принял приглашение, так как с государем у него, как и у сына, натянутые отношения), поэтому в экипаже мы с Даном были одни, а Сурон сопровождал процессию верхом.
Я, как ребёнок, радовалась поездке. Во-первых, можно отдыхать, и никаких занятий. Во-вторых, рядом сидит мой идеал, моя мечта во плоти. Так что настроение у меня было приподнятое с примесью волнения.
– Ты хочешь представить меня двору? – спросила я.
– Да, – просиял Дан, который, несмотря на ранний подъём, выглядел свежим и довольным. Ещё бы! Спал ночью, как младенец: причмокивал губами и пускал слюнки на подушку.
– А вдруг будет скандал?
– Боишься?
– Есть немного...
– Запомни, Михель: я никогда ничего не делаю просто так, – зато сейчас он выглядел отнюдь не как ребёнок. Он уже настоящий мужчина в свои семнадцать.
– Что случилось?
Он посмотрел на меня внимательно, уже без смешинки во взгляде:
– Король намерен договориться с отцом о моём будущем браке, а я хочу объявить тебя своей невестой.
– Но нам не позволят пожениться.
Король ясно сказал, что мезальянса не будет. Но Дан был самоуверен:
– Я буду упрямым. Посмотрим, кто кого. В конце концов, мне всего семнадцать, и у меня есть несколько лет в запасе. Даже если не сейчас, то со временем я своего добьюсь.
– Ты прав: торопиться ни к чему, – кивнула я и напомнила об обязательном условии: – Мне ещё предстоит ожить.
– Для меня ты живее всех живых. Но я сделаю всё, чтобы эти ладошки, – он взял мои кисти и погладил их большими пальцами, – снова стали тёплыми.
Если бы сейчас кровь бегала по моим жилам, я бы покраснела от макушки до пят!
Таю! Таю, как снеговик на жаре!
Но тут Дан добавил сногсшибательное:
– А этот толстый бурдюк с г****м тебя не получит, будь уверена, – это он про короля.
– Ты что! Нельзя так о Его Величестве...
– Можно, когда он тянет свои лапы к чужому.
Пусть я не ощущала ни тепла, ни холода, на душе у меня потеплело. Женщине ведь важно чувствовать себя под защитой. Дан подарил мне эту блаженную уверенность.
«Наверное, это и называется счастьем, – с улыбкой думала я. – Дан оберегает меня, при этом не заставляя меня совершать то, чего я не хочу. Но так ли уж я не хочу попробовать телесную близость? Что греха таить: меня к нему тянет... Ах, глупости всё это! Попробую в другой жизни. Но ведь там уже не будет Дана... Боже, да что со мной?! Какой мужчина в здравом уме захочет заняться со мной этим?! Уймись, Миха, и закатай губу. Ты и так имеешь счастье находиться с Его Светлостью каждый день. О большем и не мечтай.»
***
В день отъезда всё сложилось странным образом: из-за ремонта тракта наш экипаж был вынужден сделать крюк по просёлочной дороге, и в окно я увидела отчий дом... Папу с лопатой в руках, маму, развешивающую бельё на верёвках.
Мама будто что-то почувствовала и повернула голову в мою сторону. На долю секунды наши взгляды встретились, и я спряталась за перегородку.
Боже... Что если она меня узнала?
Я замерла, прислушиваясь, нет ли криков снаружи.
Экипаж мерно поскрипывал на кочках, где-то впереди лаяла собака, а сзади... ничего. Никто не бежал вслед, выкрикивая моё имя.
Неужели мама приняла меня за призрака? Или я для неё вовсе невидима? Как же невыносимо осознавать, что для родных меня больше нет.
Прошло несколько минут, прежде чем я снова пошевелилась.
– Михель? Это был твой дом, да? – догадался Дан.
– Да. И мама...
– Скучаешь?
– Очень.
– Хочешь, поговорю с отцом, чтобы ты встретилась с родными?
– Нет. Умерла так умерла. Ни к чему их посвящать в мою тайну, – боже, с каким же трудом мне дались эти слова!
Похоже, не только мои родные горюют по мне, но и я по ним.
***
Мы приехали во дворец до основного наплыва гостей. Дан позаботился о том, чтобы знакомство с дворцом было для меня наименее стрессовым. Ни к чему мне слушать комментарии сплетников в мой адрес.
Нас разместили в покоях, где после ужина мой утомившийся в душном экипаже господин крепко уснул. А я, обойдя выделенные нам комнаты, не нашла ничего, что могло бы меня развлечь.
Думала-думала и отправилась гулять по дворцу, стараясь запомнить обратную дорогу по примечательным скульптурам в коридорах.
Так, я прошла мимо молодого мускулистого мужчины из гипса, сверкающего голым, уже изрядно засаленным от частых прикосновений филейным местом.
Дальше моё внимание привлекла женщина-заяц с шестью молочными железами, на которых висели не то зайчата, не то человеческие младенцы.
Следующий экспонат под названием «Игрушка солдат» и вовсе шокировал меня. Увидев связанную обнажённую женщину на коленях и с искажённым от страданий лицом, я тут же отвела взгляд, но её образ уже прочно отпечатался в моём сознании.
Зачем? Ну, зачем ваять скульптуру, на которую даже смотреть больно? Неужели кто-то получает удовольствие, издеваясь над слабыми? Бр-р-р...
«М-да, произведения искусства здесь далеки от канонических. Сразу видно, что король – любитель пощекотать нервы. Интересно, библиотека далеко отсюда? Было бы неплохо скоротать ночь с книгой. Надеюсь, там я найду пищу для ума без извращений», – надо же, какой я стала голодной до знаний.
Встречный придворный любезно проводил меня до места и, кажется, был ни капли не удивлён, что барышня идёт в библиотеку ночью. Вскоре я поняла, почему: это место пользуется популярностью! Правда, вовсе не потому, что обитатели дворца любят читать.
Просторное зонированное помещение приманило несколько компаний по интересам. В читальных гостиных, которые были в каждой библиотечной секции, сидели люди, которые делали что угодно: беседовали, пили алкоголь, играли в фанты, но не читали!
«Это библиотека или проходной двор?» – возмутилась я, шагая мимо компаний.
Кое-кто из мужчин провожал меня похотливыми взглядами, и мне стало не по себе. Я, хоть и не жива, но посмертие не даровало мне сверхсил, так что в случае нападения я не смогу отбиться.
«Выберу книгу и вернусь к себе в покои», – решила я, завернув в коридор, где свет горел тусклее.
А там...
«Пожалуй, не такого я ожидала от величественного королевского дворца... Настоящий серпентарий!» – разочарованно подумала я.
Нет, я решительно не хотела подслушивать чьи-то там сплетни, но две барышни, сидевшие за библиотечным столом, обсуждали Дана. Моего Дана!
Их слова сами залетали мне в уши, и я замерла, спрятавшись за книжным стеллажом, чтобы узнать, не замышляют ли эти девицы чего-нибудь плохого против моего господина?
– Ты слышала, что молодой герцог Высоких Гор представит двору свою невесту? – услышала я женский голосок.
– Что?! Да быть не может! У него же каменное сердце! Я не верю, что кому-то удалось окрутить его! – возмущалась опасно красивая чернявая девица. – Он даже принцессе Алеандре высказал в лицо, что ему не нравится её запах изо рта, длинный нос и коровьи глаза.
Я слушала и не верила, что мой Дан мог сказать кому-то такие вещи. Хотя... В подростковом возрасте и меня тянуло вытворить что-нибудь этакое. Я однажды даже сбежала из дома – настолько мне было тяжело справляться с ежедневной рутиной. Но, представив, как корова Бишка мучается с полным выменем молока, я всё-таки вернулась. Итого мой побег продлился 3 часа.
Увы, мой недопобег даже не сравнить с бунтом Дана против светского общества. Я бы тоже не польстилась на безупречных красоток, которым важны только титул и деньги.
Тем временем девицы разошлись:
– Да, Даниэлиус такой острый на язык, но до чего же красивы-ы-ый... – пискнул голосок. – Ни один из принцев с ним не сравнится.
– Это точно. Создаёт же природа таких... Ещё и родственник Его Величества...
О кровном родстве с королевским родом я не подозревала. Герцоги ни разу не упоминали при мне об этом.
– Интересно, кто эта пигалица, что окрутила его?
– Уверена, это приворот.
– Думаешь?
– Конечно! Был уже случай в прошлом году. Помнишь? Та глупышка выпила мышьяка и потом трое суток умирала в муках. И стоило оно того, чтобы потом харкать кровью?
– Ну... – замялась вторая сплетница. – Я бы тоже воспользовалась приворотом, если бы остальные методы не сработали...
– Дурочка что ли? Там на первом же осмотре у целителя увидят приворот! И потом твою голову с плеч...
– Бр-р-р... Тогда его спутница очень скоро освободит вакантное место. Нам же лучше.
– И я буду первой кандидаткой на роль герцогини Высоких Гор!
– Ещё чего! Это буду я!
Не дослушав спор до конца, я ушла в другой конец библиотеки, благо, книг здесь было море, и секция с женской развлекательной литературой, где уединились барышни-сплетницы, меня не интересовала.
Впрочем, и читать мне перехотелось. Меня накрыла такая жгучая ревность! Как так эти пигалицы положили взгляд на моего господина?! Он мой! МОЙ!
Да, больше всего мне хотелось, чтобы у нас с Даном было долгое счастливое будущее: любовь, свадьба, дети...
«Надо убираться отсюда, пока не услышала ещё чего-нибудь, – подумала я. – Чёрт с ней, с книгой. Мне здесь не по себе».
Пугало ещё вот что: мой обратный путь пролегал через всё те же сомнительные компании. Я бы рада стать невидимкой, но...
– Стоять! – скомандовал властный мужской голос, и мне бы сорваться на бег, но я почему-то встала как вкопанная и повернула голову.
«Проклятая моя плебейская покорность!» – мысленно выругалась я.
В уютном жёлтом свете настольных библиотечных ламп сидела компания из пяти молодых мужчин. Но мой взгляд зацепился за блондина с вычурной чубатой причёской и тёмными демоническими глазами.
С полминуты мужчина молчал, не сводя с меня взгляда, затем расплылся в довольной улыбке, и мне это совершенно не понравилось.
– Ты-ы-ы! Это же ты! Та самая!
«Плохо дело. Очень плохо... Неужели он знает мою тайну? Откуда?» – запаниковала я, а вслух ответила:
– Простите, мне пора.
– Друзья, напомните мне, как во дворце карается хамство? – нарочито громко спросил этот демонический тип.
– Жёсткой поркой! – заржали остальные из компании.
Я и не думала вестись на угрозы, но тут шею мне сдавила невидимая петля. Больше не получилось сделать ни шагу.
– Попалась! – торжествующе воскликнул тип и резко дёрнул лассо на себя.
Я упала, запутавшись в платье. Попробовала высвободиться от незримых пут, но у меня не получилось.
– Бесполезно, детка, – рассмеялся мой захватчик. – Как вижу, вежливости тебя не научили. Ты знала, что нельзя поворачиваться спиной к королевским особам? Нет? Будешь наказана!
– Простите. Мой господин будет гневаться, если не найдёт меня в покоях... – мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то узнал мою тайну.
– Ха! Парни, какое там заклинание для развеивания нежити?
«Он всё-таки знает. И не скован клятвой. Если этот тип – принц, он может сотворить со мной всё, что угодно, и тогда нам с Даном конец.»
– Нет-нет, умоляю! Пожалуйста, не надо! Я сделаю всё, что скажете! – взмолилась я.
– Всё, говоришь? – блондин подошёл, и взгляд у него стал таким красноречиво масляным, что сомнений не осталось: я заинтересовала как объект для... – Идём, посмотрим, на что ты способна, и тогда я подумаю, оставлять тебя в живых или нет. Хотя... Даже если я убью тебя, это не будет считаться убийством.
И он, не ослабляя невидимого поводка, повёл меня прочь из библиотеки по освещённым коридорам, больше похожим на безумный музей.
Попавшиеся навстречу нам придворные кланялись моему пленителю, из чего я поняла, что он в самом деле принц. Радости это мне не прибавило. Потенциальный будущий правитель Ватарана – приверженец бесчестных методов достижения целей. Возможно, сегодня меня изнасилуют и обратят в прах.
Я отметила про себя, что меня ведут в другое крыло, судя по антуражу, королевское.
Что будет, если я закричу?
Один, два, три:
– Пом... – я даже не успела набрать громкость, как шею мне передавило окончательно. Будь я жива, уже умерла бы от удушья.
– Ты же обещала мне быть паинькой, – обманчиво ласково обратился ко мне принц, не знаю, как его там. Да и откуда мне знать? Сам король не помнит имён всех своих детей, а я и подавно.
Возле покоев, куда меня привели, стояло двое стражников, и это мне совершенно не понравилось.
Я, что, попала в лапы наследному принцу Алексиано?!
В пошлой золотисто-бордовой спальне меня бросили на кровать, тут же за руки и ноги меня растянули звездой, привязав этими же гадкими призрачными нитями к столбикам.
Принц навис надо мной сверху и провёл кончиком носа по моей щеке. В нос мне ударил густой запах алкоголя вперемешку с ванилью.
– Надо же, ты в самом деле не пахнешь трупом. Такая свеженькая... – и он впился мне в губы.
Это было омерзительно. Я попыталась увернуться, и у меня даже получилось, но тут мне кинжалом распороли корсет и задрали юбки.
Кажется, лезвие поранило мне кожу на животе, но моего пленителя это не волновало. Похоже, я попала в руки к настоящему извергу.
– Сопротивляйся! Это пробуждает во мне инстинкт хищника! – он провёл кончиком языка от ложбинки между грудями до шеи, затем прикусил мне мочку уха. – Ар-р-р! Я должен тебя попробовать! Ну же! – он лёг на меня, и сопротивление стало вовсе невозможным.
Прикованная за руки и ноги, с удавкой на шее и крупным телом на себе, я могла только кривить лицо от отвращения и страха. Ни закричать, ни захрипеть...
Боже... Если я выживу после этого, до конца своего бренного состояния буду казаться себе грязной.
Если выживу... Или, вернее сказать, уцелею.
Изверг не насытился моими эмоциями. Вскоре затрещала рвущаяся ткань моих панталон, и я будто увидела себя, расхристанную на шёлковом покрывале, со стороны. Ужас сковал меня похлеще пут.
«Сейчас он меня изнасилует... – мигала в сознании единственная мысль, как вдруг жёсткие мужские пальцы прикоснулись к моему сокровенному, причинив мне почти физическую боль. – Нет!!! Не-е-ет!!!»
***
То ли вселенная сжалилась надо мной, то ли это я исчерпала резерв магии, моё тело отключилось, и я обмякла в руках насильника. Мой взгляд упёрся в бордовый балдахин с вышитыми на нём бестолковыми золотыми узорами, ибо разглядывать его – это лучшая альтернатива, чем прислушиваться к ощущениям в теле.
Ненавижу секс. Возбуждение лишает разума и превращает людей в зверей, маньяков и даже убийц. Не пойму, зачем эта тема мусолится в женских романах, газетах и даже живописи.
Гадость.
Сейчас со мной произойдёт это... Может, через секунду или пять...
Скорей бы этот кошмар кончился!
Бедный Дан... Когда он узнает обо всём, то ему будет так же мерзко, как и мне. Но что он может против королевского наследника?
И дёрнул же меня чёрт пойти в эту проклятую библиотеку!
Вдруг мой слух уловил шум, затем грохот костей по полу и звуки драки. К этому моменту мои глаза уже почти перестали видеть, реальность поплыла размытыми пятнами. Магия во мне совсем на исходе.
Не знаю, сколько длились разборки. Время для меня будто перестало существовать. Когда всё затихло, меня кто-то завернул в остатки моего порванного платья и понёс, а когда в рот мне сунули магический камешек, я обнаружила себя в наших с Даном покоях и моего господина, растрёпанного и в одном исподнем белье.
«Боже... он даже в этой ситуации такой ошеломляюще красивый и естественный. Идеальный. Я не заслуживаю его», – подумала я.
– Слава богу, Михель! – он сжал меня в объятиях и долго-долго не отпускал.
– Как ты узнал? – спросила у него, как только ко мне вернулись силы.
– Мне приснился кошмар. Я сам не понял, как оказался в покоях Алексиано.
– Прости, что ушла, не предупредив тебя...
– Это я забыл предупредить тебя, что дворцовая библиотека служит местом для игрищ местной молодёжи. Я должен был догадаться, что ты пойдёшь туда.
– Принц сразу узнал меня и накинул мне на шею невидимую удавку. Я ничего не могла сделать.
– Магическая плеть – это его излюбленный приём. Мне повезло, что, когда я тебя нашёл, его резерв уже был почти исчерпан.
– Я не понимаю, как такой человек может быть кронпринцем... – вырвалось у меня.
– Очень просто. Его отец такой же.
– Что теперь будет? Мы же не останемся на праздник?
– Нет. Подарок от лица герцога Высоких Гор вручит слуга. Отцу я отправлю гонца с новостями, – Дан соскочил с кровати и достал из гардеробной новое платье для меня. – Идём, искупаем тебя, и я помогу тебе одеться. Вряд ли ты захочешь доверить себя здешним горничным.
Я кивнула. Но когда Дан предложил протереть меня мочалкой, во мне включилась недотрога.
Страшно.
«Что, если Дан когда-нибудь сорвётся и... Я же тогда возненавижу его всей душой. Нет, нельзя такого допустить!» – тревожилась я.
***
Стоило нам вернуться домой, как я переселилась в свою спальню и наотрез отказалась ночевать с Даном. От страха, что мой господин озвереет, меня начинало трясти.
Про Дана не раз рассказывали, что он тоже был жесток к девушкам, мог оскорбить или наказать. А ведь ему всего семнадцать, а не двадцать, как принцу Алексиано.
Неужели с возрастом Дан станет таким же? Надеюсь, нет.
К слову, драку между моим господином и Его Высочеством замяли, словно её не было. Наследнику престола невыгодно трубить о том, что он был повержен своим же подданным, по сути, мальчишкой, который моложе его на три года.
Но тот случай провёл границу между мной и Даном. Даже поцелуи демонстрировались лишь напоказ, а за закрытыми дверями я отстранялась.
Власть имущие в моменты агрессии берут и разрушают то, что им не принадлежит. Избалованные вседозволенностью, они не замечают, как ломают чужие судьбы. А я не хочу, чтобы меня сломали.
Стоп... Я ведь принадлежу Дану. Тогда почему мне так страшно допустить его к моему телу? И второй вопрос: почему он не спешит забрать своё по праву? Неужели ему есть дело до моих чувств?
***
Спустя год
Я знала, что рано или поздно этот вопрос назреет, ведь наша нежная дружба ощутимо затянулась.
Весь прошлый год я
жила существовала надеждой на чудесное возвращение к жизни и на воссоединение с родными.
Чуда не случилось.
Хотя... Дан по-прежнему оберегал меня, старался быть моим третьим глазом и просто надёжным плечом.
Несмотря на то, что я снова ночевала в его спальне, день ото дня мой господин всё больше и больше мрачнел. То ли оттого, что я не спешу оживать, то ли от невидимой стены между нами. И я не знала, как вернуть то лёгкое непринуждённое общение, какое у нас было раньше.
Куда-то делись наши мечтания вслух, рассуждения о мире и шутки. Я невыносимо скучала по ним!
«Рано или поздно Дан сорвётся, и холодная маска, которую он держит передо мной, рассыпется в труху», – понимала я, ожидая дня «икс».
И он настал в наш восемнадцатый день рождения, после грандиозного празднества, на котором молодой герцог танцевал только со мной, отказывая всем остальным барышням. Дана не волновало, что он демонстрирует дурной тон и портит гостям настроение.
На меня женская половина гостей смотрела с презрением, по залу ползли шепотки, что я приворожила своего господина, и скоро мои махинации вскроют, а меня прилюдно казнят на площади.
Атмосфера на празднике царила ядовитая, и моя тревожность разрослась дальше некуда.
– Михель, сегодня я буду спать один, – огорошил меня Дан, расстроенно скидывая с себя сюртук и рубашку и демонстрируя крепкий рельефный торс.
Как ни странно, меня потянуло прикоснуться к предмету моего обожания, а оголённые участки тела ничуть не отталкивали. Что это со мной?
Но я отчётливо услышала холодное: «буду спать один».
На душе у меня похолодело.
– Почему? – спросила и тут же испугалась услышать ответ.
Прозвучавшие слова Дана взбудоражили меня до предела:
– Потому что я теряю голову от твоей близости. Каждую ночь борюсь с желанием обладать тобой. Не могу уснуть, гоняю по кругу мысли. Боюсь, что могу не сдержаться и... – что «и», я догадалась. – Я не хочу ничего делать против твоей воли, не хочу тебя напугать.
Прошлая я ни за что не поступила бы так, как поступила, но что-то заставило меня подойти к Дану вплотную и обнять его.
– Михель, ты не расслышала меня? Я не шучу!
– Слышала...
– Если ты сейчас же не выйдешь, я за себя не отвечаю! Считаю до трёх: один... два...
– Три, – произнесла я вместо него.
К чёрту страх!