Глава 12. Казнь

В прошлой жизни моя кожа покрывалась мурашками, когда я слышала, как мама поёт старинную песенку про юную травницу. Теперь это удовольствие мне недоступно.

Зато у меня появился новый вид наслаждения – смотреть, как мурашками покрывается Дан. И вовсе не от холода!

После близости с моим господином мне показалось, что я вот-вот оживу. Меня с головой захлестнуло эмоциями.

– Моя! – Дан с упоением зарылся носом в мои волосы.

– Твоя, – эхом отозвалась я. Какое это неописуемое счастье – принадлежать ему целиком и полностью! На самом деле сердце я уже давным-давно отдала ему, а тело – только сейчас. И не пожалела. Ни капельки!

– Больше не будешь меня бояться?

– Нет.

«Только желать! Ежечасно и фанатично!» – добавила мысленно.

Я затылком почувствовала, как он счастливо улыбается, прижимаясь ко мне обнажённым телом.

У меня тут же отпал вопрос, не противно ли ему быть со мной? Если бы ему что-то не понравилось, он не стал бы терпеть и без надобности прикасаться ко мне. Так, как обнимает меня Дан, могут обнимать только любящие люди. Есть проявления, которые не подделать даже самым искусным лицедеям.

Оглушительная мысль набатом била в моей голове: «Дан меня любит! Мы вместе!»

***

Утром за завтраком Дан так сиял, что только слепой не заметил бы перемен в нём. Горящий взгляд, блуждающая улыбка, припухлые губы... Разве что на лбу не написано, что молодой герцог явился к столу после ночи любви.

Его Светлость Маркониус Теодоро Логре неодобрительно покачал головой, глядя на нас. Приглашённые барышни сверлили меня завистливыми взглядами, а я для вида ковырялась в тарелке и пригубливала воду из бокала.

А после обеда гости отправились на большую охоту, которая ассоциировалась у меня отнюдь не с развлечением. В этот раз действо развернулось грандиозное: на два-три дня, с палатками и кострами.

На охоту пожаловали даже сыновья Его Величества, поэтому дам, желающих разделить с мужчинами вкус победы, собралась толпа.

Дан вынужден был покинуть меня, а вместе с ним и львиная часть гостей. Остались только дамы преклонного возраста и те, кто предпочитает охоту другого рода.

Молодой герцог наотрез отказался брать меня с собой из-за опасности. Если в меня прилетит чья-то шальная стрела, моя тайна может раскрыться.

Я послушалась Дана и, не подозревая о том, что нас ждёт, уединилась у гостиной наших покоев, погрузившись в книгу. Коротать время за чтением – самое приятное занятие, когда моего господина нет рядом.

Перед сном мне по обыкновению принесли стакан воды, а я не глядя опрокинула её себе в горло.

Мне поплохело мгновенно. Кожу на губах и языке разъело, в животе словно разгорелся пожар, затем меня вырвало кусочками моих же внутренностей, и я упала на пол. Что будет дальше, я уже знала: магия мгновенно потратилась на восстановление, и тело перестало меня слушаться.

Кто-то принёс мне вместо воды кислоту. Старый действенный способ избавиться от лишнего человека.

Страшно... Не больно, нет. Но мне не хотелось бы на глазах у всех превратиться в разлагающийся труп.

Способна ли магия восстановить моё тело после такого?

На шум прибежала Рина, моя горничная, и догадалась сунуть мне в горло магический камешек. Но и он не помог. Видимо, кислота, которую мне подсунули, нанесла слишком много повреждений.

Моё сознание угасло, когда служанки подняли на уши весь замок. Пожалуй, было бы лучше, чтобы я вот так окончательно умерла, не причинив вреда Дану. Тогда наша история не получила бы мучительного продолжения.

***

Увы, я очнулась вполне целая и даже переодетая в свежее платье. Рядом со мной в кресле дремал уже знакомый старик-маг из столицы.

«Почему не Дан?» – расстроилась я, предчувствуя неладное.

– Кхм! Здравствуйте! – позвала я, и дедок встрепенулся.

– О, вы очнулись, Михель! – как-то раньше я не замечала тревоги в поведении кого-либо из консилиума магов. А тут... Похоже, в самом деле что-то случилось.

– Охота уже закончилась? Где Дан? Он знает о случившемся?

– Он... Его Светлость Даниэлиус Логре сейчас под присмотром лекарей.

– Что?! – я попыталась вскочить с постели, но сил в теле не хватило на полноценный прыжок, поэтому я вяло свалилась на пол, запутавшись в подоле и одеяле. – Мне надо к нему!

– Увы, нельзя, – покачал головой маг.

– Почему?

– Его Светлость сильно пострадал. За его жизнь сейчас борются лучшие лекари Ватарана.

На этот раз меня остановили руки мага и уже знакомые силовые невидимые нити.

– Пустите!

– Не положено, – старик уложил меня обратно в постель и обездвижил. – Я узнаю, как идёт операция, и сообщу вам, барышня.

Мне осталось только ждать и пытаться прислушаться к себе.

Один вопрос не давал мне покоя: почему я не чувствую Дана, как он меня? Неужели наша связь односторонняя? Или я физически неспособна почувствовать его, потому что у меня нет ни магии, ни ауры? Это несправедливо!

Судя по ощущениям, магии во мне снова остались крохи. Подозреваю, что на моё восстановление после отравления ушли десятки камней.

Как ни крути, я сплошная обуза для герцогства.

Время снова замерло, а я мучительно ждала новостей. Главное – не навредить своим непослушанием Дану. Вот так он прочно оказался в центре моей вселенной.

***

Мне показалось, что я прождала вечность. За плотно зашторенным окном рассвело и снова успело стемнеть. Я пыталась разглядеть сквозь узкую щель между портьерой и стеной, какая стоит погода. Это было скучно, но мало-мальски спасало от изъедающей меня изнутри тревоги.

Когда за мной пришли, им пришлось снова пичкать меня магией.

Старик-маг снял с меня путы и даже любезно помог встать.

– Операция закончилась, Его Светлость сейчас в своей спальне. Целители сделали всё, что смогли.

– Что с ним было? В него стреляли?

– Нет, он упал с неосёдланной лошади и свернул себе шею. Его чудом удалось спасти благодаря быстрой реакции Его Светлости Маркониуса Логре, – ответил старичок.

– О... – мне захотелось упасть на пол и кричать от бессилия, но я рванула к Дану.

Почему? Ну, почему я ничего не почувствовала? Мой господин мог умереть, и я бы об этом не узнала...

В спальне молодого герцога собралась целая толпа, и только сейчас я заметила, что мантии на старых магах-близнецах чёрного цвета, а не серого, как раньше. Интересно, почему?

Старый герцог сидел на краю кровати своего сына, крайне недружелюбно посмотрел на меня и бросил:

– Радуйся, что в тебе пока есть необходимость. Мой сын едва не погиб из-за тебя.

– Как это из-за меня?

Неподъёмный груз вины сдавил мне грудь. Несмотря на то, что я старалась не создавать проблем и сидела тихо.

– Он бросился спасать тебя и поэтому упал!

– Стойте-стойте! – вмешался один из дедков. – Девочку явно отравили, её вины в произошедшем нет.

– Её вообще не должно быть в жизни моего сына! – рыкнул Его Светлость Маркониус Логре.

– Уже известно, кто принёс леди Михель кислоту? – маги, очевидно, встали на мою сторону.

– Мне принесла стакан Рина, – пожала я плечами, – но она не могла...

– Её уже допросили. Она лично наливала воду из графина на кухне, но отвлеклась на минуту, и за это время кто-то подлил отраву. Служанка получила наказание за ненадлежащее исполнение обязанностей. Виновников ищут. Гостей до сих пор не выпустили из замка.

– Вот как...

Я внимала каждому слову, но при этом не могла отвести взгляда от бледного, как мел, Дана. Он спал, едва заметно дыша, и никак не реагировал на творящийся хаос.

– С ним всё будет хорошо? – спросила я, сама не зная, к кому обращаюсь.

– Сейчас он стабилен. Травма слишком серьёзная, чтобы её можно было исцелить одной лишь магией. Теперь остаётся ждать, пока Его Светлость придёт в себя, – ответил маг.

– А почему все в чёрном? Что-то ещё случилось?

– Его Величество умер, – сообщили мне.

– Что?! – новость ошарашила меня. – Как? Когда?

– Четыре дня назад, в день охоты, – один из старичков любезно разговаривал со мной как с равной. – Любопытно, что он был отравлен той же кислотой, что и вы, только ему её подлили в вино. Мы не успели его спасти.

– Вы хотите сказать, что от него и от меня хотел избавиться один и тот же человек?

– Мы не исключаем такой вариант.

Получается, со дня трагедии прошло уже четыре дня. Неужели за это время не нашли злоумышленников? Странно.

Память подкинула мне подозрительные подробности накануне большой охоты: сразу семеро сыновей Его Величества явились на второй день празднования совершеннолетия Дана.

Подозрительно? – подозрительно!

Может ли быть такое, что убийство короля спланировали его же дети?

Тогда вопрос: причём тут я?

Не мне распутывать узлы королевских интриг, но на ум приходит только Его Высочество Алексиано Делларио Марре, который ещё с прошлого года имеет на меня зуб и ждёт не дождётся, когда уже займёт трон.

«Нам с Даном не дадут быть счастливыми...» – с горечью подумала я.

***

Дан очнулся, когда его отец ушёл руководить допросами гостей. Попробовал дёрнуться, но тут же скривился от боли.

– Вам пока нельзя двигаться, Ваша Светлость, – сказал один из старых магов, который остался дежурить в спальне вместе со мной.

– Я здесь, Дан. Я в порядке. Ни о чём не беспокойся, – заверила я его.

– Что с тобой случилось? – мой господин смотрел не на меня, а куда-то в потолок, отчего я заподозрила неладное: что, если он потерял зрение?

– Ничего фатального. Уже всё... – мне не хотелось грузить его своими, уже решёнными, проблемами.

– Михель! – напряг голос Дан.

– Вместо воды мне принесли кислоту, – призналась я. – Гостей задержали в замке, чтобы найти злоумышленника.

– Убью... – с тихой яростью произнёс он, и я поняла: убьёт. Действительно убьёт.

***

Поиски отравителей закончились спустя пять дней после трагедии. Правда оказалась банальной и нисколько не интересной: две молодые незамужние барышни решили убрать соперницу в моём лице, а потом посоревноваться за сердце его Светлости Даниэлиуса Логре. Никто из них и предположить не мог, что из-за безродной девки поднимется такая шумиха. Обычно фаворитки для господ как расходный материал: сегодня одна, завтра другая. Но со мной вышло иначе.

Первая отравительница – та самая баронесса Нинелия Бинне, которая до сих пор считала себя девушкой Дана и не смирилась с моим появлением. Вторая – её кузина – графиня Агафина Вёрме.

Отец моего господина, злой и уставший, отказался от мирного соглашения с семьями юных преступниц и обратился в высший суд. Его Светлость Маркониус Теодоро Логре решил, что только жёсткие меры помогут избежать подобного в дальнейшем. Это был его отчаянный способ уберечь единственного сына.

Если бы меня не отравили, Дан не почувствовал бы, что я в беде, не вскочил на неосёдланного коня и не упал бы. И вот к чему всё это привело.

Так из-за меня оказались в опале целых два рода: Бинне и Вёрме.

Преступниц осудили со всей жестокостью закона и казнили. На площади. Прилюдно. А их семьи утратили титулы и высокие должности.

Я не присутствовала ни на суде, ни на казни, Дан тоже по причине незажившей раны и временной слепоты. От падения у юного герцога повредился не только позвоночник, но и магическая артерия, из-за чего его лечение сильно осложнилось.

В итоге мой господин провёл в постели месяц, а потом ещё полгода восстанавливал зрение.

***

Травма Дана и казнь родовитых барышень померкли на фоне срочной коронации кронпринца Алексиано Делларио Марре, а затем его внезапной смерти прямо во время пиршества.

Примечательно, что новоиспечённого короля тоже отравили. История умалчивает, что это был за яд, но, подозреваю, все прошлые события – это чей-то многоходовый план.

Следующим был коронован несовершеннолетний Маурино Синар Марре, которому всего четырнадцать лет.

Я далека от государственных дел и не понимаю, почему короновали именно мальчишку, а не его старших братьев, так же имеющих право на престолонаследие. Ходили слухи, что их шантажом заставили отказаться от короны.

От имени Маурино в течение полугода страной правил его регент, министр внутренних дел, затем юный король послушно сложил свои полномочия и уступил престол своему старшему брату Брунальдо Трайк Марре, первенцу почившего короля Дуогаррио Мансеро Марре, который уже пять лет как считался погибшим во время кораблекрушения.

Возвращение старшего принца Марре стало шоком для всей страны. Судя по реакции Дана и его отца, Брунальдо отличается от своих умерших родственников в лучшую сторону, и государство теперь в надёжных руках.

Лично познакомиться с новым королём мне довелось лишь спустя два года после его коронации, и Его Величество, сказав мне всего пару фраз, оставил в наших с Даном душах глубокий отпечаток:

– Взаимная любовь – как это прекрасно! Даже холодное сердце способно на великие чувства, неправда ли, госпожа Михель? – конечно же он знал о том, что я гуль.

Я замерла в полупоклоне, не смея поднять голову перед государем.

– У вас блестящие манеры, что говорит о том, что не происхождение определяет наши навыки, а дисциплина и старания. Хм, мда... – и Его Величество Брунальдо Трайк Марре покинул нас.

Дан смотрел на меня, и у него дрожали губы в полуулыбке.

– В чём дело?

– Наш король способен видеть чувства других. И он только что сказал, что ты меня любишь... Михель, я так счастлив...

Он взял мои ладони и поцеловал. И я вдруг поняла, что я теперь полностью в его руках, а он в моём сердце.

***

Несмотря на творящуюся вокруг смуту и обострившиеся конфликты Ватарана с соседними государствами, в центре нашего с Даном бытия была всепоглощающая любовь. Мы позволили себе раствориться друг в друге, закрыть глаза на очевидные проблемы и нерадужные перспективы.

Мне до чёртиков хотелось любить! Прожить этот яркий опыт, пусть и посмертно. Не зря же мне дали такой шанс.

Боже, как я жаждала жизни!

И даже понимая, что, если за три года моего посмертия способа оживить меня так и не нашлось, то шансов ноль, я всё равно надеялась на чудо.

Когда Дан упоминал о нашей реальности, мне, напротив, хотелось заверить его, что всё не так, что я жива... Почти.

– Если бы только ты могла ощущать прикосновения, и я знал, что тебе приятно, моё наслаждение было бы запредельным, – сказал он после нашей близости, поглаживая моё обнажённое плечо. Его пальцы, поначалу горячие, медленно остывали, прикасаясь к моей холодной плоти. Именно тогда ко мне впервые пришла не до конца оформленная мысль: что, если я забираю жизнь Дана? Но я тут же отринула эти размышления.

– Я ощущаю прикосновения твоей души, и это главное. С тобой я чувствую себя живой... – сказала я, ещё не зная, что однажды горько пожалею о своих словах.

А до тех пор, пока сожаление не настигло меня, я упивалась иллюзией жизни: изо всех сил вливалась в светскую жизнь, постигала этикет, каждый день мечтала, чтобы скорее наступил поздний вечер и мы с Даном остались наедине.

Зимой мы грелись в тёплой душистой купальне с пеной или на пледе у камина, а летом я была любимым спасением Дана от зноя.

Мне казалось, что у нас всё хорошо.

– Михель? Я подал прошение о женитьбе. Король лоялен к нам, поэтому я рассчитываю на его согласие.

– Но я всё ещё нежить... Название говорит само за себя: «не жить». Даже если Его Величество даст разрешение, твой отец будет против.

– Наша женитьба – веский повод усилить поиски способа оживить тебя. Я не отступлюсь, ты же знаешь.

– Да...

Ещё одна моя боль: Дан в свободное от работы в канцелярии время шерстил библиотеку в поисках зацепок. За четыре года он составил целую антологию из теорий по превращению неживого в живое. Каждый месяц молодой герцог куда-то ездил, чтобы проверить новые теории, познакомиться с шаманами, монахами-долгожителями и прочими просветлёнными существами. И всё безрезультатно.

Возвращался Дан всегда с улыбкой, за которой скрывалось отчаяние. Улыбался он для меня, чтобы не расстраивать и не отбирать надежду на чудо.

***

На балу в честь помолвки Его Величества мы узнали, что в прошении нам отказано, и мы с Даном сможем пожениться только если я оживу. То есть скорей всего никогда.

Логичный ответ.

Светлый праздник королевской помолвки омрачился для меня балом невест, где танцуют только знатные незамужние девушки. Меня, разумеется, не пустили. Как бы идеально не были отточены мои манеры, для общества я навсегда останусь чужой, той самой Михой из прядчих.

Мне остаётся лишь любоваться Даном, который к двадцати годам превратился в шикарного мужчину, расцвёл и возмужал. А я так и осталась свежей мертвячкой, у которой не растут ни ногти, ни волосы.

На этом празднике я лишняя.

– Этикет требует моего участия в танцах, – сказал Дан с таким выражением на лице, что мне стало его жаль. – Обещаю, что скоро вернусь к тебе.

– Буду ждать... – я улыбнулась, как бы показывая, что всё в порядке, и никто не ткнул меня только что носом в собственную неполноценность.

«Он несчастлив со мной», – обрушилось на меня осознание. Нет, я и раньше чувствовала это, но вербализовала только на этом злосчастном балу. Именно в этот день я задумалась над тем, чтобы что-то изменить.

***

Даниэлиус Миравиан Логре

Внутренний голос недовольно рычал, не желая оставлять Михель одну.

Треклятый этикет! Все эти танцы и кокетливые девицы, охотящиеся на женихов, уже стоят костью в горле. Какой смысл кружиться с ними в танце, если все они не те?

Вот и очередная хищница:

– Господин Логре, это ваша кузина стоит там? – она указала на грустную Михель. – Вы так похожи! – вопрос про кузину был лживой дежурной болтовнёй. Разумеется, весь бомонд в курсе о его отношениях с Михель.

– Она моя возлюбленная.

– Какая жалость! Какая жалость, что ваша любовь не имеет перспектив. Простолюдинке никогда не стать частью высшего общества.

– Не помню, чтобы я интересовался вашим мнением.

– О, не будьте так грубы! Я лишь хотела выразить сочувствие...

– Ценю вашу заботу, – дежурно ответил Дан.

Переход к новой партнёрше спас его от дальнейшего трёпа, однако и тут не повезло:

– Приятно видеть вас в качестве моего партнёра, господин...

– Рад, что вы получаете удовольствие от танца.

– Танец – это лишь повод. Вы самый галантный и притягательный из всех, но вас очень трудно поймать, – утончённая леди в красном умело флиртовала, чем вызвала чувство омерзения у Даниэлиуса.

– Я здесь лишь для равного количества дам и кавалеров, – он не сумел скрыть лёд в голосе.

– Вы жестоки...

– Чего вы ожидали, заигрывая с занятым мужчиной?

– С каких пор фаворитки приобрели такую значимость? Это возмутительно! У неё ни происхождения, ни воспитания! – барышня сделала короткую паузу, словив озарение, и выдала: – А, я догадалась! На вас приворот!

Дан ничего ей не ответил. Поклонился партнёрше в конце танцевальной партии и удалился.

Были в зале и девушки, которые не вызывали раздражения, и мысленно Дан радовался, что они держат язык за зубами.

Но ни одна из них не сравнится с Михель. Потому что, когда ты нашёл своё, глаза уже не смотрят на чужое.

Облегчённо выдохнув после длинного танца, Дан с чувством выполненного долга вернулся туда, где оставил Михель, но на прежнем месте её не было и поблизости тоже.