Глава 15. Купеческий сын
К трём годам я научилась читать и всеми силами скрывала это, так как темпы моего развития уже начали пугать матушку и, что самое опасное, госпожу Катрин Бомер.
Однако работа по дому не обошла меня стороной даже в столь малом возрасте: я подметала и мыла полы, а также прибирала разбросанные Хедвиком игрушки, чтобы хоть немного разгрузить матушку. Приходилось работать на совесть, иначе маме Марте придётся переделывать за мной, а она и без того надрывается.
И вроде бы жизнь вошла в стабильное русло, мы справлялись, пока избалованный Хедвик не решил, что я – его личная игрушка, а его мать не поддержала эту идею.
Началось всё с мелочей: я убираю разбросанные кубики в корзину, а Хедвик снова достаёт их. И целится, паразит, в меня. Особое удовольствие ему доставляло, когда он попадал мне чем-то весомым по лицу. Чем больнее мне было, тем сильнее он ликовал.
В такой односторонней войне проходило моё детство.
«Надеюсь, у Дана родился не такой пакостливый ребёнок», – подумала я, прячась от гадкого купеческого сынка в кладовке за мешком с мукой. Местечко было укромное, тесное и пыльное, поэтому вряд ли кто-то полез бы туда искать меня.
– Где эта дрянная девчонка? – донёсся до меня возмущённый вопль хозяйки дома, а я еле удержалась, чтобы не издать громкий «чих» и не выдать себя. – Почему она не играет с Хедвиком?
– Простите, госпожа. Наверняка они играют в прятки... – попыталась меня выгородить матушка, которая видела, как я прячусь.
– Неправда! – на кухню ввалился мой истязатель. – Она не хочет со мной играть! Где она? Эй, Криста!
Я поняла, что, если не покажусь, матушке достанется за меня.
Хедвику на тот момент было пять лет, а я старше его на год, хотя по массе тела он уже обогнал меня раза в два. Лицо по циркулю, фигура квадратная, коренастая. Он был похож на обоих родителей сразу: как будто их слили воедино и уменьшили.
Будь моя воля, я никогда не связалась бы с этим семейством. Но мама Марта – женщина простодушная и наивная, она не сразу поняла, во что влипла.
Мы появились в доме Бомер, когда наследнику было полгода. Прошлая кормилица сбежала, пока все спали, оставив все свои вещи. И я теперь понимала, почему.
Семейство Бомер – это бесчеловечные скряги, которые вытянут из тебя все жилы и сделают всё, чтобы ты батрачил на них бесплатно. Шантаж и угрозы – вот их конёк. Ни совести, ни сочувствия, ни чувства меры.
И если господин Патрик Бомер появлялся в доме лишь к ужину, заливая уши присутствующих нудными новостями, то его жена и сын являлись для меня воплощением худших качеств человечества.
Боги, как же я мечтала сбежать из этого проклятого дома! Мне даже в ночных кошмарах виделись поросячьи глазки-угольки Хедвика. Никуда от него не деться!
В тот день, когда мне не дали отсидеться в одиночестве, я вылезла из кладовки с виноватым видом и заученно попросила прощения. Потому что, если не изобразить раскаяние, получишь жестокое наказание.
Хедвик, отдавшись переполнявшей его ярости, начал размахивать руками, не замечая ничего и никого вокруг себя.
Дальше всё случилось мгновенно: задетая сковородка со шкворчащей мясной поджаркой полетела прямо на Хедвика. Секунда – и этот поганец получит по заслугам, а виноватыми в случившемся будем мы с матушкой. И вряд ли нас просто выгонят на улицу после этого. Нет! Мстительные Бомеры отдадут нас под суд. А значит, нельзя допустить, чтобы гадкий жирдяй пострадал.
Раз – и я перехватила раскалённую сковороду, дёрнув её на себя.
Бурлящая масляная поджарка вылилась мне на руки, и я от болевого шока выронила посудину.
– Криста! – охнула мама Марта, но её восклицание затерялось в бряканье сковороды по кафельному полу. Рыжая жижа расползлась по такой же рыжей плитке.
– Хедвик! – истерично завопила госпожа Катрин. – О боже! Ты в порядке? Идём скорей отсюда, малыш! – и крикнула нам из коридора: – Вычту из жалованья за испорченный ужин! Это невообразимо!
Я бросилась к ведру с холодной водой и сунула туда руки по локоть.
– Как ты... Откуда... – матушку ошеломила моя взрослая реакция.
И тут я разрыдалась, как подобает ребёнку. Больно было настолько, что мне даже не пришлось притворяться.
Когда муть в воде осела, я увидела, что местами моя кожа покрылась волдырями, а местами и вовсе слезла. Это плохо. Значит, ожоги останутся со мной на всю жизнь. Теперь я не только хромая, но ещё и с уродливыми руками.
«Такой я вряд ли понравилась бы Дану», – пронеслось в голове. Понимаю, что он уже взрослый мужчина, у него счастливая семья (верю в это), а я осталась неловким сожалением в его памяти.
Но на себя я по привычке смотрю глазами своего прежнего господина. Для меня он всё ещё самый дорогой человек во всех мирах.
Новая я непохожа на себя прежнюю: у меня чёрные прямые волосы, тощее тело, узкое лицо, на котором большие голубые глаза кажутся неестественными, гротескными. Губы припухлые, яркие, будто я нарочно вытянула их и накрасила клубничной помадой. Лишь кожа почти такого же мертвенного синюшного оттенка, потому что я крайне редко бываю на улице и почти не вижу солнца.
Теперь придётся привыкать к новому увечью, но, может, уродливые шрамы оттолкнут от меня Хедвика? Хотелось бы.
Одно радует: мы с матушкой обошлись лишь вычетом из жалованья.
Увы, моё хлипкое тельце дало сбой: к ночи у меня начался жар. Руки горели так, словно их варят заживо.
Матушка привела лекаря, потратив последние гроши. Тот смазал мне ожоги охлаждающей мазью и наложил повязки. В рот мне влили какую-то горькую спиртовую микстуру, и я, наконец, провалилась в подобие сна.
Наутро в нашу с матушкой коморку пришёл Хедвик. Я притворилась, что сплю, так легче было избежать его издевательств, но он меня удивил:
– Ты добрая, Криста. Ты меня спасла. Теперь будь всегда со мной, – и он сжал мою больную руку.
«Придурок!»
– А-а-ай... – не удержалась я.
– Больно, да? – и снова в глазках-угольках зажёгся этот интерес к чужим страданиям.
– Больно.
– Ладно. Лежи уж. Сам сегодня поиграю. Меня нянька обещала в парк сводить, на лебедей посмотреть. А ещё там пекут вкусные пироги.
Я чуть не прослезилась: меня ждал целый день наедине с собой! Невиданная роскошь для господской живой игрушки.
***
Свежее дыхание мне принесла учёба. Точнее, в школу для высших с шести лет отправили Хедвика, а я как его хвостик помогала ему с уроками и с радостью вбирала в себя знания, особенно азы владения магией.
В школу меня, разумеется, не пускали, так как моя принадлежность к касте высших держалась в строгой тайне. Но доступ к учебным материалам уже был для меня счастьем, так как в доме Бомер не было мало-мальски интересной библиотеки, только справочник адресов организаций и каталоги товаров.
Я научилась радоваться простым вещам: что, пока я выполняю задания за Хедвика, он меня не достаёт; что у меня гора дел по дому, которые освобождают меня от игр в жертву и тирана.
Дни пролетали быстро, складываясь в месяцы и годы. Я росла и развивалась во всём, что когда-либо может мне пригодиться. Учиться оказалось так интересно и полезно! После медитаций мне казалось, что я вот-вот взлечу – столько во мне было магии!
И однажды, проснувшись утром, я заметила, что парю в воздухе. В самом деле парю!
– Господи боже... – матушка смотрела на меня, как на ожившего мертвеца. Именно такое сравнение пришло мне в голову. В её глазах читался страх, что мои способности принесут нам проблемы.
Я плавно опустилась на кровать и ответила на её взгляд:
– Ты ведь знаешь, кто мой кровный отец, да? Наверняка твоя подруга тебе говорила?
– Бо-же... Откуда ты знаешь? – прикрыв рот ладонью, спросила она.
– Знаю. Это не отменяет того, что ты для меня мама и я тебя люблю. Но, прошу тебя, открой тайну: кто мой отец?
– Для твоего же блага тебе нельзя этого знать! Ради всего святого, не спрашивай меня! Даже под пытками не скажу! – и столько отчаяния было в её словах, что я передумала давить на неё.
– Значит, это кто-то влиятельный... Понятно.
Домашние хлопоты не дали мне погрузиться в раздумья. И я сочла, что торопиться некуда. Мне всего пятнадцать, впереди ещё несколько лет скрытной жизни. Не стоит ворошить осиное гнездо, пока всё спокойно.
Моя жизнь складывалась относительно неплохо, до тех пор, пока у хозяйского сынка не начался пубертат.
Однажды вечером отец семейства вернулся с работы взбудораженный и сообщил:
– Лорд Дарквуд устроил в канцелярию своего сына на должность, к которой я шёл пятнадцать лет! Теперь этот сопливый малолетка – мой начальник! Где это видано! Я двадцать лет являюсь членом купеческой гильдии!
– Что? Но ты же говорил, что это место уже почти твоё! – захлопала глазами госпожа Бомер.
– Да они все там с ума посходили! Говорят, что наследничек Дарквудов скоро будет помолвлен с дочерью президента Торборана[1].
– С Камилой?! Не может быть! – задыхаясь от удивления, воскликнула хозяйка дома. – Не верю! Этому выскочке всего пятнадцать! Пятнадцать! Это всё дурацкие слухи... – она демонстративно схватила веер и начала обмахиваться, хотя в помещении было прохладно.
– Все вокруг только и говорят, что этот парень гениален и умён не по годам, – господин говорил и жевал одновременно, от этого кусочки еды омерзительно вылетали у него изо рта.
Я стояла на подхвате в углу столовой и слушала разговор. Хозяева могли затронуть при мне любые темы, обращая на меня не больше внимания, чем на мебель.
Что сказать... Я тоже умна не по годам, но отнюдь не из-за врождённой гениальности, а потому что боги не стёрли мне память. Но ум свой я тщательно прячу, готовясь однажды навсегда уйти из жизни семейства Бомер.
Ежедневное поливание грязью более успешных коллег господина Патрика уже перестало как-либо трогать меня. Жу́чки тявкают – караван движется.
Но больше всех в этот вечер расстроился Хедвик, потому что в его прикроватной тумбочке лежала целая пачка постеров с изображением прекрасной белокурой Камилы Бежаме.
Девушка в свои семнадцать активно сотрудничала с лучшими модными домами страны в качестве модели и являлась иконой стиля. Стоит ли говорить, что мужская половина населения от неё без ума? Сотни предложений руки и сердца, преследования обезумевших поклонников... Камилу узнают везде, где бы она ни появилась. Представляю, как это тяжело.
И вот, наконец, первая невеста страны готовится к помолвке. Наверняка наследник Дарквудов в самом деле умён и хорош собой, раз президента Торборана не смутила разница в возрасте будущих супругов. По негласному правилу невеста должна быть младше жениха, но никак не старше. Что ж, богатым можно всё...
Хедвик воспринял грядущую помолвку как личное оскорбление.
Не знаю, на что рассчитывал четырнадцатилетний мальчишка со своим купеческим происхождением и «картофельной» внешностью. К тому же уровень магии у Хедвика ниже среднего. Вероятно, он думал, что с Камилой его сведёт сама судьба?
Но судьба свела первую красавицу страны с юным лордом Дарквуд (не знаю, как его зовут). Всё, что мне известно: парню всего пятнадцать, исполнилось на днях. Юное дарование моложе меня на четыре месяца.
«А может, это... – промелькнула безумная мысль. – Нет, не может быть! Это бред. Ты размечталась, Мих... Кхм, нет, я давно уже не Михель. Я Криста, и пора бы уже отпустить прошлую жизнь».
***
Перед сном Хедвик заманил меня к себе в комнату и приказал:
– Раздевайся! – он пребывал в очень недобром настроении.
Я качнула головой из стороны в сторону и попятилась к двери.
«Если бы Дан был в этом мире, он почувствовал бы, что я в опасности. Как жаль, что теперь я одна, и спасти меня некому...» – поняла я.
– Ты плохо меня расслышала? Знаешь, что с тобой будет за непослушание? Раздевайся или пожалеешь!
________________________________
[1] Торборан – государство, в котором родилась Криста.
Кольбек – город, где происходят вышеназванные события.
________________________________
***
Я и подумать не могла, что заинтересую Хедвика в сексуальном плане. Чтобы прикрыть недоразвитую костлявую ногу, я с малых лет ходила в юбке до щиколоток, а шрамы от ожогов на руках прятала под перчатками с обрезанными пальцами. Не знаю, что во мне могло возбудить такого привереду, как купеческий сынок. Моя внешность и близко не сравнится с красотой президентской дочери.
Видимо, у Хедвика взыграло отчаяние.
Но в мои планы не входило отдавать своё тело в пользование, поэтому я медленно отступала к выходу.
Мой малолетний тиран с нехарактерной для него прытью преодолел разделявшее нас расстояние, схватил меня за ворот платья и рванул на себя. Ткань с треском разорвалась, являя глазам Хедвика моё исподнее.
Если бы только я могла предположить, что будет дальше, тотчас покорилась бы воле избалованного мальчишки.
Но тогда, в моменте, меня охватил гнев. Впервые в новой жизни!
Магия в моём организме забурлила и вырвалась наружу, а я даже не заметила, что утратила над ней контроль.
Мощным потоком энергии от меня отбросило всё: мелкие вещицы, мебель и даже Хедвика. Мой мучитель отлетел к противоположной стене и упал, напоровшись самым сокровенным на куполообразную вершину изголовья. Сверху на хозяина комнаты упал его портрет и разбитый ночной светильник.
Когда мой спонтанный выброс магии кончился, я под скрипучий вой Хедвика сползла по стенке без сил. Я впервые в жизни защитила себя, но какой ценой! И... защитила ли?
«Сейчас начнётся, – с горечью поняла я. – Один. Два. Три...»
Дверь в комнату распахнулась, и мимо меня фурией пронеслась госпожа Бомер в ночном колпаке.
– Сынок! Что с тобой? О, господи! Патрик! Патрик! – затем она крикнула моей маме: – Марта! Скорей беги за лекарем!
Воцарилась суета, народ забегал туда-сюда, а я под шумок выползла прочь, оттягивая момент расплаты за содеянное.
– Матушка? – я виновато посмотрела на неё. – Давай сбежим, а? Прямо сейчас?
– Куда? – покачала она головой. – Знаешь же, что если господа Бомер чем-то обижены, то они достанут нас из-под земли. Что ты натворила?
– Мам... Он хотел... Хотел меня... Я не нарочно, клянусь! Я просто пыталась себя защитить!
– Ох, Криста... – матушка крепко обняла меня, будто в последний раз.
Не успели мы оторваться друг от друга, как за мной пришли.
– Паршивка! – мамаша Бомер схватила меня за волосы сзади, повалив на спину.
– Не троньте её! Нет! Не пущу! – матушка впервые на моей памяти проявила характер и грудью встала на мою защиту.
– Это мы ещё посмотрим! – госпожа, однако, ничуть не испугалась. – Патрик! Убери старуху с пути!
Глава семейства обладал заурядным магическим даром, и я даже представить не могла, что он швырнёт в матушку заклинанием «удар молнии». По сути, это собранная из пространства электрическая энергия, направленная на конкретную цель.
Мама Марта потеряла сознание и не увидела, как меня тащат на задний двор и привязывают к столбу.
Наказать меня кнутом вышел сам Хедвик, целый и невредимый. Ушибленное причинное место ему быстро обезболили и подлечили. Но он, памятуя о недавних ощущениях, был зол до такой степени, что его лицо стало похожим на помидор.
«Бить будет со всей силы. Пока не устанет», – поняла я.
Раньше я не знала, насколько это больно. Хочется перестать дышать, выпрыгнуть из тела или потерять сознание, лишь бы не...
Первый удар заставил выкрутиться и заныть от напряжения каждую мышцу моего тела. Брызнули слёзы, зубы сжались, сдерживая крик боли.
Едва рассекаемый воздух засвистел, предвещая второй удар, я сжалась, насколько позволила моя поза.
Невыносимо... Тело рвётся прочь, чтобы укрыться от кнута, но деться некуда, и вместе с болью приходит безысходность.
Я беспомощна. Не смогла себя защитить и втянула в разборки матушку. С её слабым здоровьем получить «молнию» в грудь – это риск, что она вовсе не очнётся. А я ведь так мечтала забрать её с собой, подарить ей тихую спокойную старость...
Глупая гордячка!
– М-м-м... – вырвалось, когда последние крохи самообладания покинули меня.
Ощущение, что со спины заживо сдирают кожу. Впрочем, отчасти так оно и есть. Кожа разошлась, в раны попали кусочки разорванной ткани. Заживать будет дол...
– А-а-а!!! – от нового удара тело свело судорогой, а перед глазами поплыло то ли от слёз, то ли это предвестник потери сознания.
Будь у меня хоть немного магии в резерве, я порвала бы верёвки и отобрала орудие пыток из рук больного на голову мальчишки.
Но стихийный выброс магии тем и опасен, что вычерпывает силы до дна.
Увы, я проиграла.
– По-лу-чай! Так тебе! И вот! И ещё! Больно, да? А-ха-ха! Я тебе покажу, кто твой хозяин! – торжествовал Хедвик. Судя по его возгласам, он уже полностью восстановился после ушиба.
Согласно закону рабства в Торборане нет, но по факту каждый хозяин особняка имеет право проучить своих работников так, как считает нужным.
Хедвика так никто и не остановил. Он хлестал меня до тех пор, пока не выдохся.
На последних ударах мне было уже всё равно. Я почти поверила, что вот-вот умру.
Сознание предательски покинуло меня, когда мои руки отвязывали от столба. Кто и как притащил меня в нашу с матушкой комнату, я не увидела.
***
Пробуждение или, вернее сказать, возвращение в тело было ожидаемо мучительным.
Болела не только исполосованная спина, но и всё тело: ломило кости, в животе резало, во рту пустыня, голова раскалывалась, а сердце билось еле-еле. Оголённые нервы снова принялись изводить моё сознание, мешая мыслить.
– Доченька... – надо мной суетилась матушка, накладывая мне на спину травяной компресс.
Я лежала на животе и плакала по инерции, потому что слёзы против моей воли градом катились по щекам, лишая меня драгоценной влаги.
После того как меня напоили, я озвучила главное желание:
– Мам... Давай сбежим?
– Однажды я уже сбежала... – вздохнула она. – Я по юности приглянулась барону, у которого работала, и он сделал меня своей любовницей. Когда его обращение со мной стало невыносимым, я опоила его сонной травой и сбежала. Мне помог мой будущий муж, Эрих. Ох, как я его без ума любила! Так любила, что готова была даже убить любого, кто встанет у нас на пути. Глупая была... Мы переехали в Кольбек, где жила сестра Эриха, Эмилия, и несколько лет у нас всё было хорошо... Пока однажды я, вернувшись с рынка, не обнаружила мужа и маленького сыночка мёртвыми. Обоих кто-то зарезал. Понимаешь? Из комнаты ничего не украли, а рядом с убитыми лежали букетики из той самой сон-травы. Это была месть. Богатым нельзя ничего делать поперёк: они задавят тебя и даже не заметят. Они ударят тебя в тот самый момент, когда бы будешь уверена, что у тебя всё хорошо.
– Мне жаль, что с твоей семьёй случилось такое... – с трудом подобрала я слова. – Но неужели ты хочешь, чтобы я потратила свою жизнь, ублажая этого...
– Тс-с-с! Тише... – матушка испуганно оглянулась на дверь. – Если нас услышат, как бы чего ещё не вышло... – наклонилась ко мне и зашептала: – Мы сбежим от них, обещаю. Я не оставлю тебя гибнуть здесь. Но сейчас не время. Мала ты ещё для самостоятельной жизни. На воле ещё больше акул. Не думай, что здесь для тебя ад. Это не так, дорогая моя.
– Сколько мне ждать?
– Перетерпи, доченька. Лучше потерять честь, чем жизнь. У меня есть травки, чтобы не было последствий.
– Боже, ну, зачем я ему?
– Ты маг, хоть тебя и нет в книге учёта. Кто знает, может, это твой путь в высшее общество?
– Куда мне, кривой? Я не гожусь для этой роли.
– Это не так, милая моя. Это не так... Ты и со шрамами и увечьями красавица, – она сказала это так искренне, что я прослезилась, на этот раз не от боли.
***
Лёжа в одиночестве в крохотной, скудно обставленной комнатушке, я чётко осознала, что впереди у меня беспросветный мрак.
«Неужели нужно было дать ему изнасиловать меня? Бред... Я не хочу становиться его секс-куклой. Мне дорога моя честь. И я вовсе не про девственность, а про право выбора. Как сделать так, чтобы избежать дальнейших домогательств?» – несмотря на ужасное самочувствие, я всё-таки заставила себя думать.
И додумалась!
Выход показался мне простым и надёжным: я не буду направлять магию на заживление ран на спине, чтобы остались неровные рытвины-шрамы. Их вид у кого угодно отобьёт сексуальное желание.
Что ж. Решено: отныне трачу восстанавливающийся ресурс на какие-нибудь простейшие бытовые заклинания типа «протереть пыль» или «помыть окно». Заживать и болеть спина будет в разы дольше, но я справлюсь.
Знала бы я тогда, как ошибаюсь!
***
Целых две недели я почти ничего не ела и не покидала нашу с матушкой коморку, которая разве что не блестела от постоянной уборки.
Я не могла ни шевелить плечами, ни наклоняться. Раны до сих пор местами гноились, несмотря на то что приходил лекарь и удалял кусочки ткани, застрявшие в моей плоти. Я предполагала, что так будет.
Больно. Нудно. Но такова моя цель.
Мне казалось, что превращение в молодую старуху спасёт меня от сексуального рабства.
Казалось.
Вечером, когда я пыталась отвлечься от ноющей боли в затёкшем теле и уснуть, ко мне зашла госпожа Бомер с подозрительно елейным лицом:
– Криста, как ты себя чувствуешь?
Это мне не понравилось. Очень не понравилось!
Мама Марта тоже насторожилась.
– Жива пока, – у меня не было сил любезничать.
– Я вызвала для тебя целителя. Завтра утром он будет у вас.
«Надо же, какая щедрость! Спустя целых две недели после порки!» – мысленно прокомментировала я с сарказмом.
– Напрасно. У нас нет денег на оплату его услуг.
– Нет-нет, вам не придётся ничего платить. Я понимаю, что мой сын несколько переусердствовал... Но он ещё неопытный и не знает, как ухаживать за девушками.
«Что за чушь она несёт?! Какие ещё ухаживания?!» – нахмурилась я.
– Криста, ты же понимаешь, что не сможешь вечно прятать свою магическую природу. Твой дар достоин того, чтобы ты носила знатную фамилию, а не эту холопскую «Бёль».
– Вы предлагаете мне выйти замуж за вашего сына? – уточнила, всё ещё не веря в намёки купчихи.
– Именно. Это взаимовыгодное соглашение: мы подарим тебе фамилию и положение, а ты привнесёшь в наш род сильную магию. Все останутся в плюсе.
Рядом на тумбочке стоял каменный ночной светильник, и мне до одури хотелось швырнуть им в негодяйку.
Мало они издевались надо мной? Ещё хотят?
Матушка, видимо, прочитала мои мысли и ответила госпоже Бомер за меня:
– Простите мою дочь, от боли она сама не своя. Она даст вам ответ, как только ей станет лучше...
– Я не понимаю, о чём тут думать?! – нехарактерная елейность тут же испарилась из голоса хозяйки дома.
– Простите, простите! – матушка несколько раз поклонилась и разогнулась только когда купчиха оскорблённо покинула наше обиталище. – Ох... Криста! Тебе нужно было согласиться!
– Лучше умру... – произнесла тихо.
– Господи, деточка моя, – она заплакала. – Не говори так... Ничего не бойся. Я что-нибудь придумаю. Ты, главное, согласись, пусть они сделают тебя частью семьи, а об остальном я позабочусь.
– О чём ты? – мне послышалось, или...
– Я возьму на себя грех. Ты, главное, выйди замуж за Хедвика. А там станешь обеспеченной вдовой, все пути открыты...
– Забудь об этом! Мы никого не будем убивать, – я шептала совсем тихо, чтобы, кроме матушки, нас никто не услышал. Она поняла меня, но взгляд у неё был, как у человека, решившегося на дурное.
Да, мы обе ненавидели Бомеров. Может, они и заслужили смерть, но не нам их судить. Я не смогла бы спокойно жить, зная, что на моей совести чужая загубленная жизнь.
Мне было невдомёк, что скоро я буду думать совершенно по-другому.