Глава 18. Лестница, ведущая вниз

Криста Бёль

После публичного унижения Хедвик изменился. Первую неделю он безвылазно сидел в своей комнате и почти ничего не ел, что для него нехарактерно. Мама Марта носила ему подносы и уносила их обратно едва тронутыми.

Господин Патрик, судя по его отсутствию, временно поселился где-то в другом месте, а госпожа Катрин запретила произносить в доме фамилию Дарквуд.

– Фух! Оно и к лучшему! Подальше от... – прокомментировала запрет матушка, когда мы пришли на кухню после господской трапезы, где впервые за столом сидела лишь хозяйка.

Налёт елейности слетел с госпожи Бомер, поэтому она и не вспомнила, что выделяла мне место рядом с собой. Я не стала ей напоминать.

– Ты не любишь семейство Дарквуд? – я и раньше замечала, что, когда звучит фамилия Дарквуд, матушка то вздрагивает, то кривит лицо.

– Не за что их любить! – она отвернулась и показательно приступила к мытью посуды.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет! – угрюмо ответила мама Марта, а я поняла, что тут кроется какая-то тайна.

Правда, сейчас выпытывать бесполезно, придётся ждать, пока маменька созреет.

***

Спустя неделю после помолвки высших Хедвик вернулся к учёбе и приходил домой только ужинать и спать. По вечерам, как впоследствии выяснилось, он пропадал на тренировках.

Отец семейства отсутствовал дома месяц, а потом всё же отважился явиться, постаревший и в сильно несвежей одежде. Не этот раз обошлось без скандала. Супруги пошипели друг на друга, и всё вернулось на круги своя: семейные ужины, куда снова допускалась я; сплетни, фантазирование о явно несбыточных вещах...

Вроде бы жизнь потекла, как прежде, но теперь всё чувствовалось по-другому. Каждый стал сам за себя.

Похудевший Хедвик перестал слушаться родителей, чаще срывался на крик и даже однажды швырнул в стену тарелку с салатом. Конечно, можно свалить его агрессивное поведение на подростковый возраст, но с каждым днём я всё больше боялась купеческого сына.

Госпожа Катрин пристрастилась к бальным танцам, и то, как она вальсировала по гостиной в объятиях воображаемого партнёра, смотрелось довольно странно. Она стала похожа на душевнобольную, улыбаясь воздуху и благодаря его за комплименты.

Высохший, как старик, и ещё больше облысевший господин Патрик сообщил семье, что его понизили до клерка третьей категории, и теперь придётся жить ещё скромнее.

– Ты должен был поделить с братом дело отца! И тогда бы мы жили совсем по-другому! – у госпожи Бомер было настолько несчастное лицо, словно она обречена на пожизненную каторгу. – Боже! Ну, почему ты такой бесхребетный?!

– Зря я связался с низшей, – покачал он головой.

– Хочешь сделать меня во всём виноватой?

– Нет. Говорю же: я поступил так зря. Мои родители были против нашей свадьбы. Потому отец и отдал мне этот дом, а не бизнес.

– А то, что я родила тебе сына, это всё коту под хвост? – госпожа сидела вся белая то ли от гнева, то ли от надвигающегося обморока. Говорила тихо, будто вот-вот превратится в змею.

– У нашего сына едва тлеющая магическая искра. Большое будущее ему не светит, – сказано это было при Хедвике, который притих, видимо, раздумывая, что бы такое выкинуть.

– Зато у него полносильная невеста! Твои внуки будут одарёнными! Чем ты недоволен?! – теперь хозяйка говорила сквозь зубы, что означало, что ещё чуть-чуть, и прогремит взрыв.

«Не будут», – мысленно ответила я ей и отхлебнула из чашки травяной чай из кисло-горькой чистокровки[1].

– Может, хватит решать всё за меня?! – наконец, подал голос Хедвик. – Я сам решу, на ком жениться!

– Конечно-конечно, дорогой, – госпожа Катрин избрала тактику избегания споров, уверенная, что сын позднее придёт к единственно верному решению.

***

К своему пятнадцатилетию Хедвик визуально возмужал: «сдул» круглые щёки и живот, вымахал ростом выше отца, раздался в плечах. Теперь, когда вместо свисающего жира у него начали выпирать мускулы, я старалась избегать его и носила самую неприглядную одежду.

Но за праздничным столом вновь прозвучала столь избегаемая Хедвиком тема:

– Нам пора внести Кристу в реестр. И будет лучше, если она сразу примкнёт к нашей семье как невеста Хедвика, – объявила госпожа Катрин. – Мы сразу дадим ей нашу фамилию и оформим договор на отложенную женитьбу.

«Плохо дело. Такие договора имеют силу, и расторгнуть их можно только с согласия обеих сторон. А значит, мне сейчас невыгодно являть себя миру», – поняла я.

– Я против! – стукнул по столу виновник торжества, вторя моим мыслям.

На самом деле я знала, почему Хедвик не допускает мысли о женитьбе на ком-то, кроме Камилы: жениха президентской дочери отравили на второй день после помолвки. Наследник Дарквудов выжил, но, если верить слухам, утратил магию или вовсе ослеп. В первой семье страны остро стоит вопрос о расторжении помолвки.

Наш дурачок размечтался, что у него теперь есть шанс покорить сердце Камилы.

– Но почему? – госпожа Бомер сделала вид, что не в курсе сплетен.

– Потому что она годится только стряпать да бельё стирать! – во взгляде хозяйского сына я не увидела и капли симпатии к себе, и это меня немного успокоило. – Да я свихнусь, если каждый день буду видеть эту кривую рядом с собой!

«Пусть хоть юродивой меня называет, лишь бы не прикасался ко мне», – подумала я.

– Хедвик! – взвизгнула его мать.

– Посмотри на её руки, мама! – на этот раз я нарочно не надела перчатки, чтобы продемонстрировать застарелые ожоги. – Это уродство!

– Эти ожоги она получила, защищая тебя! – неожиданно аргументировала госпожа. – Иначе это уродство было бы на твоём лице!

– Меня это не волнует. Я отказываюсь на ней жениться. Ты обещала, что покажешь её целителям, и они сделают из неё первую красавицу.

– Мы не можем позволить себе столь дорогостоящее лечение. Особенно теперь! К тому же некоторые изъяны не влияют на детородную функцию Кристы.

– Хватит! Противно! – Хедвик резко встал, опрокинув стул, и вылетел прочь.

Я вздохнула с облегчением, когда увидела, что он выбежал через ворота.

***

Поздно вечером именинник вернулся домой пьяный и злой:

– Ненавижу вас всех! Будь проклят этот чёртов дом! – орал он.

– Я выйду, успокою его, – матушка зажгла лампадку и накинула на себя халат.

– Может, лучше мне?

– Нет-нет, спи, – между строк читалось, что злой Хедвик снова может покалечить меня, а на бывшую кормилицу побоится поднять руку.

От господ не приходилось ждать, что они выползут из постели ради успокоения разбушевавшегося сына.

Я лежала, тревожно прислушиваясь к голосам:

– Хотите какао на ночь, господин? – ласково обратилась к нему матушка.

– Уйди! – пробасил в ответ Хедвик.

– Может быть, нагреть вам ван...

– ОТ-ВА-ЛИ-И-И!!! – заорал он так, что я вздрогнула и выскочила из кровати.

Через комнатную дверь я услышала вскрик матушки и грохот тела по лестнице, а после всё затихло.

Я выбежала в коридор и увидела страшное: мама Марта лежала в неестественной позе внизу лестницы.

Хедвик, пошатываясь, стоял на втором этаже, затем харкнул на ступеньки без малейшего раскаяния и удалился к себе в комнату.

Матушке уже ничем нельзя было помочь. Её аура погасла.

Я несколько раз пыталась исцелить её магией, но всё тщетно.

В этом мире у меня больше не осталось близких людей.

***

Чарльз Дарквуд

Он был уверен, что умрёт, если не от действия яда, то от боли. Ощущения были, будто кожа и внутренние органы решили поменяться местами.

Бесцветную и безвкусную отраву подлили в стакан воды, который Чарльз обычно выпивал по утрам.

Кто-то, кому невыгоден союз Дарквудов и Бежаме, заморочился и достал неизвестный яд, на который не среагировал даже самый мощный жабий камень[2].

Усилиями группы целителей Чарльзу сохранили жизнь и здравый рассудок, на этом чудеса кончились. Как итог – полный паралич ниже пояса и магическое выгорание.

Благодаря упорным стараниям за три месяца Чарльз вернул подвижность рукам, восстановил воспоминания и из кровати пересел в инвалидное кресло.

Но лучшие целители из Магнетты бессильны поставить наследника Дарквудов на ноги.

Пришлось уволиться с работы и прекратить поиски Михель.

Вынужденное бездействие убивало.

Дальше – страшнее: когда президенту Дортману Бежаме доложили о перспективах Чарльза, он сменил тактику, и вместо всесторонней поддержки начал настаивать на отмене помолвки.

Камила, которую сложившаяся ситуация не устроила, приехала к Чарльзу с судьбоносным предложением:

– Я нашла целителей, которые поставят тебя на ноги, – сказала она вместо приветствия.

– Дай угадаю: подвох в том, что они не в Торборане?

– А ты догадливый! – Камила улыбнулась одним уголком губ. – Выглядишь отвратно.

– Меня отравили ядом, после которого обычно не выживают. Мне сказали, что токсичные вещества осели в костных тканях, и их оттуда никак не вычистить.

– Экспертиза установила, что это азурийский яд. Поэтому я связалась с целителями из Азурии, и они готовы тебе помочь. Они гарантируют выздоровление!

– В чём подвох?

– Тебе придётся покинуть Торборан и пожить какое-то время в монастыре в горах.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Если мы расторгнем помолвку, отец тут же выдаст меня замуж за своего протеже. На этот раз мне не предоставят выбора, так как я уже совершеннолетняя и подрываю авторитет отца. Мне невыгодно расставаться с тобой. Но если ты против, то я выкручусь другим способом: сбегу в другую страну или тайно выйду замуж. Ну так что?

– Я согласен.

– Отлично! Тогда отправляемся сегодня же! Дирижабль уже ждёт нас, – она и не сомневалась в своей победе. – Полетим над морем, так быстрее. Лекари сказали, что, чем раньше начать лечение, тем быстрее ты восстановишься.

Чарльз кивнул, ещё не подозревая, что его путешествие затянется на долгие годы.

______________________________

[1] Чистокровка – трава, препятствующая зачатию.

[2] Жабий камень – синий магический камень, который служит в качестве противоядия.