Глава 19. Притяжение

5 лет спустя

Криста Бёль

Иногда ты сломлен настолько, что не хватает сил вырваться из западни. Я словно птица с обрезанными крыльями: даже если меня выпустить, никуда не улечу.

Мне уже двадцать, и всё, что у меня осталось, – это унизительная жизнь. Какая ирония: раньше я больше всего на свете хотела быть живой, а теперь моё сердце не просто бьётся – у меня есть магия.

Мечты сбываются... когда перестают быть мечтами.

Моя реальность – быть идеальной невестой для Хедвика, который никогда на мне не женится. Кажется, все уже смирились с этим, а я так и осталась его личной рабыней.

Меня всё-таки внесли в реестр, когда матушки не стало. Я так и осталась безродной Кристой Бёль из рабоче-крестьянского сословия.

На момент, когда замеряли мой резерв, я была истощена и физически, и магически, поэтому в моём паспорте указано, что я – обладательница двух слабых искр и условно причислена к касте высших.

Условно. Без привилегий типа высоких должностей в будущем.

Никто даже не заподозрил во мне потенциала. То ли проверяли невнимательно, то ли просто не поверили, что побитая жизнью служанка может иметь полную силу.

Впрочем, моя цель не в привилегиях и не в высоком статусе. И замуж за богача я не собираюсь. В этом мире я одинока, осталось лишь стать независимой. Но об этом чуть позже.

Теперь я официально обучаюсь в колледже вместе со своим господином по специализации «Управление бизнесом в магическом обществе». Мне нельзя учиться лучше Хедвика. За каждую оценку выше, чем у него, я бываю наказана. Разговаривать с одногруппниками мне тоже запрещено.

Я похожа на податливый мягкий пластилин: лепи что вздумается.

А на самом деле... Я в шаге от свободы. Прячу окрепшие крылья и выжидаю момент.

Мне осталось доучиться всего полтора месяца, сдать экзамены, а потом... Из тихого омута полезут черти. Их уже ничто не сможет сдержать.

Моя месть будет холодной, как вечная мерзлота на севере.

И законной.

Я отправлюсь в ведомство, раскрою свой истинный магический потенциал и расскажу, что жила в доме Бомер с младенчества в качестве бесплатной рабочей силы. Детектор лжи покажет горькую правду о том, как меня избивали до полусмерти, шантажировали, как сделали меня секс-рабыней, как убили мою матушку.

За эти годы я изучила законы, просчитала все вероятности, зазубрила свою речь дословно, подготовилась к возможным вопросам.

Всем троим Бомерам грозит либо пожизненная каторга, либо более лёгкий вариант: смертная казнь.

Сомневаюсь ли я? – нисколько. Осталось дождаться дня «икс».

Что буду делать дальше? – уеду в Магнетту, найду работу, постараюсь получать удовольствие от жизни.

Будь рядом Дан, он поддержал бы моё решение отомстить. Если, конечно, он не забыл меня.

Я вот не забыла. Иногда мне снится, что Дан обнимает и целует меня. Утром, когда выныриваю из сна, я до судорог сжимаю подушку и стискиваю зубы. Моя несчастная любовь до сих пор не отпускает, выбаливает в груди, затмевая реальность. Возможно, поэтому я не свихнулась от жизни с Бомерами. Мысли о Дане – мой луч света в непроглядной тьме.

***

Криста

Учитель снова из вредности поставил мне «отлично», а Хедвику «посредственно», прекрасно зная, что на следующее занятие я приду с синяками. Никто не воспринимает меня всерьёз, потому что я единственная в группе не принадлежу хотя бы к купеческому сословию и порчу престиж заведения. Никто не огорчится, если однажды меня вдруг не станет.

Я научилась не обращать внимания на выпады в мой адрес. Не беда, осталось капельку потерпеть. До диплома всего ничего, и лишние проблемы мне ни к чему, как и блестящие оценки.

Зачем мне красный диплом? Чтобы, работая торгашкой на рынке, думать, что я достойна большего? Для моей будущей тихой жизни лучше подойдёт скромный синий.

Пока я готовилась к экзекуции, прозвенел звонок. Настроение скатилось ниже подполья, хотя за окном вовсю благоухал сиренью и жасмином тёплый апрель.

Какое число? Семнадцатое, кажется. Когда-то в этот день родилась прошлая я: Михель из прядчих. А ещё Дан.

Больше не мой Дан... Вот бы узнать, как он живёт сейчас? Всё ли у него хорошо?

– Эй, Криста, за мной! – мой мучитель, не стесняясь присутствующих, обращался ко мне, как к личной рабыне.

Я молча поплелась за ним на улицу, подозревая, что мне сегодня не светит ни обед, ни ужин.

Меня ждёт наказание. Сначала здесь, в укромном местечке за студенческим двориком, а потом дома – изощрённое и извращённое.

Так как Хедвик в постели откровенно плох и скоропалителен, он добивается от меня эмоций другим способом. Нетрудно догадаться, каким.

Наследнику Бомеров силы не занимать, его уже не назовёшь жирным поросёнком. Скорей, молодой безмозглый бык. Обидчивый и агрессивный настолько, что даже родные родители не смеют ему и слова сказать поперёк.

По милости моего господина я даже в невыносимую жару не надену платье с оголёнными плечами и руками. Потому что раздетая я похожа на зебру в розовую и красную полоску. Почти всегда моя и без того пёстрая шкурка разукрашена синяками разной степени свежести.

И вот я снова иду за своим мучителем за ограждение, где, спрятавшись за кустами, это ничтожество меня ударит.

Шаг, шаг, шаг, ещё шаг... Мы пришли.

Хедвик хлестнул меня по щеке с таким остервенением, что я крутанулась вокруг своей оси, оступилась, пролетела через кусты, покатилась с возвышения на дорожку для прогулок и сшибла кого-то.

– Простите! Вот я растяпа! Мне срочно нужен третий... глаз, – машинально по привычке простонала я.

Боль в лодыжке раскалённой стрелой пронзила всё тело, содранные колени, локти и ладони горели огнём. Но катастрофа была в другом: я сбила с ног высшего. Вывих и ушибы – ничто по сравнению с этим. Потому что за нанесение вреда высшему меня могут казнить, и никто не станет разбираться, что я тоже высшая. Две искры – это ничто в магическом мире.

– Простите, умоляю, простите, господин! – я нависла над лежащим на спине молодым высшим, который, похоже, ударился головой.

Тот смотрел на меня как-то странно и одновременно страшно.

Он хотел что-то сказать, но меня вдруг дёрнули за воротник сзади и оттащили.

– Ах ты, мерзкая шавка! Я лично тебя прибью! – услышала я шипение Хедвика. Затем он обратился к высшему. – Прошу прощения, лорд Дарквуд... Я прослежу, чтобы она получила тридцать плетей. Нет, пятьдесят! – и протянул руку, чтобы помочь господину встать.

Высший на Хедвика даже не глянул. Он всё это время смотрел на меня и, наконец, произнёс одно-единственное слово, после которого со мной случилась самая дикая в моей жизни истерика:

– Михель?

***

Чарльз Дарквуд

Несмотря на шумиху по поводу его возвращения, он первым делом бросился на поиски Михель. Начал с повторного изучения реестра и нашёл: Криста Бёль, родилась 14 октября в год Белого Ворона, маг, две искры.

Сам Чарльз родился 2 февраля в год Синего Медведя. Получается, что Криста старше его на три с половиной месяца.

«Михель прыгнула первая, поэтому логично, что она старше меня. Это может быть она. Тем более в пометке сказано, что она с младенчества жила в Кольбеке и была не зарегистрирована. Вот почему я не мог её найти. Она единственная, кого я не проверил, – рассуждал он. – Я могу попробовать связаться с ней мысленно, но в этом случае потеряю несколько дней на восстановление. Лучше сразу встречусь с ней, к примеру, в колледже, в котором она учится. Сегодня же!»

Уже собравшись, Чарльз поймал себя на мысли, что ему страшно. В карточке Кристы указано, что она невеста Хедвика Бомера, того самого, который прилюдно попросил Камилу расторгнуть помолвку. Каким надо быть идиотом, чтобы делать это на празднике в честь той самой помолвки?

В тот день семейство Бомер было с позором удалено с праздника. Кто знал, что для них это сказочное везение: им не пришлось проходить постыдную процедуру копания в мозгах, чтобы найти отравителя Чарльза. Остальным гостям и обслуживающему персоналу повезло меньше.

Преступник нашёлся. Точнее, исполнитель. Это был юный официант, горячий поклонник Камилы. Но он понятия не имел, что за яд использовал, утверждал, что нашёл флакон у себя в кармане. Мозги у него были уже промыты, память подтёрта в нужных местах, поэтому настоящий враг так и остался не пойманным.

Интересно, спустя пять лет Чарльз всё ещё под прицелом? И если да, то не поставит ли он под удар Михель?

«Нет, в любом случае нужно встретиться с ней и отменить всё ещё действующую помолвку с Камилой!» – решил он.

Проезжая в автомобиле мимо парка, Чарльз увидел гуляющих студентов и велел водителю припарковаться на ближайшей площадке.

Он вглядывался в лица девушек и ни в одной не узнавал свою возлюбленную. И если прежняя Михель была похожа на него, как сестра, то о внешности Кристы остаётся только гадать. В реестре её карточка без фотографии, искать придётся, опираясь на собственное чутьё либо списки студентов.

Ничего, он в любом случае найдёт Михель, даже если это не она живёт под личиной Кристы.

Не обнаружив никого, за кого зацепился бы взгляд, Чарльз направился по дорожке к колледжу. Там, за насыпью, есть лестница, ведущая на территорию заведения.

Но дойти ему было не суждено: с возвышения кувырком скатилась девушка. Всё случилось в мгновение ока. Чарльз не успел сгруппироваться, и его сшибло с ног.

По затылку разлилась тупая боль, в ушах зазвенело, и сквозь этот шум он услышал заветное:

– Простите! Вот я растяпа! Мне срочно нужен третий... глаз.

«Нашёл! Я её нашёл!»

***

Криста Бёль

– Михель? – прозвучал незнакомый, но до кома в горле родной голос.

– Нет, она не... – мой молочный брат попытался что-то вякнуть, но был бесцеремонно заткнут одним только убийственным взглядом лорда Дарквуда.

– Боже, Миха, я тебя нашёл! – Дана (или Чарльза) совершенно не волновало, что подумает обо всём этом Хедвик.

Меня прибило лбом к земле от осознания, что Дан прыгнул за мной! Он отказался от прежней жизни ради меня, не зная, переродимся мы или нет. Безумие.

О боже!

Человек, который меня любил, для которого я долгие годы была сладким проклятьем... Ради меня он бросил всё.

Я недостойна его. Недостойна, чтобы он смотрел на меня вот так – с обожанием и огнём в пронзительно голубых глазах.

– Девочка моя, Михель... – его руки крепко ухватили меня за плечи, чтобы оторвать от земли. – Ну же, посмотри на меня! Посмотри!

Кажется, я даже показала ему своё лицо, правда, от рыданий перед моими глазами всё плыло.

– Моя! Ты моя. Больше никогда не смей от меня сбегать!

Что мне было ответить? В этой жизни я тоже без рода и племени, а Дан помолвлен с дочкой президента Торборана. Если он свяжется со мной, ему грозит общественное осуждение, изгнание из высшего общества или вовсе гибель.

Но мой любимый мужчина, похоже, так не считает.

– Михель, – он назвал меня старым именем. – Теперь ничто и никто не помешает нам быть вместе.

– А как же твоя невеста?

– Считай, что она уже не моя.

– Я же безродная...

– Лебедь, выросший среди уток, не перестаёт быть лебедем. Ты высшая, Михель, – похоже, он в курсе моей истории. – Хотя... Даже если бы в тебе не было ни капли магии, я всё равно женился бы на тебе. Тебе не о чем переживать. О... – он посмотрел на мою вывихнутую лодыжку. – Едем в больницу. Срочно!

Меня решительно подхватили на руки и понесли в обратную от колледжа сторону.

– Стойте! Криста – моя невеста! Вы не можете её забрать! – крикнул нам в спину внезапно осмелевший Хедвик.

– Больше нет, – снизошёл до ответа Дан.

По пути к автомобилю нам попалась добрая половина города. На нас глазели, как на богоявление или, напротив, дичайшее непотребство. Люди показывали на нас пальцем и шептались.

Дан, чуткий, как и всегда, невозмутимо сказал:

– Не обращай внимания. Пусть болтают.

И мне стало спокойнее.

У него на руках я перестала даже чувствовать боль, хотя правая лодыжка заметно распухла от вывиха.

Вскоре меня бережно усадили в автомобиль – чудо расчудесное, каких ещё не изобрели в нашем родном мире.

Однако, как только я оказалась на стёганом кожаном диванчике, боль тут же вернулась ко мне. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не наводить лишнюю суету.

Перетерплю. Тем более, что крылья у меня за спиной, наконец, расправились.

– Бернард, в больницу! – скомандовал Дан, садясь рядом со мной на задний диванчик.

– Есть, – кивнул водитель.

После этого мой мужчина задвинул окошко между передними и задними сидениями, отрезая нас от всего мира.

***

Сегодня я в очередной раз убедилась, что деньги решают почти всё: в больнице меня исцелили от вывиха и царапин за каких-то двадцать минут. Раз – и как будто ничего не бывало!

А ещё я узнала, что моя недоразвитая левая нога тоже подлежит исцелению, правда, здесь не обойтись без хирургической операции.

Прогноз таков: за пару лет можно восстановить левую ногу так, что она станет зеркальным отражением правой.

Дан без труда договорился об операции на завтра, и вот я уже полна надежд.

...ещё час назад я думала только о том, как мне вытерпеть последние недели в семействе Бомер, а теперь жизнь не просто круто повернула – она взлетела в небеса!

Я не успевала насладиться моментами рядом с Даном, не могла налюбоваться, глядя на него.

Внешне другой, но как всегда идеальный: сильный, решительный, любящий.

По пути в особняк Дарквудов Дан меня поцеловал.

Глубоко и напористо, будто наказывая за те годы, что мы провели порознь. Затем напор сменился нежными касаниями.

– Твои губы... Они тёплые, – произнёс он, оторвавшись от меня.

– Я живая, – улыбнулась я и сама потянулась за поцелуем.

Но Дан отстранился:

– Михель, ты понимаешь, что мы могли больше никогда не встретиться?

– Да, – я виновато опустила взгляд. – Каждый день я представляла, что ты избавился от проклятья и теперь счастлив со своей женой. Прости... Я надеялась, что ты не прыгнешь.

– Я прыгнул. И, как только обрёл свободу действий, начал тебя искать. Сначала решил, что мы должны были родиться в один день. Я проверил триста сорок восемь девушек, родившихся второго февраля. И ни в одной не узнал тебя. Я уже начал думать, что при перерождении ты всё забыла, но ничей характер не был похож на твой. Перепроверил ещё раз – с тем же успехом. Объехал весь Торборан, а ты всё это время была рядом. Уже потом, отчаявшись, я начал искать не по году рождения.

«Надо же... он всё это время искал меня...» – эта мысль показалась невероятной, запредельной.

– Странно, что у нас такая разница в возрасте. Старуха в горах говорила, что части близнецового пламени рождаются в один день, – вспомнила я.

– Да, мне это тоже показалось странным. Возможно, твой день рождения указан неверно?

– Нет, это исключено, – я покачала головой. – Матушка точно помнит день, когда я появилась на свет. В тот день погибла её единственная подруга, моя кровная мать.

– Получается, ты вселилась в тело девочки, которая была на грани жизни и смерти?

– Да. А ты помнишь своё рождение?

– Увы, нет. Я узнал, что, когда я был младенцем и мы с родителями ехали куда-то в экипаже, произошёл несчастный случай, и я сильно ударился головой. Хотя, знаешь... Кажется, я кое-что понял: сначала я вселился в тело ребёнка, который умер вскоре после рождения, затем снова появился на свет в семье Дарквудов. Потому что я смутно помню, что голос моей матери звучал по-другому. И отца тоже.

– Это объясняет, почему мы родились в разные дни, – кивнула я.

– Ты что-нибудь знаешь о своём отце?

– Матушка знала, но наотрез отказалась рассказывать мне об этом. Она унесла свою тайну в могилу. Мне известно, что это кто-то из власть имущих Кольбека. Подозреваю, что мою кровную мать убил мой же отец, и ему нельзя знать, что я жива.

– Ты хотела бы узнать его личность?

– И да и нет... – засомневалась я и призналась: – Страшно.

– Я понял тебя. Ни о чём не переживай. Со мной ты под защитой. Хочешь забрать какие-нибудь вещи из дома Бомер?

Раз – и вопросы начали решаться с ходу – один за другим. Дан есть Дан.

– Только тетради. Я планирую доучиться в колледже, – но и я теперь не промах, и у меня есть цели.

– Хорошо. Я отправлю человека, чтобы всё забрал. Тебе больше не придётся возвращаться туда.

– Я буду жить у тебя? – моё сердце заколотилось, как шальное.

– Да.

– Но... – мне стало совсем страшно: как же так? Я поселюсь в его доме, когда он ещё не расстался со своей официальной невестой? Не слишком ли это скандально?

– Михель, прошу тебя: давай отодвинем дела на завтра? Сегодня я впервые за много лет счастлив и хочу просто побыть с тобой.

Как тут откажешь?

***

По пути в особняк Дарквудов мы заехали в модный дом, где с меня сняли мерки и подобрали несколько комплектов одежды по сезону из готовых.

Я ничему не удивилась, а из примерочной вышла уже с манерами той, прежней Михель. Однажды Дан сделал из меня леди, второй раз перевоплотиться было проще. Только вот...

Когда я предстала перед возлюбленным в платье без рукавов и без перчаток, взгляд Дана потяжелел. А когда он увидел мою «пятнистую зебру», я кожей почувствовала его ярость.

Модистка быстро сориентировалась и заменила лёгкие платья на закрытые, после чего мы уехали.

– Ты же не планировала их простить? – спросил меня Дан, и я поймала его недобрый взгляд.

– Нет, разумеется. Я обращусь в ведомство, дам показания и пройду процедуры, чтобы доказать правдивость моих слов. Бомеров ждёт казнь.

Мой мужчина кивнул и продолжил расспросы:

– Как получилось, что в карточке уровень твоей магии всего две звезды?

– Я осознанно сливаю резерв в левую ногу. Благодаря магии я могу ходить. Но в тот период, когда меня внесли в реестр, я была истощена после смерти матушки, и мне было всё равно, что укажут в моей карточке.

Дан крепко прижал меня к себе и тихо произнёс:

– Ты не представляешь, как я хочу лично перебить всех твоих обидчиков!

– Это будет слишком скорая расправа. Пусть закон их осудит. Так будет более жестоко.

– Да, знаю, но... Еле сдерживаю себя, кулаки чешутся, – признался он.

Величественный замок встретил нас гулкой пустотой. Но, в отличие от ветхого домишки семейства Бомер, здесь каждый сантиметр пространства был вылизан до блеска. Интерьер мрачноватый на мой взгляд, но по-царски роскошный.

Мы дошли до покоев Дана, так и не встретив никого из обитателей дома. Неужели слуг вымуштровали так, чтобы они не показывались хозяевам на глаза? Странно...

– Где твои родители? – поинтересовалась я.

– Отец уехал в Магнетту по делам, а мать, как всегда, пропадает на банкетах, налаживает связи с такими же жёнами высших, как она.

– Я не внесу раздор в вашу семью?

– Ни мать, ни отец не посмеют пойти против моей воли. К тому же я никак не завишу от них, у меня есть собственные активы. Отец слаб в тактике, за последние пять лет, пока я отсутствовал, наш род утратил лидирующие позиции. Так что родители примут любой мой выбор, лишь бы не потерять меня. Я их единственный наследник и свет в окне.

– Почему тебя не было столько времени?

– После помолвки меня отравили, и я едва не умер. Камила нашла монастырь в Азурии, там я и провёл большую часть времени.

– Тебе пришлось лечиться пять лет?

– Нет. Монахи – люди принципа – денег за исцеление не взяли, зато заставили четыре года служить в храме. Посмотри на мои руки: – он продемонстрировал мне мозолистые ладони, – они умеют пахать, резать по дереву, работать в кузне, молоть зерно, драться и ещё много всего.

Я погладила его большие сильные руки.

– Тяжело было?

– Не тяжелее, чем тебе. Расскажу обо всём позже.

Мы поужинали, и сразу после чая между нами заискрило. Даже воздух начал пахнуть по-другому. Нас без прелюдий притянуло друг к другу, и настало время забыть про двадцать лет разлуки.

Двое голодных до любви людей не заметили, как побросали одежду и превратили кровать в поле боя. Я впервые почувствовала себя живой на все сто. Так, спустя сорок пять лет со дня моего первого рождения, я узнала, что такое оглушительный экстаз.

Жила ли я до этого момента?

Кажется, если бы сейчас у меня отняли Дана, я отказалась бы жить дальше, перестала дышать.

Мой Дан. Моя мечта. Моя любовь.

Каково мне быть той самой Михель, которую вот так беззаветно любят? – потрясающе.

Проблемы уже не кажутся беспросветным тоннелем, и совместное будущее так легко фантазируется в моей голове.

***

Мы, уставшие от долгой активности, нежились в тёплой купальне, когда я заметила, что мой возлюбленный мрачен и думает явно не о светлом будущем.

Я догадалась, о чём его мысли, и решила не откладывать разговор на потом:

– Дан? Сердишься?

– В одном шаге от убийства, – признался он. – Дай угадаю: этот уродец не спрашивал твоего согласия? – заговорила в нём ревность, так как Дан понял, что в этой жизни он у меня не первый мужчина.

– Когда мне приказали раздеться в первый раз, у меня случился стихийный выброс магии, – рассказала я. – В результате я перевернула комнату вверх дном и нанесла Хедвику ушибы. За это меня наказали плетьми, и я пролежала в постели две недели.

Дан запыхтел от злости, сжал челюсть, затем взял себя в руки и спросил:

– После этого Бомерам пришла идея поженить вас?

– Да. До них дошло, что полносильная невеста, пусть даже безродная, вернёт силу их роду.

– Твари.

– Благодаря тебе они для меня стали прошлым.

– Завтра у нас будет трудный день. После операции, как только тебе залечат швы, мы отправимся в ведомство и заявим на них. С этим нельзя тянуть.

– Угу, – я устало зевнула и вдруг обнаружила, что меня достали из воды.

– Идём спать.

Странное чувство... Вроде бы я взбудоражена происходящим и грядущим, но не помню, как оделась и положила голову на подушку. Уснула мгновенно. С Даном мне так спокойно и хорошо, что я уверена: мы со всем справимся.