Глава 20. Две невесты

Криста Бёль

Если вчера я смотрела только на Дана и не замечала ничего вокруг, то утром по пути в больницу мне в глаза бросилась роскошь района для высших.

Дан был прав: мы могли никогда не встретиться. Находясь в одном городе, мы будто жили в разных мирах.

Идеально ровные дороги, высокие хоромы, являющиеся по совместительству произведениями искусства. Дома мечты. Простой человек даже мечтать не посмеет о том, чтобы хотя бы разок попить кофе на резном балкончике с видом на озеро и цветущий сад.

Даже деревья вдоль дороги идеальной формы – листок к листику! Подозреваю, что хозяева этого всего великолепия брезгливо избавились от малейших несовершенств. Именно поэтому элита максимально удалилась от простых людей.

Я тут же поймала себя на мысли, что моё присутствие в районе для богатых неуместно. Я инородный элемент. Вероятно, от меня тоже скоро попытаются избавиться. Не доставлю ли я проблем Дану?

А что, если мне... Нет-нет! Я ни за что больше не сбегу! Сами боги связали нас, в этом нет сомнений. Даже после смерти мы попали в один мир и в один город.

К чёрту страхи! Мы будем вместе, что бы ни случилось.

***

Стоило нам выехать за ворота элитного района, как наш автомобиль остановили полицейские.

– Добрый день. Я оперативный уполномоченный полиции. Мы ловим сбежавшего подозреваемого и должны обыскать ваш автомобиль, – отчитался мужчина в форме, а, увидев меня, спросил: – Госпожа, ваше имя, пожалуйста?

– Криста Бёль, – ответила я, уверенная, что через минуту мы продолжим наш путь.

Не тут-то было:

– Дата рождения: 14 октября года Белого Ворона?

– Да.

– Вы арестованы по подозрению в воровстве и мошенничестве. Покиньте автомобиль, – было приказано мне.

– Что ещё за обвинение? Эта девушка была со мной, и я гарантирую, что она ничего не крала! – Дан не выпустил меня.

– Все вопросы будем выяснять в ведомстве. Госпожа Бёль, немедленно выйдите из автомобиля. Если не подчинитесь приказу, мы применим силу, – предупредил служащий.

Дану пришлось меня отпустить. Ехать вместе со мной ему не разрешили.

– Ни о чём не волнуйся, я поеду следом, – пообещал он мне. – Мы легко докажем, что ты невиновна.

Я кивнула и села в полицейский конный экипаж.

Кто мог донести на меня? Тут к гадалке не ходи – и так ясно. Бомеры почувствовали, что запахло жареным, и пошли на опережение.

***

Дан нанял мне адвоката так скоро, что на допросе я уже сидела под защитой. Меня не запугивали и не пытали, всё было спокойно и уважительно.

Впрочем, я так долго готовилась к этой встрече со следователями, что прекрасно справилась бы и без адвоката. Законы зачитаны мной до дыр, протоколы изучены, так что в перспективе я сама могла бы вести юридическую практику.

Встречное заявление на семейство Бомер заинтересовало сотрудников ведомства куда больше, чем поклёп о мелком мошенничестве и воровстве.

После моих показаний поднялась такая суета, что загудело всё здание.

В ведомство вызвали эксперта по магии, меня тут же проверили и вынесли вердикт: я полносильная высшая, а в моей карточке непростительная ошибка.

Дальше меня забрали на процедуру считывания воспоминаний. И тут имелся риск. Заглянув мне в голову, следователи узнают о моей странной связи с лордом Чарльзом Дарквудом и увидят воспоминания из прошлой жизни.

«Это не относится к делу, – успокаивала я себя, – а воспоминания Михель не содержат в себе преступных действий. С этим не должно возникнуть проблем. К тому же, надеюсь, следователи изучат только воспоминания, связанные с семейством Бомер. Такова профессиональная этика».

Считывание памяти – обязательное условие, стопроцентно доказывающее мою правдивость. Другого варианта нет.

И, нет, мне не было неловко оттого, что посторонние люди увидят сцены насилия со мной в роли жертвы. Пусть смотрят. На то и расчёт.

Мне уже не страшно пересматривать свои самые тяжёлые воспоминания. Я плачу только когда вспоминаю маму Марту, которой так и не довелось познать ни свободы, ни спокойной счастливой жизни.

***

Ощущения чужого присутствия в моей голове были сродни проходящим через всё тело разрядам тока. Больно, страшно, изматывающе.

Но не больнее ударов кнута. Не больнее изнасилования. Не больнее утраты близкого человека.

Я рыдала вовсе не от физической боли, а от осознания, что многолетний кошмар вот-вот закончится. И наступит облегчение.

Мои всхлипы незаметно перетекли в сон. Я даже не уловила грань, где кончаются болезненные воспоминания и начинается забытье.

В себя я пришла, когда закатное солнце окрасило палату лазарета в жёлтый цвет.

Рядом сидел чем-то расстроенный Дан.

– Как ты, Михель?

– Чувствую запах новой жизни. Как прошла процедура? С меня сняли обвинения?

– Да, Бомеров уже заключили под стражу и сразу перевели их из статуса «обвиняемые» в статус «подсудимые».

Я вздохнула с облегчением, но, уловив нотки тревоги, исходящие от Дана, решила спросить:

– Что-то ещё случилось?

– Кто-то донёс Камиле, что меня видели с тобой, и она приехала в Кольбек.

Я напряглась:

– Чем это грозит нам?

– Она восприняла новость о разрыве помолвки острее, чем я ожидал, – признался он и спросил: – Если нам придётся бежать из Торборана, бросив всё, ты останешься со мной?

– Удивлена, что ты спрашиваешь о таком, – усмехнулась я.

– И всё же?

– Конечно, я пойду за тобой, куда скажешь. Хоть в Бездну.

– Нет, туда мы точно не пойдём, – наконец, улыбнулся он. – Тем более, что в этом мире нет такой достопримечательности.

– Вот и замечательно, – кивнула я.

– Михель... Камила остановилась в нашем доме. Она хочет увидеться и поговорить с тобой, – огорошил меня Дан.

– Что ж, поехали к тебе. Я поговорю с ней.

– Отложим ваше знакомство до завтра. Прости, что нагрузил тебя после тяжёлой процедуры, – он виновато посмотрел на меня.

– Я ожидала чего-то подобного. Слишком много людей увидели нас вчера.

Снова до автомобиля меня несли на руках, так как после считывания памяти меня штормило, как пьяную.

– Операцию на твоей ноге сделаем в ближайшее время. Я договорюсь с доктором, – пообещал Дан.

– Тебе не кажется, что сейчас и так происходит слишком много всего?

– Кажется. Это ненадолго. Скоро всё успокоится. Обещаю. Если вдруг Камила начнёт запугивать тебя или оскорблять, не пугайся. Она вспыльчивая, но не глупая. Выплеснет эмоции и успокоится.

– Дан. Я не фарфоровая, – вздохнула я.

– В любом случае Камила бессильна навредить тебе. Я позволю ей выговориться, но не более.

– Я хочу, чтобы ты познакомил нас сегодня. Нет смысла тянуть.

***

Камила Бежаме в живую выглядела совершенно не так, как на постерах. Без профессионального макияжа и причёски она была по-прежнему красавицей, но не столь яркой.

Как только я увидела её, мне сразу же стало её жаль.

Президентская дочка отчаянно влюбилась в Дана. Моего Дана. Она понимает, что проиграла, и от этого теряет самообладание, бьётся в агонии чувств.

Я хорошо научилась по лицу определять, когда начнётся буря.

«Один... Два... Три!»

– Пф! Это даже не унижение, – буря Камилы началась с тихого, но ядовитого натиска. – Своим поступком ты втоптал меня в грязь. Надеюсь, ты не надеешься, что это сойдёт тебе с рук? – она демонстративно смотрела только на Дана.

– Я дал тебе возможность поговорить с Ми... С Кристой. Это твой единственный шанс. Больше я тебя к ней не подпущу.

– Крутым себя возомнил? Щенок! Я спасла тебе жизнь! Я была твоим единственным другом все эти годы! Без меня ты так и остался бы подыхающим инвалидом! – она перешла на крик. – И после всего этого ты так поступаешь со мной?! Мерзавец! Я уничтожу тебя и твою дворняжку!

За мою длинную жизнь меня тысячи раз обзывали грязнокровкой, шавкой, дворняжкой, скотиной и ещё много какими обидными словами. Оскорбления больше не трогают меня.

– И как же я с тобой поступил? – Дан выглядел абсолютно невозмутимым, говорил уверенно, неторопливо. – У нас был уговор ровно до момента, когда я найду свою женщину. Твоей целью было освобождение от брака, навязанного отцом. Мы оба получили, чего хотели. В чём ты меня обвиняешь?

– А ты не догадываешься? – глаза у Камилы заблестели, предвещая слёзы.

– Догадываюсь, но не могу ответить на твои чувства. Мне жаль, Камила. Ты с самого начала знала, что у меня уже есть любимая женщина.

– Ты придумал эту сказку, чтобы набить себе цену! – остатки самообладания оставили её. – Хочешь сказать, эта серая мышь – твоя возлюбленная из другого мира?! Не смеши меня! А если я спрошу её, каким было твоё полное имя? Или, нет, давай посложнее: как вы познакомились? Или как звали твоего первого пса?

– Камила, перестань, – покачал головой Дан.

– Отчего же? – заговорила я. – Могу ответить, если госпоже Бежаме интересно. Перед вами сидит Его Светлость герцог Даниэлиус Миравиан Логре. Мы познакомились, когда юный герцог со свитой посетил нашу деревню, и я принесла ему воды из колодца с булкой в форме...

– Хватит! Ты и в той, и в этой жизни безродная девка. Как тебя вообще можно любить?

– Можно. Чувства не зависят от титулов, – был мой ответ.

– Нет, – она замотала головой, готовая спорить дальше. – Он использует тебя так же, как и меня, вот увидишь! Чёрт возьми... Вы не можете быть парой! Вы... Вы даже похожи, как брат с сестрой! Боже! Да! У вас лица почти одинаковые! Ха-ха! – её внимание снова приковалось к Дану: – Ты решил меня провести и думал, что я не замечу? Она твоя сестра, да? Твой папаша нагулял бастарда на стороне, а ты решил нанять её в качестве актрисы? Сколько ты ей заплатил?

– Мы не родственники, – убедительно ответил Дан, равнодушный к истерике Камилы.

– В прошлой жизни мы тоже были похожи, – добавила я.

В следующее мгновение показная бодрость Камилы улетучилась, а плечи её опустились.

– Я всё поняла. Поняла, что между вами чувства. Но я вам не ангел с небес, поэтому за позор, который мне пришлось пережить, вы оба заплатите на виселице.

– Одна минута – и письмо с данными о твоей второй личности, иностранном гражданстве и активах отправится твоему отцу и всем членам правительства. Как думаешь, после такого скандала твой папочка останется у власти? А что станет с тобой?

– Ах ты тва-а-арь!

– Я терпеливо выслушал твои оскорбления, но если попробуешь навредить мне или Кристе, то потеряешь всё. Вдогонку материалы о твоей интрижке с главой террористической организации оставят от твоей репутации руины. Письма получат абсолютно все члены партий и журналисты топовых изданий.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!!! – она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

– Ты думала, я не подстраховался? Если не хочешь плясать на руинах собственной жизни, завтра же сделаешь заявление, что наша с тобой помолвка расторгнута по обоюдному согласию, и у нас нет претензий друг к другу. Тебе всё ясно? – мне всегда было не по себе, когда Дан говорил таким тоном. Холодный. Безжалостный. Неприступный.

– Да, – вынуждена была сдаться Камила.

– Пойдём, – позвал меня Дан уже совершенно другим голосом.

Но я поняла, что хочу расставить все точки относительно бывшей невесты моего возлюбленного:

– Иди. Я поговорю с ней.

– Лучше не стоит, – нахмурился он.

– Она зла на тебя, и это закономерно. Не волнуйся, я смогу за себя постоять.

– Ладно, – нехотя ответил Дан и покинул малую гостиную. Уверена, он будет стоять за дверью, на случай, если его бывшей снова сорвёт крышу.

Я подошла к госпоже Бежаме, взяла её за плечи, усадила на диван и сунула ей в руки стакан воды.

– Выпейте. И поговорим наедине.

– С чего мне разговаривать с тобой?

– Чарльз не полюбил вас вовсе не потому, что вы в чём-то плохая. Его выбор с самого начала был предопределён, и он этого не скрывает.

– Не неси чушь. Судьбу строим мы сами.

– Я тоже раньше не верила. Думала, его чувства ко мне – это проклятье. Но всё оказалось не так. Наши души – части близнецового пламени. Мы созданы, чтобы быть вместе. В любом мире, куда бы ни попали.

– Как долго вы вместе?

– В прошлой жизни мы прожили вместе восемь лет.

– И умерли в один день?

– Да, – я не стала говорить, что умерла гораздо раньше Дана.

– Ты его любишь?

– Люблю.

– А если он потеряет всё?

– Неважно.

– Боже... Как невыносимо чувствовать себя лишней... – она шмыгнула носом и гордо подняла его вверх. – Но я не стану убиваться из-за какого-то там...

– Вы ещё встретите того самого.

– Разумеется, – заявила гордо. – Я больше не буду тратить бесценное время на всяких там щенков! – натянула улыбку на лицо и покинула гостиную, а затем и нашу жизнь.