Глава 22. Леди Дарквуд
Чарльз Дарквуд
Неделя в домике у озера пролетела, как мгновение. Бернард приехал забирать молодых, когда они были совершенно не готовы к этому.
Михель в одной сорочке готовила мясной пирог и попутно варила кофе, а Чарльз стоял в планке вниз головой и отсчитывал последние секунды, когда ежедневная тренировка закончится, и можно уже будет приняться за завтрак.
В этот день они снова встали поздно, потому что перед сном долго не могли насытиться друг другом. Влюблённый мозг не любит спать, он жаден до эмоций и удовольствия.
С тех пор, как нашёл Михель, Дан стал зависим от интимной близости. Руки, как у одержимого, тянутся к любимой. Она его персональный кайф, его сила и слабость в одном лице.
Как же не хочется нарушать счастливое уединение! Дан всё ещё голоден до любви, ему катастрофически не хватило этой недели счастья. Но, увы, на пути к стабильному счастью им предстоит свернуть горы дел.
Заметив в окно, что Бернард шагает по дорожке к дому, Михель смешно ойкнула, затем ловким движением забросила противень с пирогом в духовку, а сама заторопилась по лестнице наверх, чтобы переодеться.
– Тебе помочь? – крикнул ей вдогонку Дан.
– Нет! Я сама! – донеслось уверенное из комнаты.
Дан принял положение ногами вниз и пошёл открывать дверь.
– Добрый день, господин, – чинно поклонился верный слуга, и Дан поймал дурное предчувствие.
– Проходи в гостиную, рассказывай, – ответил помощнику.
Бернард разулся и прошествовал, куда сказано. Ни единого лишнего слова и движения.
– Какие новости?
– Пришли результаты генетической экспертизы по госпоже Бёль, – и слуга протянул ему запечатанный конверт.
Дан небрежно оторвал полоску сбоку и достал лист с результатами:
«Предполагаемый отец: Грегори Дарквуд.
Предполагаемый ребёнок: Криста Бёль.
Число несовпадающих локусов: 0,25.
Вероятность отцовства: 50,2%.
Родство доказано.
Предполагаемая мать: Мелания Дарквуд.
Предполагаемый ребёнок: Криста Бёль.
Число несовпадающих локусов: 12.
Вероятность родства: 0,02%».
Дан ощутил, как кровь отлила у него от лица.
«Не может быть! Не может быть!» – на повторе крутилась в голове одна единственная мысль.
– Что-то не так, господин? – спросил Бернард, и по его взгляду Дан догадался, что тот всё понял.
– Спасибо за работу, – внешне Чарльз был спокоен, а внутри корчился от боли.
Неужели в этой жизни им с Михель тоже не быть вместе?
«Нет. Я не стану не заявлять о родстве Кристы и моего отца, пока не проверю всё досконально», – решил он.
– Бернард? Сейчас едем в больницу, я сдам кровь и слепок своей ауры. Отправь мои данные на родство с моими родителями.
Дворецкий недоумённо посмотрел на Чарльза, но кивнул:
– Сделаю, мой господин.
– Также проверь на родство нас с Кристой. И ей об этом ни слова.
– Хорошо.
Раньше Дан не сомневался в том, что он родной ребёнок. Да, на отца он не похож, так как внешностью пошёл в деда по матери. Он в прямом смысле копия покойного деда и брата матери. Такой случай в порядке вещей. Генетическая лотерея волновала Дана меньше всего, и в принадлежности к своей семье он не сомневался. Но раз такое дело, стоит разобраться.
«Что, если Михель окажется моей единокровной сестрой? – как ни старался, от этого вопроса не спрячешься. – Что тогда? Смогу ли я жить с ней, как брат? Ответ очевиден: нет. Смогу сделать вид, что всё по-прежнему? – тоже нет. Будучи родственниками, мы не сможем пожениться. Или... Стоп! У меня ещё есть время, чтобы во всём разобраться и уже потом, имея на руках точные данные, решить, как поступить. Михель пока ни о чём не должна знать.»
***
Криста Бёль
Я не ясновидящая и не экстрасенс, но, когда я спустилась на первый этаж, кожей ощутила перемены в атмосфере. Похоже, Бернард пожаловал к нам с дурными новостями.
– Что случилось? – вырвалось у меня само.
– Ничего особенного, – нерадостно улыбнулся мне Дан. – Сейчас поедим и вернёмся в город. Нас ждут дела.
– Какие?
– Как ты смотришь на то, чтобы избавиться от своих шрамов? Следствие уже получило все доказательства преступлений Бомеров, и тебе не обязательно носить на себе следы чужой жестокости.
– О... – удивилась я. – Я и не думала, что их можно удалить...
Неужели моё тело когда-то может превратиться в красивое и ухоженное? Даже не верится...
– Медицина способна на многое. Моя мама удаляла шрам от застарелого пореза, и от рубца не осталось и следа.
– Ладно, – кивнула я, хотя мне стало неловко, что эта процедура наверняка стоит целое состояние.
Вроде бы удалить шрамы – отличная идея, но мне почему-то стало тревожно. Неужели Дану стыдно показывать меня такую людям? Нет-нет, он нёс меня на руках на глазах у толпы народа и сам будто бы не замечает моих уродств. После того, что мы пережили, шрамы – это пустяк.
Или Дан боится, что я не выдержу волны осуждения в свой адрес? Скорей всего. Так что мне остаётся только с благодарностью принять его предложение.
Но почему мне так тревожно?
Я посмотрела на серьёзного задумавшегося о чём-то Дана и взяла его за руку. Он сжал мою ладошку в ответ, а мне показалось, что мы не рядом, а далеко друг от друга.
Да что такое могло случиться, что между нами образовалась невидимая стена?
– Дан, скажи, что происходит? Мне неспокойно.
– Ни о чём не переживай, – его улыбка снова была грустной. – Просто мне предстоят дела, и я какое-то время буду занят. Но мы со всем справимся. Обещаю, – снова ушёл от ответа он.
***
В больнице меня сдали на руки доктору, а сам Дан куда-то умчался. Наверное, решать свои дела, которыми он не хочет нагружать меня. Это жест заботы с его стороны, но мне хотелось бы открытости.
– Предлагаю начать с пальцев и запястий, – заговорил со мной доктор, и я вынуждена была вынырнуть из раздумий. – У вас повреждены глубокие слои кожи и сухожилия на руках. Это снижает подвижность пальцев и циркуляцию магической энергии.
– Хотите сказать, что я не могу в полной мере пользоваться своей магией? Но я же могу, например, сформировать светлячок, – я зажгла комок света. – И даже вихрь... – над моей ладонью закрутилась миниатюрная воздушная воронка. – Вот!
– Кхм, удивительно, что вы вообще освоили курс общей магии. Сосуды в ваших пальцах совсем слабые. Нам предстоит много работы по удалению рубцов и восстановлению тканей.
– Это больно?
– Когда шрам небольшой, мы проводим операцию без наркоза, но в вашем случае я бы предложил спокойный сон взамен болевым ощущениям. Работа, повторюсь, предстоит колоссальная.
Я кивнула. После недели в раю во мне взыграл страх, что прежний кошмар вернётся. Но если, глядя на руки, я перестану вспоминать о своих злоключениях, постепенно мне станет лучше.
– Тогда начнём. Лорд Дарквуд настоял на том, чтобы я как можно скорее привёл вашу кожу в порядок.
«Интересно, почему он так торопится?» – с уже набившей оскомину тревогой подумала я и не нашла ответа.
Меня отправили в душ, переодели в больничное платье и уложили на кушетку. А дальше... Я угодила туда, куда больше всего боялась попасть, – в кошмар!
Наркоз погрузил меня в ужасное промозглое место, где я нутром почувствовала: Дан где-то недосягаемо далеко. В груди заболело: снова у меня отняли половину души, снова я одна в чужом пустом мире.
В серо-синем холодном мареве я бродила, то и дело натыкаясь на каменные глыбы. Атмосфера пропитана безысходностью и опасностью. Нет ни малейшего лучика света, ни единого намёка, что где-то поблизости спрятался островок тепла. Хочется забиться в угол и свернуться клубком, но что тогда? Смерть? Если перестану идти, то лишу себя призрачного шанса на спасение.
– Дан, где ты? – звала я. – Почему ты ушёл? Дан? Дан?
В мареве не было даже эха. Видимо, для ощущения тотального одиночества.
Как из счастливой реальности я очутилась здесь? И как отсюда выбраться? Это ведь наверняка просто плохой сон. Но почему тогда я так остро ощущаю холод? Вот-вот замёрзну насмерть. Ступней и кистей уже почти не чувствую. А в груди боль, как будто сердце отбивает последние удары.
Мало-помалу я начала терять управление телом, будто исчезаю. Мысли ускользали, не задерживаясь в моём сознании. Единственное, что я теперь могла, это повторять: «Дан, Дан...»
– Михель, я здесь, – мою ладонь кто-то теребил, и мне, наконец, удалось открыть глаза. Сначала я не узнала черноволосого мужчину, потом в голове прояснилось, и я облегчённо выдохнула:
– Дан...
– Всё хорошо. У тебя просто отходняк после наркоза.
И я заплакала. Вроде бы вот оно – облегчение, но почему ужас и боль никуда не делись.
– Мне плохо... – еле выдавила я из себя и вдруг поняла, что даже дыхание даётся мне с трудом.
Кошмар продолжился наяву.
Дан понял, что мне не становится лучше, и убежал за врачом, а после надо мной засуетилась целая команда медперсонала. Капельницы, замеры жизненных показателей, уколы, кислородная маска... Моё сознание затуманилось, и единственное, что удерживало меня в реальности, это горячая ладонь Дана. Я вцепилась в неё и не отпускала.
Не знаю, что со мной: может, меня тайком отравили или случилась врачебная ошибка. Может, я сейчас умру и снова разлучусь с любовью всех своих жизней. Но я до последнего буду цепляться за руку Дана, за мой единственный маяк и причину жить.
***
Чарльз Дарквуд
До того, как нашёл Михель в новом мире, Дан почти не испытывал потрясений. Исключением, пожалуй, можно назвать отравление после помолвки. Больше ничто не способно было выбить его из колеи: ни ссора родителей, которая почти довела их до развода; ни пожар, в котором погибла любимая гувернантка Чарльза; ни самоубийство влюблённой в юного лорда девушки.
Ни в теле Даниэлиуса, ни в теле Чарльза он не отличался добротой и состраданием. С жёстким, как у него, характером, очень легко добиваться успеха в финансовых делах и устанавливать полезные связи. Дан мог бы назвать себя человеком-ледоколом. Холодный, расчётливый, неприступный.
Но стоило появиться Михель, как Дан снова стал уязвим. Беречь любимую оказалось не так-то просто.
Глядя, как Михель по непонятной причине задыхается, он мгновенно потерял самообладание. Паника захватила всё его существо, его трясло, из груди вырывались надрывные вздохи.
Пока медперсонал суетился, пытаясь понять, что с пациенткой, и вывести её из кризисного состояния, Дан даже не пытался держать холодное лицо.
Всё неважно, если у него отнимут Михель.
Когда любимая разжала пальцы, перестав за него цепляться, Дану показалось, что он сейчас умрёт. Он схватил её ладонь, потряс и, не получив отклика, закричал:
– Что с ней?! Почему она не реагирует?!
– Успокойтесь, лорд Дарквуд, у неё просто тяжёлый выход из наркоза. Такое бывает. Мы поставили госпоже Бёль успокоительную капельницу, и она уснула.
– С ней всё будет хорошо? – Дана колотило, руки ходили ходуном, и никак не получалось их усмирить.
– Да-да, всё в порядке. Единственное, мне непонятно, почему в этот раз её организм так отреагировал. Неделю назад она прекрасно перенесла этот препарат без последствий.
– Её точно не отравили? Ей было очень плохо! – не унимался Дан.
– Сами взгляните на её ауру. Присутствуют возмущения. Магия госпожи Бёль отвергла наркоз, но в остальном никаких отклонений от нормы.
– В чём может быть причина внезапной реакции?
– В смене биоритмов или гормонального фона. В любом случае ничего критичного нет. Мы пронаблюдаем её до утра, потом отпустим.
– Я останусь с ней на ночь.
– В этом нет необходимости.
– Я останусь! – повысил голос Дан.
– Хорошо-хорошо. Я распоряжусь, чтобы в палате поставили вторую кровать, – кивнул доктор, вытерев испарину со лба.
Вскоре медперсонал покинул помещение, и Дан остался наедине со спящей Михель. Он по-прежнему держал её руку, которая была почти горячей. Ровная, избавленная от ожогов, кожа на ощупь оказалась нежной, как у младенца.
«Теперь у Михель снова ухоженные аристократические кисти. Она обрадуется, когда проснётся», – подумал он и тут же вспомнил о том, что сам он радоваться не в состоянии.
Надо бы поговорить с отцом, выяснить, знает ли он о наличии внебрачной дочери. И знает ли мать?
Стоп.
Михель рассказывала, что её кровную мать звали Амелия Бёль. Получается, что женщина работала в особняке лорда Дарквуда. Амелию зарезали с ребёнком в утробе. Та успела родить, прежде чем умерла.
Стоп.
Кто мог зарезать беременную женщину-простолюдинку? Сомнительно, что это была случайность, и она просто попалась в руки бандитов.
Значит ли это, что мать Михель убили по чьему-то приказу? – возможно. Кто мог приказать такое? – вряд ли это был сам лорд Дарквуд. За ним раньше не замечалось кровожадности. Значит, это...
«Чёрт! – Дан снова ощутил тупую боль в груди. – Даже если выяснится, что каким-то чудом мы с Михель не родственники, моя мать виновна в смерти её матери. Я почти уверен в своих догадках. Что будет с Михель, если она об этом узнает? Наверняка она не захочет иметь ничего общего с родом Дарквуд и будет права. Но... В том-то и дело, что однажды истина откроется ей. Подстелить соломки не получится. Приходится иметь дело с грязью прошлого».
Дан смотрел на спящую возлюбленную и размышлял о перспективах. Первый вариант: если они всё-таки единокровные брат и сестра, Дан увезёт её в другую страну, где их обоих никто не знает, и они будут жить, как в прошлой жизни, без детей. Он готов хранить тайну их родства всю жизнь, лишь бы Михель осталась рядом с ним.
Второй вариант: Михель узнает всё, и будущее будет зависеть от её реакции. Есть риск, что она снова попытается умереть или не сможет смириться с жестокой реальностью. В любом случае новости причинят ей боль.
Третий вариант: даже если Михель останется с Даном, в Торборане им запрещено будет жениться. И в любой стране, где в обязательном порядке партнёров проверяют на кровное родство, им не дадут вступить в брак. Их союз так и останется эфемерным, и это совсем не то, что Дан обещал любимой.
Из всех вариантов только первый даёт надежду на счастье Михель. Но это счастье в неведении.
«Три дня. Ещё три дня, и я узнаю, являюсь ли сыном своих родителей, – нервничал Дан и вдруг подскочил с места. – Я должен сообщить отцу о своём выборе! Мне сейчас как никогда нужна его поддержка. Когда весь мир против нас, он должен нам помочь. Если всё же родители будут против Михель, я арендую нам отдельный дом.»
Когда санитары принесли кровать в палату, лорда Дарквуда там уже не было.
***
Дан нашёл отца в администрации ведомства. Тот угрюмо сидел в своём мрачном, заваленном бумагами кабинете и неспешно листал какой-то отчёт. Короткие седеющие волосы были всклокочены запущенными в них пальцами. Если не знать, что это глава канцелярии, можно принять его за обычного пыльного клерка перед сдачей отчётности.
– Что, решил вернуться к работе? – судя по тяжёлому взгляду Грегори Дарквуда, тот был сердит на сына. Или это не только родительский гнев?
Пока вышагивал по коридорам, Дан ловил на себе недоумённые, а местами даже злорадные взгляды канцелярских работников. Ясно, что все в курсе разрыва молодого лорда Дарквуда и президентской дочери. Но такое ощущение, что Дан чего-то о себе не знает. Надо бы скорее выяснить, чтобы не оказаться в тупике. Отец – самый достоверный и безопасный осведомитель в этой ситуации.
– Не сейчас, – ответил Дан. – Я пришёл сообщить тебе, что женюсь, – достаточно вывести родителя на эмоции, и тот сам поднесёт информацию на блюдечке.
– Мне уже сообщили о грядущем мезальянсе. Ты сглупил, Чарльз. Советую тебе отменить свадьбу. Три дня назад мне позвонил Дортман Бежаме и любезно сообщил, что после доскональной проверки работы управляющего аппарата Кольбека нам будет трудно удержать головы на плечах.
– Уверен, всё обойдётся без крайних мер.
– Да что ты! А ты знал, что Камила сбежала из страны с группой террористов?
– Это в её характере, – не удивился Дан. – Причём тут я?
– За её, как ты говоришь, характер будем расплачиваться мы, – хмыкнул лорд Дарквуд.
– Я готов взять ответственность за свои поступки, но от намерений не отступлюсь.
– Сегодня ты спал в мягкой кровати на дорогом белье, а завтра можешь проснуться на обоссанном полу в казематах. Не будь таким беспечным и задвинь свои мечты о женитьбе куда подальше, если не хочешь закончить свои дни на каторге. Ко мне уже приходили дознаватели, искали тебя. В наш дом они пока не могут попасть, но рано или поздно они получат ордер на обыск и твой арест.
– Арест? – Дану это показалось бредом.
– А что тебя так удивляет? Если есть приказ сверху, на тебя запросто сфабрикуют обвинение.
– Я тебя понял, отец. В таком случае выполни мою просьбу: если со мной что-то случится, свяжись с этим человеком и передай, что пора пускать материалы в ход, – Дан дал отцу визитку.
– О чём ты?
– У меня есть компромат на президента и его дочь. Если обнародовать информацию, власть в стране сменится.
– А если Управляющий совет сумеет замять дело? Тогда тебе грозит смерть.
– Просто сделай это.
– Даже в детстве ты не вёл себя, как безрассудный мальчишка. А теперь...
Разговаривать дальше не имело смысла. И так ясно: ситуация накалилась ещё и сверху. Свадьба в самом деле может послужить триггером президентского гнева. А значит, придётся затаиться и ждать. И спрятать Михель в доме Дарквуд. Или вовсе сбежать куда-нибудь за море.
Не успел Дан покинуть кабинет отца, как пришли служащие в форме:
– Лорд Чарльз Дарквуд? У нас ордер на ваш арест. Вы подозреваетесь в похищении и удержании леди Камилы Бежаме. Будете задержаны до выяснения обстоятельств.
– Я могу доказать, что непричастен к этому, – ответил Дан, но удача очевидно была не на его стороне.
Если бы кого-то здесь интересовала правда, её легко можно было бы получить с помощью просмотра воспоминаний. Но дело вовсе не в предъявленном обвинении.
– Доказывать будете в отделении, – один из типов в форме защёлкнул наручники у Дана за спиной и толкнул задержанного к выходу.
– Отец, сделай, как я тебе сказал! И забери Михель из больницы!
– Кого? – изогнул бровь старший лорд Дарквуд.
– Э-э, Кристу Бёль, – поправился Дан.
– Что?! – глаза отца округлились, а сам он подскочил со своего места.
Но Дана уже вывели из помещения.
– Она в больнице, забери её утром, привези домой! – последние слова Дан крикнул из коридора.
Теперь отец узнал, что Криста носит ту же фамилию, что и его бывшая служанка. Старший лорд Дарквуд не из тех, кто оставляет такие совпадения без внимания. Он начнёт копать и скоро узнает, что Михель – его дочь.
Ещё отец, вероятно, догадался, что не просто так Дан назвал Кристу другим именем. Как любопытный и дотошный человек он сделает всё, чтобы удовлетворить свой интерес. Остаётся надеяться, что Михель сохранит тайну.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт! – мысленно убивал себя Дан. – Почему я не назвал просто имя?! Хотя... Завтра всё равно всё узналось бы. Михель... Надеюсь, в нашем доме она будет в безопасности».
Как из райского мини-отпуска они попали в кошмар? Сейчас Дан в самом деле рискует потерять всё.
Вместо комнаты для допросов молодого лорда заперли в промозглой одиночной камере. Холод – это беспроигрышный способ заставить мага опустошить свой ресурс. Если не согревать себя заклинанием, можно замёрзнуть насмерть.
Отец был прав: дело сфабриковано, никто не планирует ничего выяснять. Президент знает, как проучить людей, разочаровавших его.
«Надо было сразу выбрать первый вариант, хватать в охапку спящую Михель и бежать из страны», – пожалел он.
Но уже поздно.