Глава 8. Проклятье
8,5 лет назад (день трагедии)
Маркониус Теодоро Логре
Стоило выследить лань и прицелиться, как за мгновение до охотничьего триумфа всё испортил Сурон криком:
– Дан умирает! Ваш сын умирает!!!
Герцог сразу понял, что это не глупая шутка сына. Впервые в жизни Сурон не расшаркивался в надоедливых «Ваша Светлость», «Его Светлость», перечислениях регалий и прочей набившей оскомину чепухе.
Глаза у Сурона горели отчаянием. Крикнув, он тут же пришпорил коня и рванул обратно, снова нарушив этикет.
Значит, дело дрянь.
Спустя пару минут слуга привёл Маркониуса на место происшествия.
Всё оказалось куда сложнее, чем можно представить: на теле Дана, единственного сына и наследника герцога Высоких Гор, не было ни царапины. Зато рядом лежала девушка со стрелой в груди. Но вот что странно: аура почти угасла у обоих.
Первое, что пришло на ум герцогу, – наложить стазис на сына и на девчонку. Так он выиграет время на раздумья.
Итак, что могло резко ухудшить состояние Даниэлиуса? Проклятье? – вряд ли. Девица, которую застрелил Дан, не магичка, а значит, неспособна навредить магу. Если только кто-то другой не подстроил несчастье.
В чём Маркониус был абсолютно уверен: его сын и не подумал бы умирать от угрызений совести. Даниэлиус, несмотря на свои без малого 17 лет, имеет жёсткий, отнюдь не романтичный характер.
В прошлом году девицу, попытавшуюся приворожить наследника герцогства, прилюдно выпороли плетьми, после чего несчастная напилась мышьяка и умерла. Дан, услышав новость, прокомментировал: «Очень разумно с её стороны избавить мир от себя». И всё. Никакого сострадания и сожаления.
Из-за застреленной ненароком крестьянки он даже не огорчился бы. Тем более, судя по рассказу Сурона, до этого Дан видел девицу всего один раз, и между ними точно не могло быть интрижки.
Так в чём дело?
Интуиция подсказывает, что одновременное угасание аур – это не случайность. Тогда по чьему злому умыслу так произошло?
***
Спустя неделю после трагедии
В герцогство Высоких Гор пожаловали необычные гости: консилиум лучших магов Ватарана и даже Его Величество король Дуогаррио Мансеро Марре. Последний, правда, инкогнито. Государь – известный любитель всего, что может разбавить скуку его бытия.
Изучив ситуацию, консилиум сошёлся во мнении, что первой нужно «разморозить» девчонку и попытаться её исцелить. Если не получится, маги должны любой ценой удержать её душу в теле.
– Но разве мы тем самым не создадим нежить? – недоумевал Маркониус.
– Если план «А» не сработает, у нас не будет выбора. Вы же хотите сохранить жизнь сыну? – степенно вздохнул почтенный королевский целитель. – Мы должны предвидеть любой исход. Давайте будем честны: аура девочки погасла, рана смертельная. Шансы вернуть ей жизнь минимальны.
– А нельзя оборвать связь, не задействуя некромантию? – герцог всё же был приверженцем традиционной магии.
– Можно, но тогда вам придётся задуматься о рождении нового наследника. Мы имеем дело с необычной связью на уровне душ. Это либо высокоуровневое необратимое проклятье, какое никто из находящихся в этой комнате не в состоянии сформировать, либо... Воля Всевышнего.
– Я понял, – Маркониус поник головой. Разумеется, снова жениться и заводить детей он не собирался. На личной жизни он уже давно поставил точку.
Двадцать лет назад герцог женился на Милинее, юной дочери барона Верте, которая была моложе его на 17 лет. Ему было 35, а ей 18. Так что Дан стал для Маркониуса поздним и до безумия желанным ребёнком.
Если бы Мили видела, что сейчас происходит с её сыном, она умерла бы второй раз.
После смерти жены герцог больше не смотрел на других женщин. В высших кругах к верности относятся, как к пережитку прошлого, но Маркониус никогда не был ловеласом, такая уж у него натура.
И вот теперь герцогство рискует остаться без наследника. Случись такое, на место династии Логре тут же придёт кто-то другой, желающих море, но... Маркониус жизнь отдаст, лишь бы Даниэль жил.
***
На обсуждения и подготовку заклинаний и энергетических камней, которые, в случае смерти, послужат девочке «батарейками», ушло ещё три дня.
И вот, наконец, день истины настал.
– Это будет интересно... – прокомментировал Его Величество, одетый в костюм слуги.
Все поморщились. Вчера монарх заскучал и любезно изволил продегустировать вина из герцогского погреба, поэтому сейчас от него удушливыми волнами расползалось амбре. И сделать со зловонием решительно ничего было нельзя, так как в классической магии есть только заклинание отрезвления, а продукты распада алкоголя выводятся исключительно естественным путём.
Впрочем, к выходкам короля сообщество магов уже привыкло. Раз выгнать вонючку нельзя, значит, придётся открыть окно, несмотря на нехарактерный для апреля морозец. Погода в герцогстве Высоких Гор капризная и ветреная, так что Его Величество, вероятно, очень скоро захочет обратно в мягкий климат столицы.
– Итак, начнём, – кивнул коллегам старейшина.
Маркониус, не будучи академиком в области магии, с трудом улавливал быстрые манипуляции целителей.
От момента, когда с девчонки сняли стазис, до момента, когда прозвучала фраза: «План «Б»», – прошло секунды две.
Дальше – сложные коллективные заклинания привязки души и что-то из некромантии.
«Боже...» – Маркониус пребывал в тихом ужасе. Атмосфера в комнате витала жуткая, замогильная, будто невидимые мертвецы высасывают из живых энергию.
Воздух настолько остыл, что изо рта шёл пар, но консилиум магов этого словно не замечал. Восемь фигур в серых мантиях склонились над столом, где лежала девушка.
К Маркониусу подошёл король, который, видимо, не впечатлился творящимся действом и не проникся потусторонней атмосферой.
– Теперь жизнь твоего сына будет обходиться в сотню золотых в неделю, а то и больше, – сказал монарх герцогу. – Концентрированная магия очень дорогая.
– Не волнуйтесь, Ваше Величество, я в состоянии обеспечить жизнь своему сыну, – о том, что герцогство Высоких Гор богато драгоценными камнями и металлами, Маркониус предусмотрительно не стал упоминать. Ибо государь горазд наложить лапу на всё, что плохо спрятано.
– Я бы не стал так трястись над своим сыном.
– Которым?
– Хе-хе... – дурашливо усмехнулся он. – Ни над которым! Раз помер, значит, был слаб! А слабак на троне не усидит. Таков закон природы. Каково же было моё удивление, когда твой Даниэлиус заумирал из-за девки!
– В этом не было его вины.
– Неважно. Вот к чему приводит твоя вечная чопорность и верность высоким идеалам! В конце концов ты останешься один, без женщин и наследников. Помяни мои слова.
Маркониус слегка поклонился и промолчал. А что отвечать? Спорить с королём – заведомо плохая идея.
– Ну, когда там уже проснётся ваша мертвячка? – Его Величество, заметив, что маги умолкли, подошёл, чтобы взглянуть на результат. – О! А на мордашку ничего такая. Как живая, даже глазами хлопает...
***
Миха
Открыв глаза, я как-то сразу поняла, что нахожусь в своём родном мире. И если старики в балахонах могли сойти за обитателей мира мёртвых, то протиснувшийся ко мне хамоватый мужик в одежде слуги – точно наш, живой. И несёт от него... Таких пропоиц на небеса не пускают!
– Ну, когда там уже проснётся ваша мертвячка? О! А на мордашку ничего такая. Как живая, даже глазами хлопает... – вот первые слова, которые я услышала, очнувшись ото сна. Хотя... сна ли?
– Вообще-то я живая. И мордашка моя не про вашу честь! – ответила я чётко, с достоинством, и приняла сидячее положение. Я хоть и почти как скот по положению, но у меня тоже есть гордость.
– Ого, и на язык остра... – отчего-то заулыбался хам. Что, интересно, его так развеселило? Ну до чего же раздражительный!
Вдруг один из одинаково одетых стариков обратился ко мне:
– Юная леди, будьте так добры, пройдитесь по комнате.
Я прошлась, и тут обратила внимание, что у людей из носа и рта идёт пар, но я не чувствую холода, хотя одета в... Что это на мне? Это платье похоже на саван, в котором мы в прошлом году похоронили бабушку. Бр-р-р...
Куда делся мой походный костюм? Я вообще-то взяла его у младшего брата!
Но не успела я удивиться, как ноги у меня подкосились, и я рухнула на каменный пол. Больно не было, хотя мои кости прогремели, кажется, на всё помещение.
Что это со мной? Почему тело не слышается?
– Пятьдесят единиц магии за две минуты, – произнёс один из старцев в сером.
– Нужна более мощная концентрированная магия, – констатировал другой.
Третий положил мне в рот что-то тёмное, похожее на камень, затем поднёс к моим губам стакан с водой и сказал:
– Проглоти. Теперь это твоя единственная пища.
Я сделала, как сказано, и спросила:
– Почему? Мне удалили желудок, да? Я умираю?
– Нет, девочка, ты уже умерла. Мы подпитываем твоё тело магией, чтобы ты могла двигаться, думать, говорить и даже (гипотетически) учиться.
– Ничего не понимаю... – я почувствовала, как силы возвращаются в моё тело. – Я же дышу...
– Фактически ты просто выполняешь привычные тебе движения. Отныне твой организм не нуждается в кислороде, ему нужна только магия и вода, чтобы жить.
– Ой, сердце не бьётся... – я положила ладонь себе на грудь и ужаснулась.
– Да. Но ты – это по-прежнему ты.
– А зачем вы меня оживили? У меня денег нет. Я Миха... Миха из прядчих!
Господа тихонечко рассмеялись, а тот, который хам, громогласно заявил:
– Ну, что за прелесть! Я забираю её себе! Держу пари, ни у кого ещё не было шута-девчонки!
– При всём уважении, девочка останется в моём герцогстве, – донёсся голос откуда-то из дальнего угла комнаты, и я сразу узнала, что он принадлежит... самому герцогу Высоких Гор Маркониусу Теодоро Логре!
– О-о... Ваша Светлость! – я, по-прежнему сидя на полу, склонила голову.
– Хы! – непочтительно фыркнул хам. – Я мог бы развязать войну, и полетели бы ваши головы с плахи, но... Скучно, господа, скучно! Я разочарован до глубины души! – и он удалился, гордо стуча каблуками по полу.
Все проводили уходящего молчаливыми взглядами с нотками облегчения.
– Этого камня хватит на сутки. Завтра утром нужно дать ей ещё один, – снова вернулся к насущному старик в балахоне.
Герцог ответил:
– Понял. А теперь приступайте к возвращению к жизни моего сына.
***
Меня бережно вернули на стол, больше похожий на алтарь для жертвоприношений, и большая часть народа удалилась из комнаты.
А на меня накатило отупение и фоновая тревога: кого они хотят вернуть к жизни? Неужели наследника герцога, того самого, который меня...
– Миха? – ко мне обратился старец, один из восьмёрки серобалахонных. Он уже успел закрыть окно, и теперь всё его внимание было приковано ко мне. – Какие у тебя ощущения в теле?
– Я... Я не знаю, – пожала я плечами. – Ничего не понимаю. Наверное, у меня шок.
– Понимаю. Но всё же прислушайся к себе: чем ощущения отличаются от тех, что были у тебя раньше?
– Ну... Мне не холодно, есть тоже не хочется... А ещё страшно... Что, если меня заставят делать то, чего я не умею? Или заставят мою семью платить за то, что вернули меня...
– Уверен, герцог Логре поступит благородно, и твоей семье ничего не придётся платить. К тому же это Даниэлиус выстрелил в тебя. Пусть даже это случайность, но по чести твоим родителям должны выплатить компенсацию.
– А что случилось с молодым герцогом после? В него тоже попала стрела?
– Об этом, дитя моё, ты узнаешь позже, – улыбнулся старик.
– Но... почему? Неужели я виновата в его состоянии? Я не хотела...
– Ты влюблена в Даниэлиуса?
Мне показалось, что я заливаюсь краской, но нашла в себе смелость ответить:
– Мои чувства никогда и ни при каких обстоятельствах не навредят Его Светлости! Клянусь! И я бы хотела оставить их в тайне...
– Тебя что-то связывает с юным герцогом?
– О, нет-нет! – я активно замотала головой. – Его Светлость не опустился бы до такой, как я... – увы, это была правда, которую я признала с самого начала. Моя влюблённость лишена розовых очков.
– Так-так, интересно. Сколько тебе лет, дитя, и когда у тебя день рождения?
– Мне 16, господин. Я родилась 17 апреля.
И тут старикан замер, затем скомандовал:
– Иди за мной!