Глава 28

Таков порядок у вампиров: кто первый увидел

и заявил о своём праве — тому и добыча.

Валери Острозубка

В обычно пустующем актовом зале царит непривычная суета. Объявленное экстренное собрание заставило адептов Академии торопливо заполнять ряды, и теперь здесь звучат быстрые шаги, обрывки фраз и смешки.

Им всем весело, что начало занятий будет отложено, а вот мне беспокойно. В чём причина собрания?

Рассеянно протискиваюсь между адептами, выискивая себе свободное место где-нибудь поближе к стене, к краю одного из рядов сидений.

Двери с обеих сторон зала то и дело распахиваются — врываются остальные опоздывающие. Они, как и я, озираются в поисках свободных мест, начинают пробираться вглубь рядов, натыкаясь на колени и сумки.

Я нахожу себе место в середине зала, у самой стены, как и хотела.

— Одна тут сидишь? — нахально подмигивает Дастин Перо, горой возвышающийся надо мной.

Он словно вырос из ниоткуда, в одну секунду. А никто и не заметил. Мне думается, что никто из наших одногруппников даже не догадывается, что перед ними не просто нагловатый улыбчивый парень и душа компании, а самый настоящий хищник, способный на многое ради достижения своих желаний.

— Со мной Адам, он сейчас придёт, — отвечаю хмуро.

Дастин намеренно издевается, опустив взгляд прямо в вырез моей блузки. Я не одета пошло, но вид сверху добавляет пикантности моему образу. Ловлю себя на желании пнуть рыжего одногруппника в колено, чтобы не смел смотреть на меня так.

— Ну, конечно, — тянет насмешливо. — Неразлучная парочка. Я не собирался разлучить вас, а просто подошёл предупредить тебя о том, что он тебя использует.

Теперь его глаза смотрят прямо в мои. Твёрдо и дерзко.

— Что это значит?

— Я не так плох, как ты думаешь обо мне, а Адам не так безупречен. Насколько хорошо ты его знаешь? Присмотрись и подумай, — стучит пальцем по виску.

— Твой поступок всё за тебя сказал, — припоминаю ему случай во время «Бала мёртвых».

— Я был пьян, — довольно скалится, словно это обстоятельство способно его оправдать. — И слишком сильно хотел твоего внимания.

— Мне по-прежнему не хочется уделять его тебе, найди себе другое место.

Где же этот вампир теперь, когда он так нужен? Бегло осматриваю актовый зал в поиске сине-голубых глаз.

В первых рядах уже сидят старосты групп — они прибыли первыми и теперь с важным видом ожидают начало собрания. Большая часть адептов оживлённо переговариваются, пытаясь угадать причину экстренного сбора: то ли отмена занятий, то ли внеплановая проверка, то ли что-то серьёзнее.

В воздухе витает запах сырости от мокрых зонтов и осенних курток, смешанный с лёгким ароматом кофе из недопитых стаканчиков.

Вот он!

Адам входит в актовый зал и быстро взглядом находит меня с нависающим надо мной Дастином. У рыжей горы напрягаются плечи, будто он спиной почувствовал появление Дикого.

— Запомни моё предостережение, — кидает мне Дастин напоследок, пятясь назад, — этот парень принесёт тебе одни беды. Я знаю о чём говорю.

— Уходи.

— Ухожу. Но знай, что я с тобой честен. Я такой, какой есть. Не прикидываюсь хорошим парнем, не лью в уши мёд. И я классно трахаюсь, если что — всегда можешь обращаться!

Дастин удаляется прежде чем Адам успевает подняться к нужному ряду. С напряжённым лицом он протискивается в мою сторону и садится рядом.

— Что ему от тебя было нужно? — спрашивает.

В его голосе звенит сталь. Наверняка он многое услышал.

— Просто подкатывал.

— Значит теперь я к нему подкачу, раз с первого раза не понимает. Он не посмеет нарушить правило.

Говорит не мне, а скорее сам себе, погружённый в собственные злые мысли. Значит они уже общались между собой прежде — вот почему Дастин ведёт себя менее смело со мной после того злополучного бала. Сторонится, облизывается на расстоянии.

Моё сердце забилось чаще.

— Ты ведь знаешь... о нём? — спрашиваю тихо.

— Мертвец мертвеца увидит издалека.

Адам сжимает кулаки.

«Я застолбил тебя. Это значит, что ты моя», — всплывают в моей памяти слова Дикого. Таков порядок у вампиров: кто первый увидел и заявил о своём праве — тому и добыча.

Мне снова не по себе.

Спиной я чувствую обжигающий взгляд Дастина, а впереди, на первых рядах, вижу темноволосую голову Риты Цвет. Она вертит головой, смеётся, общаясь с подругой.

Её смех кажется наигранным, а лицо напряжённым. Она просто изображает беспечность, и я понимаю её. Меня бы тоже испугало то, что произошло той ночью, когда мы открыли портал и отправились в дом её родителей.

На мгновение наши взгляды встречаются, и Рита резко отворачивает голову.

— Это была Амалия вчера утром? — спрашиваю Адама.

— Ты о чём? — он хмурит брови.

— Утром, когда ты меня отчитывал за побег, над нами пролетал ворон. Это была она?

— Не припомню, — нервозно дёргает уголком рта, словно я раздражаю его своими глупостями. — Значит не она.

— Как ты отличаешь её от других птиц?

— Какая ты ловкая.

— Что?

— Я отчитывал тебя за побег, а стоило бы отчитывать за попытку убийства. Даже не извинилась. Не хочешь обсудить именно это?

— Я извинялась! — шиплю, осторожно осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что ничей слух не уловил слова Дикого.

— Видимо я не расслышал.

И смотрит на меня так пристально, что дрожь по коже, а ноги слабеют, не смотря на то, что я сижу.

— Извини, Адам, — говорю искренне. — Мне было страшно, и я надеялась, что верно рассчитала безопасную дозировку.

— Тебе было страшно за меня или за то, что начнётся расследование после обнаружения моего трупа? Хоть я и вампир, убивать нас уже не законно.

Я избегаю его взгляда, нервно перебирая пальцами тонкий ремень сумки. Внутри меня мучительная борьба: каждое случайное соприкосновение наших коленей, каждый мимолетный взгляд вызывают странное болезненное чувство, от которого отчаянно хочется укрыться.

Не хочу это чувствовать. Не буду.

Стоит лишь чуть поддаться — и хрупкая стена самоконтроля рухнет. Слишком свежи воспоминания о том, какой страх я испытала за Дикого, когда не знала, откроет ли он глаза после моего угощения. Поэтому сжимаю губы в тонкую линию, упрямо смотрю вниз, на свои руки.

Не буду. Нет.

Адам же, напротив, не скрывает своего внимания. Его взгляд следует за каждым моим движением — за тем, как я поправляю прядь волос, как нервно постукиваю пальцем по краю своей сумки...

— За всё, — шепчу почти беззвучно.

Я не нашла в себе сил сказать, что мне было бы плевать на него.

Вдруг замечаю появление ректора в зале. Каблуки Амалии выбивают чёткую дробь, а в руках она сжимает стопку бумаг.

Заметив её, некоторые адепты притихли, но общий гул не стих: кто то всё ещё зовёт друзей, кто то копошится в сумке, а кто то просто перешёптывается, гадая, сколько продлится это неожиданное мероприятие.

— Я хочу, чтобы ты извинилась передо мной ночью, — говорит Адам с абсолютно невозмутимым видом. — В моей комнате. Без одежды.