Дежурный день

Мы посидели ещё час за неспешной беседой. Вино было приятным на вкус, фрукты достаточно сочными. Солнце закатилось за горизонт, небо стало темным. По воде скользили лодки, увешанные гирляндами. И я подумал, что когда станет чуть теплее, надо будет тоже проплыть через весь город, обернувшись в плед с кружкой горячего глинтвейна.

Меж тем Алиса встала из-за стола и лукаво посмотрела на меня:

— Покажешь комнату? — уточнила она.

Я поднялся с дивана, проводил ее в одну из спален. Открыл дверь, приглашая девушку войти.

Гостья взяла меня за руку, поманила за собой:

— Останься со мной, — прошептала она мне на ухо, едва касаясь губами моей щеки.

— Девчонка дело говорит, — поддержала авантюру Любовь Федоровна и я чуть было не застонал. Обернулся. Призрак с хитрым видом стояла на пороге спальни и с интересом наблюдала за нами.

Я закрыл дверь, оставляя женщину в коридоре.

Белова подвела меня к кровати. Ее губы оказались мягкими, со вкусом винограда, и мне с трудом стоило отстраниться от нее:

— Прости, но не сегодня. И не здесь.

Белова удивлённо подняла бровь:

— Чехов, ты издеваешься?

Я тяжело вздохнул и нервно растрепал свои волосы:

— Сейчас попытаюсь тебе объяснить, но звучать это будет комично.

Алиса фыркнула:

— Попробуй. Очень надеюсь, что объяснение будет достойным.

— В общем, в этом доме живёт призрак. И поэтому Дарья сдала жилье так дёшево. В прошлый раз ты, кстати, ночевала в ее комнате.

Девушка вздрогнула и осмотрелась по сторонам:

— Та самая, которую студентик убил? — понизив голос уточнила она и я кивнул:

— Ее зовут Любовь Федоровна.

Наверняка услышав мои слова, призрак высунулась с потолка и зависла над нами:

— Звал, Павел Филиппович? Никак подсказать чего надо? — ехидно уточнила она.

— И она очень склочная и любопытная, — продолжил я, проигнорировав вопрос хозяйки особняка. — И вполне может прийти, когда мы будем в кровати, и начать давать советы.

— Должна же я получить сатисфакцию за десять рублей, которые вы пропили, — невозмутимо произнесла призрак и недовольно поджала губы. — Какие все стали чуткие и ранимые.

— Да уж, — протянула Алиса, и я заметил, как блеск в ее глазах угас. — А она сейчас здесь?

— Нет, — соврал я, но Любовь Федоровна не стала мне подыгрывать. Молча спланировала к нам на кровать, взяла подушку и принялась кружиться с ней по комнате. И от зрелища летающего предмета девушка вскочила с кровати. В ее глазах появился страх, к которому я был не готов.

Я встал с кровати и обнял девушку:

— Не волнуйся, она безобидная. Просто… любопытная. И я не думал, что ты боишься призраков.

— Я не боюсь, — нервно хихикнула девушка. — Просто не по себе оттого, что ты ее не видишь, а она — есть.

— Извини. Я привык ко всему этому и уже не удивляюсь.

— Ты правда их видишь, — в очередной раз поразилась Алиса, хотя мы обсуждали с ней это не впервые. — Не могу представить какого это.

— Они чаще всего безобидны.

— Чаще? — девушка повела плечами, словно ей стало холодно.

— Например, моя бабушка сегодня развеяла злобного призрака на реке.

— И как она это поняла? Ну, что он был недобрым?

— Он выбрался на палубу и хрипел, что всех ненавидит. Это как бы намекает, что он не особенно хороший.

— Какой ужас.

— Скорее всего он мог толкать людей в воду. Не зря же выбрался из реки.

— И зачем ему это?

— Быть может он всегда был подлым. И после смерти озлобился. А возможно он был случайно утонувшим бедолагой.

— И такое бывает?

— Все дело в том, что призрак может забыть, кем он был, если долго находится в мире живых, — пояснил я, не вдаваясь в подробности.

— А твой призрак? — тихо шепнула Алиса.

— Я не его призрак, — недовольно нахмурилась призрачная дама. — Я своя собственная. И это Павел мой жилец.

— Она очень приличная женщина, — сообщил я Беловой. — Мне повезло с такой соседкой.

— Ой, все, — отмахнулась Виноградова и бросила подушку на кровать. — Скучный ты, Чехов. И зрелищ не даешь и хлеба от тебя не дождешься.

— Она ведь давно в этом мире, — уточнила Белова и охнула, когда Любовь Федоровна пронеслась мимо нее и исчезла в стене.

Алиса покачала головой.

— Знаешь, Чехов, пожалуй, я переночую в твоей комнате, — произнесла она и добавила. — С тобой. Идём.

Она взяла меня за руку и потащила их спальни. Я последовал за ней.

Ночью Любовь Федоровна заглянула к нам пару раз и я узнал об этом лишь по презрительному фырканью.

— И не стыдно так бездарно тратить свою молодость? — послышался шепот из стены, и я накрыл голову подушкой.

* * *

Утро началось со звонка будильника. Я нехотя открыл глаза и сел на кровати. Беловой рядом уже не было, хотя постель все еще хранила тепло ее тела. Я потер ладонями лицо, чтобы прийти в себя. И вспомнил, что произошло вчера. При этом едва не застонал от досады. Испортить отношения с Беловой мне вовсе не хотелось. Она была одной из немногих, чьим мнением о себе я дорожил, и чья дружба для меня дорого стоила. Впрочем, после выступления Любови Федоровны о близости в этот вечер можно было даже не думать. Девушка настояла, на том, чтобы мы спали в одной кровати, но была напугана и прижималась ко мне. И не давала спать, пока не задремала сама. А затем заснул и я, провалившись в глубокий сон.

Алиса была интересной красивой девушкой, с которой мне было легко. И в какой-то момент мне и правда показалось, что между нами может быть что-то большее, чем просто дружба. Но сейчас отчетливо понял, что не смог бы себе простить, если б потерял нашу связь ради минутной слабости.

За дверью раздался звон посуды. Я с неохотой встал на ноги, добрел до ванной, быстро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.

На кухне сидела свежая Алиса с чашкой чая и с довольной улыбкой. Я не особенно удивился, увидев Фому, который готовил завтрак.

— Доброе утро, — сказал я, привлекая к себе внимание.

— Я же говорила, что он сам проснется, — весело заявила Белова моему помощнику, который пожал плечами.

— Я как раз собирался вас будить, вашество.

— Будильник постарался, — я немного скованно ощущал себя под цепким взглядом подруги.

— Меня уже напоили чаем и накормили яичницей, — девушка указала на пустую тарелку, которую Питерский тотчас убрал в раковину. — Кстати Фома подтвердил, что ваша Любовь Федоровна вполне безобидна.

— Просто не хочу избавляться от трупов, — буркнула призрак, влетая в комнату.

— Но все же нужно было предупредить о ней, — добавила Белова и встала с кресла. — Я была бы рада задержаться, но пора бежать. Иначе начальство будет ругаться. А выговор сейчас мне не нужен.

— Не забудьте взять с собой, — напомнил Фома, протягивая девушке бумажный пакет. — Тут пирожки с картошкой. Очень вкусные.

— Когда это ты успел напечь пирожков? — удивился я.

— Это Женщина постаралась, — сообщил он беспечно.

— Отличная у вас кухарка, — заметила Белова и я не стал пояснять, что Виноградова вовсе не служит на кухне. Но не стал, так как призрачная дама, стояла рядом и прижала палец к губам, призывая не пугать гостью.

— Позволь тебя проводить, — вызвался я и пошел следом за подругой.

— Ты выглядишь так, словно в чем-то передо мной провинился, — сказала она, когда остановилась у порога.

— Мне кажется, что нам стоит обсудить…

— Ничего не надо, — Алиса улыбнулась и взглянула на меня, склонив голову к плечу. — Мы с тобой свободные люди под защитой императора и Конституции. Не обремененные клятвами и обещаниями. И не сделали ничего плохого.

— Мы ничего не сделали. Совсем, — заметил я.

— Тем более, не о чем переживать, — она подалась ко мне, приподнялась на носочки и коснулась губами моей щеки. — Мне нравится общаться с тобой. Хорошо проводить время. И я не о чем не жалею. И ты не жалей, Павел Филиппович. Может быть, этот твой призрак уберёг нас от большой ошибки.

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, она отвернулась и направилась прочь. Я лишь смотрел ей вслед и думал, что возможно упустил шанс на что-то действительно интригующее.

— Я сегодня не вовремя? — раздался голос совсем близко, и я обернулся. У окна стояла Арина Родионовна, которая делала вид, что рассматривает носки своих туфель. — Пришла немного раньше и не решилась войти в дом. Думала, что это будет неприлично.

— Напрасно ждали здесь, — я распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой. — Помните Алису Белову? Она приходила с другим моим приятелей Суворовым.

— Конечно, — степенно ответила девушка и вошла в гостиную.

Мне показалось, что она была смущена и отчего-то захотелось пояснить ситуацию.

— Вчера мы засиделись за дружеским ужином, и я предложил Алисе остаться в гостевой комнате…

— Вам незачем отчитываться, Павел Филиппович. И уж точно не передо мной, — девушка этими словами подтвердила, что слышала часть разговора, случившегося на пороге.

— Вы правы, мне не стоит говорить с вами об этом, — я пригладил волосы и взглянул на лестницу, по которой спускался Фома с чайником.

— Доброе утро, — обратился он к секретарше. — Я как раз чай заварил. Желаете?

— Здравствуй, — девушка улыбнулась помощнику. — Ты всегда делаешь отменный чай. Потому не откажусь.

Кажется, этот комплимент удивил не только меня, но и Фому. Он покосился на девушку и поставил посуду на столик. Арина сама разлила настой по чашкам и взяла одну из них. Она уселась за свой стол и включила компьютер. В комнату вплыл поднос с пирожками, который Виноградова торжественно водрузила на стол.

— Только попробуй сказать, что я готовлю хуже нашей кухарки. Я тебе тогда устрою утро Водолейной казни, — строго предупредила меня женщина.

— Сегодня дежурный день, — вздохнул я и выглянул в окно. Взял чашку и сделал глоток настоявшегося отвара, который начал приводить меня в чувство, прогоняя сонную оторопь. Затем обернулся к сидевшему за столом секретарю:

— Чуть не забыл. Можете записать меня на сегодня на встречу с подозреваемым?

— Крестовский острог? — уточнила Арина Родионовна и я кивнул:

— Степан Сергеев.

Девушка спокойно взяла лежавший на краю стола справочник, нашла нужный номер и сняла трубку с рычагов стационарного телефона. Принялась вращать диск. И приложила трубку к уху:

— Добрый день, вас беспокоит секретарь адвоката Павла Филипповича Чехова. Я хотела бы записать мастера Чехова на встречу с подозреваемым. Степан Сергеев. Хорошо, спасибо.

Она положила трубку на рычаги, и обернулась ко мне:

— После полудня в любое время, — сообщила она.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря и сделал очередной глоток чая.

* * *

Прием начался через час. И посетителей было много. Видимо, палата решила, что раз уж стажёр-адвокат быстро закрывает дела, то ему можно увеличить количество заявок. И до полудня Арина Родионовна едва успевала распечатывать заполненные карточки приема. Хорошо, что дела в основном сводились к простым консультациям по Гражданскому уложению и рабочему праву. Было несколько скучных дел по наследованию, но ничего интересного до полудня так и не произошло. А вот когда мы с Ариной Родионовной вернулись с обеда, нас ждал сюрприз. Который смог меня поразить.

В приемной нашелся паренёк в сером сюртуке с логотипом курьера имперской почтовой службы. Он сидел на диванчике для ожидающих и пил чай. А неподалёку стояла Любовь Федоровна, которая с интересом наблюдала за гостем.

Заметив, что мы вошли в приемную, парень поставил на стол чашку и вскочил с дивана. Схватил сумку, которая стояла рядом. Уточнил:

— Мастер Чехов?

— Он самый, — ответила за меня призрак, но курьер ее не услышал.

— Да, — произнес я и уточнил. — Чем могу помочь?

— Заявки из жандармерии, — парень открыл сумку, достал несколько конвертов, запечатанных печатью жандармерии и бланк. — Вот, распишитесь в уведомлении о вручении.

Я взял документы, пересчитал конверты, сравнил количество с указанным в бланках и поставил подписи. Вернул один экземпляр курьеру:

— Держите.

— Спасибо, мастер Чехов, — поблагодарил курьер, перекинул сумку через плечо и направился к выходу.

— Зарегистрируйте корреспонденцию, Арина Родионовна, — попросил я секретаря и пошел к себе в кабинет. Любовь Федоровна последовала за мной:

— Фома впустил его в приемную и угостил чаем, — недовольно начала она, едва я закрыл дверь. — И далее не проверил у этого пришлого проходимца документы. А сам ушел под своим делам. А если бы это был разбойник? Или душегуб?

— Вам смертоубийство не страшно, — ответил я и вел за стол. — А Фома, думаю, смог бы защитить себя и разобраться с налётчиком.

Призрак недовольно поджала губы:

— Ты слишком беспечно относишься к моему дому.

Я откинулся на спинку кресла и развел руки:

— Не понимаю ваших претензий, Любовь Федоровна. Дом не ограбили. Никого не убили. Ничего не украли.

— Потому что мне пришлось следить, чтобы он ничего не спер, — пояснила призрак.

— Ну, вам наверняка было скучно. И вы сунули свой любопытный нос в его сумку.

Любовь Федоровна проигнорировала мое заявление. Из чего я сделал вывод, что попал в точку.

— Я не нанималась в охранники, Павел Филиппович, — строго произнесла Любовь Федоровна и я вздохнул. Аргументы кончились, и отвечать было нечем.

Ситуацию спасла Арина Родионовна, которая вошла в кабинет:

— Корреспонденция зарегистрирована, — отчиталась она и положила конверты на стол.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря и вытащил из подставки нож для бумаг, сделав вид, что потерял к разговору с призраком всякий интерес и теперь занят работой.

Конвертов было пять. И с тоской посмотрел на привалившую «удачу».

Вскрывать письма не хотелось. И я всячески оттягивал момент знакомства с делами. В деле с Гордеем мне повезло. Жандармы торопились в сборе улик, а Иванову был очень нужен выход на «Сынов». Поэтому дело было шито белыми нитками. Эти же пять дел вполне могли быть проигрышными. Я тяжело вздохнул и взял первый конверт.

В нем нашлись документы о деле хищения постельного белья из персидского хлопка у поэтессы, которая обитала на Ладожском проспекте. Я дважды перечитал показания подозреваемой, которая уверяла, что белье она нашла под окнами потерпевшей и посчитала выброшенным. Женщина сообщала, что поэтесса имела скверный характер и частенько выбрасывала вещи в окно, чем изрядно развлекала соседей.

Вторым делом было похищение собаки. Потерпевший жаловался на музыканта, который утащил у него питомца и вынудил того носить на шее сумочку для сбора пожертвований. Сам гитарист уверял, что пса он купил за рубль и у него есть свидетель этой сделки. Который, впрочем не был назван.

Я уже не ждал ничего хорошего, когда открыл третий конверт.

— Дело об испорченной репутации, — Виноградова встала за моей спиной и принялась читать.

Пожилая женщина обвиняла почтальона в том, что он носил ей письма от несуществующих адресатов, с целью испортить ей репутацию честной вдовы. И можно было бы проигнорировать ее обращение, если бы не сотня писем, которые были добавлены в качестве доказательств.

— Кто-то решил пошутить над тобой, — резюмировала Любовь Федоровна. — Эти дела буквально смехотворны. И над тобой будет смеяться весь Петроград.

— Главное, чтобы они были несложными и подзащитные вышли на свободу оправданными, — ответил я и вскрыл четвертый конверт.

— Ага, вот этот точно не выйдет, — хмыкнула призрак.

Очередным делом было заявление городового, которого покусали в одном из рабочих районов. Судя из показаний жандарма, он патрулировал район поздней ночью, когда встретил бредущего навстречу мужчину, которого сперва принял за упыря. Мужик шел шаркая ногами и что-то бессвязно бормотал, хрипя и роняя с губ пену. А на руках у него болтались обрывки цепи, на которой выгуливали собак. Жандарм остановил его для проверки документов, но прохожий заявил, что он оборотень и посоветовал стражу правопорядка бежать. После чего опустился на четвереньки и погнался за ним, рыча и воя. Судя по всему, передвигался на четвереньках он довольно проворно, поэтому смог догнать молодого жандарма и несколько раз укусить перепуганного паренька за филейную часть. Стражу правопорядка насилу удалось отбиться от буйного и сбежать.

Подозреваемого нашли утром. Раскинув в стороны руки, он крепко спал в придорожной канаве. А все лицо его было перемазано красным. Его заявление обозначили как «бессвязный лай».

— Что движет такими людьми? — пробормотал я, рассматривая фото вещественных доказательств. Обрывков той самой цепи и укусов на теле стража правопорядка.

— Ясно что, — спокойно ответила призрак. — Синий дух, что живёт на дне бутыли.

Я отложил бумаги и покосился на последний конверт.

— Боишься открывать? — ехидно уточнила призрак.

— Боюсь, — не стал врать я. — Что-то душа не на месте. — Но делать нечего.

Я взял конверт, взломал печать, и вытащил бумаги. И едва не застонал. Последним делом было убийство. Главным подозреваемым в котором был мой старый знакомый. Юрий Афанасьевич Пожарский.