ГЛАВА X. Возвращение, перспектива и «оревуар»

Словно в подтверждение их слов, за окнами раздалось громкое и революционное: – Долой некромантское иго-го! Отпустите хозяина, или я конские меры приму! За хвост через копыто! И Карломан, и Люрор де Куку, как и подобает истинным аристократам, воздержались от комментариев, чего нельзя было сказать о черепах, украшавших ручки дверей парадного входа в особняк (по ним сразу было видно: чёрная кость!). Через мгновение черепа уже с задиристым рвением вступили в прения: – Ах, ты, лё кон, кляча чахлая! Я вспомнила, что «лё кон» переводится с французского как «придурок», и поняла, что дело пахнет нешуточной дракой. Хотелось вмешаться, но у меня не было сил даже для того, чтобы разлепить веки. – Не по зубам тебе это! – продолжая светскую беседу, выкрикнули черепа, подтверждая мои опасения. – Дарёному коню в зубы не смотрят, а одарённому – тем более! – нагло парировал конь. – Чем это ты одарён?! – удивлённо рявкнули черепа. – Интеллектуально! – был ответ. – Да у тебя небо сквозь череп просвечивает, и ни одной извилины не видать! – продолжали троллинг черепа, а конь решил перейти к активным действиям и ударил копытами по дверям, отчего слегка встряхнуло весь особняк. Вот это силища! Не конь, а стихийное бедствие! – Предлагаю успокоить вашего боевого товарища! – сказал после этого Люрор де Куку, обращаясь к принцу. – С Эжени за время вашего отсутствия ничего не случится, даю вам слово! Карломан, немного поколебавшись, вышел из комнаты, запечатлев перед этим трепетный поцелуй на моей руке. Вскоре дрожь стен прекратилась. Мои попытки проснуться, наконец, увенчались успехом. Я быстро огляделась и увидела, что лежу на узкой оттоманке в покоях моего жениха. Сам Люрор де Куку, сидя рядом на стуле, убирал в карман какое-то снадобье. Похоже, с помощью этого зелья удалось развеять мой сон. – Вам лучше, ма флёр? – мягко спросил он, сосредоточенно глядя на меня. – Да, спасибо! – быстро сказала я и бросилась к окну. Внизу на костяном скакуне, сохранившем жалкие остатки ободранной гривы, красиво гарцевал Карломан. – Это наша? – спросил одарённый конь, оценивающе взглянув на меня уцелевшим глазом. – Да! – с гордостью и волнением в голосе отозвался принц. У меня было такое чувство, будто я попала на смотрины, причём этот костяной мустанг, кажется, был в три раза придирчивее любой потенциальной свекрови. – Ржачная и-го-годная! – наконец, вынес вердикт конь, видимо, одобряя выбор принца, но Карломану не нужно было чужое одобрение. – Эжени! Любовь моя! – крикнул он. – Спускайся! Уедем на сторону Жизни из этого мрачного места! И пусть всё будет, как в последний раз! Мне безумно хотелось сигануть с подоконника вниз, красиво упав в объятия любимого, как это делали героини в романтических фильмах, и ускакать в алый закат, но я знала, что не могу просто так покинуть этот мир. Нужно было сначала решить многие вопросы. Не может же избранница Противоположности Жизни вот так запросто скрыться, полностью перечеркнув все усилия мятежников и результат революции! Для чего тогда было столько усилий? Бегство от ситуации могло принести больше проблем, чем пользы. – Я сейчас не могу уехать! Жди меня там, где мы встретились в первый раз, через три дня! – крикнула я в ответ и навела лорнет на игриво скалящегося зачарованного коня. Через несколько мгновений тот превратился в прекрасного снежно-белого скакуна с роскошной блондинистой гривой и умопомрачительным хвостом. Судя по бодрому ржанию этого непарнокопытного экземпляра, его интеллектуальная одарённость во время превращения не пострадала. Карломан помахал мне рукой и ускакал. Я долго смотрела вслед, провожая взглядом удалявшуюся фигуру принца на белом коне, и думала о том, как совместить любовь и тихую жизнь в моём мире, к которой я стремилась всей душой, с управлением некромантами в потустороннем Париже и прочими государственными делами. Разве это возможно? – До темноты вам нужно занять резиденцию бывшего Хозяина потустороннего Парижа, ма флёр! – тихо сказал Люрор де Куку, тоже смотревший в окно. – Ваше отсутствие может вызвать нежелательные толки среди местного населения и наших коллег. Несмотря на клятву верности, некроманты по-прежнему представляют опасность, и так будет всегда. Мне очень не хотелось уезжать в Лувр, но Люрор де Куку был прав, и я последовала его совету. Прибыв во дворец на чёрном экипаже, я обосновалась в королевских апартаментах и долго перебирала в уме произошедшие события, так и не найдя решения своей проблемы. Когда мрачные мысли понемногу овладели моим сознанием и я уже готова была разрыдаться, кто-то неожиданно произнёс у меня за спиной: – Вы, главное, не войте, мадемуазель! Это к лицу только призракам! Я оглянулась и увидела Наполеона III, чей зыбкий силуэт как-то сумел просочиться через наглухо закрытые двери. Выглядел монарх так же, как на своих парадных портретах, но был даже гораздо более разряжен и разрежён (то есть сквозь него можно было увидеть детали интерьера). Ордена, эполеты, алая перевязь и роскошные длинные загнутые кверху усы делали его образ просто незабываемым! – Вам виднее! – сказала я, бросив на него рассеянный взгляд. – Я, кажется, заняла ваши покои, но это вовсе не для того, чтобы нанести вам оскорбление. – Помилуйте! Какие оскорбления! – весело сказал венценосный призрак. – У нас в Лувре уже много веков не было такой милой хозяйки! Мы так рады, что вы избавили нас от общества этого зловредного Окочура! Он прервался и внимательно взглянул на меня, а потом добавил: – Мне показалось, что вы чем-то расстроены, мадемуазель, а я как раз знаю хорошее средство от печали. Действует безотказно! Хотите попробовать? Я кивнула, думая, что он предложит мне какой-нибудь отвар мяты или медитацию, но вместо этого Наполеон III, скооперировавшись с остальными Наполеонами, в разное время жившими в Лувре и выдворенными Великим Окочуром в коридор, приволок небольшой столик и, выудив из кармана несколько колод призрачных карт, радостно воскликнул: – Партию в баккара, мадемуазель Орей Морт? Мне никогда не приходилось участвовать в такой карточной игре, но я решила попробовать: когда ещё придётся сидеть за одним столом сразу аж с тремя Наполеонами в парадных одеяниях?! После первого кона я вникла в правила, которые оказались довольно простыми: надо было набрать наибольшее количество очков и использовать для этого три карты. Я активно включилась в общее действо, кидая понты, в прямом смысле этого выражения. Оказалось, что баккара пользовалась большой популярностью с XV века, считаясь игрой для аристократов, причём сначала в ней использовались карты таро. Из меня получился крайне азартный игрок, а Наполеоны были очень забавными партнёрами, норовя жулить и передёргивать карты, втихаря стирая с них знаки мастей и подрисовывая новые. Это вызывало бурное возмущение карт. – Безобразие! – закричала одна из дам после проведенных манипуляций. – Я была дама бубен, что означает молодую девушку, а теперь эти картёжники мне подрисовали трефовую масть, состарив меня до предпенсионного возраста. Старше только пики! – Да как вы смеете такое бубнить, бывшая дама бубен! – в свою очередь возмутилась дама пик. – Да я в два раза бубнее, то есть моложе вас! После этого жульничество с мастями было прекращено. Играли мы на призрачное раздевание, обнажая при этом не тела, а души. В результате я узнала много государственных и любовных тайн и сама тоже рассказала Наполеонам о своих проблемах и страхах. – Не вижу никаких препятствий вашему счастью, мадемуазель! – сказал, выслушав меня, Наполеон II, светловолосый юноша лет двадцати. – Можно же назначить регента на время отсутствия основного правителя или даже целый регентский совет из доверенных лиц. Так вы сохраните право на власть и сможете отсутствовать, сколько требуется, чтобы наладить свою жизнь на другой стороне. – Но вернуть власть потом будет очень непросто! – заметил Наполеон Бонапарт, не разделяя энтузиазма сына. – Поверьте мне, власть и любовь – несовместимые вещи! Несмотря на его замечание, идея регентства очень обрадовала меня, поэтому, когда я сталась одна, а Наполеоны деликатно удалились, у меня уже сложился план действий на Совете Сторон, который был назначен на завтра. На нём мятежники и некроманты собирались обсудить новый государственный уклад. Перед тем как отойти ко сну на пышном ложе в королевских апартаментах, я, одетая в лёгкое полупрозрачное дезабилье, подошла к огромному зеркалу, чтобы взглянуть на своё отражение. – Ничего, прорвёмся! – сказала я себе, положив левую руку на прохладную гладь, и вдруг ощутила прикосновение. Всплеск страха, захлестнувший меня, сменился всплеском удивления, когда с той стороны зеркала возникло отражение Люрора де Куку: вроде бы ничего необычного – типичная некросвязь, но мой жених сжал мою руку в своей, словно продавливая поверхность из зазеркалья. – Я хотел пожелать вам приятных снов, ма флёр, – вкрадчиво сказал он, – и попрощаться. Ведь вы хотите покинуть меня? Тонкая граница между нами трепетала, будто плавясь от наших дыханий. – Вы не одобряете моё решение совершить обратный переход? – спросила я. – Я не могу одобрять или не одобрять решение избранницы Противоположности Жизни, – сказал Люрор де Куку. – Я могу только принять его, как принимают волю судьбы. А вам, чтобы научиться служить Смерти, нужно сначала познать Жизнь во всех её проявлениях. Вы должны понять и почувствовать всю её прелесть и разочарование, а для этого требуется время. Он извлёк из кармана свои часы и показал их мне. Они качались, словно маятник, на золотой цепи – символ времени и вечного возвращения, ведь стрелки всегда идут по кругу друг за другом, как Жизнь и Смерть. – Я действительно вынуждена буду вернуться сюда за очередной дозой эликсира? – поинтересовалась я, решив не скрывать факт моего невольного «подслушивания». – Да, если вам захочется продолжать жить так же долго, как это делаю я, – ответил некромант, которого нисколько не удивил мой вопрос. Его руки проникли сквозь зеркало, будто натянув на себя его гладь, как блестящие перчатки. Я вздрогнула и отшатнулась назад. – Неужели я вам настолько противен, ма флёр? – спросил Люрор де Куку, и в его голосе прозвучала горечь. – Нет! – честно сказала я. – Но ведь я же… Я люблю принца и не могу его предать! – Вы не предадите его, ведь мы попрощаемся как родственники, – усмехнулся в ответ некромант из зазеркалья. – Как очень дальние родственники, ма флёр! Воистину это была странная ночь! Лувр, познавший в своих тайных альковах тысячи пылких расставаний и тысячи нескромных французских поцелуев, замер в изумлении, наблюдая самый необыкновенный и удивительный миг в истории чувств – это был поцелуй сквозь зеркало, словно сквозь тонкий светящийся шарф – поцелуй целомудренный и одновременно жаркий. Я ощутила его на своей щеке, внезапно осознав, что мне хочется большего, но Люрор де Куку отстранился, с улыбкой отступив в глубину зазеркалья. – Оревуар, ма флёр! – сказал он. – Завтра на Совете Сторон я приму любое ваше решение. «Оревуар» означало «до встречи». Я посмотрела вслед некроманту, чей тёмный силуэт медленно таял в мерцающем зазеркалье, и решила не ворошить мысли и чувства, притаившиеся во мне. Утро вечера мудренее. Ложе в королевских апартаментах с непривычки казалось жёстким и неудобным, но усталость сделала своё дело, и я погрузилась в сон. Во сне мне снился лес на стороне Жизни – светлая берзовая роща. Как же я соскучилась по яркой зелени, по настоящим живым цветам и солнцу! Я стремилась к ним всей душой, бежала вперёд, чтобы коснуться шелестящих листьев, но не могла дотянуться до них, потому что меня удерживала призрачная цепь. От этого ощущения я проснулась. Разгадывать значение сна было некогда: меня ждали дела, и не какие-нибудь, а государственные! Я слышала, что бывают государственные мужи, но кто бы мог подумать, что в их ряды сумеет втесаться одна не менее государственная дева. Совет Сторон проходил в Зале Семи Каминов, причём, как рассказали мне Наполеоны, камины в нём тоже участвовали в политической жизни, так как были говорящими и в меру мыслящими. Я, одетая в очень строгое тёмно-фиолетовое закрытое платье, присланное утром моим женихом, шествовала к входу, по роскошным коридорам Лувра и думала о том, что нужно было вернуть Люрору де Куку кольцо с символом бесконечности, но я забыла об этом, уезжая из его особняка, а может быть, как сказал бы Фрейд, и не хотела возвращать этот подарок. Кольцо по-прежнему очень плотно сидело на пальце левой руки, будто вцепившись в него намертво, и сейчас не было времени думать о том, как его снять. Я мысленно повторяла речь, которую собиралась произнести на Совете Сторон, а впереди меня, брыкаясь, как горные козлы, бежали два колченогих стула, кажется, тоже спешащие в Зал Семи Каминов. – Я только вот что не понял, – громко скрипел тот, что побогаче, с цветастой обивкой. – Кворум на заседание уже пришёл, или будет как в прошлый раз, когда всех разогнали и сказали: «Кворума нет! Кворума нет!» Хоть бы увидеть его, Кворум-то этот! Второй стул только пожал подлокотниками, не зная, что ответить. Вот она, правовая и политическая безграмотность масс налицо, то есть «наобивку»! Я вошла в зал, до отказа набитый некромантами, мятежниками и не определившимися массами, и поняла, что с кворумом (то есть с необходимым количеством заседающих для признания решений законными) сегодня всё в порядке. Присутствующие галдели, как сумасшедшие, при этом жестикулируя, как ветряные мельницы, моловшие разную околесицу про новый мир и порядок вещей. Пару раз стены потрясали выкрики: «Долой плутократов-некромантов!», забавно смешивавшие слово «плут» и название политического режима. Все семь каминов плевались призрачным синеватым огнём, который, к счастью, поджигал только страсти присутствующих, а не мебель и ковры вокруг. Что же касается самих некромантов, то они вели себя с холодным достоинством истинной аристократии, не удостоив вниманием никого из местных крикунов. Когда я вошла, все разглагольствования резко стихли. Избранницу Противоположности Жизни, победившую Великого Окочура, народ побаивался. Часть призраков из числа неопределившихся мгновенно слилась с интерьером, из-за чего теперь у стен появились глаза и уши, и не в переносном, а в самом прямом смысле. Продумывая детали этого собрания, я собиралась воплотить в жизнь мою давнюю и, возможно, наивную мечту в плане государственного устройства, создав ноократию – власть интеллектуальной элиты. Я надеялась, что постепенно под властью ноократии, общество станет мудрее и добрее, причём, как потустороннее, так и общество живых, формируемое с помощью перерождений душ. Я остановилась в центре зала и несколько секунд собиралась с духом. Мне доставляло большое удовольствие дефилировать по сцене в каком-нибудь эффектном наряде, но сейчас мне требовалось произнести речь, которая станет судьбоносной как для меня самой, так и для жителей потустороннего Парижа. – Я …я очень рада, что все мы собрались здесь. Давно назрел момент, чтобы всё обсудить и решить, как жить дальше, – немного бледно, но искренне, начала я. Тем не менее, и это начало сорвало бурные овации. Даже некроманты тоже сдержанно аплодировали, видимо, не рискнув идти против своего нового главаря (и по совместительству – символа свершившейся революции). Что до призраков, разных кадавров, скелетов и оборотней, то все они хлопали кто во что горазд. В ход шли кости, портьеры и лапы соответственно, а некоторые оборотни умудрялись хлопать ушами, что в данном случае не означало ничего плохого. – Да здравствует Её Созидательность! – завопил Базиль, и его поддержали и другие голоса. Я призвала всех к тишине, вскинув правую руку, и, когда общество успокоилось, продолжила свою речь: – Сегодня мы сформируем такое правительство, которое будет действовать во благо каждого из вас! Вы сами выберете тех, кто войдёт в него. Дальше снова были продолжительные аплодисменты, и я, почувствовав себя Леонидом Брежневым, снова подала знак всем успокоиться. – Но прежде чем начать выдвижение кандидатов, я хочу сообщить вам одну важную вещь. После этих слов все притихли, удивлённо уставившись на меня. – Дело в том, что я… в общем, я должна уйти! – сказала я. – На некоторое время. Это необходимо. Понимаете? Эта новость произвела фурор. Среди ошарашенных присутствующих начали бродить разные шепотки, которым я положила конец новым высказыванием: – Поэтому на время моего отсутствия я назначу регента среди некромантов, которому они будут служить так же, как обещали служить мне. И этот регент войдёт в правительство вместо меня. Я оглядела зал. Все взгляды были направлены на меня, а некроманты вообще замерли в предвкушении, словно статуи. – Я назначаю регентом… – Я замолчала, собираясь с духом. Неизвестно, как воспримут это назначение –уж очень скандально известного кандидата собиралась я выдвинуть. – Моего…– Я снова замолчала, не смея произнести слово «жениха», чтобы не обидеть Карломана.– Моего кровного родственника и непосредственного участника всех революционных событий Люрора де Куку! В зале повисло молчание, прерываемое только боем часов у всех некромантов, будто подтверждавшим верность моего выбора. Люрор де Куку с самым невозмутимым видом поднялся со стула и подошёл ко мне. Он, как обычно, был спокоен и величественен, но судя по улыбке, игравшей на губах некроманта, был готов от радости прыгать до потолка и с криками «ура» подбрасывать в воздух собственную шляпу. – Пусть поклянётся, что не причинит нам вреда! – крикнул кто-то из лагеря мятежников. – Я, Люрор де Куку, перед лицом Противоположности Жизни, наделившей меня своей силой, даю вам слово не причинять вреда бывшим мятежникам и обратить весь свой творческий пыл на благо мира! – решительно и чётко произнёс некромант, несколько успокоив собравшихся этим заявлением. Затем началось формирование совета ноократов. Стороны долго совещались, а потом начали аргументированно выдвигать кандидатов. – Шарман без Шарманки! Имеет влияние на всех мятежников от призрака до скелета! – прозвучало первое имя. Шарман вышел и встал рядом со мной. Сегодня он против обыкновения нарядился как франт и очень комплексовал в новой одежде. – Максимилиан Робеспьер! Без головы, но с фантазией! – выкрикнули следом. Робеспьер тоже присоединился к нам, держа голову под мышкой. – Мария Ленорман! Планирует на десять лет вперёд и сможет даже слегка подкорректировать будущее! Гадалка вышла вперёд. Интересно, она смогла увидеть это событие в комбинациях карт? – Кардинал Ришелье! – Это предложение прозвучало из уст одного из некромантов. Призрак кардинала Ришелье вместе со всеми его четырнадцатью котами проследовал к нам. Было названо и ещё несколько мыслителей, единогласно выбранных присутствующими. А ещё из рядов не определившихся масс в совет ноократов был выдвинут (в прямом и переносном смысле этого слова) колченогий стул из дворца (тот самый, что беспокоился о кворуме). Мне пришло в голову, что так в нашем новом правительстве соблюдается известная идея о том, что свято место пусто не бывает. Совет приступил к работе с завидным рвением. На первом плане было, конечно, освобождение жителей потустороннего мира от цепей, что оказалось очень непростой задачей. Надо было восстановить очередь перерождений, утраченную много лет назад во времена правления Великого Окочура, а уж затем поэтапно избавиться от оков, чтобы не возникло стихийного нашествия в мир живых. Некроманты постепенно возвращались к своим обязанностям, определённым Противоположностью Жизни, и попутно приступали к снятию проклятий. Как ни странно, здесь нас ожидал ещё один забавный казус: часть оборотней наотрез отказалась от подобной милости, особенно возмущался Базиль, которому нравился стиль его существования. Именно мурного Лохмача я и взяла себе в провожатые к месту, где мы встретились в первый раз и где меня теперь ждал Карломан. – Как у тебя дела с Клодиной? Ты не крысишься на меня за то, что я так необдуманно соединила вас узами брака? – спросила я, когда мы с Базилем, вышли из чёрного экипажа на окраине Парижа, чтобы тайно продолжить путь пешком. На мне были те самые джинсы, куртка и кроссовки, в которых я отправилась когда-то бродить по Пер-Лашез. Их, как и мой рюкзак с костюмом для фестиваля, заботливо сохранила хозяйка таверны Жюли. Привычная прежде одежда теперь казалась мне чужой и странной – настолько я привыкла к элегантным нарядам некромантов. Мне даже стало немного страшно от того, что и прежняя жизнь на той стороне тоже может теперь показаться мне чужой. А пока лорнет и веер я тоже спрятала в рюкзак, а часы оставила на руке, уж очень оригинально они смотрелись – все модницы обзавидуются. – Окрысившийся кот – это явление, достойное Книги Гиннеса, но мне пока туда рановато, – весело осклабившись, промурлыкал Базиль. Он был в человеческом облике, причём теперь его никто не посмел бы назвать Лохмачом – наоборот, причёска и наряд находились в самом аккуратном, стерильно прилизанном состоянии: по всей видимости, новоявленная супруга очень следила за внешним видом своего суженого и буквально сдувала с него пылинки. – Если серьёзно, я тебе благодарен, – добавил Базиль, сверкнув клыкастой улыбкой. – Ты помогла мне осознать мои чувства. Мы ведь с Клодиной очень давно вместе. Сначала я попал в застенки долговой тюрьмы, где она проводила дознание и спасла меня. А потом… закрутилось… Я внимательно слушала его, не веря своим ушам. Меня поразило то, что оборотень – циник, гуляка и юморист, оказывается, способен на сильные чувства, скрывая их до поры под маской безбашенных выходок и шуток на грани фола. – Уверен, она всегда знала, что я на стороне мятежников, и прикрывала перед своими и перед Окочуром, вытаскивала из всех передряг, – продолжал Базиль. – Делала вид, что не замечает кражи секретных документов и артефактов, и даже иногда выдавала мне ценные сведения. Это была такая игра: она ловит, я убегаю. Понимаешь? Я кивнула и задала тот вопрос, который возник у меня сразу же, когда Клодина появилась в Лувре и заслонила собой Базиля: – Это ты выпустил её из катакомб? Ведь там мятежники собрали и удерживали всех некромантов во время восстания. – Я намекнул ей, что не следует спускаться под землю в потустороннем мире, когда большинство тут уже и так физически под землёй, – пошутил Базиль. – И она не спускалась в катакомбы, а о том, что решающая битва будет во дворце, она догадалась сама. – А что было в том заклинании, которое Клодина выкрала у Люрора де Куку? – снова спросила я, вспомнив, что за всё это время так и не узнала окончание стихотворения, чтение которого над могилой Ленорман и повлекло за собой всю эту заварушку с моим переходом в потусторонний мир. Базиль загадочно улыбнулся, хитро прищурив жёлтые глаза, и выудил из кармана сложенный вчетверо замусоленный лист бумаги, который был, что называется, зачитан до дыр. – Я его припрятал! – промурлыкал оборотень. – Долго думал над смыслом и решил, что в нём закодирован ключ к входу и выходу из потустороннего мира в твой. – Некроманту не нужны никакие заклинания! – прозвучал совсем рядом мрачный голос. Базиль моментально обратился в кота и прыгнул мне на руки, а я на всякий случай отступила назад, хотя голос мне был знаком. – Нуар Тун-Тун? – робко спросила я, хотя рядом никого не было. – Я следую за тобой! Ты обещала провести на сторону Жизни! – ответил Старьевщик, материализуясь рядом (вернее, материализовалась только его голова, висевшая сейчас в воздухе, словно жутковатый гелиевый шарик. Присмотревшись, я поняла, что Чёрный Дядя щеголял в плаще, будто сотканном из пустоты, позволявшем ему сливаться с окружающим пейзажем, а чтобы обозначить своё присутствие, он сбросил капюшон. – Некроманту достаточно создать межпространственный тоннель, чтобы совершить переход к живым, – добавил он. – А сколько прошло времени с момента моего попадания в потусторонний мир? – встревожилась я. – Это не важно! – ответил Чёрный Дядька. – Некромант в состоянии работать в любом времени. Я поняла, что Противоположность Жизни, подручным которой был Нуар Тун-Тун, не интересовало, куда именно я попаду и как буду жить там, главное – моя работа. Это означало, что к моменту моего возвращения может пройти столько лет, что все мои родные будут уже мертвы! Получалось, что я рисковала потерять всё, в том числе и своё место в жизни. От осознания этого факта у меня к глазам подступили слёзы. – Что бы вы все делали без кота? – важно сказал Базиль, нежно потёршись головой о мою щёку. – Не слушай эту мур-р-ру, шер ами! Нуар Тун-Тун недовольно сдвинул брови, а тьма в провалах его пустых глазниц стала грозно сгущаться: – Не спорь со мной, оборотень! Или … – Не психуй, Дядя! – нагло перебил его кот. – Дай с тётей договорить! Я попросила Старьевщика не держать на нас зла и дать Базилю высказаться. После долгих уговоров Нуар Тун-Тун согласился и отошёл в сторону. Оборотень принял человеческий облик и, замерев в гордой позе римского оратора, произнёс: – Мы с тобой повторим ситуацию, которая привела тебя к нам, и ты сможешь вернуться в тот же самый миг, из которого пришла! Всё дело в этой бумаге! Базиль торжествующе потряс листком с заклинанием перед моим носом и добавил, скромно потупив взор: – И во мне! – То есть, как – в тебе? – не поняла я. – Оборотень может оборачивать и время! – пояснил Базиль. – Правда, ненадолго, но тебе хватит. – А Карломан? – встревоженно спросила я. – С принцем, как всегда, проблем не оберёшься! – почесал затылок оборотень. – Клодина сказала, что вместе со снятым проклятием плоть теряет часть энергии. Это последствие воздействия силы Противоположности Жизни. А переход сам по себе – очень затратное занятие. В общем, нам надо раздобыть какое-нибудь снадобье, которое поддержит плоть принца и коня, чтобы те не разрушились уже во время перехода. – Где же мы его раздобудем?! – озадаченно пробормотала я. – На ЧёРыЗаДу, конечно, – хитро подмигнул мне Базиль. – Там можно найти всё, что угодно. Поймаем читухая и спросим рецепт. – Читухая?! – поразилась я. – Ну да! – весело отозвался оборотень. – Это такие духи, которые могут считывать информацию сразу из Абсолюта. А в нём всякого знания – завались! «Прямо как у нас в Интернете», – подумала я. – Так вот, у читухаев есть одна слабость: хлебом не корми, дай нанюхаться запаха книг. А на ЧёРыЗаДу часто продают разные фолианты. После этого у меня забрезжила надежда на то, что все неожиданно возникшие трудности с возвращением разрешатся самым удачным образом. На работу Чёрного Рынка Затерянных Душ революционные идеи не повлияли. Здесь всё было по-старому, разве что ряды торгующих стали более оживленными и пестрыми. Мы влились в общую массу покупателей и продавцов, словно в море сплетен, шуток и рекламы. Пахло рыбой, духами, чесноком и ещё чёрт знает чем, а торговцы наперебой зазывали к себе:: – Русалы бочковые! – бодро кричала крупная дама (видимо, одна из утопленниц), мощный торс которой был эротично обмотан рыболовной сетью. – Умны, как Диоген, и при этом выглядят очешуенно! Из бочек с водой, стоявших рядом с ней, и правда, нет-нет, да и высовывали головы волосатые ихтиандры, чей интеллект вызывал у меня смутные сомнения: чувствовалось, что Диоген, как говорится, и рядом не лежал. Тщедушный дядька, увешанный связками чеснока, вещал на весь рынок, повторяя рекламный слоган: – Чеснок от вампира, разит, как рапира! Не знаю, как насчёт рапиры, но разило действительно знатно, у меня даже глаза слезились. Меня заинтересовала броская вывеска, гласившая: «Всё для любителей цацкаться!» Когда я подошла ближе, выяснилось, что это лавка украшений, где можно было найти всё – от первобытных ожерелий из зубов хищников и ракушек до хороших подделок под золото; встречались и старые ёлочные игрушки. – Выбирайте цацки, мадемуазель! – улыбаясь, предложил торговец-оборотень неопределённого возраста, рога которого были увешаны рекламируемым товаром. – Или могу принять на комиссию ваши по курсу один к трём. Я только рассмеялась ему в ответ. Ещё рекламировали разную еду, амулеты и прочие забавные вещицы. Нуар Тун-Тун с презрением осматривал товар, а Базиль уже успел стянуть пару головок чеснока и кусок недоеденного пирога. Я всё пыталась отыскать взглядом загадочных читухаев. – Точная копия книги проклятий! Успокой душу – запиши имя своего врага! – донеслось из соседнего ряда. Я оглянулась на голос и увидела скелет в полуистлевших рюшах и шляпе. Вид у него был крайне интеллигентный – не то что у остальной торгующей братии. Я ткнула Базиля в бок и пошла к прилавку, на котором возвышалась внушительная гора разных книг. – Желаете, кого-нибудь проклясть? – услужливо поинтересовался призрак, даже не взглянув на меня. – Нет, я, с вашего разрешения, посмотрю подборки, – соврала я, хотя, конечно, на самом деле искала читухаев. – У меня самая полная коллекция книг о привидениях! – похвалился скелет. Я провела пальцем по корешкам книг, а потом невольно улыбнулась, с трудом сдержав смех. В компанию леденящих душу историй о призраках и духах каким-то странным образом попало пособие по линейной алгебре «Приведение функций к каноническому виду». Кажется, подборка действительно была полной. Я уже хотела порыться в другой стопке, как вдруг заметила какое-то странное движение на обложке прямо у слова «функций». Я невольно протёрла глаза, не поверив увиденному. На поверхности сидел крохотный волосатый человечек. Приложившись длиннющим носом к книге, он словно завис в нирване, вдыхая волнующий аромат. – Читухай? – прошептала я, а Базиль, не церемонясь, быстро накрыл человечка когтистой лапой. Пособие по линейной алгебре, так приглянувшееся духу-чтецу, пришлось купить, чтобы не вызывать повышенного внимания к нашим персонам. Добравшись до леса, оборотень приложил к уху кулак с зажатым там читухаем и, немного послушав его возмущённые крики, чётко изложил наши требования: – Нужен рецепт чудодейственного эликсира, позволяющего перейти из мира в мир! Читухай снова завопил, призывая небосвод обвалиться на голову Базиля, и тучи, сгущавшиеся над нами, действительно стали опускаться подозрительно низко, будто подразумевая дождь кирпичами, который вполне мог оказаться реальным в потустороннем мире, но, на наше счастье, ничего подобного не произошло. – Кончай хай, читухай! – смеясь, потребовал оборотень, немного ослабив хватку. Дух-чтец высунул голову и осмотрелся по сторонам, хлопая круглыми красными глазками и принюхиваясь к каждому из нас. Длиннющий приплюснутый нос его при этом смешно дёргался и морщился. Изучив таким образом ситуацию, он неожиданно согласился помочь, но, судя по тону речи, ставшему вдруг приторно-сладким вместо возмущённого, задумал какую-то гадость в ответ. – Значит, так! – заговорщическим шёпотом забормотал читухай. – Мотайте на подкорку! Понадобятся пустая бутылка, пробка, масло, пакля, бензин и… Нуар Тун-Тун мрачно улыбнулся, услышав это, а мне было не до смеха. – Не иначе как Коктейль Молотова – взрывчатую смесь времён советско-финской войны – хочет нам впарить, – проворчала я, а Базиль крепче сжал кулак. – Ну что такое?! – пискнул читухай сдавленным голосом. – Сами просили чудодейственный эликсир для перехода из мира в мир, и теперь ещё недовольны! Чётче формулировать техническое задание надо! А то работаешь тут в нечеловеческих условиях, а потом – ни «мерси» тебе, ни «боку»! – Я сейчас кому-то дырку в боку сделаю, читарь длинноносый! – угрожающе прошипел Базиль, демонстрируя внушительный коготь. – А если я тебя доставлю туда, где книг просто завались! – пообещала я, решив, что угрозами делу не поможешь. – Ладно! – смилостивился после этого читухай, глазки которого алчно заблестели. Базиль разжал лапу и водрузил носатого духа на старый прогнивший пень. Читухай принял позу роденовского Мыслителя, и через несколько секунд воздух вокруг него заполнился сияющими буквами, которые складывались в слова и предложения. Светящиеся надписи кружились над головой, чесали длинный нос, заставив читухая громко чихать. А когда их количество стало таким, что буквенная масса уже напоминала огромный пульсирующий шар, читухай принялся быстро и нервно бормотать: – Эликсир перехода, поддерживающий живую плоть! Возьмите одно воспоминание о субъекте перехода, один волос его преданного друга, одну слезу оборотня и… Он замолчал, подняв голову вверх, словно пытался вдохнуть носом запах невидимой книги Абсолюта. – Смешайте всё с соком одного корня некромантского женьшеня, согрейте у любящего сердца и, выпив это, субъект будет спасён! Мерцающие буквы постепенно рассеивались в воздухе, лопаясь, словно мыльные пузыри, а читухай, словно очнувшись от забытья, нервно озирался по сторонам. Я посадила его в рюкзак, где уже лежала книга, купленная на ЧёРыЗаДу, и мы отправились в путь, через Дубовник. Могучие деревья кряхтели и шептались на разные отвлечённые темы. Рассуждали они крайне наивно, и мне показалось, что Базиль, был прав: каждое из них – потустороннее воплощение студента-недоучки, которых преподаватели не зря называют «дубами». – Воспоминание о Карломане можно взять у Старьёвщика, – рассуждал вслух оборотень, периодически прыгая на ветки и раскачиваясь взад-вперёд. – Волос преданного друга выдерем из гривы коня (не обеднеет!), со слезой оборотня всё понятно (на Карломана без слёз не взглянешь), а вот где мы возьмём некромантский женьшень?! Такого даже у Клодины нет! – Кажется, он есть у меня, – сказала я. Надо признать, что всё-таки родственные связи с Люрором де Куку пошли мне на пользу: ведь не будь у меня фиктивного жениха, я никогда бы не набрела на комнату с готовящимся эликсиром бессмертия, где в ящике росло это ценное растение. Сторожевая ворона разрешила мне взять один корень. Сперва я забыла о нём в вихре событий, но, переодеваясь в Лувре, неожиданно выронила на пол драгоценный некромантский женьшень. – Отлично! – весело замурлыкал оборотень. – Я за тебя спокоен, шер ами, ты не пропадёшь ни по ту, ни по эту сторону! Сумерки спустилась неожиданно быстро. Лунный свет запутывался в ветвях, поэтому внизу, под деревьями, сгущалась непроглядная тьма. Скрип могучих дубов, доносившийся из её глубины, казался теперь чем-то зловещим и страшным. Поэтому я ускорила шаг, устремившись к свету костра, мерцавшего за стволами и ветками, словно путеводная звезда. Базиль двигался так осторожно, что ни одна ветвь не шевельнулась, а Нуар Тун-Тун вообще мог служить образцом конспирации. Я тоже изо всех сил старалась идти бесшумно. Мы подкрались к краю леса. Отсюда были хорошо видны одиноко стоящее раскидистое сухое дерево, костёр и принц, подбрасывавший ветви в огонь. Его лицо и фигура, выхваченные из тьмы мерцающим светом пламени, казались окутанными каким-то неведомым волшебством. Карломан был так красив в этот момент и так дорог мне, что у меня невольно мучительно сжалось сердце. Его конь пасся неподалёку, а, вернее, он чинно бродил в темноте, словно ходил дозором вокруг костра – белый и грациозный, словно прекрасное виденье. – Стой! Кто идёт! – громко заржал он, каким-то образом учуяв нас. – Кто-кто? Кот в манто! – весело ответил оборотень, выходя на свет. – Базиль! – радостно крикнул Карломан, вскакивая на ноги. – Дружище! – Вот, доставил в целости и сохранности! – объявил оборотень, показывая на меня, и демонстративно отвернулся, делая вид, что не желает подсматривать, как мы целуемся, хотя на самом деле, конечно, подглядывал. – Пора нам заняться потусторонней кухней! – напомнил Базиль, когда мы с принцем, наконец, оторвались друг от друга. – Кухней?! – удивился Карломан. Я объяснила ему ситуацию, и мы приступили к созданию эликсира. Дело это оказалось весьма хлопотным. Пока я уговаривала Чёрного Дядьку подарить мне ещё одно воспоминание из его коллекции, Базиль гонялся за конём Карломана в попытке добыть волос из его гривы. Наконец, когда все ингредиенты были готовы, мы проделали с ними все необходимые манипуляции в соответствии с инструкцией, которую нам сообщил читухай. После этого оборотень протянул мне листок с заклинанием и сказал: – Тебе нужно снова прочитать его, шер ами, но уже до конца, а как только я выхвачу его из твоих рук и побегу, ты старайся успеть за мной! Я кивнула и начала чтение. «К цели прийти, как ни странно, помогут: …Мурный Лохмач и большая дорога, Ведь сторонятся живой и покойник, Если к делам приступает разбойник, А вместе с ним бодро точащий лясы Принц без коня по прозванью Безмясый! На главаря, все секреты нарушив, Живо укажут МЁРТВЫЕ …УШИ». Читая, я вспомнила до мельчайших подробностей события моего перехода и испытала чувство щемящей грусти. Этот мир, полный сухоцветов, призраков, оборотней и некромантов, стал необъяснимо дорог мне! Я вдруг поняла, что, уходя, оставляю друзей, с которыми, возможно, не удастся встретиться снова, оставляю частицу себя, пустив здесь корни, как ясень Иггдрасиль из древних легенд, объединяющий все миры. А самое главное – я несла ответственность за происходящее, за счастье местных обитателей, и не могла сбросить с себя этот груз! Всё это пришло мне в голову только сейчас, когда маховик времени, запущенный заклинанием, уже вращался, безжалостно сворачивая мгновения в витки магической спирали. Пространство тоже блекло и съёживалось, уступая место едва заметным изменениям пейзажа, словно художник наносил волшебной кистью новые мазки поверх старых штрихов, до неузнаваемости преобразовывая всё вокруг. Я успела заметить, как Карломан вскочил в седло и залпом выпил приготовленное зелье, а его конь встал на дыбы, готовый рвануться вперёд, как ракета с Гагариным на борту. Мои некромантские часы, словно одобряя происходящую смену декораций, начали обратный отсчёт. Стрелки крутились с такой сумасшедшей быстротой, что у меня закружилась голова, а перед глазами плыли утекавшие в неизвестность буквы: «Раз, два и три, и четыре, и десять, Всех их ждёт роль в уморительной пьесе Жизни и Смерти, и каждый зажжёт Очень охочий до зрелищ народ. А, чтобы свидеться вновь на веку, Вместо пароля скажите «ку-ку»!» Как только последнее слово сорвалось у меня с уст, Базиль резким движением вырвал у меня из рук лист с заклинением и помчался наутёк, в гигантском прыжке превращаясь в большого серого кота. Я побежала за ним, стараясь не отставать, лихорадочно повторяя в мыслях последние слова заклинания. Что и говорить, пьеса действительно получилась уморительная. Мне вспомнилось, как в дни моего детства меня ставили на стул и просили прочитать стихи, и звучало это, как: «Женя, жги!». И вот сработало, кажется. Как сказали бы в сети: «Женя жжот!». И что же это за пароль такой: «Ку-ку»? Символично, ничего не скажешь! Может быть, таким заклинанием Люрор де Куку намекал мне на грядущую встречу с ним? Но разве он мог это всё предусмотреть? Задумавшись, я чуть не растянулась на земле, зацепившись за что-то ногой. А если Карломан не успевает за нами? Вдруг он потерялся в круговерти спирали времён? Мне очень захотелось оглянуться назад, чтобы увидеть моего принца, но меня остановил голос Чёрного Дядьки: – Не оборачивайся! Это разрешено только оборотням! Некроманты смотрят только вперёд! Нуар Тун-Тун, распластавшись, словно плащ тумана, летел у меня за плечами, заслоняя прошлое. Наверное, он был прав. – Базиль! – крикнула я, когда серый кот, задрав хвост трубой, смешно дрыгая лапами, с трудом протиснулся сквозь прутья кованой дверцы старинного склепа (кажется, Клодина на правах супруги успела сильно откормить своего муженька). Стоп! Откуда здесь взялся склеп?! Его же не было… Я слегка притормозила, как во сне, разглядывая королевские лилии, украшавшие дверь – ту самую, которая и привела меня когда-то в потусторонний мир. Кажется, сработало?! – Мау! – донеслось из темноты, совсем как тогда, в начале пути. Я сделала глубокий судорожный вдох и, зажмурившись, вошла внутрь. Кот сидел на лапе горгульи и пронзительно смотрел на меня. – Базиль! – снова воскликнула я, но оборотень не стал меня слушать, а просто бросился вперёд, к другой двери, сквозь которую проглядывали лучи дневного света. Я рванулась за ним и выскочила на пустынную аллею, образованную ровным рядами старинных склепов. Стрельчатые арки, фиалы, тимпаны превращали их в красивейшие мини-дворцы. Пер-Лашез! Я остановилась и тяжело перевала дух, пытаясь осознать произошедшее. А может быть, моё путешествие было просто сном или галлюцинацией, навеянной силой некросферы, имевшей особенное влияние здесь? Эти мысли пугали и сводили с ума, но разбивались о простые логичные рассуждения: часы некроманта и кольца, подаренные Карломаном и Люрорм де Куку, по-прежнему были при мне, значит, всё произошло на самом деле! Невероятно, но факт! – Базиль! – робко прошептала я, ещё не веря в то, что случилось, но оборотень, секунду назад бежавший впереди, словно растворился в тёплых лучах приближавшегося вечера. Боже мой! Я только сейчас ощутила, что снова вижу солнце! Клёны, возвышавшиеся над склепами, шелестели самой настоящей зелёной листвой, нестерпимо яркой и потрясающе сочной. Всюду, даже здесь, на кладбище, царила Жизнь, теперь казавшаяся мне прекрасной во всех своих проявлениях! Хотелось расцеловать каждую травинку, каждый цветок, пробившийся сквозь серые камни кладбищенской брусчатки. – Карломан! – тихо позвала я, но ответом мне была только торжественная строгая тишь. А вдруг переход принца оказался неудачным?! Из-за поворота послышались чьи-то торопливые шаги, и я, решив, что это Карломан, помчалась навстречу.