ГЛАВА IX. Любовь, выбор и революция, а проще – «се ля ви»

Я шла по пустым роскошным галереям величайшего из королевских дворцов Франции рядом с Люрором де Куку, постоянно думая о том, что же я скажу Хозяину потустороннего Парижа при встрече. Кажется, вся наша революционная авантюра была написана у меня на лице. Постепенно изысканная роскошь и потрясающая красота интерьеров Лувра сделали своё дело: восхищение затмило беспокойство, придав мне сил и вытянув из омута мрачных мыслей. Мир вокруг наполнился звуками и красками. Краски, кстати, немного потускнев от времени, обрели какое-то новое очарование, жизнь после жизни. – Многие шедевры мирового искусства нашли своё пристанище здесь, воплощая мысли художников. Ведь мысли материальны! – услышала я голос моего жениха. Похоже, он всё это время рассказывал мне что-то о местных достопримечательностях, а я не могла это воспринять. – Идёмте, ма флёр, я вас познакомлю! – сказал Люрор де Куку, видимо, заметив, что я снова готова к активным действиям. Как ему удавалось сохранять такое присутствие духа? Нервы, как канаты, что ли?! Мы остановились около странной инсталляции, представлявшей собой вертикальную ось вращения, к которой было прикреплено колесо, а на нём по ободу располагалось четыре картины в одинаковых рамах. Люрор де Куку крутанул колесо, словно это был лототрон, и передо мной поплыли лица женщин – вернее, женщина была одна и та же, знакомая всем с детства, а вот лица… На трёх картинах они были искажены, словно стали отражениями кривого зеркала, поэтому, когда «лототрон» вращался, казалось, что женщина корчит разные забавные рожи. – Джоконда! – объявил Люрор де Куку, когда вращение остановилось, а потом добавил, изящно подмигнув даме: – Моя давняя знакомая! – Бонсуар, мадам! – сказала я, не веря своим глазам: картина оказалась живой, словно представляла собой окно в то самое мгновение, когда изображённая на ней женщина существовала в давние времена. – Я предпочитаю, чтобы меня называли Мона Лиза! – изобразив ту самую загадочную улыбку, пленявшую сердца сквозь века, произнесла Джоконда. – В данном случае было бы правильнее добавить к имени Лиза слово «квадро», – сказала я. – Квадро Лиза? – спросила Джоконда, повернувшись ко мне тем своим изображением, где у неё были смешно выпучены глаза. – Да. У вас ведь четыре…ипостаси, а «моно» – это «одно», – пояснила я. – Ах! Это всё отвратительные шутки Хозяина потустороннего мира! – сказала Джоконда, повернувшись ко мне ликом, на котором у неё, как у плачущего ребёнка, были губы сковородником. – Он из всего делает фарс! – В каком расположении духа Ле Гран Фушюз? – спросил Люрор де Куку, переключив внимание на себя. – Нервный какой-то! – шёпотом сказала Джоконда – Сегодня по коридору двести тридцать два раза пролетел. Я считала! Туда-сюда, туда-сюда! Как заведенный! – А где он сейчас? – поинтересовался Люрор де Куку. – В королевских апартаментах. Выдворил оттуда всех Наполеонов – и рад! Их призраки теперь ходят по дворцу и стонут так жалобно, что у меня увеличился кракелюр, а это так некрасиво! – снова повернувшись, шепнула Джоконда и высунулась из рамы. На этот раз у неё были губы «уточкой», как на модных селфи, а Люрор де Куку подставил выбритую щёку для поцелуя. Поблагодарив Квадро Лизу за информацию, мы двинулись дальше. В следующем помещении тоже было несколько живых картин, с которых нам улыбались обнажённые дамы, вышедшие из-под кистей Тициана и Рубенса. Впрочем, улыбки быстро исчезали с их лиц, когда они узнавали, куда мы направляемся. В Греческом зале Лувра нас встретила … мышь (как, в общем-то, и предсказывал когда-то сатирик Аркадий Райкин в своём знаменитом выступлении: «В Греческом зале! В Греческом зале! Мышь белая!»); правда, в данном случае, белая она была от страха. Я бы не заметила эту представительницу потусторонних грызунов, приняв её за элемент скульптуры, которых тут находилось великое множество, но, когда подмышечная впадина у статуи Гермеса с сандалией вдруг начала подозрительно дрожать и пищать, я поняла, в чём дело. – Это она так Хозяина потустороннего Парижа боится? – спросила я у Люрора де Куку. – Вряд ли, – ответил он, взглянув на мышь, а потом обратился к ней: – В чём дело? – Здесь поблизости кот! – шёпотом сказала она. – Я чувствую! – Не может быть такого: Ле Гран Фушюз ненавидит котов! – усомнился мой жених, но мышь продолжала дрожать. Разбираться, что за кот нахально проник в Лувр, было некогда, поэтому мы быстро миновали зал, спеша в королевские апартаменты. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее слышались стоны изгнанных венценосных призраков. Один из Наполеонов (кажется, сам Буонапарте) даже встретил нас у дверей, скорбно произнеся свою знаменитую фразу: –Дай человеку власть, и ты узнаешь, кто он! Как и следовало ожидать, апартаменты были оформлены в лучших традициях некромантской моды: позолоченные стены, потолки, богато украшенные изысканными фресками и лепниной, огромные хрустальные люстры, высокие окна с портьерами из алого бархата и изящная мягкая мебель с алой обивкой и резными украшениями. Великий Окочур выплыл к нам навстречу, быстро трансформируясь в плотный фантом с фасеточными глазами, чтобы порадовать мой взор. – Ваша невеста просто очаровательна, советник! – сказал он, обращаясь к Люрору де Куку, но при этом не сводя глаз с моего декольте. – Вы объяснили ей суть процедуры, которая нам предстоит? – Да, Ваша Смертоносность! – услужливо кланяясь, подтвердил мой жених. – Но, если вы позволите, я буду присутствовать во время проверки. – Нет! – сказал, как отрезал, Великий Окочур. – Клятва верности сюзерену приносится с глазу на глаз! – Пойдёмте со мной, белль фам! – уже значительно мягче добавил он, когда Люрор де Куку удалился за дверь, не дожидаясь карательных мер в виде удушения магическим парфорсом. Мы присели на мягкий диван, за счёт своей оригинальной конструкции обрамлявший по кругу пожухшую зелень домашних пальм в центре зала. – Я не был на стороне жизни уже целую вечность, покинув её во времена рыцарства и куртуазной любви, – сказал Великий Окочур, не выпуская моей руки из своей. – Как изменился мир за это время? – Мне кажется, суть мира всегда остаётся прежней, все изменения чисто внешние, – осмелившись поднять на него взгляд, робко ответила я. – Люди всё так же любят, живут и надеются. – Всё так же предают, убивают и лгут! – его голос вдруг стал жёстким и страшным, отчего я вздрогнула. – А вы пока так и не научились ни тому, ни другому, ни третьему из моего печального списка, белль фам! – добавил Великий Окочур. – В отличие от вашего жениха! Наши взгляды встретились, и я вдруг ощутила, что не могу оторваться от разноцветного и блестящего фасеточного мерцания, а Ле Гран Фушюз продолжал: – Я долго думал о том, что именно стоит за невинной с виду затеей. Казалось бы, сложилась новая пара – дело житейское. Юная невеста из другого мира – что в этом плохого? Она обладает силой? Вполне объяснимо: родственные узы. Любовь – что с ней поделаешь? Иногда она способна даже победить смерть. Но не в вашем случае! Хозяин потустороннего мира больно сжал мою руку в своей. – Он спрятал в вас часть своих сил, белль фам! Это очень в стиле Люрора де Куку: изящно и с размахом. Одно я не смог пока разгадать: что он велел вам сделать? Соблазнять вы не умеете, убить не способны. Так что же? Ле Гран Фушюз властно приподнял мой подбородок, словно это могло привести меня в чувство. – Я не хочу причинять вам боль! – сказал он. – Для этого вы слишком юны и обворожительны, а ещё вы так похожи на мою единственную любовь, которая умерла много лет назад, что первое время у меня было ощущение, что я вернулся в свою молодость и получил второй шанс! Я знаю, что всё это козни моего извечного соперника, Люрора де Куку, вы не хотели причинить мне вред, поэтому прошу вас: просто выступите на моей стороне, белль фам! В этот момент, мне ярко вспомнилось пророчество Ленорман, которое она произнесла, гадая мне: «… чтобы победить, нужно быть не с сильнейшим; чтобы уцелеть – не бояться взрывов; чтобы действовать с головой – не отвергать безголового». Безголового (то есть Робеспьера) я вроде бы не отвергла. А вот фраза «быть не с сильнейшим», кажется, имела отношение к Хозяину потустороннего Парижа. Но что мне противопоставить тому, кто превосходит всех вокруг? И каких взрывов не надо бояться? На ум приходил только взрыв мозга, который, возможно, мог случиться со мной. Ле Гран Фушюз ждал моего ответа, а я замерла в нерешительности, и тут наступившую страшную тишину нарушило громкое и очень нахальное: – Ма-а-у! Мяф-ф-ф! Хозяин потустороннего мира отвлёкся на звук, отведя от меня взгляд своих фасеточных глаз и, по всей видимости, не понимая, откуда могут доноситься такие наглые и громогласные рулады. Его хватка ослабла, а когда Легран Фушюз невольно отвёл взгляд, его воздействие на меня иссякло. У меня появилась возможность срочно придумать хоть какой-то план действий, что в состоянии стресса иногда получалось гораздо лучше, чем в покое, но не в этот раз. Поэтому я лихорадочно перебирала в голове разные варианты, так и не находя нужного выхода из сложившейся ситуации. Вслушиваясь в наступившую тишину, Хозяин потустороннего мира уже поднял посох, который был, вероятно, гипертрофированным вариантом некромантской трости, готовясь нанести смертоносный удар по ненавистному коту, пробравшемуся в Лувр, когда вместо ожидаемого представителя семейства кошачьих в апартаменты ворвалась белая мышь из Греческого зала. Кормили здесь, наверное, неплохо, поэтому упитанная любительница античных скульптур была размером с ладонь и смешно перебирала короткими лапками во время забега. – Котоул!!! Убивают! – вопила она, склеив слова «кот» и «караул». Мышь с выпученными от страха глазами мчалась с такой скоростью, будто брала разгон для взлёта, но, кажется, передумав в последний момент и вместо того, чтобы воспарить к потолку, прыгнула мне на колени. От неожиданности я отскочила в сторону, наверняка побив все мировые рекорды прыжков в ширину (если бы такая спортивная дисциплина была в списке официальных соревнований). Из моей глотки непроизвольно вырвался пронзительный вопль ужаса, заставивший Хозяина Потустороннего Парижа вздрогнуть и отскочить в противоположную сторону, а мышь – упасть в обморок прямо на алый бархат обивки с театральным вздохом: «Ах!». – Ф-ф-ф-ф! М-а-у! – донеслось из пальмовых зарослей. Ле Гран Фушюз отреагировал мгновенно, нанеся удар страшной силы, превративший композицию с диванами в горстку пепла, но кота уже и след простыл. Он бежал под мягкими стульями, держа в зубах, мышь, которая иногда подглядывала за происходящим, приоткрывая левый глаз. Сговорились они, что ли? В этот момент я вспомнила об уроках владения оружием некромантов, которые преподал мне Люрор де Куку, и взглянула на Хозяина потустороннего мира в лорнет, благодаря чему мне открылся истинный облик, присущий самому могущественному некроманту в те времена, когда тот имел телесную оболочку. Передо мной был рыцарь в чёрных доспехах: благородная серебристо-белая седина длинных волос, обрамлявших точёный мужественный лик и мрачный взгляд, лишённый безобразного фасеточного мерцания. Увидев его, я невольно подумала, что когда-то Ле Гран Фушюз, наверное, очень разочаровался в людях и в жизни вообще, если превратился в грозного повелителя мёртвых и насаждал такие жуткие порядки. В какой-то мере мне даже стало жаль его, но всё изменилось, когда Хозяин потустороннего Парижа, заметив мой лорнет и, наверное, решив, что я собираюсь атаковать его, резким движением, выпустил перед собой нечто блестящее. Через секунду я поняла, что это выполненный в виде ожерелья магический парфорс, созданный, специально для меня. Он раскрывался в полёте, словно оскаливая пасть из мелких жал, готовых вонзиться в мою плоть. Это случилось так быстро, что я не успела ничего предпринять, и усмиряющая удавка сомкнулась бы на мне, но от этого меня спас большой серый кот, прыгнувший мне на грудь. От толчка я упала на пол, а ожерелье по ошибке обмотало шею копии статуи Венеры Милосской, стоявшей у стены, и тщетно пыталось пробуравить мрамор. Кот мгновенно преобразился, приняв человеческий облик. – Базиль! – радостно прошептала я. – Как ты здесь оказался?! Ведь идёт восстание! – Как можно думать о восстании, увидев твоё декольте! – весело осклабившись, прошептал Мурный Лохмач, помогая мне встать. – Оно отражалось в зеркале пленённого нами Заправилы восьмого сектора. К тому же к Лувру сейчас стекаются все жители Парижа. Город наш! Ловушка сработала так как надо! Скоро здесь будут наши друзья! Всё это произошло за считанные мгновения до серии взрывов, прозвучавших в противоположной части апартаментов. Это была короткая стычка ворвавшегося внутрь, несмотря на запрет, Люрора де Куку и Хозяина потустороннего Парижа. Кажется, мой жених явился защищать меня, потому что главное сражение было сейчас здесь и от нашей победы или поражения зависел результат восстания, а может быть, просто из личной симпатии. – На что вы все рассчитывали? – через несколько мгновений холодно отчеканил Ле Гран Фушюз, пригвоздив своего первого советника к стене намертво сдавливающим шею парфорсом и лениво гоняя Базиля по залу прицельными ударами посоха. – Я видел столько мятежей, что уже потерял им счёт, и все они были подавлены! Я смотрела на него в лорнет, прицеливаясь и понимая, что этот выстрел будет единственным, который мне удастся сделать. С этого мгновения время для меня будто замедлилось. Как иначе было объяснить такую массу событий, уместившихся в один скоротечный миг? А произошло вот что: мой лорнет выпустил узкий луч, и фантом Хозяина потустороннего Парижа охватило бледное пламя – точь-в-точь как тогда, когда я экспериментировала с сухой розой в таверне «Шарман и Шарманка». В это время удар его посоха настиг улепётывавшего Базиля, и у меня замерло сердце в предвкушении ужасной беды, но этот страшный удар принял на себя кто-то другой. Он сначала показался мне чёрной тенью, метнувшейся из ниши в стене, и только когда неведомый спаситель рухнул навзничь, в объятия оборотня, я поняла, что это Клодина де Нозиф. Кажется, она действительно была безумно влюблена в Базиля, если не раздумывая решилась пожертвовать собой. В это же время Ле Гран Фушюз обрёл настоящий человеческий облик в результате воздействия Силы Созидания, направленной моим лорнетом. Хозяин потустороннего Парижа, забыв о нас, в некотором смятении рассматривал своё тело – Чёрный Рыцарь, ставший живым. – Так вот зачем ты была нужна ему! – воскликнул он, повернувшись ко мне. – Ловко придумано! Теперь я уязвим, но вам это уже не поможет! Рядом с ним прямо из пола выросли фигуры Старьёвщиков – тех самых, что подбирались ко мне на четвереньках в Бют-Шомон. – Заберите все её воспоминания! – приказал Ле Гран Фушюз, и вся эта потерявшая человеческий облик масса двинулась на меня. – Вы не можете отбирать воспоминания у живых, принятых на работу Противоположностью Жизни! – вкрадчиво и веско сказал на это Нуар Тун-Тун, возникая у меня за спиной, как чёрт из табакерки. Апартаменты заполнились яростным звуком, так что я сразу не поняла, что это было –грозное тиканье часов, вдруг проснувшихся на моей руке, или грохот множества ног, которым постепенно заполнялся Лувр. На всякий случай я взглянула на циферблаты. Они, перестав вращаться, впервые указывали одно и то же время. Дрожащей рукой я приподняла их, как крышку, чтобы заглянуть на панель под ними. Там по-прежнему клокотал мрак, но сквозь него теперь отчётливо проступали очертания Чёрного Рыцаря. – Что это значит?! – прошептала я, подняв изумлённый взгляд на Хозяина потустороннего Парижа. Зато Ле Гран Фушюз, кажется, всё понял без слов. Удар его посоха совпал с ударом меча Карломана. Принц внезапно ворвался в зал, опередив других восставших. Его меч блеснул ярче солнца, сделав Его Высочество похожим на карающую молнию. – Загнул копыта! – констатировал Базиль, наблюдавший за этой сценой вместе с раненой Клодиной де Нозиф и трясущейся от страха белой мышью. А мой взор почему-то заволакивало туманом. Сквозь него я видела, как Люрор де Куку, сорвавший с шеи магический парфорс, шатаясь, подбирается к телу поверженного Хозяина потустороннего Прижа и жадно вдыхает сочащийся из него тёмный пар. Зачем? Я не думала об этом. Мне хотелось броситься в объятья принца, бегущего ко мне. Он был так красив в сияющих доспехах! Но почему у Карломана было такое встревоженное лицо?! – Эжени! – кричал он, а мне казалось, что принц тихо шепчет мне на ухо. – Эжени! Что с тобой?! Туман окутывал меня и становился всё плотнее. Я уже не видела никого, кроме Старьевщика, склонившегося надо мной. – Я что, умерла?! – испуганно спросила я. – Пока ещё нет! – услужливо ответил Чёрный Дядя. – Но Ле Гран Фушюз нанёс тебе смертельный удар. – Почему я тогда ничего не чувствую? – прошептала я. – Потому что я отнимаю твою боль. Для этого и нужны Старьевщики! – спокойно сказал Нуар Тун-Тун. – Твой вопрос решается сейчас. Надо ждать! У принятых на работу большой запас прочности. Я хотела спросить о том, кем же решается мой вопрос, но вместо этого услышала гневный и прерывистый голос Карломана: – Если вы не спасёте её, я вас заколю! Она пострадала из-за ваших интриг! Кажется, это было адресовано Люрору де Куку. Через мгновение я увидела моего жениха. – Я не хочу в гербарий! – прошептала я, глядя в его блестящие бледные глаза. – Встретив вас, ма флёр, я сразу понял, что вы нуждаетесь не в иссушении, а в грамотном поливе, – тихо сказал некромант. – Её нужно немедленно перенести в мой особняк! – отрывисто и громко заявил он затем. – А вот эту куда?! – пискнула мышь, видимо имея в виду Клодину де Нозиф. Люрор де Куку недовольно покосился на свою бывшую пассию и проворчал едва слышно: – И эту туда же, для полного комплекта! Свой путь в особняк некроманта я помнила смутно. Скорее всего, мой жених воспользовался межпространственным тоннелем как наиболее быстрым способом перемещения. У меня же было ощущение, будто я плыву по туманной реке, покачивающей, как колыбель, и уносящей вдаль хрупкий чёлн, которым правит Нуар Тун-Тун. – Только не отнимайте у меня воспоминания! – попросила его я, находясь в каком-то полусне на грани реального и призрачного. – Как прикажешь,– успокоил меня Чёрный Дядька. Его образ неуловимо изменился. Теперь Нуар Тун-Тунуже не выглядел обросшим и неухоженным бродягой и скорее напоминал странствующего мага, и даже пыль на его тёмном плаще превратилась в мерцающий ореол. – И не исчезайте, пожалуйста! Мне страшно! – призналась я. – Я приставлен сопровождать тебя, – уверил Чёрный Дядька. Мы плыли к свету. Его лучи проникали сквозь туман, словно сквозь плотную завесу, служившую экраном для театра теней, в котором должен был вот-вот начаться спектакль для меня, и я, как ребёнок, ждала чуда, из последних сил борясь с желанием закрыть глаза и уснуть. Липкую слабость вдруг разогнал весёлый мотивчик, который, словно будильник по утрам, заставил меня приподнять голову. По туманной глади, слабо дрожа в лучах света, плыли две тени, представлявшие собой забавных существ с большими глазами и круглыми ртами. Внутри каждого такого рта насчитывалось по два тупых зуба, но главной особенностью теней были торчащие дыбом по центру круглых голов три волосинки– точь-в-точь страшилища с моих детских рисунков, которые сейчас казались пророческими. – Не убивцы, не бандюги! Мы простые темнотюги! – весело завывали они, страшно перевирая мотив. – Тюк-тюк-тюк-тюк, спасу нет от темнотюг! Повторяя своё «тюк-тюк», тени сталкивались лбами, словно молодые барашки. – Эй! Привет! – крикнула я им, но вместо громкого оклика получился шёпот. – О! Опять ты! Куда плывём, подруга? – бодро крикнули тени мне в ответ. – Я не знаю, – прошептала я. –Во-о-о-от! Вот где покоится истина! Вот почему ты так долго в междумирье болтаешься!– ответили мне. – А ты реши для себя, куда плыть. Некромантам это под силу! Я задумалась и представила Карломана. В моих мыслях принц склонялся надо мной и целовал в губы. Я вдруг явственно ощутила этот сладкий и тёплый поцелуй, а потом туман немного рассеялся и поредел, позволив мне снова видеть бархатно-чёрные глаза Карломана. – Эжени!– радостно воскликнул Его Высочество.– Она жива! Ещё не поздно! Я непонимающе огляделась по сторонам, узнав знакомые очертания, несколько размытые завесой тумана. Лаборатория Люрора де Куку! Я лежала прямо на столе для опытов, как главный подопытный кролик, а вокруг, лихорадочно блестя глазами, толпилась группа «целителей»-мятежников во главе с Карломаном, присутствовал и хозяин дома, причём меч моего принца был направлен в грудь моего жениха. Судя по всему, намечалось нечто грандиозное! – Кар! То есть ку-ку! Ку-ку! Графин сейчас приволоку! – проорала механическая ворона в потайной комнате с часами. Скрипя крыльями, как несмазанная телега, она через минуту действительно принесла графин и поставила его на стол рядом со мной. В потайной комнате он казался мне большим, а сейчас, будто усохнув, выглядел как-то мелковато. Внутри стеклянной ёмкости подозрительно плескалась прозрачная жидкость лазоревого цвета, словно кто-то зачерпнул немного небесной синевы. – Эликсир бессмертия! – спокойно объявил Люрор де Куку, приподняв графин, после чего жидкость в нём наполнилась разноцветным мерцанием. – Если Эжени выпьет это, она будет обречена на долгую жизнь, – с улыбкой сказал некромант, наполняя бокал небесной синевой. – А чтобы ни у кого из вас не возникло сомнений по поводу безопасности этого напитка, я отведаю его первым. Он пригубил из бокала, сделав демонстративный глоток, и все заметили, что его глаза – бледные, словно утратившие возможность чистого и восторженного взгляда на мир, – вдруг преобразились, на миг окрасившись в цвет весенних небес. В довершение эффекта из ушей некроманта заструился лазоревый пар, а ворона услужливо подала ему корень растения имени меня – некромантский женьжень, в тело которого Люрор де Куку не преминул вонзить свои идеальные белоснежные зубы. Совершив всё это, что называется, на глазах изумлённой и притихшей публики, мой жених, осторожно отодвинул острие меча Карломана, норовившее пронзить некроманта насквозь, необратимо испортив его изысканный элегантный наряд, и поднёс бокал с эликсиром к моим губам. – Значит, вот что вы называли грамотным поливом, – пробормотала я и проглотила порцию небесной синевы. Вкус был обжигающим и терпким, так что у меня сначала перехватило дыхание. Это средство, наверное, имело известный побочный эффект для пришельцев со стороны Жизни, но у меня просто не было другого выхода. Действие эликсира я ощутила сразу же: туман, мешавший чётко видеть всё вокруг, рассеялся, страх отступил, и меня охватила радость жизни, какой я не ощущала никогда ранее, но первая же попытка подняться показала, что у меня нет сил. Я словно истратила их, пытаясь выжить после удара посоха Хозяина потустороннего мира. –Это поможет восстановиться, ма флёр, – сказал Люрор де Куку, подавая мне такой же корень, который только что разжевал сам. Я с жадностью вонзила в него зубы, как изголодавшаяся вампирша в чью-то шею, и меня захлестнул прилив сил. Хотелось бегать и прыгать до потолка! Но я ограничилась только тем, что поднялась и села на столе, свесив ноги. Мне очень хотелось обнять каждого вокруг и поблагодарить Карломана, Базиля и Люрора де Куку за моё спасение, и я бы сделала это, если бы не странное поведение моих часов. Они снова бешено тикали, будто подпрыгивая на руке. Стрелки на циферблатах сходили с ума, вращаясь в разных направлениях, а та, что была похожа на вертикальную стрелку солнечных часов, буквально сверкала, будто накалившись добела. Это всё напоминало какой-то важный сигнал наподобие сигнала противопожарной сигнализации. Но что он означал?! А тут ещё черепа, служившие дверными ручками, громко и чётко доложили: – К центральному входу с разных сторон приближаются некроманты в количестве шестнадцати штук и мятежники! И те, и другие следуют со скоростью в два окочура! Вот так задачка по революционной математике! – Как они вырвались?! – воскликнул Карломан, снова хватаясь за меч. – Открыть двери! – невозмутимо скомандовал Люрор де Куку, часы которого вели себя так же безобразно, как и мои. – Пусть войдут! – Разве можно впускать сюда некромантов – наших врагов?! – изумилась я, удивлённо взглянув на него. – Поверьте мне, ма флёр! – загадочно улыбаясь, сказал мой жених. – Сейчас они не опасны. Вершится история! И мы все услышим её приговор! Я не поняла, что на самом деле крылось за этим пафосным заявлением, но на всякий случай спустилась со стола на пол, чтобы встретить опасность лицом к лицу. По правую руку был мой принц с мечом в руке, а по левую – сосредоточенный и спокойный Люрор де Куку. Некроманты и часть мятежников молча вошли в лабораторию и встали у противоположных стен. Часы каждого из носителей силы тоже бешено тикали, и когда этот звук достиг своего апогея, казалось, сотрясая стены, а затем резко стих, сменившись оглушительной и жуткой тишиной, Люрор де Куку торжественно произнёс: – Хозяин потустороннего Парижа завершил свой путь, и теперь Противоположность Жизни выберет своего нового наместника здесь, которому каждый из носителей силы даст клятву верности! – Мы рады узнать её выбор! – хором произнесли некроманты, видимо следуя какому-то ритуалу. По выражениям их лиц невозможно было определить мысли и чувства, но я почему-то каким-то скрытым чутьём ощущала, что каждый из них жаждет, чтобы выбор пал на него. Меня охватил страх: ведь любой из присутствующих здесь был опасен и мог причинить вред всем, став новым Великим Окочуром (должность-то какая!). Получалось, что все действия мятежников были напрасны! Их просто использовали! Не зря же кто-то из великих сказал, что всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи! Все вокруг смотрели на Люрора де Куку, и я вдруг поняла, что всё, что творилось в последнее время, было частью его гениального плана. Сохранив свою Силу Созидания во мне, он получил преимущество перед всеми своими коллегами, с моей помощью рукой Карломана уничтожил своего главного противника, закрывавшего путь к абсолютной власти, и полностью захватил город! Сейчас, впитав силы бывшего Хозяина потустороннего Парижа, он стал самым могущественным из некромантов и главным кандидатом на освободившееся место! Меня охватил гнев. Не знаю, как поступила бы я в следующий миг, если бы та самая стрелка на моих часах, отвечавшая за выбор Противоположности Жизни, не вспыхнула вдруг ярко-алым огнём. От неожиданности я вскинула руку вверх, наблюдая, как холодное пламя со стрелки перетекает на моё тело, окружив его светящимся ореолом. Что это могло значить?! Я в страхе и недоумении осмотрелась вокруг, увидев не менее удивлённые взгляды некромантов и мятежников. Я повернулась к Люрору де Куку и увидела, что он тоже неотрывно смотрит на меня, сотрясаясь от нервного смеха. В этом взгляде читалась смесь изумления, грусти и восхищения. – Выбор сделан! – вскоре провозгласил он, быстро взяв себя в руки, и первым замер передо мной в изящном лёгком поклоне. Затем к нему присоединись и остальные некроманты, а мятежники не могли сдержать счастливых улыбок и возгласов: –Наша взяла! – Взяла-то взяла, – пробормотала я себе под нос. –Только вот что и зачем? Ситуация была просто ужасная! Неожиданный выбор, каким-то непостижимым образом сделанный Противоположностью Жизни (вот зачем она пригласила меня!), перечёркивал мои планы на возвращение. К тому же теперь меня, наверное, ненавидели все некроманты, включая моего жениха! Он продолжал вести это собрание и говорил что-то о клятве верности, которую вот-вот должны были произнести носители силы, по типу школьников во время приёма в пионеры (уж очень схожей была ситуация!): «Я, такой-то, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь…» Мне не хотелось слышать никаких клятв. За моей спиной стоял Нуар Тун-Тун, и из его пустых глазниц сочился туман. Духу-подручному Противоположности Жизни были безразличны чувства смертных и бессмертных, но я всё-таки решила спросить у него совета: – А если я нарушу ритуал и сделаю всё не так, как принято, что тогда? – Ритуалы, как и воспоминания и даже боль, нужны людям, чтобы ощущать себя реальными. Они, словно камень, который мешает взлететь выше, удерживая рядом с тем, что привычно, – сказал Старьевщик. – Я буду впервые наблюдать ситуацию, когда этот камень будет брошен по доброй воле. Я решила, что таким образом он одобряет мой поступок, и, набравшись смелости произнесла: – Простите, что перебиваю вас, советник! Я хочу обратиться к носителям силы! Люрор де Куку с интересом взглянул на меня, пожалуй, в его сердце всё-таки не было ненависти. Все остальные некроманты смотрели на меня настороженно и мрачно. Обстановка, казалось, накалялась с каждым мгновением, как котлета на сковородке. И я постоянно думала о том, что котлету могут сделать из меня. – Я … я совсем недолго живу на свете, – немного сбивчиво продолжила я. – И мне, конечно, не пришлось испытать, то, что испытали вы, мне многое непонятно в здешнем укладе, но я точно знаю: связь между сюзереном, как сейчас громко именовал меня месье Куку, и вассалами, то есть вами, должна быть обоюдной. Сюзерен защищает вассалов от бед, а они в ответ выступают на его стороне по доброй воле, а не потому, что им угрожает смерть или мука за непослушание. Я взглянула на некромантов и заметила, что все они, включая моего жениха, поражены сказанным. Кажется, Ле Гран Фушюз никогда не выдавал таких крамольных речей. – Я не стремилась быть Хозяйкой потустороннего Парижа, но раз выбор таков, я хочу поступить, как сюзерен, и вернуть вам то, что отнял у вас когда-то Ле Гран Фушюз. Я подняла лорнет и взглянула на некромантов сквозь разноцветные стёкла. От волнения у меня дрожали руки, но я была уверена, что всё должно получиться, иначе какая же я Хозяйка. Все носители силы замерли в недоумении и страхе, тоже схватившись за оружие, но не смея причинить мне вред. Через мгновение комната заполнилась светом и возгласами изумления. Моё внимание особенно привлёк Со Ны де Кадавр – может быть, потому что его я знала немного лучше, чем других некромантов. Так вот, после воздействия Силы Созидания, направленной моим лорнетом, бывший раб и ищейка Великого Окочура сорвал с себя маску, скрывавшую увечья, и я впервые увидела его лицо – молодое и светлое. Клятву некромантов я слушала как во сне. Произнеся её, каждый из моих так называемых вассалов целовал мне руку и с поклоном удалялся из лаборатории. Возможно, я была очень наивна, но мне показалось, что все клятвы звучали искренне. Больше всех меня поразила Клодина де Нозиф. Будучи не в состоянии подняться после рокового удара Хозяина потустороннего Парижа, она попросила Базиля принести её ко мне на руках, что оборотень не преминул сделать немедленно. Что с ним творилось! Я просто не узнавала прежнего пройдоху. Кажется, он был не на шутку встревожен состоянием спасшей его Заправилы сектора №6. Клодина, сбросив не нужный теперь парик, скрывавший отсутствие волос, щеголяла роскошной шевелюрой, рассыпавшейся по плечам чёрной блестящей волной, и ещё, по-моему, у неё пропал дефект ноги – по крайней мере, визуально нога не выглядела короче другой (то есть, возможно, хромота теперь исчезла!). – Можно мне попросить вас ещё об одном, Ваша Созидательность? – тихо спросила она, тяжело дыша, и бросила на меня умоляющий взгляд. Белая мышь из Лувра, сидевшая на голове у Базиля, сложила лапки в молитвенном жесте, видимо, очень сопереживая несчастной, а сам Мурный Лохмач смотрел на меня так, будто его самого надо было срочно спасать. Я кивнула, беспокоясь о том, что Клодина, вероятно, попросит исцеления, а я не знаю, как это сделать, но просьба была иной: – Объявите нас с Базилем мужем и женой! Я хочу отправиться в туман, зная о том, что моя мечта исполнилась. Голос её был таким слабым, а она сама такой красивой и несчастной, что у меня дрогнуло сердце. – Но я же не могу принуждать его к такому шагу! – пробормотала я. – Базиль! Что тебе стоит подарить мне мгновение счастья? – прошептала Клодина, взглянув на оборотня. Впрочем, сейчас все взгляды были прикованы к нему. – Пусть будет так! – сказал Базиль, кажется, сам не веря, что эти слова слетели с его языка. – Именем Противоположности Жизни объявляю вас мужем и женой! – произнесла я, и тело Клодины де Нозиф обмякло, безвольно повиснув на руках оборотня. – Дайте же ей вашего эликсира! – воскликнула я, схватив за руку Люрора де Куку. – Он ей не требуется, – с холодной улыбкой заявил некромант, ошарашив всех этим высказыванием. – Она жива и невредима! – Как?! – выдохнула я. – Я же говорил вам о притворстве некромантов, ма флёр, никому из нас нельзя верить! – пояснил Люрор де Куку. – Я в м-ауте! – только и смог вымолвить Базиль. Кажется, он был ошарашен и в какой-то мере даже восхищён тем, как Клодина де Нозиф провела всех, в том числе и его самого, главного пройдоху. А виновница этих треволнений быстро спустилась на пол и встала напротив моего жениха, уперев руки в боки. – Как же ты мне надоел! – недовольно прошипела она, словно от любви к оборотню тоже стала кошкой. – Вечно всё портишь! Неужели трудно было помолчать хотя бы до утра?! Не дождавшись ответа от Люрора де Куку, она подошла ко мне и, изучающе взглянув мне в глаза, сказала с неожиданной теплотой в голосе: – Ты очень странная, но мне это даже нравится, так что я готова служить тебе! Это честно! После этого Клодина де Нозиф, эффектно поправив волосы, развернулась на каблуках и летящей уверенной походкой пошла прочь. Мы все долго смотрели ей вслед, а когда она вышла за дверь, Базиль вдруг сорвался с места и устремился следом со словами: – У меня от неё мур-р-мур-рашки! С у-мау от неё сойду! Тем временем лаборатория опустела. Рядом со мной остались только Карломан и Люрор де Куку, даже Нуар Тун-Тун исчез куда-то – видимо, потому, что в услугах Старьевщика пока не было необходимости. То ли от нервного напряжения, то ли ещё от чего-то, я вдруг почувствовала, как меня опутывает паутина сладкой дремоты. Глаза закрывались, а по телу разливалась приятная усталость. Всё происходящее казалось каким-то нереальным и далёким, словно творилось не со мной. Мой принц первым заметил это состояние и подхватил меня на руки: – Что случилось, Эжени?! Что с тобой! – Она просто спит, – ответил ему спокойный голос Люрора де Куку. – Истрачено много сил, и, чтобы их восстановить, нужен сон – И как долго она будет спать? – встревоженно спросил Карломан. – Достаточно для того, чтобы мы с вами успели обсудить некоторые детали, – заметил мой жених. Я чувствовала, что меня сначала бережно несли на руках, а потом положили на что-то мягкое и тёплое, позволившее моему телу расслабиться, и накрыли сверху невесомым покрывалом. Я спала, но при этом по какой-то странной случайности слышала всё, что говорили рядом. Может быть, это был побочный эффект эликсира бессмертия? Или все некроманты могут так? – Что вы хотели обсудить? – сухо спросил Карломан. Неприязнь, которую он испытывал к Люрору де Куку, сквозила в каждом сказанном им слове. – Вашу дальнейшую жизнь, Ваше Высочество. – Мой жених, напротив, был сосредоточенно спокоен, впрочем, как и всегда. – Вас это не касается! – ответил Карломан. – И всё-таки я прошу вас выслушать меня, – настаивал Люрор де Куку. – Дело в том, что оживление со снятием проклятия в потустороннем мире, которое спонтанно и без должной подготовки провела с вами нынешняя избранница Противоположности Жизни, накладывает серьёзный отпечаток на вашу дальнейшую судьбу. – Какой ещё отпечаток?! – недовольно проворчал Карломан. Кажется, он сидел рядом со мной. Я чувствовала, что его горячие ладони постоянно сжимают мою правую руку, на которой красовался перстень Каролингов. – При переходе в мир живых вы, Ваше Высочество, подписываете себе приговор на скорую смерть и отсутствие возможности перерождения после неё, – сказал Люрор де Куку. – То есть, умирая там, вы больше никогда не возродитесь в следующем круге, как другие. Вы сразу попадёте в Абсолют, чтобы стать его частью. Поэтому всё, что случится с вами на стороне Жизни, будет в последний раз! Он говорил это очень спокойно, но у меня даже во сне от его слов по спине поползли крупные мурашки. – Ну и что же?! – пылко спросил Карломан. – Я думаю, что каждый день, каждый миг рядом с любимой нужно проживать, как последний! – Вы хотите уйти вместе ней. – Люрор де Куку, конечно, имел в виду меня. – Но подумайте: что может ждать вас там? Эжени найдёт своё место, потому что это её мир, она там своя, к тому же я как родственник не дам ей оступиться или жить в несоответствующих условиях. А что будете делать там вы? Кем вы станете рядом с ней в мире, где никто не помнит об этикете, куртуазности и королевских династиях? Кому вы будете там нужны? – Чего вы хотите? – нетерпеливо воскликнул Карломан. – Хочу, чтобы вы не питали иллюзий и хотя бы раз задумались о будущем! – спокойно сказал некромант. – Оставшись в потустороннем Париже, вы займёте место в здешней иерархии в соответствии с вашим статусом. А статус ваш очень высок: вы – принц крови, Победоносный Воин Революции! К вашим услугам будут замки, угодья, привилегии, слава и почести – всё, к чему вы привыкли и чего достойны… – Вы хотите, таким образом, удержать Эжени здесь, чтобы она не сбежала на сторону Жизни! – перебил его Карломан. – Вы боитесь, что она не вернётся, если я пойду с ней! – Она вернётся в любом случае, – сказал в ответ Люрор де Куку. – Она выпила мой эликсир, а, значит, будет вынуждена прийти за следующей дозой, когда настанет срок. – Вы и это тоже спланировали заранее! – негодующе воскликнул принц. – Вовсе нет! – возразил Люрор де Куку. – Я хотел решить всё, как говорится, малой кровью: сыграв роль хранилища, она бы спокойно вернулась в свой мир без ненужных воспоминаний, без излишних сил, которые притягивают так много проблем, и без обременяющих её обязательств. Но Противоположность Жизни решила иначе. Вы сами это видели. Я рассказал вам обо всём, потому что виноват перед вами, и теперь хочу загладить эту вину, предостерегая от неверного шага! Поэтому я должен обратить ваше внимание на ещё одну весьма неприятную вещь. Карломан с силой сжал мою руку в своих ладонях. Кажется, он был на грани вспышки гнева и с трудом сдерживался. – Выбирая жизнь рядом с той, кого любите, вы умрёте, не оставив потомства, – холодно произнёс Люрор де Куку. – В этом нет ничего личного, Ваше Высочество, я уже говорил вам, что вы мне глубоко симпатичны как человек, просто сила, которая живёт в ней, – моя сила – не может быть безрассудно рассеяна в пространстве. Некроманты не зря много веков подряд не заключали браков и не допускали рождения детей, это делалось для сохранения их могущества. Так вот, если Эжени, как пышно цветущий куст, когда-то и принесёт плоды, они будут только моими! Неизвестно, что случилось бы дальше, возможно, Карломан вызвал бы Люрора де Куку на дуэль, если бы не голоса дверных черепов, возвестившие: – К дому приближается разъярённый зачарованный конь! Следует в ритме тыг-дым-тыг-дым-тыг со скоростью в тринадцать кромешников и ржанием силой в сто призрачных завываний!