ГЛАВАVIII. Политес и политика

В таверне я заботливо усадила Люрора де Куку на стул, а Карломан пристегнул оковы так, чтобы некромант не смог сдвинуться с места. Вооружённые лидеры группировок мятежников во главе с Шарманом расположились на почтительном расстоянии от моего жениха, взяв его в кольцо и явно боясь приближаться. И, пожалуй, бояться было чего, потому что даже с этой нелепой повязкой на глазах, смиряющими браслетами и без оружия Люрор де Куку выглядел хозяином положения, а никак не пленником. Он чинно и безукоризненно прямо-таки восседал на стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, и вслушивался в шорохи и шепотки, слегка склонив голову набок. Не знаю, как остальных, а меня преследовало навязчивое ощущение, что он видит сквозь повязку и готов в любую секунду броситься в бой. Геннадас живописно возлежал у ног своего хозяина, то поднимая, то с грохотом обрушивая хвост на пол, словно изображал взбесившийся шлагбаум, чем только усиливал общее впечатление. Карломан горячо сжимал мою руку и пылко нашёптывал на ухо нежные признания, умоляя подняться с ним наверх. А я не знала, что делать, потому что у меня были трость и пенсне Люрора де Куку, которые некромант доверил хранить только мне, и я собиралась оправдать его ожидания и вернуть оружие в целости. К тому же сейчас мой жених был уязвим, а большинство мятежников смотрели на него с откровенной ненавистью, что почему-то несколько беспокоило меня. В результате мы с Карломаном всё-таки тихо поднялись наверх, и уже оттуда я увидела, как Шарман первым начал разговор. – Месье Куку, я думаю, вы понимаете, с кем имеете сейчас дело. Так вот, мы пригласили вас, чтобы предложить сделку! – пробасил он с присущей ему прямолинейностью. – Ваши условия? – невозмутимо повернул голову на звук его голоса некромант, заставив часть призраков отпрянуть назад. Их словно ветром, сдуло, а на тех обитателях таверны, кто остался на месте по причине наличия телесной оболочки, которая затрудняла мгновенное перемещение, лица не было от страха, причём на некоторых – в буквальном смысле этого слова. Правда, к чести мятежников, среди них нашлись и те, кто не утратил присутствия духа. – Мы требуем восстановления обычного порядка прихода, ухода и перерождения душ по установленной очереди, отмены рабства и грабительского сбора податей бирчими! – бойко крикнула голова Робеспьера. –Чтобы были разрешены свидания с родными и близкими во снах, возможность предостеречь оставшихся в живых о нависающих над ними опасностях! – поддержала его Ленорман. После этого лозунги посыпались, как из рога изобилия, и таверна потонула в общем оглушительном гвалте. – Долой цепи, даже если они золотые! – пылко воскликнула Жанна д’Арк, приоткрыв слегка проржавевшее забрало своего шлема. – Тела – бестелесным! Души – бездушным! – Заверещали осмелевшие призраки. – Даёшь многоразовые контакты с женщинами на стороне живых! – Это, конечно, ляпнул Базиль. – Запретить Старьевщикам отнимать воспоминания без разрешения! – высказалась Жюли. – Некромантов к ответу! Каждого предать казни после публичного суда! Пусть снимут свои проклятия и вернут нам любимых! – влился в общую возмущённую массу голос Фламеля. – Всем – по дыханию, Окочуру – подыхание! – весело скандировали скелеты. – Тихо! – гаркнул Шарман. Все мгновенно замолчали, а потом продолжил, обращаясь к Люрору де Куку: – Нам нужно, чтобы вы выступили на нашей стороне против Хозяина потустороннего мира. Нам одним его не одолеть. – И что же вы планируете предложить мне взамен? – спокойно спросил Люрор де Куку, никак не отреагировав на выкрики мятежников. – А что вы хотите? – вопросом на вопрос ответил Шарман. – Вы ведь тоже недовольны правлением Великого Окочура, надо полагать? – Для начала я хотел бы, чтобы вы все отбросили эмоции, обратив внимание на факты, – сказал мой жених. – Существующий порядок вещей подразумевает переход от Жизни к Её Противоположности и обратно. Это возможно только при наличии некромантов, которых и так сейчас осталось очень мало вследствие непримиримых внутренних противоречий, а появление новых не предвидится, потому что никто из существующих носителей силы не хочет делиться ею с потомками. Таким образом, никакого народного суда и тем более показательных казней над некромантами быть не может! Его слова, сказанные спокойным уверенным, но не вызывающим тоном, всё-таки пробудили тихий ропот неодобрения. – Уничтожение носителей силы приведёт к хаосу и разрушению связей по обе стороны, вы это знаете! – невозмутимо продолжал Люрор де Куку. – А за все свои ошибки и нарушения каждый некромант ответит перед своим работодателем, и, поверьте, это очень мрачная и страшная форма ответственности, которая неминуемо наступает рано или поздно. После этой фразы ропот утих. Люрор де Куку выдержал эффектную паузу и добавил: – Что же касается остальных изложенных вами требований, они вполне могут быть рассмотрены, например, на общем совете, в который после победы войдут представители всех форм существования по ту и по эту стороны. А я готов выступить гарантом справедливости и ревнителем соблюдения новых совместных решений, которые будут затем регламентировать пребывание здесь. Далее я на некоторое время потеряла возможность видеть или слышать что-либо, кроме нежных и горячих слов принца, поддавшись его настойчивым ласкам. Пенсне Люрора де Куку я аккуратно положила на тумбу, и теперь при взгляде на цветные стёкла мне казалось, что мой жених следит за нами, и это мешало мне всецело утонуть в любовном томлении, разливавшемся по телу от каждого прикосновения горячих губ Карломана и обжигающего шёпота «жё ву задор» («я тебя обожаю»). К слову, задора нам с принцем действительно было не занимать, и этот самый задор уже подталкивал нас к более серьёзному продолжению ласк, когда трость Люрора де Куку, до этого мирно стоявшая в углу, вдруг с оглушительным грохотом рухнула на пол, словно кто-то специально задел её. Я отпрянула от Карломана и быстро привела в порядок свой наряд, приведенный в неописуемое состояние. – Ты права, Эжени! – сказал принц, по-своему расценив мой поступок. – Это должно быть не так и не здесь! Но… Он встал передо мной на одно колено и быстро надел на мне на палец перстень. – Фамильная драгоценность рода Каролингов, – прошептал Карломан, взглянув на меня. – Прими её в знак моей любви! – Верхи не могут, а низы не хотят! Революционная ситуация! – насмешливо проворчал череп на набалдашнике трости, окончательно развеяв романтический пыл, охвативший нас. Я снова прислушалась к тому, что творилось в таверне, и пришла к выводу, что мятежники и Люрор де Куку пришли к соглашению и уже обсуждали детали предстоящего восстания. Мой жених, как передовое конструкторское бюро, вносил одно рацпредложение за другим. Вот только моя роль и роль Карломана в грядущем действе пока оставалась загадкой, потому что я прослушала самое главное. Мы уже спускались по лестнице, когда дом вдруг пошатнулся от мощного удара, вызвавшего смятение среди присутствующих. Следующий удар не заставил себя долго ждать и был сильнее прежнего. От него мы с Карломаном чуть не скатились кубарем с лестницы. – Правотяпы! – заверещал кто-то из призраков, уже успевший просочиться сквозь стены таверны в парк и пулей влететь обратно. – Шестеро! Огромные! Я уже слышала от Базиля об этих сущностях. На службе Великого Окочура они относились к Машине правовых разборок и отвечали за восстановление статус-кво при каком-либо нарушении прав (правда, чьих именно, при этом умалчивалось). По всей видимости, наличием этой привилегии мог похвастаться только Хозяин Потустороннего мира, типа, «начальник всегда прав». В этом смысле у меня была своя присказка, связанная с моим знаком по гороскопу: «Начальник всегда прав, а я всегда лев». – Все в подвал! – скомандовал Шарман. Некоторые мятежники уже устремились к открывшемуся чёрному зеву подземелья, а часть осталась, намереваясь держать оборону. Жанна д’Арк обнажила меч, бравые скелеты, до этого так бойко выкрикивавшие лозунги, готовы были тоже бросится в бой. Карломан, закрыл меня собой, намереваясь принять удар на себя. Базиль и Фламель бурно обсуждали ситуацию, стоя на первой ступеньке лестницы: – Это некромант навёл на нас правотяпов! Я говорил, что ему нельзя доверять! – ворчал Фламель, потрясая перед носом оборотня самодельной бомбой с горящим фитилём. – Тогда почему он не позаботился о своей безопасности? – возразил Базиль, быстро выхватив боеприпас из рук алхимика и затушив огонь. В этот момент у таверны в буквальном смысле поехала крыша, снесённая ударом огромного призрачного тесака, венчавшего одну из конечностей правотяпа (естественно, правую). Он нависал сверху, как гигантский живой подъёмный кран. Ничего себе! Ещё пара ударов, и этот монстр полдома оттяпает напрочь, и нас, чего доброго, изрубит на фарш! И он не один! Кто же наслал на нас эту напасть? Может, кто-то из некромантов следил за нами? Или Сам Великий Окочур докопался до истины? Люрор де Куку, о котором все забыли, по-прежнему сидел, прикованный к стулу смиряющими браслетами, а вокруг падали обломки стен, сокрушённых ударами тесаков, и призрачная пыль стояла столбом. Я заметила, что некромант против обыкновения нервничает, хотя и старается не подавать виду. Сейчас его жизнь зависела от меня. – Эжени! – крикнул принц, когда я, приподняв подол, помчалась к моему жениху. Вовремя подоспев к некроманту, на которого уже надвигался один из тесаков, я остановилась, вспомнив, что не могу раскрыть костяные оковы. – Ключ! – в панике крикнула я. Карломан, бросившийся за мной, вынул из кармана небольшой костяной ключ, но то ли специально, то ли случайно (дом ходил ходуном, и даже просто устоять на полу было сложно) уронил его в щель между половицами. – Большой необходимости в ключе нет, если вы сейчас прикоснётесь ко мне, ма флёр, – произнёс в это время Люрор де Куку, заметно воспрянув духом и ошарашив нас таким заявлением. Я коснулась его плеча и почувствовала, как потоки сил, живущие в нас, слились в единый порыв, и некромант с лёгкостью разорвал оковы. – А в гримуаре было сказано, что костяные браслеты тройного плетения могут абсолютно ослабить некромантов! – озадаченно пробормотала я, поздно вспомнив, что выкрала книгу из спальни моего жениха, а сейчас сама призналась ему в этом. – Там было сказано: «абсолютно ослабить БОЛЬШИНСТВО некромантов»! А разве мы с вами относимся к простому большинству? – усмехнувшись, заметил Люрор де Куку, отчего я покраснела. Неужели он намеренно подстроил так, чтобы я нашла этот гримуар?! Освободившись от браслетов, некромант как ни в чём не бывало развязал платок, закрывавший обзор, словно прекратив играть с нами в жмурки, и с улыбкой подхватил трость, которую я судорожно сжимала в правой руке, а потом забрал у меня пенсне (его я, чтобы не потерять, напялила себе на нос). – Вы обещали мне! – воскликнула я, опасаясь, что он будет атаковать мятежников. – Конечно! Наш уговор в силе, – успокоил меня Люрор де Куку. Вскоре я, Шарман, Базиль, Карломан и мой престарелый жених оказались в подвале таверны, скрываясь от распоясавшихся правотяпов, так же как и другие участники тайной сходки, всё больше напоминавшей мне маёвки революционеров, которые мы проходили в школе по истории. Жанна д’Арк рвалась в бой, и Фламель уже подготовил весь свой взрывной арсенал, но сейчас мятежникам нельзя было раскрывать карты и обнаруживать себя. Думаю, что уничтожить нападавших смог бы и сам Люрор де Куку, но это было равноценно громкому признанию того, что некромант выступает на стороне бунтовщиков. Требовалось срочно придумать что-то другое. – Кто наслал на нас эту напасть? – спросила я. – Ле Гран Фушюз не зря так долго находится у власти. Все его службы действуют автоматически. Это отлаженная система, настроенная на самостоятельное выявление изъянов, и, если правотяпы заинтересовались таверной, значит, формально нарушены какие-то права, – сказал Люрор де Куку.– Если бы удар был направлен конкретно на мятежников, система действовала бы иначе, и здесь была бы группа захвата, состоящая из некромантов, а не эти шаблонно мыслящие твари. Базиль в образе кота, зацепившись когтями за доски пола, который в подвале оказался для нас потолком, прильнул к щели между половицами и старался разглядеть, что творится наверху. Зрелище, судя по всему, было не из лучших, потому что шерсть у кота стояла дыбом, а гневные движения хвоста напоминали пропеллер. Кот постоянно бормотал что-то, рассуждая сам с собой, но из-за того, что в подвале было шумно, я смогла разобрать только обрывки фраз, которыми оказались частушки. Базиль был в своём репертуаре! Содержание одной из них показалось мне занятным: «Правотяп, идёт молва, Выступает за права, Вот узнать слегка хотя б: За что будет левотяп»? И тут мне пришла в голову очередная ошеломительная идея! Я рассказала о ней Люрору де Куку. Для этого мне пришлось на глазах негодующего Карломана нашёптывать улыбающемуся некроманту на ухо, потому что иначе мой жених не мог (или сделал вид, что не мог) ничего расслышать в общем шуме. – Мы выходим! – объявил после этого Люрор де Куку, поразив всех этим решением. Шарман открыл люк, выпуская нас наверх. К тому времени от таверны уже мало что осталось, потому что правотяпы планомерно срезали слой за слоем, видимо, желая сравнять пристанище мятежников с землёй. Возможно, дом-призрак нарушил чью-то территорию, обосновавшись здесь, раз его решили снести как незаконную постройку. Я раскрыла веер и собралась с мыслями. Мне было страшновато, но у моего жениха был очень уверенный и спокойный вид, и это придавало сил. Мы собирались сделать совместный удар веера и трости, объединив силы. Я зажмурилась от страха, а когда открыла глаза, вокруг стояла жуткая тишина. Тесаки перестали крушить стены таверны, а их обладатели стояли столбами, застыв в полном недоумении. Теперь их оружие переместилось в левую конечность. Переквалифицированные нами левотяпы долго озирались по сторонам, а потом, тяжело ступая, отправились в неизвестном направлении. – Видать, налево пошли! – авторитетно заявил Базиль, высунув голову из люка. – Уж я-то знаю! А мне верилось, что теперь эти могучие махины будут действовать наперекор желаниям создавшего их Великого Окочура. После всех этих треволнений и некоторого времени, потраченного на самовосстановление призрачного дома, совещание некроманта и мятежников продолжилось, поэтому из парка с запутанными конспиративными тропами мы с Люрором де Куку вышли уже под утро. – Здесь мой подарок вам, Ваше Высочество! – сказал некромант, когда мы остановились на границе парка и Венсенского леса, и подал провожавшему нас принцу давно заготовленный саквояж, который всё это время бедняга Геннадас таскал на себе. – Меч и доспехи. Сейчас они свёрнуты заклинанием, но предстанут вам во всей красе, когда вы соблаговолите их достать. – Не отказывайтесь! – добавил Люрор де Куку, заметив, что принц не спешит принять этот дар. – Я думаю, вы всё-таки планируете остаться в живых во время революции? Карломан, немного поколебавшись, взял саквояж и, пожелав нам удачи, удалился, поцеловав на прощание мою руку, на безымянном пальце которой сверкал всеми гранями кровавый рубин, украшавший фамильный перстень династии Каролингов. Это не осталось незамеченным Люрором де Куку, но некромант ограничился только мрачным взглядом, не проронив ни слова. Потом я и мой жених какое-то время молча шли по Венсенскому лесу, рассеянно наслаждаясь предутренней тишиной и наблюдая, как резвится крокодил, которому наконец-то развязали пасть. И когда луна начала медленно таять в небесах, постепенно исчезая в лучах невидимого для живых солнца потустороннего мира, некромант вдруг остановился, словно принял какое-то важное для себя решение, и сказал: – Пока не погасла луна, я хочу сделать подарок и вам, ма флёр! Он изящным жестом извлёк из кармана маленькую шкатулку, которая показалась мне древнее, чем все существующие миры. Когда её крышка распахнулась и золотисто-пустой глаз вечного светила с любопытством взглянул с высоты всё ещё тёмных небес, моему взору отрылось удивительной красоты кольцо, усыпанное множеством мелких сверкающих драгоценных камней и представлявшее собой символ бесконечности. Люрор де Куку быстро надел его на безымянный палец моей левой руки, словно уравновесив этим подарок Карломана. – Но ведь у нас фиктивный союз, вы сами говорили! – пробормотала я, не отрывая глаз от сверкающей восьмёрки, словно пронизанной квантами призрачного предназначения. – Для окружающих – нет, – сказал некромант, с улыбкой взглянув на меня. – Ле Гран Фушюз до определённого момента не должен заметить фальши. – Какого момента? – спросила я, вспомнив о том, что до сих пор не представляю своей роли в восстании. – Мы не можем обсуждать это среди леса, – резонно заметил мой жених. – К тому же вам нужно отдохнуть. В особняк Люрора де Куку мы вернулись через пространственный тоннель, и я уже мечтала о мягкой постели и одеяле, в которое закутаюсь с головой, но моим мечтам не суждено было сбыться. В коридоре на втором этаже случилось нечто, заставившее меня испытать сначала дичайший ужас, а потом такой же смех. Стоило мне и моему жениху ступить на роскошный паркет второго этажа, как с противоположной стороны коридора на нас ринулась египетская мумия. Она быстро надвигалась, беспорядочно жестикулируя руками, с которых свисали подозрительно шелестящие, очень узкие и какие-то грязные бинты, а из глубины этих бинтов периодически выскакивали молнии. Что это? Какой-нибудь мстительный фараон решил учинить разборки некроманту, превратившему в розу его фараоншу? Но мы же в Париже, а не в Египте! Я быстро ретировалась, спрятавшись за спиной моего жениха, который спокойно ждал, когда мумия, наконец, доберётся до нас. Дело в том, что глаза у неё тоже были щедро замотаны этими странными бинтами, из-за чего мумия отчаянно таранила стены лбом и спотыкалась, шарахаясь из стороны в сторону. Когда она поравнялась с нами, я, наконец, разглядела, что вместо бинтов её тело обматывали телеграфные ленты, испещрённые разными словами. Люрор де Куку, выставив вперёд трость, организовал наматывание лент на бурно возмущавшийся набалдашник, в результате чего нашим взорам предстал освобождённый от «бинтов» дворецкий. – Телеграмма, месье Куку! Срочная «молния» доставлена по оптимистическому телеграфу! – с поклоном пояснил он и удалился, опасаясь снова быть превращённым в мумию. Наблюдая за этим процессом, я не удержалась от смеха, всерьёз подумывая о том, что прав был Робеспьер, предлагая захватить потусторонний телеграф, раз тот такой оптимистический: и связь под рукой, и скучно точно не будет. Тем временем мой жених уже просматривал текст полученной телеграммы, постепенно разматывая рулон. Я тоже схватила ленту, не желая оставаться в неведении. С трудом вспомнив, что запятые и точки в телеграммах обозначались соответствующими буквенными сокращениями «зпт» и «тчк», читаемыми, соответственно, как «зепетЕ» и «течекА» (что в данном контексте немного походило на завуалированные ругательства), я прочитала буквально следующее: «Где ж ты бродишь зпт де Куку? Не оттяпали едва мне башку! Попадись мне только ты тчк И твоя не уцелеет башка! Что-то дерзок стал уже чересчур! С осужденьем зпт Окочур» Этот текст повторялся ровно тринадцать раз, что, наверное, свидетельствовало о пожелании зла адресату. – Что это значит?! – спросила я. – Это значит, что левотяпы превзошли наши ожидания, – сделал вывод Люрор де Куку, наблюдая, как прочитанная телеграфная лента, словно змея, уползает вниз по лестнице. – А нам это ничем не грозит? Он что, догадался, что их сделали мы? – забеспокоилась я. – Если бы догадался, я был бы уже мёртв, – спокойно заметил Люрор де Куку, выразительно указав на шею, где покоился невидимый магический парфорс. – А угрозы Хозяина потустороннего мира приходят по траурному телеграфу, не настроенному на шутки. В данном случае мы имеем дело с чем-то вроде лёгкого словесного подзатыльника. «Интересные подзатыльники!» – подумала я, наконец, скрывшись у себя в спальне, в то время как мой жених отправился проведать Великого Окочура, пострадавшего от деятельности левотяпов. За окном уже царило тихое и тусклое утро, приближавшее время «Ч» для меня, для мятежников, для Люрора де Куку и всего потустороннего Парижа. У нас на факультете такие надвигавшиеся судьбоносные моменты (в основном, экзамены) называли в шутку «время чё?». Я задёрнула окно плотными шторами, чтобы создать удобный для отдыха полумрак, и, перед тем как забыться беспокойным утренним сном, долго и неотрывно рассматривала кольца – массивное с крупным рубином и изящное в виде знака бесконечности. Подарок Карломана был немного великоват и казался тяжёлым и горячим, а кольцо Люрора де Куку обхватывало палец так крепко, будто вросло в него намертво. Что же будет? Проснулась я от странного шума, похожего на радиопомехи. Спросонья у меня было ощущение, будто я попала в советскую деревню и вот-вот буду слушать программу «Рабочий полдень», лениво покручивая настройку радиоприемника. Постепенно ко мне пришло понимание, что все эти шумы производит зеркало на стене. Вынырнув из мягкости одеял и перин, я коснулась зеркальной глади, чтобы наладить контакт. Кто же это рвался ко мне с аудиенцией, не боясь вторгнуться в дом самого Люрора де Куку? Я уже перебирала в голове варианты, но ответ стал ясен сам собой, когда я увидела отражение моего жениха. Судя по всему, связь велась им через какое-то маленькое портативное зеркальце, которое тот держал, словно шулер козырного туза, в рукаве. Из этого положения я могла видеть высокий зеркальный потолок, вероятно, находившийся в кабинете Великого Окочура, и вид сверху тех, кто находился там. Диспозиция была такова: Хозяин Потустороннего мира, словно взбесившаяся чёрная грозовая туча, носился взад-вперёд, со свистом рассекая воздух, а Люрор де Куку восседал в кресле, невозмутимо наблюдая за процессом. У этой сцены был и ещё один «зритель» – величественная статуя, изображавшая Великого Окочура в человеческом обличии. Правда, голова изваяния сидела на плечах как-то косовато, словно герой этой инсталляции терял её от любви или имел сильное головокружение от успехов. Ле Гран Фушюз внезапно прекратил беспорядочные метания по кабинету и остановился рядом со статуей, сказав: – Вот, полюбуйтесь, советник! Головы оттяпали всем моим воплощениям, находившимся в Париже. Даже памятка на площади Вогезов пока временно лишена этого вместилища государственных дум! Как понимать такой поворот событий?! Я чуть не прыснула со смеху. Так вот что натворили наши левотяпы! – Уверен, что это просто случайный сбой в работе, – сдержанно отозвался Люрор де Куку. – Нет! Не говорите! Это никакой не сбой! Это вызов! Намёк на перспективу обезглавить систему! Левизна ещё никогда не доводила до добра! А в некоторых источниках её даже называли детской болезнью! Понимаете, как это может быть заразно?! – гневно пророкотал Хозяин потустороннего мира. – Не хватало ещё, чтобы левотяпы пробудили Призрак Коммунизма, которого мы с вами с таким трудом изловили в прошлые века! – Влияние Вашей Смертоносности неоспоримо, и, теоретически, его может нарушить только новый выбор самой Противоположности Жизни! – смиренно произнёс мой жених. – Всё остальное не серьёзно, а, значит, безвредно. Это льстивое и достаточно логичное замечание несколько усмирило гнев Великого Окочура. – А вы, вместо того чтобы расследовать это дело и найти виновных, развлекаетесь со своей невестой, начисто забыв о своих обязанностях при дворе! – уже более спокойно, но крайне ядовито заметил он. Затем Хозяин потустороннего мира лёгким взмахом рукава чёрной хламиды приказал магическому парфорсу ощутимо сжаться на шее Люрора де Куку и ослабил хватку только после того, как мой жених, судорожно хватая ртом воздух, свалился со стула и упал на колени. У меня почему-то тоже перехватило дыхание. Люрор де Куку был страшным человеком, оставившим за собой шлейф грехов и смертей, но … Почему мне было сейчас так тревожно за него? – В свете случившегося, я считаю необходимым перенести проверку вашей избранницы на завтрашний вечер, ускорив события! – продолжил Хозяин потустороннего мира, дав Люрору де Куку отдышаться. Как – на завтрашний вечер?! Уже?! У меня всё похолодело внутри, а Люрор де Куку только хрипло пробормотал в ответ согласие. – Я должен быть уверен в её лояльности к существующему режиму! К тому же сейчас мне нужны новые силы, чтобы упрочить свои позиции, – пояснил Великий Окочур. – Кстати, я уже подготовил для неё знак отличия – символ моего особого расположения. Ле Гран Фушюз отодвинул ящик стола и извлёк из его тёмной глубины бархатную шкатулку, на дне которой покоился магический парфорс удивительной красоты. Внешне этот инструмент усмирения сил был похож на изысканное и роскошное колье, каждый драгоценный камень которого, казалось, выпускал длинное жало, желая вонзить его в мою шею. После этого зеркальная связь прервалась, и я стала дожидаться возвращения моего жениха. Мне было очень тревожно, поэтому, чтобы как-то развеять давящее беспокойство, я отправилась в лабораторию. За железной дверью среди знакомых запахов химических реактивов мне стало как-то спокойнее. Сначала я бесцельно листала записи моего жениха, в которых он фиксировал каждый миллиграмм средств и цель их использования, а потом моё внимание привлек монотонный звук, доносившийся из-за стены. Я подошла ближе и приложила ухо к шершавой поверхности. То ли от моего прикосновения к нужному участку стены, то ли ещё от чего-то, преграда вдруг подалась назад, приоткрыв проход в какую-то тайную комнату. Дом некроманта был полон сюрпризов, и, кажется, я ещё не исследовала и половины этих диковин. Что же хранил в этой тайной комнате Люрор де Куку? В полумраке маленького помещения, похожего на чулан, располагались только три вещи: пыльные ходики на стене, непонятная рассада в ящике с землей и странная установка, состоящая из множества колб, реторт и горелок. В стеклянных резервуарах кипели разноцветные жидкости, пар от которых поступал в одну ёмкость, где происходила дистилляция, результат которой должен был со временем оказаться в кубке, стоящем под выводной трубкой (кстати, по форме он очень напоминал графин). Ну, месье Куку! Самогон он, что ли, тут гонит? Мой взгляд невольно упал на рассаду в ящике. Получается, что и самосад садит. А что? При таком вредном начальстве вполне возможно! Я деловито подошла поближе и собралась взять графин, чтобы, так сказать, заценить запах того, что в него наливали, но тут ходики на стене разразились неистовым боем, заставив меня отскочить назад. К слову, эти часы были такими крупными, что напоминали скорее будку для декоративной собаки. Стоило мне подумать об этом, как из распахнувшихся дверок, выскочила большая механическая ворона и, нагло уставившись на меня, громко проорала: – Кар! Кар! Кар! – Не каркай под руку, а то накаркаешь, чего доброго! – на всякий случай крикнула я в ответ. – Ой! Пардон, мадам! Ку-Ку! Ку-Ку! – исправилась ворона. Что-то в сказанном заставило меня вздрогнуть – уж очень слитно прозвучала фраза «мадам Куку», что в моём случае было очень символично. – Чего раскуковалась? – проворчала я. – А что прикажете мне делать?! То накаркать ничего не дают, а теперь и кукукнуть не моги! – возмутилась ворона. – Расскажи, что это за штуки, и каркай в своё удовольствие! – потребовала я, указав на рассаду и аппарат по выработке неизвестно чего. – Да это же агрегат Великого Делания! – сказала ворона, укоризненно взглянув на меня. – М-да… И что же он собирается тут наделать?! – недоверчиво спросила я. Ворона опасливо посмотрела по сторонам и махнула крылом, подзывая меня к себе. – Эликсир бессмертия! – прошептала она мне в ухо. Конечно же! Как я могла забыть! Тот самый эликсир! Значит, он действительно существует! Я с восхищением посмотрела на колбы и реторты. – А вот эта рассада в ящике, это что? – поинтересовалась я, желая услышать нечто ещё более потрясающее, но ответ вороны заставил меня рассмеяться. – Закуска! – авторитетно каркнула она. – Он приходит сюда, выпивает из графина, а потом зажёвывает. Я представила себе Люрора де Куку, жующего зелёный лист, словно старый козёл, и снова зашлась гомерическим хохотом. – А ты тоже, что ли, ографиниться пришла? – насмешливо спросила ворона. – Ну, а если да? – с вызовом выдала я. Мне подумалось, что если взять образец из нескольких капель эликсира, то можно будет потом восстановить формулу и использовать это снадобье на пользу людям – например, продлить жизнь великим учёным и другим творцам, чтобы те успели воплотить свои самые дерзновенные мечты. – Рановато пока! – уела меня ворона. – Цикл Великого Делания ещё не завершён. Сейчас идёт последняя стадия. Хозяин над эликсиром столько корпел не для того, чтобы ты всё испортила! – А тебе-то что?! – спросила я. – Сидела в своей будке, и сиди! – Как это – что?! – возмутилась ворона, гневно распуская механические крылья, перья которых оканчивались длинными шипами. – Я же этот… кар-караул! Некромант без вороны – как пират без попугая! – Понятно, – улыбаясь, сказала я. Ссориться с воронами – последнее дело: могут всё что угодно накаркать, а у меня впереди и без карканья было свидание с Великим Окочуром. – И часто хозяин тут ографинивается? – задумчиво спросила я, когда ворона успокоилась. – Каждые двести лет, – заявила моя механическая собеседница. – А зажёвывает и того чаще. Трава очень целебная! Ты завтра вечером приходи, может, хозяин тебе и разрешит. Как тебя ему порекомендовать-то? Имя есть? – Женя, – машинально ответила я, невольно отметив, что окончание цикла Великого Делания совпадает со временем Окочуренного Технического Контроля моей персоны. – Тогда зажевать можешь прямо сейчас! – неожиданно объявила ворона. – В честь чего это? – удивилась я. – Потому что трава эта имени тебя! Некромантский женьжень называется! Я снова рассмеялась. Наверное, имелся в виду женьшень. – Я как-нибудь потом, попозже зажую, – сказала я и, спрятав в карман узловатый корень, пообещала явиться к вечеру, а потом вышла из чулана, отметив, как стена за моей спиной плавно и бесшумно встала на место. Произошло это почти одновременно с появлением моего жениха. Он вошёл в лабораторию с самым непринуждённым видом, будто вернулся не после бурной и опасной встречи с разгневанным Великим Окочуром, а из какого-нибудь приятного путешествия. – Надеюсь, вы не скучали без меня, ма флёр? – с улыбкой спросил Люрор де Куку, изящным жестом снимая элегантный цилиндр, чтобы с царственной небрежностью оставить его на тумбе у входа. – В вашей лаборатории столько интересных вещиц, что скука никогда не поселится в этих стенах! – сказала я. – Но мне было очень тревожно за вас! – Ле Гран Фушюз не причинил бы мне особого вреда, – спокойно сказал мой жених. – Я нужен ему! А к его попыткам подчеркнуть своё превосходство я давно привык. – А я не хочу привыкать к этому! – воскликнула я. – Вам это не грозит! – успокоил меня Люрор де Куку. – Как будет проходить проверка? Что это за ритуал, и как она будет связана с грядущим восстанием? – На этот раз я решила заставить его всё рассказать мне. Люрор де Куку молча подошёл к стене, украшенной изысканным мозаичным панно, и коснулся его рукой, после чего изображения цветов мгновенно преобразовались в карту потустороннего Парижа. Вот это я понимаю – конспирация! Мой жених отошёл от стены и, встав рядом со мной, с улыбкой извлёк из кармана … Я не поверила своим глазам! Не может быть! У него в руках была рогатка, как у шаловливого мальчишки! Правда, сделана она была из металла, и обладала очень мощной тетивой, что превращало её в довольно опасное оружие, но факт оставался фактом. – А вы, оказывается, хулиган! – удивлённо заметила я. – Ну, а откуда бы в вас возникло столько склонности к авантюрам? Моя кровь! – спокойно улыбнулся Люрор де Куку. – А если серьёзно, то это замечательное бесшумное оружие и средство для нервной разгрузки. Он прицелился и выстрелил. Маленький шарик, разогнавшись до «космических» скоростей, прошил стену насквозь, проделав дырку на карте как раз в районе Елисейских полей. – Восстание начнётся здесь! – сказал Люрор де Куку. – Начнётся шикарным огненным шоу, которое возникнет после применения моих реактивов для вызволения из бронзы коня Его Высочества. – Вы и об этом знаете?! – вырвалось у меня. – Вы не умеете подделывать мой почерк, ма флёр, поэтому я сразу обнаружил пропажу реактивов, – пояснил мой жених и сделал второй выстрел. Шарик пробил стену в районе площади Данфер-Рошро, где располагался вход в Парижские катакомбы. – Пока огненное шоу будет отвлекать кромешников, правотяпов и бирчих, которых направит система для подавления этого очага мятежа, всех некромантов с помощью ложного указа Хозяина потустороннего Парижа соберут в катакомбах, где есть костяные залы, полностью лишающие их сил, – продолжал Люрор де Куку. – В это время мятежники будут захватывать город. – А мы с вами? – спросила я. Некромант сделал ещё один выстрел, ударивший по Лувру: – Мы будем отвлекать внимание Хозяина потустороннего Парижа, дав мятежникам возможность захватить пункты связи с Противоположностью Жизни. – Вы надеетесь, что нам удастся дождаться, что Она изменит свою волю, лишив власти Великого Окочура? – спросила я. – Мне удалось прожить уже семь веков, потому что я никогда не изменял одному важному правилу: всегда надеяться только на себя, – назидательно сказал Люрор де Куку, а потом добавил, неожиданно протянув мне рогатку: – Хотите сделать выстрел? Я взяла это метательное оружие из его рук, а потом подняла со стола металлический шарик. Он оказался неожиданно тяжёлым и обжигающе холодным, поэтому я, вспомнив детство, скомкала шарик из бумаги и, прицелившись, влепилаего в районе Пер-Лашез. – И после этого я смогу уйти отсюда на сторону Жизни? – спросила я. – Теперь это решать не вам, – задумчиво сказал Люрор де Куку. – Вы приняты на работу, ма флёр, и будете действовать там, где вам будет указано! – А если я не захочу действовать там, где указано?! – спросила я и сделала ещё один выстрел. Второй бумажный шарик, вместо того, чтобы, ударившись о стену, упасть на пол,резко отскочил и устремился прямо в лоб моему жениху, который не успел вовремя увернуться. – Ой! Теперь синяк будет! – виновато пробормотала я, подходя ближе, чтобы осторожно коснуться его лба. В ответ на этот жест некромант неожиданно обнял меня и слегка прижал себе. Меня охватило странное чувство: сила, живущая во мне, ощутив присутствие родственного могущества, вдруг предательски потянулась к нему и вспыхнула, как стог сена, до этого спокойный, но подожжённый неизвестным недоброжелателем. Вернее, «недоброжелатель» был известен, и сейчас у него на лбу наливалась восхитительная синеватая шишка – результат моих успешных стрельб. – Это пустяки! – тихо сказал Люрор де Куку, наклоняясь ко мне. Его тонкие губы были такого тёмного оттенка, что казалось, будто и кровь, текущая в жилах некроманта, почернела от времени и соответствующих поступков. Может быть, это, как говорится, побочный эффект воздействия вредных факторов рабочей среды? Пообщайся с Великим Окочуром и другими коллегами – ещё и не так почернеешь! – А у меня тоже будут такие чёрные губы, если я начну работать некромантом? – робко спросила я. Этот вопрос вызвал грустный смех моего жениха. – Не волнуйтесь, ма флёр, с вами этого не случится! – мягко сказал он, слегка погладив меня по спине, отчего по телу почему-то разливалась приятная истома. – Я спрятал в вас всю свою Силу Созидания, утратив при этом некоторые качества, в том числе и внешне. А ваши губы всегда будут напоминать нежные розовые лепестки. Последние слова были произнесены с такой интонацией и сопровождались таким красноречивым взглядом, что я невольно отшатнулась, испугавшись возможного поцелуя, но Люрор де Куку просто отпустил меня, позволив отступить назад. Так отпускают птицу, которую только что кормили с руки, в надежде на её возвращение. Весь день после этого мы провели в тренировках на подземном полигоне, где мне на этот раз удалось пройти все препятствия более успешно, чем раньше. А ночью я долго не могла уснуть, вспоминая недавние объятья и представляя грядущее. Больше страха перед Великим Окочуром и переживаний за Карломана меня беспокоило то, что я никак не могу чётко определить своё отношение к Люрору де Куку. Почему меня стала беспокоить его судьба? Неужели он что-то значит для меня?! Сила (а, может быть, и что-то ещё непонятное и неведомое во мне) периодически вспыхивала и трепетала, словно стремясь слиться в одно со своим хозяином. Во время одной из особенно ярких вспышек я решила взглянуть, чем занят мой жених. Зеркальная связь отразила спальню, где беспокойно спал Люрор де Куку, периодически прижимая к себе моё платье, которое в день моего прихода в его особняк унесли горничные. Следующий день прошёл словно в бреду. Все мои мысли были заняты событиями грядущего вечера. Поэтому, когда горничные принесли моё новое платье, я даже не взглянула на этот роскошный наряд и обратила на него внимание, только тогда, когда увидела своё отражение в зеркале. Бледно-розовое великолепие невесомо лёгкой ткани, украшенной нежными цветами, которые казались живыми, превращало меня в сказочную принцессу из самых светлых снов. Разве так выглядят революционерки?! Мне почему-то вспомнилась картина Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», где Свобода изображена в виде женщины с обнажённым бюстом, держащей в руках винтовку и знамя . Мой бюст, что очень радовало, не был обнажён, но потрясающее декольте скорее раздевало, чем одевало эту часть тела, а знамя и винтовку заменяли лорнет и веер. Прогресс технологий налицо! Я представила, как веду за собой восстание. Картина была бы просто блеск! И что там Делакруа – самому Домье или, к примеру, Гогену не пришло бы в голову ничего более оригинального! Подняв такими мыслями уровень несколько иссякшего до этого оптимизма, я села в чёрный экипаж рядом с моим женихом. За окном замелькали дома и названия улиц, окутанные сумерками спускавшегося вечера. Скелеты, призраки, оборотни – все вокруг сбивались в группы, устремляясь нескончаемым потоком вперёд, к борьбе за свободу. В руках у многих были листовки, чтение которых вызывало бурю энтузиазма (наверное, Базиль и Карломан сочинили что-то потрясающее). При мысли о принце я стала нервно теребить веер, и Люрор де Куку осторожно отобрал его у меня со словами: – Всё идёт по плану, ма флёр! Вот, взгляните! Он протянул мне то самое маленькое портативное зеркальце, которым пользовался, чтобы показать мне свою встречу с Великим Окочуром. Оно отражало въезд в Елисейские Поля, где около скульптурной группы «Укротители коней» собрались массы скандирующих лозунги жителей потустороннего мира, а перед ними пылко выступали Робеспьер и Шарман. – Значит, кто-то из некромантов сейчас на Елисейских Полях?! – воскликнула я, испугавшись, что нападение могущественного носителя силы может испортить все наши планы. – Заправила восьмого сектора: он отвечает за порядок на этой территории, – спокойно ответил мой жених. – Но сейчас он в плену у мятежников. Я ведь не зря указывал в своём гримуаре способы ослабления некромантов. Люрор де Куку ещё что-то говорил, но я уже не слушала его, потому что всё моё внимание было приковано к бронзовой скульптуре, внутри которой томился конь Карломана. Фламель химичил (а если выразиться более точно, то алхимичил) вовсю. Скульптуру в три приёма облили концентрированным раствором, и вскоре к тёмному небу взвились языки пламени, а всё вокруг окутали дым и пар. Мне, в силу своего профессионального выбора, приходилось видеть много бурных химических реакций, но эта просто поражала воображение! По зрелищности это можно было сравнить разве что с моментом, когда огромная морская волна накрывает действующий вулкан. Всё вокруг (и я в придачу) замерло в ожидании, и когда дым, охвативший пространство, рассеялся, взорам восставших предстал Его Высочество принц Карломан из ветви Пипинидов династии Каролингов. Он восседал на костяном коне, держа в руке меч, подаренный Люрором де Куку. Я никогда не видела принца таким воинственным и красивым. Там, на въезде в Елисейские Поля, пробудился Победоносный Воин, способный сокрушить всё на своём пути! Остальные скульптуры тоже были растворены, высвободив целый табун костяных коней. Всадники для них нашлись очень быстро. В результате у мятежников была теперь конница во главе с Карломаном. На этом связь прервалась, а экипаж Люрора де Куку остановился у парадного входа в Лувр, где нас ожидал Великий Окочур.