ГЛАВАVII. «А-ля гер ком а-ля гер», или Война войной, обед по расписанью

Мог ли мой жених предположить, что остаток ночи я, по понятным причинам, не сомкну глаз? Во-первых, мне было трудно успокоиться после увиденного и услышанного в Гранд-опера. Во-вторых, часы с тремя циферблатами так громко и отвратительно тикали, и показывали такие разные интервалы времени на каждом, что я просто диву давалась, думая о том, что эти стрелочники, когда-нибудь подведут меня под монастырь. Требовалось срочно изучить принципих действия. В-третьих, вот-вот должен был явиться Базиль. И, в-четвёртых, мне жутко хотелось начать читать украденный томик гримуара. За окном тем временем зарядил дождь. Шарман как-то сказал, что дожди в потустороннем мире – это то, во что после смерти превращаются песчаные бури. Если верить его словам, то нынешняя буря была, наверное, самой сильной за всё время. Я уже отчаялась дождаться оборотня-интеллигента в сорок пятом колене, когда услышала тихий, но настойчивый стук в окно. На всякий случай задвинув часть зеркал ширмами, а часть завесив всем, что попалось под руку, я бросилась открывать. – Мяу-тежников повышеной влажности прини-мау-ют? – спросил серый кот, протискиваясь внутрь и живо стряхивая с шерсти холодные капли. От оборотня на три километра несло валерьяной, как от аптечного киоска, а ещё он так промок, что на него было жалко смотреть. Я закутала его в одеяло, отчего Мурный Лохмач стал похож на крупного младенца с мордой наглого кота. – Почему ты не принимаешь человеческий облик? – спросила я. – Боюсь, что твой дед-жених отследит моё превращение, шер ами: всё-таки я у него на особом счету, и не на самом лучшем, надо заметить! – пояснил Базиль. – И потом, я обещал принцу, что буду вести себя примерно и скромно, как монах, а это проще сделать в облике кота. – Кстати, как там Карломан? – встревоженно спросила я, когда оборотень, обсохнув, вальяжно развалился в кресле. – Пришёл темнее тучи за окном! – рассказал Базиль, помахивая хвостом. – Выкрикивал лозунги в стиле: «Я убью тебя, лодочник!» и «О, женщины, коварство ваше имя!». В общем, собирался рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом. Я расстроенно посмотрела в окно, залитое ручьями дождевой воды. Мне тоже захотелось заплакать. Получалось, что пара неосторожных слов, обронённых Люрором де Куку, сильно уязвила Карломана. Теперь между нами словно пролегла полоса недоверия и ревности. Что же делать? – Да не волнуйся, шер ами! Всё у него цело: и волосы, и нервы, и всё остальное тоже, в смысле чувства к тебе, конечно! – поспешил успокоить меня Базиль. – Я повыслушивал его, правда, битых два часа, а потом ещё столько же поотпаивал чудодейственной настойкой валерианы, которая работает по ту, и по эту сторону безотказно. Ну и сам не справился с соблазном и выкушал шкалик-другой, может, от этого и преувеличил чего. Не обессудь! – Вижу, что выкушал! – усмехнулась я, с интересом наблюдая, как зрачки в глазах Базиля норовят съехаться у переносицы, но всё-таки удерживаются на месте колоссальным усилием воли оборотня. – Это травматизм на производстве при исполнении опасного задания! – попытался оправдаться серый кот. – Для храбрости! – Ясно, храбрец. Обратно-то теперь дойти сможешь? Ведь придётся нести ларец с реактивами, а он довольно тяжёлый! – Я, пыхтя, вытащила из-под кровати ларец и поставила его перед оборотнем. – В такую погоду хозяин собаку на улицу не выгонит, а я котик! – запротестовал Базиль, склонив лохматую голову набок и магнетизируя взглядом, как все толстые коты. – Ладно! – согласилась я. – Тогда давай, пока идёт дождь, вместе изучим гримуар некроманта – вернее, ту его часть, которую удалось вынести. – Ты его выкрала?! – поразился Базиль, навострив уши, а потом подошёл ко мне и потёрся головой о мою руку, мурлыча: – Моя школа! Я села в кресло, а кот живо забрался ко мне на колени, и мы углубились в чтение. Небольшой блокнотик, густо исписанный аккуратным и острым почерком Люрора де Куку, оказался настоящей находкой. В нём, как будто специально для нас, некромант подробно излагал слабые места в охране города. Исходя из этих записей, захват основных оплотов существующей власти существенно упрощался. Много внимания уделялось природе сил некроманта и возможностям их блокирования, а ещё вскользь упоминалось о системе управления кромешниками, бирчими, правотяпами и прочими духами, служившими на подхвате у Великого Окочура. Базиль, урча, как паровоз, водил острым когтем по строчкам, словно школьник, изучавший букварь. И даже дождь за окнами притих, будто пытаясь подслушать, о чём мы говорим. – Он тоже недоволен правлением Великого Окочура и очень пострадал от его порядков! – сказала я. – И мог бы помочь нам. Может быть, стоит обсудить это с Шарманом и другими в таверне? – Возможно, – не разделяя моего энтузиазма, прошептал Базиль. – Но здесь есть какой-то подвох. Надо подумать! – Понятное дело! Люрор де Куку весь состоит из подвохов, и, чтобы разгадать их, у нас есть шесть дней, – мрачно подытожила я. – Почему именно шесть? – изумился Базиль, и я рассказала ему о свидании с Великим Окочуром и магическом парфорсе, который тот мечтает надеть мне на шею после проверки. – Скверные дела! – сказал оборотень, выслушав меня. – Я передам это нашим. Надо всё обсудить и продумать! Он спрыгнул на пол и, замотавшись в мой палантин, как греческий философ кошачьего происхождения, провозгласил: – А я бы про Окочура листовки выпускал ругательные и расклеивал перед началом революции! Вот жаль, рифмовать так лихо не умею, как Карломан, а принц наш горазд только про любовь-морковь вирши складывать! Кстати, он же передал тебе послание! Базиль показал лапой на небольшой медальон, подвешенный к ошейнику. Внутри был сложенный в несколько раз тонкий лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком значилось следующее: «Удары сердца! Руки, тело помнят Твоё тепло и нежный звук речей, Но наглухо закрыты двери комнат, И нет от счастья прежнего ключей. Я бросил их вчера в сомнений омут, На глубину из нерождённых снов, И наблюдал, как в нём надежды тонут, Тяжёлым камнем уходя на дно, Туда, где не изведаны глубины. С тех пор покой мой некому стеречь. Ты в мыслях! Ты со мной наполовину И каждое мгновенье прошлых встреч! Удары сердца! Усомниться не в чем, И этой ночью в пламени свечи Мне верится, что снова будет встреча И ты вернёшь мне прежние ключи». Я улыбнулась сквозь слёзы, подумав, что ещё не всё потеряно и он по-прежнему любит меня. – Ну? Видишь? Разве он сможет памфлет накропать? – продолжал рассуждать Базиль. – Памфлет – это же надо с иронией, хлёстко и философски! Вот так, например! Он приосанился и важно продекламировал вслух: «Пусть этим миром правит фатум, Лютует мух с клыком во рте, Но дамы грезят о лохматом Коте!» Он был таким забавным и толстеньким, что я порывисто подхватила его на руки и прижала к груди. – Я – монах, хотя не в штанах! – радостно уткнувшись носом мне в грудь, как заклинание, пробормотал кот, видимо, чтобы удержаться от превращения в человека, выполняя указание Карломана. – Как же сложно! Что за странные создания эти женщины? Кота обнимают с большим энтузиазмом, чем красивого мужчину! – Послушай! – спохватилась я, опустив его обратно на пол. – А ты не знаешь про Старьевщика по имени Нуар Тун-Тун? – Кто тебе сказал про Старьевщика?! – подскочил оборотень, словно его оса ужалила в нос. Я подала ему записку, вывалившуюся из бутафорского сердца, и рассказала, как она попала ко мне. – Призрак Оперы? – пробормотал Базиль. – Крайне ненадёжный тип! Хотел бы я знать, чьи интересы он сейчас представляет. Его обычно нанимали за плату для выполнения грязных поручений в высшем свете, куда он вхож. Базиль несколько раз пробежал записку взглядом, а потом сказал, заговорщически расширяя свои вертикальные зрачки: – Старьевщики – это духи-подручные самой Противоположности Жизни! Они облегчали страдания умирающих, забирая мрачные воспоминания и боль; впрочем, находясь в шаловливом настроении, могли забрать воспоминания и у живых. Старьевщики раньше действовали совместно с некромантами, а потом, когда Великий Окочур пришёл к власти, многие погибли, лишившись пищи, а несколько уцелевших экземпляров одичали и разбрелись по округе. Базиль почесал ногой за ухом и добавил: – Вчера Шарман лично видел штук шесть в парке Бют-Шомон, на Лысой Горе. Эти Старьевщики были из таких, кто до сих пор помнит своё предназначение. К сожалению, без некромантов они не могут вырваться отсюда и обречены на жалкое существование. А другие, и их большинство, расползлись по границе и просто питаются страхами и болью в местах перехода, например, на кладбищах. Я слушала его и не верила своим ушам, а Базиль продолжал: – Нуар Тун-Тун, (а по-вашему – Чёрный Дядька) – один из тех немногих, кто всё ещё может забирать воспоминания, а вернее – самый сильный из них. В последнее время, чтобы прокормиться, он продаёт желающим то, что насобирал за прошедшие века. Но искать его не советую! – Почему? – Потому, что можешь лишиться памяти! Старьевщики – сильные духи! – авторитетно заявил Базиль. – Мозг любопытных обращают в студень на раз-два! После этого заявления я решила, во что бы то ни стало найти Чёрного Дядьку. Мне вспоминалась детская игра, в которую особенно интересно было играть на кладбище: «Чёрный дядя, прими нас на работу!». Как забавно, переплетались миры! Может быть, эта игра сохранила осколки настоящего общения со Старьевщиками? – Ладно! – понимающе взглянув на меня, промурлыкал Базиль. – В конце концов, ты тоже некромант. Тебя Старьевщику изводить незачем вроде. В общем, вечером у твоего жениха найдётся повод отправиться в Бют-Шомон (мы с Шарманом об этом позаботимся), а ты сделай всё возможное, чтобы поехать с некромантом. Места там красивые и жуткие, скажи, что посмотреть хочешь, как они выглядят в потустороннем мире. Я буду тебя там ждать и отвлеку Люрора де Куку, а ты, если повезёт, встретишься с Тун-Туном. Может быть, Старьевщик всё ещё там и не отнимет у тебя память об одном милом котике. Только времени будет мало, долго водить за нос твоего престарелого родственника я не смогу. – Ты самый лучший котик на свете! – радостно воскликнула я, подпрыгнув, и поцеловала его в мокрый розовый носик. – Как жаль, что ты видишь во мне только кота! Ну, хоть что-то! – грустно сказал Базиль.– В общем, пойду я, шер ами. Светает уже, скоро твой некромант проснётся, а встретиться с ним дважды на дню – перебор даже для меня! Я написала пылкое послание Карломану, уложила его в медальон и снова открыла окно. Кот бесшумно прыгнул с подоконника в сырой от дождя сад, в котором размокшие сухоцветы, словно напомаженные старухи, тщетно пытались имитировать цветение.Уже оказавшись на траве, Базиль принял человеческий облик, а потом я аккуратно спустила вниз ларец, перевязав его импровизированной верёвкой, наспех сделанной из простыни. Новый день для меня прошёл под флагом тренировок с запланированным обеденным перерывом. Люрор де Куку, судя по всему, решил сделать из меня идеального солдата. Проходило это очень весело и напоминало смесь военно-спортивных развлечений типа пейнтбола с отголосками детской игры «Зарница» и компьютерных стрелялок, в которые я так любила резаться по сети. Только теперь вместо автомата, базуки и компаса и меня были лорнет, веер и часы, причём с последним агрегатом из этого списка я не знала, что делать, и никому не пришла в голову счастливая мысль обучить меня. Наблюдая за своим женихом, я пришла к выводу, что он почему-то не видит мои часы и даже не подозревает о них. Как это получалось? Возможно, тут использовался такой же принцип действия неизвестной магии, как и при работе магического парфорса, остававшегося невидимым для меня. Поэтому я пока выбросила вопрос о часах из головы, решив, что тот, кто вручил их мне, должен как-то связаться со мной. Иначе зачем делать мне такие подарки? Хорошо, хоть с веером и лорнетом можно было поупражняться под присмотром признанного мастера в этом деле. Тренировка заключалась в том, что мы бегали по специальному полигону, находящемуся в подземельях особняка Люрора де Куку, в поисках условного врага, которого надо было обезвредить с помощью оружия некромантов, при этом не получив удара по магической броне, в которую меня заботливо нарядил мой жених. В качестве моих «врагов» выступали сам некромант и призраки, которых он, кажется, специально держал на полигоне как пушечное мясо. Несмотря на то, что эти субстанции, принимавшие облик разных страшилищ, когда рядом находился Люрор де Куку, и превращавшиеся в смешных Вини Пухов от моего взгляда, были неживыми, в человеческом понимании этого слова, я заметила, что мне психологически трудно выпустить в них смертоносный луч из лорнета, а удары веером получались очень мягкими и осторожными. Уворачиваться от ударов призраков было просто, это всё напоминало игру «Вышибалы», в которой я легко уходила от мяча. С моим женихом было куда сложнее, но я тоже как-то успевала спрятаться от лучей его пенсне и ударов трости. В очередной раз найдя укрытие, я отреагировала на внезапное движение и непроизвольно взмахнула веером, от чего моего учителя отнесло к противоположной стене. Увидев, что Люрор де Куку упал на пол от резкого удара и затих, я вскрикнула и бросилась к нему. Некромант, словно одеревенев, неподвижно лежал на спине, обратив остеклевший взор в потолок. Я опустилась на колени, пытаясь осознать масштабы случившегося. Неужели я убила его?! Только не это! Дрожащими руками я расстегнула роскошную рубашку с шикарным жабо и, наклонившись, приложила ухо к его обнажённой груди, коснувшись её щекой, чтобы услышать сердце. Биений не было! Я уже готова была заплакать, когда кто-то осторожно погладил меня по волосам. – Вы убиты, ма флёр! – насмешливо, но всё же с какой-то прохладной нежностью, сказал Люрор де Куку. – Вы притворялись мёртвым! – выпалила я, сбросив его руку и вскочив на ноги. – Конечно, – смеясь, сказал мой жених и сел на полу. – Притворство – это тоже оружие, и вам его нужно освоить. – Да я же всё равно не смогу причинить ему даже лёгкий вред, этому Окочуру муховидному, хоть освою и это! – забыв об осторожности, выдала я, а потом испуганно прикрыла рот рукой, но всё уже было сказано. Я снова, сама не желая того, выдала все планы мятежников. – С чего вы решили, что непременно должны причинить ему вред? – ошарашил меня своим невозмутимым вопросом Люрор де Куку. – В вас я сохранил то, что другие некроманты утратили, когда на них был надет магический парфорс, – силу созидания, и немалую. Другими словами, вы сейчас единственная, кто способен оживлять. Вот и продемонстрируйте этот дар во время проверки. Сделайте Хозяина потустороннего мира живым! А эти наши тренировки нужны, чтобы научиться обороняться, а не убивать. На убийство вы не способны. Пока… Он собирался сказать ещё что-то, но в этот момент на полигон проникла маленькая юркая зелёная змейка. Сверкая умными глазами, она быстро обвила шею Люрора де Куку и начала что-то нашёптывать ему на ухо, касаясь мочки раздвоенным языком. Змея-оборотень! Я не уловила ни слова, но, видимо, это были какие-то очень важные новости, потому что мой жених быстро встал и сказал: – На сегодня занятия окончены! У меня появились неотложные дела в Бют-Шомон, ма флёр, поэтому я вынужден вас оставить. Кажется, Базиль и его друзья действительно создали какой-то предлог, чтобы выманить некроманта в нужное место! – А можно мне с вами?! – спросила я, умоляюще посмотрев на Люрора де Куку. – Я давно мечтала побывать там и проникнуться мистикой этого места. Я так редко бываю где-то! Мой жених одарил меня долгим изучающим взглядом, но всё-таки согласился, и вскоре я, облачённая в строгое синее платье для прогулок с неизменным корсетом и турнюром, уже ехала в Бют-Шомон, буквально трепеща от предвкушения встречи с загадочным Старьевщиком по имени Нуар Тун-Тун. Такой странный порыв Люрора де Куку посетить парк, находившийся на северо-востоке потустороннего Парижа, объяснялся тем, что на его окраинах были найдены прокламации, призывавшие к свержению Великого Окочура, и начались умеренные народные волнения. Видно, Базиль без дела не сидел и всё-таки побудил Карломана на сочинение памфлета. Мой жених позволил мне гулять по безопасной в этом плане части парка в сопровождении Геннадаса, готового откусить голову любому, кто попробует приблизиться, а сам отправился изучать обстановку. Бют-Шомон состоял из тихих аллей, заросших огромными сухими деревьями и цветами, замерших, словно блестящая слюда, живописных ручьёв и водопадов и беседок, затейливо увитых плющом. Внимание немного отвлекали плакаты, кое-где прибитые прямо к стволам деревьев или торчащие на треногах из земли. Выглядели они точь-в-точь как рекламные, но что именно рекламировали, для меня осталось загадкой. «Вредный мальчишка по парку бродил, Вредность его оценил крокодил. Жребий судьбы всех равняет порой: Съеден один, отравился второй». Чёрный юмор, сквозивший в каждой строке, и своеобразная потусторонняя философия, вызывали невольную улыбку. Кажется, я начала проникаться колоритом этого мира. Геннадас не разделял моих восторгов после прочтения этого плаката, издав гневный рык. Насмешек над своей персоной он не любил. Зато ему понравился следующий стишок, как по заказу возникший следом через несколько метров (возможно, плакаты при помощи какой-то парковой магии появлялись, исходя из предпочтений праздношатающейся публики): «Девочка дома открыла сервант, Книгу нашла «Как живёт некромант?». Тихо со свеч жёлтый капает воск. Зомби у девочки выели мозг». Кажется, это камень в мой огород, но всё равно было смешно. У некроманта жизнь не сахар и не мёд, хотя, если честно, мне даже нравилась. После этого обмена любезностями нас с Геннадасом потянуло на философские размышления о мести, о чём свидетельствовал следующий плакат: «Гамлет задумался под птичьи трели, Тут по башке его чем-то огрели. Надпись на камне могильном средь роз: «Бить иль не бить? Риторичен вопрос». За мной и крокодилом постоянно следили призраки, сновавшие на почтительном расстоянии. Я читала, что когда-то на месте парка Бют-Шомон было место массовых казней и стояла огромная многоярусная виселица. Это потом люди решили превратить место ужаса и боли в обитель спокойствия и красоты, а призраки остались. Возможно, отголоски страданий и мрачных воспоминаний людей, казнённых здесь, тоже всё ещё пропитывали это место, привлекая Старьевщиков. Но где же их искать? После долгого и безрезультатного хождения по парку я услышала какие-то звуки за зарослями жасмина, демонстрирующего чудеса одновременного вечного цветения и вечного же увядания, и осторожно подобралась поближе, чтобы посмотреть, что там. Геннадас следовал за мной как хвост. Когда мы подоспели, за кустами разыгралась настоящая драма и боевик. Люрор де Куку в сопровождении нескольких кромешников преследовал быстро бегущего мужчину. Я с ужасом заметила, что это Базиль! Оборотень отчаянно улепётывал, петляя и уворачиваясь от ударов трости некроманта. Выглядело это страшно и в то же время забавно. В момент удара Базиль мгновенно превращался в кота и буквально утопал в высокой траве. Промахи некроманта оставляли ощутимые вмятины в земле под бодрый мяв кота: – Опять мимо! Но мне показалось, что Люрор де Куку просто играет с Базилем, не желая легко убивать его. Получалось, что оборотень рисковал собой ради того, чтобы я нашла Старьевщика! Когда Базиль стал выбиваться из сил и от усталости потерял способность мгновенного преображения, мой жених, решив, наконец, перейти к ощутимому воздействию, сгенерировал удар страшной силы, но на его пути, закрыв собой оборотня, неожиданно встала Клодина де Нозиф. Вид у неё был решительный и даже отчаянный. Но откуда она появилась здесь? Или ей тоже кто-то донёс о прокламациях? А, может быть, автором записки внутри тряпичного сердца была она, решив отомстить мне? – О! Мау-дмуазель, как вы вовремя! Я так люблю догадливых, пунктуальных и смелых женщин! И вам так к лицу этот альтруистический порыв! – тяжело дыша у неё за спиной, и умудряясь при этом нагло скалиться некроманту, сказал Базиль и получил лёгкий кокетливый шлепок веером по лбу. – Ты защищаешь опасного преступника! – холодно заметил Люрор де Куку, но нападать не стал, насмешливо рассматривая образовавшуюся парочку. – Что скажет по этому поводу Ле Гран Фушюз? – Ты же выбрал себе живую игрушку, и я смирилась! Так не лишай и меня удовольствия! – ответила на это Клодина. – Ты знаешь, как я люблю играть! А что он скажет, поглядим! Убить всегда успеется! И хотя меня задело её замечание, я была рада, что благодаря этой ядовитой особе Базиль теперь в безопасности. Как же найти Старьевщика? Это надо было сделать срочно, пока мой жених не отправился искать меня. Я осторожно отошла от зарослей жасмина, где продолжалась язвительная перепалка некромантов, перемежаемая наглыми репликами Базиля, и решила испробовать последнее средство. – Чёрный Дядя! – решительно прошептала я, точь-в-точь как в детстве, не обращая внимания на недовольное и даже испуганное рычание Геннадаса. – Прими нас на работу! Вокруг стало как-то особенно тихо и страшно, даже ветер замер в ветвях, испугавшись сказанного мной. Это длилось несколько тягостных, жутких мгновений, а потом чей-то тихий и низкий голос, будто доносившийся из-под земли, вкрадчиво спросил у меня за спиной: – А что вы умеете делать? Это было похоже на пароль и отзыв двух резидентов, один из которых не представлял, во что впутывается. – Мы не скажем, а покажем, – начала я привычную фразу и повернулась на звук. Лучше бы я этого не делала! Передо мной стоял неряшливо одетый и обросший бродяга неопределённого возраста, точнее, он казался старше самого времени, а может быть, олицетворял его. Верхнюю часть лица скрывала старая и грязная тряпичная полумаска с обтрепавшимися краями, которая словно срослась с кожей от непрерывного ношения, обозначив каждую морщинку, каждый дефект. А самое главное – у него не было глаз! Вообще! Вместо них в прорезях маски зияли провалы в темноту, которая, кажется, и была его истинной сутью. Эта сущность одновременно вызывала сочувствие и страх. – Вы… Нуар Тун-Тун? – спросила я, а Геннадас, словно парализованный, застыл на месте в попытке броситься на врага. Краем глаза я заметила странное движение вокруг – это со всех сторон ко мне приближалось ещё несколько сущностей с пустотой вместо глаз. Другие Старьевщики! Они выглядели гораздо более неопрятно, чем мой собеседник, почти утратив человеческий облик, и передвигались на четвереньках, выворачивая суставы. Мне пришло в голову, что они взяли на вооружение воспоминания и труды Жан-Жака Руссо, который как раз и предлагал всему человечеству ползти в такой позе в первобытный лес. Так вот эти красавцы, наверное, не успели доползти до леса, довольствуясь парком Бют-Шомон. Чёрный Дядя, видимо, бывший противником таких философских взглядов, что-то недовольно прошипел сквозь зубы, и приближавшиеся ко мне Старьевщики замерли на месте, а потом неожиданно исчезли в траве, как сквозь землю провалились. – А ты… Я помню эту силу, но тебя я не знаю! – с некоторым удивлением проговорил Нуар Тун-Тун. У меня было ощущение, что он смотрит своими пустыми глазами в самую глубину моих воспоминаний. При этом его левая рука непроизвольно ворошила какие-то тряпицы и мелкие предметы, собранные на дне его изломанной соломенной шляпы, которую Нуар Тун-Тун держал так, будто просил милостыню. – Я пришла купить воспоминания! – дрожащим голосом сказала я, только сейчас осознав, что беседую с духом-подручным самой Противоположности Жизни, который может отнять у меня прошлое и будущее силой своей тёмной магии. – Нет! – возразил Старьевщик. – Ты пришла, чтобы начать новый отсчёт! Просто не знаешь этого! Он показал на мои часы, и они, как по команде, разразились громким тиканьем, на которое моё сердце отозвалось мощными болезненными ударами в груди. Так вот кто мог мне рассказать об этом трехциферблатном агрегате! Какой это я там отсчёт собираюсь начать?! Мне живо представилась ступа Бабы Яги и голос за кадром: «Три, два, один. Старт!» – Я отдам тебе любые воспоминания! Я стану твоим помощником, если… – порывисто прошептал он, словно изголодавшийся узник, перед которым держали тарелку с едой. – Если?.. – повторила я. – Если ты выведешь меня отсюда на сторону Жизни! Обещай мне! – продолжил Чёрный Дядя. – Не знаю, когда смогу туда выбраться, может быть, вообще не смогу, – пробормотала я, не зная, что ему ответить. Похоже, сейчас в моей жизни намечалась судьбоносная сделка, и, кажется, я её уже приняла. – Сможешь! – Губы Старьёвщика растянулись в широкой улыбке, что в сочетании с провалами глазниц выглядело просто обмурашивающе. – И уже скоро! Какие воспоминания тебе нужны? – Воспоминания о Люроре де Куку! – выпалила я. – О! Этого у меня в избытке, ведь мы работали в паре. Он был моим некромантом с давних времён, – вкрадчиво сказал Нуар Тун-Тун и протянул мне шляпу, полную разных безделиц. – Выбирай! – добавил он, заметив, что я стою в замешательстве. Я опустила руку в шляпу, ощутив, что этот видавший виды головной убор – просто бездонное хранилище разных воспоминаний. – Думай о нём! – подсказал Старьёвщик. Я представила себе дьявольскую улыбку моего жениха, и меня пронзило первое воспоминание. Я сразу поняла, что оно принадлежало женщине. Она прикрыла дверь в комнату, где колдовал над реактивами какой-то алхимик средних лет, а потом повернулась, чтобы броситься в объятия своего любовника. Люрор де Куку (а это был именно он), как обычно, блистательный и совершенный, в обычном разноцветном пенсне, прошептал ей привычное «ма флёр» (кажется, так он называл всех женщин), а потом вынул свои карманные часы и, внезапно помрачнев, взглянул на свою пассию. Что же он мог увидеть на циферблатах? Что так огорчило его? – Я люблю тебя! – сказала женщина. – Мой брак с Фламелем – выгодная сделка, не более. Значит, тот алхимик в лаборатории – Фламель! А ведь мне он не сказал ни слова о тайной связи его супруги с некромантом. Не знал? Или не хотел признавать очевидное? У меня перехватило дух от страшного предчувствия. В этот миг дверь в комнату открылась, и алхимик ворвался внутрь с криком: – Перенелла! Как ты могла?! Он собирался окропить своего соперника каким-то эликсиром (наверное, это было нечто смертельное), но Люрор де Куку предвосхитил его действие лёгким ударом трости. Воспоминание закончилось поцелуем, утопающим в розовом аромате. Я продолжила копаться в воспоминаниях, многие из которых принадлежали женщинам и были похожи одно на другое, как пара засушенных роз: мрачные разборки с мужьями, которые собирались убить Люрора де Куку, неизменный печальный взгляд некроманта на часы и розовый аромат. Наверное, автор записки пытался выставить передо мной моего жениха в невыгодном свете. Или замысел был куда масштабнее? Я продолжала машинально ворошить чужие воспоминания, когда сверху донеслось отчаянное чириканье: – Чир-рик! Земля! Земля! Я – Сокол! Теряю высоту! Смертельный номер! Я подняла голову и увидела моего почтового воробья, камнем летевшего вниз. Кажется, у него было повреждено крыло. Переворачиваясь в воздухе, он угодил прямо в шляпу Старьевщика, отчего из её глубин поднялся целый вихрь разных безделушек. – Что упало, то пропало, – с жуткой улыбкой прошептал Нуар Тун-Тун, но я решила достать несчастного из хранилища мрачных воспоминаний. Я шарила внутри и, наконец, нащупав тщедушное слабо трепыхающееся тельце, вынула его из шляпы. Вид у воробья был такой, будто его накрыли мешком в тёмном переулке, а в клюве он держал какую-то тряпицу – возможно, кусочек мужского шейного платка. Я дотронулась до этого маленького фрагмента чужой боли, и меня накрыло новое воспоминание. На первый взгляд, оно было никак не связано с Люрором де Куку. В нём парил туманный образ Марии Ленорман, говорившей: – Избавить мир от отбирающего силы не дано никому из некромантов! И тебе тоже, Со Ны де Кадавр! Оставь эти попытки, или лишишься носа и себя самого! – Но кто-то должен положить конец творящемуся беззаконию! – пылко возразил приятный мужской голос. – Если всё сложится удачно, то победу над нынешним узурпатором – Хозяином потустороннего мира – одержит обычный смертный мужчина, – сказала Ленорман, взглянув на карты. Её глаза снова закатились, страшно сверкнув бельмами роговиц. – Обычный, но единственный в своём роде. Я вижу в его душе боль, а в руке – меч, который пронзает плоть твоего врага! – произнесла гадалка. – Ты лжёшь! Ле Гран Фушюз бесплотен! – с неожиданной пылкостью возразил клиент Ленорман. А потом картинка его воспоминаний была скомкана неожиданным появлением сгустка тёмного тумана. В следующий миг туман обернулся чёрной мантией Хозяина потустороннего Парижа. Он привёл Люрора де Куку в темницу, где коротал дни уже изменённый магией некросферы Со Ны де Кадавр. Я отпустила кусочек ткани, чтобы разорвать связь с воспоминанием, когда в нём всё залила кровь из оторванного носа. Недаром Со Ны де Кадавра называли Безносым. – У меня аж чир-рей выскочил от страха! – громко прочирикал воробей у меня над ухом, словно прочитав мои мысли. – Когда дело в шляпе – это плюс, а когда там воробей – форменное безобразие! Но я не виноват, это Клодина де Нозиф ударила меня веером, обратив в крутое пике! Я удивлённо посмотрела на него, а воробей продолжал чирикать: – Она держала меня в клетке! Пытала! Но я всё равно не выдал тайну вашей переписки, мадемуазель! А потом похудел настолько, что смог протиснуться меж прутьев, и улетел! Нуар Тун-Тун неподвижно стоял передо мной и улыбался одними губами, а из его пустых глазниц сочилась первозданная тьма. – Ты нашла нужное воспоминание? – спросил он, но я не успела ответить, потому что у меня за спиной прозвучало чёткое и отрывистое: – Отойди от неё! – Это был голос моего жениха. – Не могу, – с жуткой усмешкой ответил Чёрный Дядя. – Она сама призвала меня и уже принята на работу. Словом, я подчиняюсь теперь и ей тоже, а не только тебе! А она не приказывала мне уйти! – Какая чушь! – несколько утратив своё ледяное спокойствие, воскликнул Люрор де Куку. – Это невозможно! Её не могли принять на работу! Она просто несмышлёная девчонка! – Часы на её руке начали новый отсчёт. Слышишь?! – тихо и зловеще спросил Старьёвщик. Часы действительно пришли в движение. Циферблаты вращались, стрелки буквально сходили с ума. Старьевщик довольно улыбался, а воробей отчаянно кружил над всей этой композицией, чирикая: – Помогите! Сейчас бабахнет, и нам крышка! Странное дело, но к моему крайнему удивлению, панель, на которой располагались циферблаты, неожиданно поднялась, и впрямь как крышка у консервной банки, продемонстрировав мне нечто похожее на экран, в глубине которого клокотала непроглядная тьма. Я уже начала различать в ней какие-то очертания, когда Люрор де Куку, мгновенно оказавшись рядом, захлопнул крышку, и тиканье хоть и не прекратилось, но стало значительно тише. Теперь часы у меня на руке напоминали мину замедленного действия, а я, наверное, здорово походила на камикадзе. – Немедленно прикажите ему уйти, ма флёр! – холодно и строго сказал мой жених, указав на Старьевщика элегантным движением трости. Мне не хотелось обижать Чёрного Дядю, но находиться рядом с подручным Противоположности Жизни было страшно, к тому же у меня у меня за спиной почему-то начала кружиться голова и неожиданно ослабели ноги. – Спасибо за помощь! – сказала я Старьевщику. – Ты отпускаешь меня? – спросил Нуар Тун-Тун, словно подсказав мне, что нужно делать. – Отпускаю! – кивнула я. – До встречи! – ответил Чёрный Дядя и буквально осел в траву, будто провалившись сквозь землю. Люрор де Куку крепко взял меня под локоть и увлёк за собой. Наверное, только благодаря ему я не упала в обморок. Геннадасу особое приглашение не требовалось. Освободившись от цепенящей магии Старьевщика, он мчался впереди нас, как бешеный сайгак. В экипаже мой жених жестом иллюзиониста извлёк из кармана флакон с каким-то сильно пахнущим снадобьем и протянул мне. – Это нюхательная соль, ма флёр, – пояснил он. – Призраки врачей утверждают, что соль приводит к смерти! – авторитетно чирикнул осмелевший от нервной встряски почтовый воробей. Всё это время он, успокоившись, восседал у меня на плече, как попугай у какого-нибудь пирата. – Длинный язык – тоже, и гораздо быстрее! – усмехнулся Люрор де Куку, мрачно взглянув на воробья, а потом добавил, обращаясь ко мне: – Общение со Старьевщиками отнимает много сил, если не обезопасить себя специальным заклинанием. Мы оба проявили безрассудство: вы – решившись на встречу с ним и не поставив меня в известность, а я – понадеявшись на своего оборотня и вашу наивность. Я поднесла флакон к носу и вдохнула горький аромат, мгновенно вернувший мне силы. – Что это за часы, и кто меня принял на работу? – спросила я. – Откровенность за откровенность, ма флёр! – сказал Люрор де Куку, не сводя с меня бледных глаз. – Как вы узнали о Старьевщике? Я подала ему записку, которую получила в театре. – Со Ны де Кадавр! – прошептал мой жених, взглянув на неё. – Неисправим! Значит, автором послания был Безносый Жмурец! Это наводило на определённые размышления, к тому же Люрор де Куку, словно подтверждая мои догадки, с оттенком некоторой досады скомкал записку и положил её в карман. – Так кто меня принял на работу?– спросила я. – Вы приняты на работу Той, кому служат все некроманты, – холодно сказал Люрор де Куку. – Противоположность Жизни сочла вас пригодной. Когда у вас появились эти часы? И почему вы ничего не сказали о них мне? – Недавно. Они как-то сами собой возникли у меня на руке. И я думала, что вы знаете о них, – пробормотала я. – Узнай я это раньше, можно было бы всё предотвратить! – назидательно сказал Люрор де Куку. – Я не хотел обременять вас служением, но теперь вы уже не можете отказаться, а значит, и жить, как раньше, тоже не сможете. – В чём суть служения?! – встревоженно спросила я. – В том, чтобы быть Её десницей: отнимать жизни у тех, на кого вам укажут часы, помочь сделать переход тем, чей срок наступил, уничтожать враждебные сущности и тому подобное, – сказал некромант. – Чир меня! То есть, чур меня! – не утерпел воробей, вспорхнув с моего плеча. – Мы с Эжени на такое не подписывались! Мы… Дочирикать воробью не удалось, потому что Геннадас, приподнявшись в молниеносном броске, резко захлопнул челюсти, словно стильный зубастый чемодан из крокодиловой кожи, в который и угодил мой «почтальон». Этим он словно опроверг пословицу, гласящую, что слово – не воробей: вылетит – не поймаешь. Я вскрикнула от неожиданности, а Люрор де Куку укоризненно покачал головой, проворчав: – Выплюнь немедленно! Оборотень внутри другого оборотня – это слишком! Будет изжога! Геннадас послушно разжал челюсти, выпустив гневно вопящего воробья, который сразу сник от взгляда некроманта. – Так вот, часы – это своего рода компас Противоположности Жизни, – продолжил мой жених. – Экран указывает место и того, на кого пал Её выбор, а циферблаты – время. С помощью этого компаса вы можете узнать, как и когда погибнет любая смертная плоть, и получать приказы лично от вашего работодателя. Люрор де Куку смерил меня мрачным и каким-то ревнивым взглядом и добавил с присущим ему саркастическим участием: – Вам даже выделили в помощь самого могущественного Старьевщика! Моего! Это большая честь, ма флёр! Так что поздравляю! Кстати, что он вам рассказал? Меня немного задел его сарказм. Поздравляет он! Было бы с чем! И потом, разве я виновата в том, что меня приняли на работу? – А, впрочем, не отвечайте! – остановил мой порыв Люрор де Куку. – Я угадаю сам. Вы, конечно же, просматривали воспоминания попавших в мой гербарий, не так ли? Я опустила глаза, не зная, что ему ответить. Он видел меня насквозь. – Теперь, в свете произошедших событий, вы сами убедились, что между женихом и невестой не должно быть никаких тайн! – назидательно сказал некромант. – Я покажу вам то, чего вы так боитесь, чтобы вы лучше поняли меня. Вернувшись в особняк, мы проследовали через спальню Люрора де Куку к двери, обитой алым бархатом, за которой открывалось благоухающее море из тысяч засушенных роз! Они стояли на полу в больших вазонах, украшали стены в изящных кашпо, какие-то особенные экземпляры стояли в хрупких фарфоровых вазах, а некоторые даже были вмонтированы в пол, словно застыв внутри тёмного стекла. Чутьём некроманта я ощущала, что все они – молодые красивые женщины, преобразованные тёмной магией в цветы в момент своего самого пылкого расцвета. – Зачем вы убили их?! – невольно вырвалось у меня при созерцании этого мрачного великолепия. – Я подарил им вечность! – с маниакальной улыбкой сказал Люрор де Куку. – Каждую из этих красавиц в скором будущем ожидала тяжёлая болезнь и мучительная смерть. Я видел это в моих часах и воспользовался правом некроманта изменить Её Волю. Я остановил мгновение, в котором каждая из тех, кого я любил, была счастлива. – А разве есть такое право? – удивилась я. – Конечно, но его нельзя использовать часто, – с улыбкой ответил Люрор де Куку. – Оно отнимает время из жизни самого некроманта. Именно поэтому я изучил алхимию и создал эликсир бессмертия. Мне было необходимо восстановить истраченные дни. – Эликсир же создал Фламель! – возмутилась я, укоризненно взглянув на моего жениха. – Он долго работал над формулой и вплотную приблизился к разгадке, но получить эликсир ему не удавалось. Его создал я! – сказал мой жених. – Создал, основываясь на его расчётах. Я внимательно посмотрела ему в глаза, но как узнать, правду ли он говорил мне сейчас? – У счастья неповторимый опьяняющий аромат, особенно когда его дополняет небольшая червоточина боли раскаяния! Почувствуйте его, ма флёр! – прошептал Люрор де Куку. В этот момент я вдруг заметила, что розы действительно источают восхитительное благоухание, окутывая им меня и моего жениха. Да, эти женщины непрерывно переживали момент своего счастья сотни лет, возможно, даже не зная о том, что давно мертвы! Это делало поступок Люрора де Куку неоднозначным, выводя его за рамки моего понимания добра и зла, грани которого стирались в розовом мареве волшебного аромата. – Это восхитительно, верно? – спросил меня некромант. – Да, – согласилась я, изо всех сил стараясь сохранить способность анализировать, что было совсем непросто среди безумного розового благоухания. – Но ведь это чужое счастье! – Конечно! – согласился со мной Люрор де Куку и, приподняв мою руку, нежно поцеловал мои пальцы, от чего у меня по телу пробежала какая-то странная сладкая дрожь. – Но мы с вами можем создать и своё. После этого странного разговора, некромант проводил меня до моих комнат и удалился. Надо сказать, что вернулась я вовремя, потому что Геннадас в наше отсутствие упорно гонял воробья по коридору, вырывая перья из его и без того лысого хвоста и щёлкая челюстями перед клювом несчастного почтальона. Крокодил успокоился только тогда, когда Люрор де Куку сурово прикрикнул на него и пригрозил тростью. Возвратившись в комнаты, я некоторое время думала о счастье, так и эдак пытаясь прикинуть сценарий развития грядущих событий. Всё смешалось у меня в голове: фасеточный взор Великого Окочура, предсказания Ленорман, пустые глазницы Старьевщика, рассказ моего жениха, фразы из письма Карломана и розовый аромат чужого засушенного счастья. Это продолжалось до позднего вечера. Когда сумерки начали спускаться в сад, окутывая его мрачной потусторонней прохладой, почтовый воробей, отправленный мною в таверну «Шарман и Шарманка» с предложением провести переговоры с Люрором де Куку, принёс весточку от мятежников. Шарман, с присущей ему осторожностью, не стал доверять свои мысли бумаге, а заставил воробья выучить наизусть его послание, для удобства запоминания сформулированное в виде простых и забавных рифм: – Чир-рез час ждём вас у нас! – конспиративным шёпотом прочирикал крылатый почтальон. – Встреча средь широких масс. Приходите с некромантом: время для точенья ляс. Далее следовали указания, адресованные мне. Значит, мятежники всё-таки решились на заключение союза с Люрором де Куку! Кажется, другого выхода у нас не было. Я подошла к зеркалу, раздумывая над тем, как же рассказать всё моему жениху и убедить его принять условия мятежников, но так ничего и не придумала, а зеркальная связь сработала мгновенно. Люрор де Куку тоже стоял перед зеркалом, тщательно одетый для выхода, будто уже знал, что я хочу ему предложить. Может быть, он следил за мной или догадался обо всем, либо собирался ещё куда-то? За его спиной я заметила трёх стройных и бледных красавиц, чьи бесстыдно обнажённые тела поражали воображение совершенством форм. Заметив меня в зеркале, дамы мгновенно преобразились в уже знакомых мне толстушек в балетных пачках. Горничные! Люрор де Куку искоса взглянул на них, видимо, отметив отразившееся на моём лице изумление. Горничные, очевидно, стремясь угодить нам обоим, пошли на компромисс: теперь их тела состояли из двух забавно соединённых частей, одна из которых соответствовала моему видению ситуации, а вторая – запросам хозяина дома. Выглядело это очень смешно (например, верх толстушки мог быть соединён с низом красавицы, или правая сторона представляла собой балерину с клоунским носом, а левая – сладострастную одалиску), поэтому я невольно захихикала, а горничные мгновенно растворились в воздухе, услышав приказ некроманта. – Вы что-то хотели сказать мне, ма флёр? – вкрадчиво спросил Люрор де Куку. – Я… – Я запнулась и, набрав в грудь воздуха, выпалила, смело взглянув ему в глаза: – В общем, я приглашаю вас на прогулку! – Какая прелесть! – с хищной улыбкой ответил некромант. – Я уже не надеялся получить от вас подобное приглашение. Прогулку мы начали с создания межпространственного тоннеля. Он вывел нас прямиком в Венсенский лес, в окрестностях которого и находилась таверна «Шарман и Шарманка». Мы неспешно пошли по аллее в свете луны, делавшем всё вокруг нереальным и жутким. Рядом с Люрорм де Куку плёлся злой и сонный Геннадас, к спине которого был прикреплён мужской саквояж, чьё неизвестное содержимое будоражило моё любопытство. – Луна – это глаз Противоположности Жизни, – сказал некромант, взглянув в чёрные небеса. – Она следит за всеми. – А я слышала, что это светило влюблённых, – возразила я. – Поэтому её видят и живые, и мёртвые. – Ваша версия куда романтичнее, – с улыбкой заметил Люрор де Куку. – Так, значит, вы пригласили меня прогуляться под луной, как это делают влюблённые? Он остановился и взглянул на меня. Его глаза, обычно бледные и страшные, сейчас казались янтарными, будто налитыми светом луны. – Доброй ночи! – раздалось из темноты, и я узнала голос Карломана. Кажется, мой принц слышал последнюю фразу Люрора де Куку, потому что приветствие, произнесённое им, прозвучало с оттенком горечи. – Доброй ночи, Ваше Высочество! – спокойно сказал некромант, не сводя с меня глаз. – Рад видеть вас снова! – Месье Куку! – дрожащим от волнения голосом произнесла я, вспомнив о наставлениях Шармана из его послания, переданного воробьём. – Я хочу познакомить вас с моими друзьями, но для этого нужно сделать некоторые вещи. – Для вас, ма флёр, я готов сделать любые вещи, – нисколько не удивившись, с улыбкой произнёс некромант. – Дайте мне слово, что не причините вреда никому из них! – сказала я. – Конечно, слово Люрора де Куку! – любезно обещал мой жених. – Это всё? – Сдайте ваше оружие! – Карломан решительно вышел в сияние луны и протянул руку, чтобы забрать трость и пенсне. Мне безумно захотелось обнять его, но подобные действия сейчас были невозможны. – Если этого требует дело, я сдам оружие, но не вам, Ваше Высочество, а той, кому я безраздельно доверяю – моей невесте! – улыбаясь, ответил Люрор де Куку и протянул мне трость и пенсне. Я удивлённо приняла их, не зная, что сказать, зато череп на трости не стеснялся в выражениях, от которых меня бросило в краску, однако этого никто не заметил в ночной темноте. – Чтобы обезопасить себя, месье Куку, мы должны завязать вам глаза и надеть смиряющие браслеты! – добавил Карломан, всерьёз уязвлённый последней фразой моего жениха. В результате всех приготовлений, на которые согласился некромант, наша компания, следовавшая до таверны по тропинкам зачарованного парка, выглядела очень комично. Тихо смеющийся Люрор де Куку, гремя костями надетых ему на запястья браслетов, с завязанными цветным платком глазами шествовал слева от меня, а мне пришлось обнять его за торс, чтобы мой жених часом не растянулся на земле, споткнувшись о корни деревьев. Карломан, неистово сжимая мой правый локоть в своих горячих ладонях, шёл справа, а замыкал процессию ведомый на поводке и злобно пыхтящий крокодил, которому на всякий случай замотали не только глаза, но и пасть.