ГЛАВА VI. «Антр-ну тет-а-тет», или Эффективная фиктивность

И когда я уже поклялась себе не выдать тайну даже под пытками, некромант осторожно, но крепко сжал моё запястье и тихо произнёс: – После эксперимента с розой вы вернули жизнь принцу Карломану Пипиниду, не так ли? Я опустила глаза, не зная, что ему ответить. Разведчица из меня была никакая! Пульс подскочил до высших степеней, и некромант не мог не ощущать его биение. Но как он догадался о Карломане?! – Правильно! – спокойно сказал Люрор де Куку. – Лучше промолчать, чем солгать мне и нарушить наш договор, ведь в этом случае и я нарушу его. Жених и невеста не могут лгать друг другу! – Вы ничем не выдали вашего принца, я просто сопоставил факты, – мягко пояснил он, затем, – Кубок и чаша – довольно редкие артефакты, которыми владели только четыре королевских дома Франции. Меровинги недавно отдали кубок и чашу мне. Артефакт Капетингов был уничтожен много лет назад. Представители дома Бурбонов сегодня ответили мне, что кубок и чаша по-прежнему хранятся у них. Осталась династия Каролингов, с которой у меня было связано несколько крайне волнующих моментов. Так вот, вы вернули к жизни самый волнительный из них, ма флёр. Он разжал пальцы, позволив мне убрать руку. – Вам так легко и удачно удалось провести оживление, почти ничем не обнаружив себя, потому что вы использовали мою силу при снятии моего же смертельного проклятия, – продолжал Люрор де Куку, наблюдая за моей реакцией. – Почему вы прокляли принца? – нервно спросила я. – Видите ли, ваши сведения о нём и о моём проклятии вырваны из контекста событий тех времён. Скажем так, после его отказа помочь мне в одном очень важном деле, я приложил все усилия, чтобы скрыть его от нападок одного могущесвенного врага, потому что надеялся на его согласие и помощь мне в дальнейшем. Проклятые души гораздо сложнее найти в потустороннем мире, чем обычные, – сказал Люрор де Куку. – Допустим! – кивнула я, не поверив ни одному слову.– Что вы намерены сделать теперь?! – Скрыть факт неразрешённого оживления, конечно, как и обещал, – спокойно сказал некромант. – А для того, чтобы составить Охранную Грамоту, я должен был уточнить имя её владельца. Он положил передо мной на стол изящный кулон в виде двух скрещенных костей, прикреплённых к тяжёлой цепи. Камень, расположенный в месте их пересечения, испустил расширяющийся в стороны луч, словно был частью проектора, и у меня перед носом повисло изображение свитка с горящей надписью: «Охранная Грамота Подателю сего (далее было место для указания ФИО) выдаётся в вечное пользование, свидетельство о том, что он является ценным экземпляром потустороннего мира, неприкосновенным для служб Сыска, Писка, Дознания, Взимания, Правотяпства, Рукоприкладства и прочее с защитой от порчи и сглаза, хандры и заразы, сумы и тюрьмы, и прочей кутерьмы». В самом низу, как и полагается, была печать Великого Окочура, размашистая подпись и дата. – Впишите сами нужное имя, ма флёр! – сказал Люрор де Куку, подав мне перо, всё это время украшавшее декоративную композицию на столе. После того, как я обозначила Карломана владельцем Охранной Грамоты, Люрор де Куку убрал кулон в карман и сказал: – Я вручу её принцу в ближайшее время при личной встрече! – Вы ведь не станете причинять ему вред?! – спросила я, невольно схватив некроманта за руку. – Конечно, – дьявольски улыбнулся мне Люрор де Куку, легонько погладив мои пальцы. – Просто у нас с Его Высочеством есть один очень важный мужской разговор, который мы так и не завершили когда-то очень давно. После ужина я села у окна в своих комнатах, сгорая от желания послать весточку Карломану, но мой почтовый воробей больше не прилетал, а других способов переписки я не нашла. Я всё время думала о грядущей встрече принца и некроманта. Что это за незаконченный мужской разговор?! В чём он ему отказал?! В голову лезли всякие ужасные мысли. Например, почему Люрор де Куку решил вдруг выдать Охранную Грамоту тому, кого он проклял? А так как некромант сам сказал мне, что далёк от альтруизма, то что он собирается получить от меня взамен? В результате я решила забаррикадировать дверь с помощью комода и уже попыталась, сдвинуть его с места, когда в большом зеркале, украшавшем стену, появился мой изумительный родственник. – Вы меня удивляете, ма флёр! – смеясь, сказал он, и мне вдруг бросилось в глаза, что некромант одет в роскошный халат, небрежно наброшенный на голое тело и почти не скрывая того, что приличной девушке видеть не следовало. – Если я сказал, что с вами здесь ничего не случится, значит, так и будет. Я замерла напротив, быстро накинув палантин поверх моего роскошного и довольно откровенного наряда для сна. – К тому же перепуганным девственницам я предпочитаю женщин, которые знают, чего хотят, приходя в мой дом! – весело продолжал Люрор де Куку. – Таких, как Клодина де Нозиф? – спросила я, почему-то не на шутку уязвлённая его метким замечанием. – Идите спать! – строго, но беззлобно, сказал он, и его образ исчез в зазеркалье. Спала я беспокойно, но в эту ночь со мной действительно ничего не случилось, так что мне даже стало немного совестно за свою выходку с комодом. Утром горничные одели меня к завтраку в лёгкое зелёное платье более простого и свободного покроя, чем предыдущее, и, к моей радости, без корсета. Пока они приводили меня в порядок, я думала о том, что же скажу хозяину дома. Первый всплеск страха и переживаний после головокружительного карьерного роста до статуса невесты некроманта, пребывания в незнакомом месте и неожиданного рассекречивания Карломана прошёл, освобождая место для логики и продуманных действий. И самым главным сейчас, как мне казалось, было понять, какую цель преследует Люрор де Куку, защитив меня и собираясь выдать Охранную Грамоту принцу. Я явилась в пиршественную залу в полной готовности к действиям, ожидая увидеть тщательно одетого и блистательного некроманта, но стол был сервирован только для меня. – Вам письмо, мадемуазель! – объявил дворецкий – тщедушный призрак в дорогой ливрее и мешком висельника на голове, с поклоном подавая мне на подносе запечатанный сургучом конверт, источавший запах парфюма, которым пользовался Люрор де Куку. Я взяла послание дрожащей рукой, сгорая от желания знать, что же там написано. Дворецкий чинно удалился, оставив меня одну. Я взломала сургуч и пробежала глазами письмо, написанное аккуратной вязью из острых и узких вертикальных букв, выдававших интеллект, логику и честолюбие в характере автора. «Неотложные дела разлучают нас этим утром, ма флёр, но я надеюсь, что Вы не будете скучать, посетив мою лабораторию. Я вернусь к вечеру, а Вы постарайтесь не наделать за это время поспешных и необдуманных поступков, последствия которых Ваш жених не смог бы исправить». Прочитав это, я с улыбкой прижала письмо к груди. Лаборатория некроманта! Он же был учеником Фламеля и превзошёл своего учителя! Вот где можно поискать реактивы для растворения потусторонней бронзы! Да что там – пока хозяина нет на месте, я могу обойти весь его дом, и, может быть, даже удастся прочитать гримуар Люрора де Куку. Ведь Клодина же как-то выкрала из него листы. Чем я хуже?! К реализации задуманного я приступила с опасным для жизни энтузиазмом. Наспех накидав вилкой еду в топку своего организма, я отправилась в лабораторию. Для того, чтобы мне удалось найти её на неизведанных просторах особняка, Люрор де Куку любезно приложил карту, следуя которой, я набрела на металлическую дверь, распахнувшуюся от робкого прикосновения моей руки, чтобы открыть передо мной огромное пространство, полное книг, алхимических приспособлений и каких-то неизвестных мне магических установок и, конечно, реактивов. Растерявшись от такого обилия интересных вещей, я сначала немного приуныла, потому что на изучение одной этой лаборатории у меня ушло бы лет двадцать жизни, но от неминуемого старения в незнании меня спасли педантичность и перфекционизм Люрора де Куку. Он вёл строгий учёт лабораторных объектов, что было скрупулёзно отражено в нескольких каталогах. Благодаря им я управилась часа за три и, добравшись с помощью лестницы, до самых верхних полок шкафа за номером 13, нашла-таки то, что мне было нужно в таких количествах, что хозяин лаборатории вряд ли заметил бы исчезновение нужной для растворения бронзы части. Чтобы окончательно замести следы, я немного подправила записи в каталогах, стараясь подделать почерк. Оставалось самое сложное: передать реактивы в таверну «Шарман и Шарманка». Для этого нужен был посыльный, который сможет пройти через зачарованный парк, а до этого момента я наполнила реактивами пустой ларец и спрятала его у себя в комнатах. До вечера было ещё далеко, поэтому после обеда я решила пробраться в комнаты Люрора де Куку. Я понимала, что это была абсолютно безумная и крайне рискованная затея, но не могла остановиться. Мне казалось, что именно там я найду ответы на все интересующие меня вопросы, а другой такой возможности могло и не представиться. Коридор порадовал почти абсолютной пустотой. Концентрация слуг на единицу площади особняка была небольшой, а обычно выполнявший роль сторожа оборотень Геннадас в данный момент спал, о чём свидетельствовал его могучий крокодилий храп. Его сон возник благодаря моим алхимическим стараниям и производным противоположности барбитуровой кислоты в потустороннем мире, которые вывел Фламель. Пока я шаг за шагом приближалась к комнатам некроманта, моё сердце билось всё чаще и чаще от необъяснимого волнения. А вдруг всё, что происходило в этом доме, просто ловушка? Но если так, какова её цель? Я замерла у дверей, возле которых Люрор де Куку помахал мне рукой. Как только я дотронулась до черепов, служивших декоративными ручками, створки открылись, пропуская меня внутрь. Первые несколько минут, я стояла, с восторгом рассматривая интерьер, потому что не восхищаться очередным воплощением мрачного совершенства в стиле барокко было просто невозможно. Черные стены, отделанные изысканной золотой лепниной, чёрные полотнища штор, массивные люстры, свисавшие с потолка, мраморные чёрные полы, изящная и помпезная мебель, огромный камин, шкура неизвестного лохматого зверя, небрежно брошенная под ногами. Кстати… Я вздрогнула и внимательно посмотрела вниз, удивлённо вытаращив глаза. Шкура тоже смотрела на меня, слегка приподняв голову. – Слышь, подруга? Хозяина нет! – заявила она и, томно заморгав, оскалила внушительные зубы, видимо, пытаясь любезно улыбнуться. – Заходи, не бойся! Шерстью потрясём, сплетнями перебросимся. – Привет! – сказала я и тоже нерешительно улыбнулась в ответ: со шкурами я разговаривала впервые. – Ребята, вылезай! У нас в кои-то веки приличная гостья! – заорала шкура. – Веером не машет, в лорнет не заглядывает, наоборот, даже поздоровалась, как воспитанная, и в обморок не упала! Что тут началось! По стенам будто пролетел порыв ветра, сорвавший маскировку в виде чёрных полотнищ с изысканных картин и портретов, из глубины которых мне уже приветственно махали чепцами, шпагами, хвостами и даже одной кочергой самые разные герои. Но наиболее потрясающее зрелище представлял собой шкаф, из которого, открыв двери, радостно выглядывали приодевшиеся по такому случаю во что попало скелеты. – Вы кто такие?! – удивлённо спросила я. Неужели Люрор де Куку всё время жил рядом со всеми этими обитателями?! Крепкие нервы у моего женишка, надо сказать, и юмор какой-то… некромантский. – Мы домашний бомонд! Местная общественность! – сказала шкура. – Здесь вы видите лучших представителей. Я, например, памятный охотничий трофей Люрора де Куку, а вот эти три мёртвых графа из платяного шкафа – секреты хозяина. Видишь, какие страшненькие?! Только не проси их выдать все тайны некроманта, как делали другие дамочки. Не скажут! – Почему? – удивлённо спросила я, отметив про себя, что «дамочки» у Люрора де Куку, видимо, бывали часто. – Скелеты так преданы хозяину? –Языки они проглотили ещё при жизни! – пояснила шкура, а потом продолжила экскурсию по гостиной. – Ну, дальше так, по мелочи, есть тоже на что взглянуть. Она взмахом лапы указала на портреты: – Вон шатенки на стенке, вон прочие нерабочие! А вот натюрморт – продукты питания, и сюрреализм – духовные метания! Что поделаешь, любит хозяин искусство до страсти! Слабость такая у него некромантская. А ты кто? Вроде, не для гербария и не из этих … с веерами. Я хотела признаться, что я как раз из «этих, которые с веерами», но решила не пугать такую доброжелательную общественность. – Я родственница, – сказала я и, заметив, что это всё-таки испугало всех, добавила: – Очень-очень дальняя! – То-то тебя дверные черепа пропустили! Кровь родную почуяли, значит! – сделала вывод шкура. – А сюда что пришла? – Мне… ваш хозяин велел поискать здесь одну вещь, – как можно более убедительно проговорила я. – На него не похоже! – недоверчиво пробормотала шкура. – Ну, ищи, если надо. А что за вещь? – Такая книга, куда он записывает мысли, – путано пояснила я. – Гримуар, что ль? – насмешливо спросила шкура и, когда я кивнула в ответ, добавила: – Не найдёшь! Можешь даже не мучиться! – Почему же? – растерялась я. – Потому что он в тайнике! А где конкретно тайник, никто не знает! Даже я! – шёпотом пояснила шкура. – Гримуар он хранит в спальне, туда никто из нас не заходит. Да даже если бы мне приплатили тысячу дыханий, я бы ни-ни! Потому что страшно! Там в стенах живут Стенания, их вой лишает воли, а ещё там за алой дверью его гербарий! Жуткое место! – И всё же я хочу посмотреть! – сказала я и решительно направилась к чёрным дверям. Они тоже пропустили меня внутрь и плавно захлопнулись за мной, оставив наедине с гладкими чёрными стенами, огромными зеркалами и потрясающе красивой мебелью с кроваво-красной обивкой. Всё здесь было просто идеально, особенно бросалась в глаза симметрия декора и предметов. Я где-то слышала, что симметрия – это символ смерти, в то время как жизнь – это хаос. И тут мой рассеянный взгляд невольно отметил что-то, нарушавшее общее совершенство мрачной помпезности. На алом покрывале, казалось, уснуло небольшое лазоревое облачко, такое лёгкое по сравнению с тяжёлой тканью. Я подошла ближе, чтобы разглядеть, что же это такое, и не поверила своим глазам: на покрывале лежало моё скомканное платье, которое унесли горничные. Значит, мне не показалось! Мне захотелось немедленно убежать из этой комнаты с огромной двуспальной кроватью, но разве для этого я пришла в дом некроманта? Нет! Я не могла отступить, не получив нужную информацию. – Где же вы храните гримуар, месье Куку?! – пробормотала я, ещё раз окинув взглядом пространство. Мне вспомнилось, что аристократы в своих замках обычно делали тайники в стенах, поэтому я приступила к аккуратному постукиванию по чёрным поверхностям, надеясь по звуку найти пустоты. Моя идея имела забавное продолжение: первый же стук вызвал неожиданную возню в стене, словно там обитала тысяча чертей. Потом чей-то мрачный стонущий голос спросил: – Кто?! – Шапито! – пробормотала я, всплеснув руками, и засмеялась. Дом моего жениха был полон самых оригинальных сюрпризов. За стеной снова завозились, нервно перешёптываясь, неведомые твари, и из их шёпота я смогла разобрать только фразу: «Цирк на дому» и ещё «Мы её не вызывали». Я постучала снова, и теперь мне ответили сразу же: – Стучать не хорошо! Прекратите немедленно, иначе мы будем стенать! Кажется, со мной разговаривали те самые Стенания, о которых меня предупреждала шкура из гостиной. –Скажите, где хранится гримуар, и я перестану стучать! – сказала я, проявив неожиданные способности к шантажу. Кажется, общение с Базилем и Люрором де Куку не прошло для меня даром. Ответа не было, я продолжила стук, и тут стены исполнились жуткими стонами, от которых у меня ощутимо затряслись поджилки. По инерции я ещё несколько раз постучала по стене, но уже в другом месте, после чего стонов не последовало. Странно! Я вернулась в прежнюю позицию, и Стенания мгновенно ответили диким душераздирающим всхлипом. А, может быть, гримуар как раз хранился здесь? Поэтому они так и волновались. Я погладила стену рукой, пытаясь обнаружить какие-нибудь неровности, и нащупала незаметный выступ, при нажатии на который вскрылся тайник. Внутри был гримуар некроманта, вернее, внушительное собрание мыслей, изложенное приблизительно в двадцати томах формата амбарных книг и стольких же томиках блокнотного варианта! Попробуй найти нужный! Я уже собиралась пролистать первый попавшийся, но меня остановили черепа, служившие декоративными ручками дверей. – Люрор де Куку прибывает на первый этаж! – громогласно объявили они, словно мой жених был скорым поездом, въезжавшим на вокзал. – И не один! – Спасайся, кто может! – заорала шкура из соседней комнаты так, что я услышала её даже сквозь стены. Судорожно затолкав самый маленький томик под платье и с трудом закрыв тайник, я опрометью бросилась к дверям. Правда, вылетев в гостиную, как метеор в атмосферу Земли, я поняла, что мне не суждено убежать. – Люрор де Куку прибывает на второй этаж! – объявили черепа на входных дверях. – Следует по коридору со скоростью в полтора окочура или в полста кромешников. Сколько же это в метрах в секунду? Впрочем, я всё равно уже не успевала выйти из комнат некроманта и затеряться в особняке. Надо было искать укрытие здесь, но где именно? Все шкафы ломились от проглотивших языки скелетов, а за портьерами прятались дрожащие картины. Я нервно озиралась по сторонам и вдруг заметила, что на полу образовалась какая-то чёрная щель. Что это?! Я наклонилась и дотронулась до неё рукой, и тут пол приподнялся, образовывая тёмный пространственный тоннель, подобный тому, по которому мы с Люрором де Куку пришли к особняку. А что если спрятаться внутри?! Я глубоко вздохнула, чтобы побороть панический ужас перед кромешной тьмой, и шагнула во мрак, прикрыв за собой проход так, что оставалась небольшая щель, сквозь которую я могла бы наблюдать за происходящим в комнате. Мне повезло: замешкайся я хоть на миг, меня бы неминуемо заметили, потому что двери открылись, пропуская внутрь хозяина комнат (и по совместительству – моего жениха) вместе с его спутником. – Прошу вас, Ваше Высочество! – церемонно сказал некромант, пропуская гостя вперёд, а я замерла в своём укрытии, поражённая страшной догадкой. – Располагайтесь! Я прильнула к щели, не сводя глаз с Карломана. Как же он решился прийти сюда?! Неужели для того, чтобы спасти меня от некроманта?! Чем ещё Люрор де Куку мог заманить его? Однозначно, использовал меня как наживку! Карломан опустился в кресло, сделав это с присущим ему поистине королевским достоинством. Он казался чем-то инородным, нарушающим баланс, потому что был потрясающе живым и тёплым во всех смыслах этого слова, и из кромешности мрака это виделось мне особенно ярко. Люрор де Куку с вальяжной небрежностью хозяина расположился напротив. – Рад вас видеть в добром здравии, принц! – любезно сказал он. – Это чистая правда. Вы всегда были мне глубоко симпатичны как личность. Вы обладаете качествами, которые общество постепенно утрачивает, уничтожая себя духовно. С годами это сделало вас уникальным, как редкий бриллиант, но, к несчастью для вас, в момент нашей первой встречи жестокие времена требовали жестоких мер. – Давайте перейдём к делу! – нетерпеливо перебил его Карломан, вызвав усмешку на тонких губах некроманта. – Конечно! – сказал Люрор де Куку. – Дела – прежде всего. Вы помните тот разговор накануне войны, который вы прервали, так и не дослушав мои доводы, Ваше Высочество? – Не думал, что у нас будет вечер воспоминаний! – заметил Карломан. – Я понимаю, что это не самые приятные для вас воспоминания, принц. Не скрою, для меня тоже! Но в то время вы отказались последовать моему совету, и видите, к чему это привело? – спросил Люрор де Куку, отчего Карломан возмущённо сверкнул глазами. – В то время Ле Гран Фушюз был уязвим, и если бы вы согласились выступить вместе со мной против него или хотя бы не мешали мне, то всего того, что мы наблюдаем в потустороннем мире теперь, можно было бы избежать, – продолжал Люрор де Куку. Карломан помрачнел и опустил голову. – Вы победоносный воин. Это ваше предназначение от рождения, так же, как моё – дарить и отнимать жизнь, – добавил Люрор де Куку. – Вы обречены на победы во всём, будь то война, игра в кости или любовь женщины. И то, что вы не сделали тогда из-за ничтожных расхождений во взглядах со мной… – Ничтожных расхождений?! – воскликнул Карломан, сделав ударение на первом слове. – Я никогда не встану под ваши знамёна, потому что вы использовали свою силу во зло, вы – убийца и стяжатель! – Хорошо, немного уточним формулировку, – спокойно улыбнулся Люрор де Куку, пропустив мимо ушей оскорбления. – Суть не в ней, а в том, что у вас есть шанс совершить сейчас то, что не было сделано тогда из-за существенных расхождений во взглядах со мной, ради вашей любви. Карломан взглянул на него так, будто собирался прожечь взглядом. – И тогда вы отпустите Эжени?! – дрогнувшим голосом спросил он. – Я её не держу! – холодно и насмешливо сказал Люрор де Куку. – Она живёт в моём доме по своей воле, и ей здесь ничего не угрожает, потому что она – моё продолжение, в котором бушует моя сила и играет моя кровь! Кстати, вот ваша Охранная Грамота. Люрор де Куку подошёл к принцу и осторожно надел ему на шею кулон с Охранной Грамотой, несказанно удивив этим Карломана, который сперва хотел сорвать и выбросить подарок некроманта, но Люрор де Куку удержал его руку и назидательно проговорил: – Эжени сама вписала сюда ваше имя. На вашем месте я не стал бы её огорчать! Теперь вы можете спокойно передвигаться по Парижу, не опасаясь кромешников или бирчих, хотя от встреч с другими некромантами я бы всё-таки вас предостерёг, – добавил он, когда принц взял себя в руки. – Я даю вам время, чтобы подумать и обсудить моё предложение с теми, кого вы считаете своими друзьями. Дадите мне ответ через три дня. Я слушала, не веря своим ушам! Из всей этой эффектной речи некроманта получалось, что мы с ним выступаем как единое целое – продолжения друг друга. Это же додуматься надо! Наверное, такие заявления причиняли страдания Карломану, но у меня был шанс всё исправить при личной беседе с ним. Самый же главный вопрос заключался не в этом. Это что же, Люрор де Куку сам готов выступить вместе с мятежниками против Великого Окочура?! Для чего ему это? Я, конечно, понимала, что и в обычном мире многие революционеры были из дворян и даже из высшей родовой знати, взять хотя бы декабристов, но всё это как-то совсем не вязалось с образом первого советника Хозяина потустороннего Парижа. Или некромант специально заманивает нас в ловушку, чтобы выслужиться перед Окочуром? – Я хочу видеть Эжени! – потребовал Карломан, по выражению лица которого можно было понять, что он обуреваем теми же сомнениями, что и я. – Конечно! – спокойно сказал Люрор де Куку, внимательно взглянув на Его Высочество. – Она выйдет к вам, если вы наберётесь терпения и немного подождёте. Он отдал лакею приказ проводить принца в зал для приёмов, а я уже думала о том, как мне покинуть своё укрытие, не привлекая внимание некроманта, и встретиться с Карломаном. Стоило мне немного отвлечься от своих наблюдений, как выход из пространственного тоннеля захлопнулся у меня перед носом, оставив меня в кромешной тьме. Я попыталась найти путь обратно, но то ли от волнения, то ли от отсутствия умений никак не могла это сделать. Мрак вокруг казался абсолютным и нескончаемым. Он надвигался, окружал, проникая в глаза, в поры кожи, в дыхательные пути, лишив меня возможности видеть и трезво оценивать ситуацию. Не знаю, как в таких случаях действовали другие некроманты (ведь им когда-то тоже приходилось встретиться с кромешностью один на один в первый раз), а я собиралась отчаянно возопить о помощи, но это вместо меня неожиданно сделал кто-то другой. – Сами мы не местные! – заунывно подал голос некто невдалеке от меня. – Морды у нас честные! – Поможите! Положенье очень мракобесное! – поддержал это завывание невидимый коллега. Услышав это, я невольно рассмеялась: уж очень всё было схоже с моими мыслями! То ли от того, что страх прошёл, то ли из-за того, что глаза привыкли к темноте, ко мне вернулось зрение. Мрак перестал казаться абсолютным, и я заметила, что шагах в десяти от меня, слегка подрагивая от пристального взгляда, расположились две тени немыслимых очертаний. Что-то подобное получалось, когда я в детстве устраивала театр теней, выстраивая разные забавные фигуры из сложенных рук. Кстати, эти завывающие обитатели тёмного тоннеля, выглядели точь-в-точь, как те мелкие, толстенькие и лохматые тени, котрые я видела в кабинете ректора. Вот так совпадение! И, между прочим, «морды» у теней, и правда, были какие-то очень уж честные. – Привет! Люблю, когда всё по-честному! Давайте знакомиться! – предложила я, подходя чуть ближе. – А чего ж не познакомиться, если некромант хороший! – бойко сказал первый из них, смешно разевая рот, в котором отчётливо виднелись два зуба, а остальные почему-то отсутствовали. – Темнотюги мы, мадемуазель! Обычные темнотюги! – Обскуранты, если по-научному! – робко добавил его коллега. – Очень приятно! – сказала я, подивившись таким забавным названиям. – А откуда вы знаете, что я некромант? – Так ведь в этих местах можно встретить только два вида прохожих: темнотюг да некромантов. Чужие здесь не ходят! – резонно заметил мой собеседник. – Верно, – задумчиво сказала я. Во время разговора меня будоражил только один вопрос: если существа, именовавшие себя темнотюгами или обскурантами, действительно были тенями, то кто мог отбрасывать такие тени? Кто создавал для меня этот театр? Ведь в театре теней из моего детства тени создавались из движений рук, а сейчас они были почти с меня ростом. Каков же размер создающего этот театр? Что за теневая структура такая? – А вы, случайно, не знаете, как отсюда выйти? – спросила я, с надеждой взглянув на темнотюг. – Так для этого и ждём тебя, чтобы путь указать! Нельзя допустить, чтобы приглашённая из мира живых здесь заблудилась! – сказали они. – А для чего меня пригласили и кто? – решила уточнить я, пока выдалась такая возможность. – Порядок навести надо. Ты ж у нас очень порядочная, не то что здешние некроманты, вот тебя и пригласили, – сказали темнюги и мгновенно трансформировались в большой знак указующего перста. –Во-о-о-он туда идти надо! Я посмотрела в направлении, которое он указывал, и увидела небольшую щель. Сквозь неё сочился свет, но броситься к выходу со всех ног мне не дал всё тот же заунывный голос, затянувший под сурдинку: – Мы ребята-обскуранты, сверьте, граждане, куранты! – Позвольте узнать, сколько на ваших, некромантских, натикало? – робко осведомился его подкованный в науке коллега. – Да у меня и часов-то нет! – улыбнулась я. – Счастливые часов не наблюдают! – Как это нет?! – возмущённо спросили оба голоса. – Нечестненько! Я посмотрела на левое запястье и вдруг увидела часы! Это был женский вариант часов Люрора де Куку с тремя циферблатами. Часики на изысканном золотом браслете произвели на меня такое впечатление, что я от удивления вытаращила глаза. – Но как же?.. – начала я через несколько мгновений, однако темнотюг уже и след простыл. Спектакль был окончен, а я так и не поняла, кто его создавал для меня. Но если часы некроманты получали как символ их предназначения из рук самой Противоположности Жизни, как говорил мне Люрор де Куку, то… То что? Неужели это Она пригласила меня сюда?! Не это ли нашёптывали темнотюги ректору, побудив его заставить меня участвовать в программе студенчекого обмена? Это объясняло абсурдность его требований и нервное состояние, да тут любой бы занервничал! А, впрочем, какая разница? Ведь меня ждал мой принц! Я бросилась к свету и через несколько шагов уже ворвалась в свою комнату. Я успела только сунуть гримуар под подушку, как ко мне вошли горничные, дабы нарядить меня для встречи с Его Высочеством. К Карломану я вышла в умопомрачительном платье благородного винного цвета, украшенном драпировками и чёрными кружевами. Корсет был ещё более узким, чем у наряда для ужина. Но самое главное заключалось не в корсете, а в довольно длинном шлейфе, несколько замедлявшем скорость моих передвижений, и шикарном декольте, из-за которого я боялась наклоняться и лишний раз глубоко вздохнуть. Заметив меня на другом конце зала приёмов, принц вскочил со стула, да так и застыл, поражённый увиденным. Его взгляд отражал бурю чувств. Здесь было и восхищение, и любовь, и радость, и какая-то пронзительная боль. Я слегка приподняла подол, подобрала шлейф и, плюнув на все требования этикета, побежала навстречу. Мне было не до чинного шествия. Вряд ли мой порыв выглядел красиво с точки зрения Люрора де Куку, который (я была уверена) наблюдал за нами через множество зеркал, украшавших стены, но в этот миг мне было безразлично, что думает обо мне старый некромант. Карломан тоже сорвался с места и побежал ко мне, и мы встретились в центре зала, не решаясь обняться или пылко признаться друг другу в любви, хотя всё и так было ясно без слов. – Ты стала такой… – Принц замолчал, восхищённо, страстно и вместе с тем как-то печально взглянув на меня. Его простой наряд абсолютно не вписывался в окружавшее нас великолепие, и Карломан не мог не замечать этого. И дело, конечно, было не в одежде. Организовав эту встречу, Люрор де Куку, может быть, сам не желая того или намеренно очень ярко подчеркнул разницу между мною и моим избранником – некромантом и обычным человеком, зависящим от воли тёмного мага. – Ничего не изменилось! – быстро сказала я, пытаясь успокоить Карломана. – Суть прежняя! Одежда ничего не значит! И вообще, всё не важно, кроме нас! – Ты действительно живёшь здесь по своей воле и вписала моё имя в Охранную Грамоту? – спросил принц, прижимая мою руку к своей груди. Взгляд у него был такой, словно он умолял меня ответить: «нет», чтобы развеять все подозрения и домыслы, которые поселились в его голове после разговора с некромантом. – Конечно! – сказала я, с опозданием заметив, что говорю так же, как Люрор де Куку, но Карломан очень остро ощутил это. – Так было нужно! Иначе тебя могли бы уничтожить, как несанкционированно воскрешённого. – Что он потребовал от тебя взамен? Твой жених…– спросил принц, и на мгновение его глаза стали особенно тёмными от ревности. – Он ничего не потребовал от меня! – сказала я и поднялась на носки, чтобы прошептать ему на ухо: – Разве ты не понял, что и я, и ты нужны ему целыми и невредимыми?! А жених он фиктивный, я же тебе пояснила в записке! Я немного отстранилась и посмотрела в чёрные глаза принца, в которых доверие боролось с призраками ревности. Карломан поцеловал мою руку, затянутую в полупрозрачную перчатку, не смея сделать большего. После этого наш разговор перешёл в формат едва слышного заговорщического шёпота. Я рассказала о реактивах и о том, как пыталась достать гримуар, а Карломан слушал и улыбался какой-то очень грустной и трогательной улыбкой, словно наше свидание было последним в его жизни. Наговорившись, таким образом, вдоволь, мы расстались, и из этого расставания Люрор де Куку тоже создал действо, достойное сцены лучшего театра на земле, потому что провожать принца мы вышли рука об руку – я и мой фиктивно-эффективный жених. – Двери этого дома всегда открыты для вас, Ваше Высочество! – сказал Люрор де Куку, изобразив любезную улыбку на чёрных губах. – Мы будем рады новой встрече! Карломан холодно кивнул ему в ответ, бросил на меня влюблённый и встревоженныйвзгляд и, развернувшись на каблуках, пошёл прочь. – Нам тоже пора, ма флёр! – сказал некромант, когда принц пропал из виду, и ударил тростью о ступени лестницы, на которых мы стояли. Повинуясь его воле, тотчас же к дому с шумом подъехал чёрный экипаж. – Мы куда-то направляемся этим вечером?! – удивилась я. Мне-то казалось, что мои треволнения закончились и я смогу тихо дождаться Базиля (так мы договорились с Карломаном), чтобы спустить ему из окна моей спальни украденные реактивы, а потом спокойно почитать гримуар, но у моего жениха, похоже, были другие планы. – Вы любите театр? – вопросом на вопрос ответил Люрор де Куку. – Не то слово! – пожала плечами я, вспомнив недавнее теневое представление в пространственном тоннеле с участием темнотюг и их неведомого хозяина, одарившего меня часами некроманта. Неужели меня ожидает продолжение потустороннего театрального сезона?! Просто культурный шок какой-то! – Собирается весь цвет местного мертвенно увядающего высшего общества, – продолжал мой жених. – Удобный случай, чтобы изучить наших общих врагов, встретившись с ними лицом к лицу в бессмертной обители муз! Была уже ночь, когда мы рука об руку вошли под своды знаменитого «Гранд-опера». Это место, увенчанное мировой славой и овеянное мрачными легендами, давно вошло в список самых мистических в Париже. В потустороннем мире эти характеристики только усилились, поэтому каждый шаг по грандиозным мраморным парадным лестницам самого значимого прибежища муз приводил меня в трепет. Я была будто ослеплена сиянием огромных люстр, поражена величественностью колонн, заинтригована загадочностью высоченных расписных потолков, очарована простором и пышностью. На нас были направлены все взгляды. Таращились призраки и мелкая городская знать, пришедшие в качестве зрителей, глазели скульптуры и другие элементы декора, а купидоны, украшавшие своды, от любопытства даже свешивались с потолка своеобразными гирляндами, держа друг друга за пухлые лодыжки и шелестя крыльями. Всё бы ничего, но эти кудрявые шалуны постоянно целились в нас из своих маленьких потешных луков и громко шептались. – Не стреляй! Это же Люрор де Куку со своей невестой! – говорил тот, что держал самого нижнего. – Потом проблем не оберёшься! Мало того, что про жениха говорят: «Очень одиозная фигура», так ещё и у избранницы его прозвание «Мёртвые Уши», вот она тебе по ушам-то и навешает! – Фигура вполне себе подходящая – крупная: промахнуться трудно. Так что, не сбивай прицел! – ворчал самый дерзкий из негодников. – Чует моё сердце, что это плохо кончится! – причитал его собрат. – Да брось от страха крыльями трещать! Наконечники тупые, так что покалечить никого не удастся, даже если сильно захотеть, зато потом всем будет, что вспомнить! – Надеюсь, что стрелы хоть не отравлены? – пролепетал первый купидон и услышал в ответ шедевральное: – Эх! Твоя правда! Надо было сперва обмакнуть их в слюну Клодины де Нозиф! Я вопросительно посмотрела на Люрора де Куку, но мой жених никак не отреагировал на выходки купидонов, невозмутимо и холодно глядя перед собой, словно дав мне понять, что щекастые шалуны – не самая главная угроза, и был прав. Особенной популярностью наша смертоносная чета пользовалась, конечно, у шайки местных некромантов, которые присутствовали в полном составе в количестве восемнадцати штук, шелестя веерами, постукивая тростями и слегка отсвечивая разноцветными стёклами лорнетов и пенсне. Как все актрисы (пусть даже самого заштатного театра), я очень любила, когда взгляды зрителей направлены на меня, но на этот раз ощущение было абсолютно противоположным. От этих взглядов хотелось скрыться, но я не могла себе позволить такое малодушие. Если я собиралась совершить революцию в этом мире, то должна знать врагов в лицо! Да и какой же артист станет прерывать демонстрацию своего нового образа?! – Пока вы со мной, вас никто не тронет! – тихо сказал Люрор де Куку, одарив своих коллег ослепительной улыбкой, и я тоже выдала одну из самых своих очаровательных улыбок, эффектно раскрывая веер. Это делалось мною вовсе не для угрозы, а просто для того, чтобы прикрыть смущавшее меня глубокое декольте. Публика разделилась во мнениях по поводу моего поступка: среди некромантов-мужчин в ответ раздался одобрительный шёпот, прекрасная же половина заправил потустороннего Парижа восприняла мой жест скорее как вызов. Поганец-купидон всё-таки выстрелил. Я увидела, что его стрела летит прямо мне в лоб, и непроизвольно отразила её ударом веера, применив тот самый приём, когда нападение экранируется взмахом раскрытого полотна. Стрела, изменив направление, совершила неконтролируемый полёт прямо в гущу некромантов, бросившихся врассыпную, и сбила чёрную шляпку с головы Клодины де Нозиф, отчего этот элегантный головной убор отлетел к стене вместе с париком, оставив Ядовитую Хромышку абсолютно лысой. – Прекрасный удар! – мрачно констатировал Люрор де Куку, сдерживая довольную улыбку. – Я не хотела! Это случайность! – прошептала я. – Это ваш стиль, ма флёр, – заметил Люрор де Куку. – Вы ничего не делаете специально и при этом умудряетесь достичь нужного результата. – Может быть, надо извиниться? Я же поставила её в глупое положение! – переживала я, пока Клодина де Нозиф, как ни в чём не бывало, приладив парик и шляпку обратно, разгоняла разлетавшихся в разные стороны купидонов ударами своего веера. – Это здесь не принято! – холодно сказал Люрор де Куку. – И потом ничего нового вы не открыли. Её волосы были выжжены Великим Окочуром в наказание за дерзость века два назад. Я посмотрела на Клодину с некоторой жалостью, но от мыслей о ней меня отвлекло явление парадно одетого призрака, чьё лицо было скрыто полумаской. – Приветствую вас, месье Куку, и вас, мадемуазель Орей Морт! – учтиво произнёс он, низко кланяясь и снимая маску в знак уважения. Мне очень захотелось узнать, что же он скрывает, но под ней оказалась вторая, третья, четвёртая, тысячная, словно он весь состоял из одних только масок, призрачным веером рассыпавшихся перед нами. – Знаменитый Призрак Оперы, а ныне – владелец этого благословенного места! – представил его мне Люрор де Куку. – От неразделённой любви сам замуровал себя в стене. Была такая романтическая и печальная история, а позже я вернул ему возможность существовать, и теперь он мой должник. – Месье Куку, я, как обычно, подготовил для вас мою самую безопасную ложу номер пять, – сказал призрак, а потом добавил шёпотом, в котором слышался благоговейный ужас: – но Ле Гран Фушюз только что просил передать, что приглашает вас и вашу невесту к себе! Это был неожиданный поворот событий, который, судя по дьявольской улыбке моего жениха, был ему на руку. – Что мне делать?! – испуганно спросила я, пока мы шли за Призраком Оперы к главной ложе, где нас ожидал Великий Окочур. Ноги у меня были ватными от волнения, а щёки предательски заливала краска смущения. – Просто будьте собой, ма флёр! – мягко сказал Люрор де Куку, лукаво взглянув на меня, а потом добавил, видимо, оценив мой внешний вид. – И уберите веер! Я не могла знать его замыслов, поэтому оставалось положиться на моё везение, что я и сделала, и мы вошли в ложу. Бордовые бархатные гардины, украшенные кистями и бахромой, скрывали небольшое сумрачное пространство, где нас встретил Хозяин потустороннего Парижа. Как только мы вошли, Великий Окочур сделал шаг нам навстречу, церемонно поприветствовав нас, и предложил сесть. В результате я оказалась, как говорится, между двух огней, ни жива ни мертва от страха, сидя, как на иголках, на мягком стуле с богатым золотым декором и бордовой обивкой: по левую руку был фиктивный жених, по правую – Великий Окочур. – Неужели вы боитесь меня, прелестное дитя? – спросил Ле Гран Фушюз, которому, кажется, безумно нравилась такая реакция на его призрачное присутствие. – Да, – честно призналась я. Мне действительно было страшновато, потому что чёрная пустота, закутанная в бесформенную хламиду и склонявшаяся ко мне, могла привидеться только в кошмарах. – Почему же? – с деланным удивлением спросил Великий Окочур, видимо, умиляясь моим ответом. – Потому что у вас нет лица! – абсолютно искренне сказала я. – Вот если бы я могла видеть вас, ваши глаза, мне было бы не так страшно! – Ваша Смертоносность, я прошу вас простить моей невесте эту дерзость! – почтительно сказал Люрор де Куку. – Она слишком молода и не знает здешних порядков! И… – Не извиняйтесь, советник! Тем более что она права, – неожиданно перебил его Великий Окочур. – И я, пожалуй, исполню это невинное желание. Мрак внутри капюшона вдруг преобразился, обретая формы. Правда, это всё-таки была не настоящая телесная оболочка, а скорее что-то вроде плотного фантома, и, тем не менее, через мгновение на меня смотрел седовласый мужчина, правильные черты лица которого придавали его внешности какой-то особый благородный лоск. Такую внешность было бы впору иметь мудрецу, познавшему все тайны мира, если бы не его огромные выпуклые глаза. Лишённые радужек и зрачков, они, казалось, представляли собой сплошную мозаику из сотен осколков разноцветных стёкол, видимо, вобрав в себя смертоносную силу взгляда всех уничтоженных Великим Окочуром некромантов. И за этим стеклянным фасеточным калейдоскопом своеобразного имаго потустороннего мира таилось мрачное, мертвенное сияние, словно во тьме души Великого Окочура теплилась небольшая, но яркая свеча интереса ко мне. Жуткий взгляд! К тому же мне показалось, что он нескромно устремлён в глубокий вырез моего декольте, проникая в самые сокровенные глубины. – Так лучше? – спросил Великий Окочур, обнажив в плотоядной улыбке пожелтевшие от времени и острые, как заточенные ножи, зубы. Такими можно было легко прокусывать шеи на досуге, а то и что потвёрже, например, грызть гранит науки в прямом смысле этого слова и зажёвывать сталью характеров. Мало того, что у этого экземпляра огромные фасеточные глазищи, как у Вельзевула – повелителя мух, так он, кажется, ещё и самая настоящая акула некромантского дела, хотя и окочуренная! – Да, – собравшись с духом, выдала я. – У вас очень запоминающаяся внешность, Ваша Смертоносность! – А вы так восхитительно живы и обворожительно юны, белль фам! – прошептал в ответ Великий Окочур. Я мучительно пыталась вспомнить, что означает на французском «белль фам». Похоже, он сделал мне комплимент. – Брак среди некромантов – неслыханная редкость. Обычно они слишком самодостаточны, чтобы связывать себя подобными обязательствами. И все эти годы я был уверен, что холодное сердце моего первого советника вообще никому не суждено покорить! – сказал тем временем мой жуткий собеседник. – Поведайте же мне страшную тайну о том, что вы предприняли, чтобы очаровать Люрора де Куку? В чём ваш секрет? – Не знаю, – честно призналась я. – Я ничего не делала специально. – А как вы познакомились? Чем привлекли его внимание? – продолжал допытываться Ле Гран Фушюз. – Ну я…навела на него порчу, – пролепетала я, потупив взгляд. – Случайно. Это вызвало тихий смех Великого Окочура и сдержанную улыбку моего жениха. – И вы позволили навести на себя порчу, советник? – весело спросил Хозяин потустороннего Парижа, остро взглянув на Люрора де Куку, так что эта весёлость сразу показалась мне напускной. – Чего не сделаешь ради любви? – смиренно кивнул Люрор де Куку. – Ради любви… – задумчиво и тихо проговорил Ле Гран Фушюз, бросив проницательный взгляд на меня, а потом на моего жениха. – Мне казалось, что вы поклонник уже достаточно распустившихся цветов, а не робких бутонов, не успевших ещё расцвести. Хотя в них, бесспорно, есть своя прелесть. – Что ж, – во всеуслышание провозгласил Великий Окочур, – тем интереснее будет проходить проверка вашей избранницы! Я ведь так и не назначил дату? – С вашего разрешения мы отложим ритуал недели на две, – осторожно сказал Люрор де Куку. – Эжени тяжело перенесла переход и ещё не успела адаптироваться к местному времени и пище, не говоря уже об отточенности умений. Она… – Шесть дней! – холодно сказал Великий Окочур, бесцеремонно перебив моего жениха. Затем он встал, остановив собравшегося подняться вслед за ним Люрора де Куку. Нетерпеливый жест Великого Окочура, к моему удивлению, казалось приковал некроманта к стулу, заставив моего жениха побледнеть и непроизвольно коснуться шеи, словно на неё захлестнули удавкой. – Нет-нет, советник! Это меня ждут дела, а вы наслаждайтесь оперой и обществом вашей невесты! – повелительно сказал Ле Гран Фушюз, а потом, повернулся ко мне и добавил, обнажив в хищной улыбке острые зубы: – Мы скоро встретимся, мадемуазель, и вы проворкуете мне ещё что-нибудь такое же милое, как вы сами! После этого его образ задрожал и рассеялся под натиском мрака, хлынувшего изнутри. Дольше всего оставались видимыми его фасеточные глаза, будто постепенно рассыпавшиеся разноцветными стёклами. Когда превращение было завершено, Великий Окочур стремительно удалился из ложи. Мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться и прийти в себя от увиденного. Я не слышала оперных арий, не ощущала ничего вокруг, кроме биения крови в висках. Когда все страхи отшумели, в голову пришла мысль, что мне представился шанс очень близко подобраться к Хозяину потустороннего мира – как раз то, чего так хотели мятежники. Но что толку, если я не знаю, как его обезвредить? Как я смогу противостоять тому, кто неизмеримо сильнее меня?! Ответ на этот вопрос мог дать только Люрор де Куку. Но можно ли было ему доверять? Я искоса взглянула на своего жениха и быстро отвела взгляд, заметив, что он тоже смотрит на меня. Вид у него был вполне спокойный и даже довольный, что как-то не вязалось с недавней бледностью после жеста Великого Окочура. Что у него на уме? Кто этих некромантов разберёт? Я посмотрела на сцену, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Опера шла своим чередом. Началась знаменитая ария, которую я любила с детских лет: «Сердце красавиц, склонно к измене…». Исполнял её сам Призрак Оперы, демонстрируя великолепный тенор. Местные потусторонние прелестницы, млея от красоты звучания этого голоса, с криками «браво!» бросали свои сердца на сцену вместо букетов. Увидев это, я невольно вскочила со стула и слегка перегнулась через золотые перила ложи. В этот момент Призрак Оперы, видимо, окончательно войдя в образ, тоже вынул из груди сердце и бросил его мне. Я отшатнулась назад от неожиданности, когда этот странный знак внимания мягко опустился на мои ладони, заставив меня вскрикнуть от ужаса, вызвав смех зала. Я выронила сердце на пол, поздно осознав, то, что с улыбкой произнёс через мгновение Люрор де Куку: – Оно тряпичное! Это шутка, ма флёр! Шутка, которой встречают каждую необычную гостью здешнего Гранд-опера! Он наклонился, чтобы поднять сердце, а я заметила, что из этого бутафорского органа кровообращения вывалилась маленькая записочка, оставшаяся у меня в ладонях. Умирая от любопытства, я быстро спрятала её за корсаж платья и помахала рукой тенору, который поклонился мне под бурные аплодисменты зала. – Неплохой экземпляр, – оценивающе сказал Люрор де Куку, рассматривая сердце, трепетавшее у него на ладони. – У нас есть целые лавки подобных вещей. В зависимости от цели можно заказать, например, с любовной тахикардией или, как в данном случае, с аритмией искреннего восхищения. – Или такое, чтобы, как говорится, «инфаркт микарда, вот такой рубец»? – спросила я. Люрор де Куку весело усмехнулся мне в ответ: – Таких здесь и так в избытке, мы ведь в потустороннем мире, не забывайте, ма флёр. – Так те сердца, что бросали певцу – тоже бутафория? – сделала вывод я. – Конечно, – сказал некромант, – как и многое вокруг. Настоящие могут быть только у живых. У вас, например, у меня… Он взял мою руку и неожиданно прижал к своей груди: – Чувствуете, как бьётся? Я отметила, что сердце билось учащённо. К чему бы это? Неужели тахикардия любовная одолела, или просто старость не радость? Впрочем, моё сердце тоже готово было выскочить из груди. Беседы с Великим Окочуром вредно сказывались на моём здоровье. – Я, наверное, сделала что-то не так? – спросила я, когда чёрный экипаж повёз нас обратно в особняк некроманта. – Вы нарушили все возможные нормы этикета, и привели этим в восторг Хозяина потустороннего Парижа, – хитро улыбаясь, сказал Люрор де Куку. – Уже много лет он никому не являл свой истинный облик, потому что боится ослабления своего воздействия на остальных некромантов. Духовное воплощение неуязвимо, в отличие от телесного. Никто и никогда не смел потребовать от него вернуть прежнее обличие, а с вашей лёгкой руки он пошёл на риск, как и следовало ожидать. В этот момент мне показалось, что мой жених знает о планах мятежников обезвредить Великого Окочура с моей помощью и уже разработал какой-то свой план в этом направлении, но потом я отогнала эту мысль. Откуда ему знать это? – А что за проверка? Зачем она нужна? – робко поинтересовалась я, потому что дата грядущего Окочуренного Технического Контроля висела надо мной дамокловым мечом. – Во время этого действа он прикасается своей кромешностью к душе некроманта, чтобы ощутить уровень его силы, и либо надевает ему на шею магический парфорс, либо убивает, если не добьётся покорности, – пояснил Люрор де Куку. – Магический парфорс?! – удивилась я. – Что это? В ответ на мой вопрос мой жених неожиданно распахнул ворот рубашки и попросил у меня прикосновения. Я осторожно дотронулась до его прохладной холёной кожи и вдруг нащупала нечто вроде металлического ошейника, крепко обхватывавшего шею. – Почему его не видно? – спросила я. – Это призрачная цепь, она усмиряет на духовном уровне, – сказал Люрор де Куку. – Вы увидите её только тогда, когда сами получите такую же, в знак особого расположения Хозяина потустороннего Парижа к вам. У неё есть внутренние шипы – очень ощутимая вещь, чтобы приучить к смирению. Как видите, я такой же раб, как и все в этом мире, только более титулованный, и у меня не меньше причин ненавидеть существующий режим, который вы так метко назвали прогнившим, чем у простого обитателя местных трущоб. Мой жених накрыл мою руку своей, словно так ему было легче переносить тяжесть и боль от шипов магического парфорса. В этот миг он как будто открылся мне с новой стороны. Тот, кто казался самым главным врагом, сейчас стал одним из нас. Мне захотелось немедленно рассказать ему о восстании, о том, что мы готовим переворот, что при этом нужна помощь некроманта и что я не справлюсь с этой ролью одна, потому что мне не выстоять против Великого Окочура! Но слова в последний момент замерли у меня на устах. А что, если он намеренно побуждает меня к тому, чтобы я выдала мятежников? Надо было посоветоваться с Шарманом и всё обдумать. Люрор де Куку внимательно следил за каждым моим движением, мне даже показалось, что он прочитал каждую мою мысль, но, как обычно, не сказал ничего. Когда экипаж остановился, мой жених первым вышел в ночь, чтобы подать мне руку и помочь спуститься в прохладу окружающей темноты. Оставшись одна, я быстро извлекла записку, вывалившуюся из бутафорского сердца, и прочитала следующее: «Берегитесь! Вы стали жертвой опасных интриг! Если хотите узнать больше, купите воспоминания у Старьевщика по имени Нуар Тун-Тун» Я озадаченно взглянула на неряшливые каракули, как говорится, нацарапанные впопыхах правой рукой левой ноги. Разве можно купить воспоминания? Надо будет спросить об этом Базиля, когда он придёт за ларцом. И какое смешное имя у этого Старьевщика! Я быстро убрала записку обратно за корсаж платья и вышла из экипажа, опираясь на руку Люрора де Куку. У моего жениха был такой вид, будто он знал всё, в том числе и об этом тайном послании, но в эту ночь я так и не услышала от него ничего, кроме любезного: – Приятных снов, ма флёр!