ГЛАВА V. Почему бы нет, или «Пуркуа бы и не па»?

Когда мы с Карломаном вышли из дома, где нас принимал граф Калиостро, была уже ночь, а нам ещё требовалось найти, куда переместилась таверна «Шарман и Шарманка». По нашим ощущениям, новое место дислокации находилось совсем в другой стороне от улицы Сен-Клод, где-то в Венсенском лесу. Путь туда был неблизкий, но я и принц были даже рады этому. Мы шли по залитым лунным светом улицам, ощущая, как мгновения наших жизней переплетаются в одно общее счастливое время, и нам безумно хотелось его остановить новым поцелуем, но, несмотря на поздний час, вокруг было слишком много прохожих, даже работали некоторые лавки, и мы не могли остаться наедине. Пару раз вдали проехали экипажи кромешников, но нам никто не чинил препятствий, как будто эта луна, светившая всем влюблённым во всех мирах, оберегала нас. Честность Калиостро была под большим сомнением, поэтому мы решили не приносить подаренное нам средство поиска в таверну: кто знает, для чего ещё граф мог бы использовать это приспособление? Может быть, для того, чтобы следить за нами и вычислить, где прячутся мятежники, а потом сообщить некромантам? Мы шли по набережной Сены, когда решение нашлось само собой. Из кожаной тары, в которой мы несли мини-аквариум, вдруг послышалось громкое бульканье и возглас: – Эй! Мы с удивлением извлекли средство поиска и поняли, что с нами говорит та самая рыбёшка из мини-аквариума. Получалось, что до этого она молчала из вредности. Или просто боялась Калиостро? – Что смотрите, как бычки в томате?! – спросила рыбёшка, всплеснув плавниками. – Рыб образованных никогда не видели?! – Никогда, – честно призналась я. – Я, между прочим, окончила Сорбонну до своего перерождения! Моим напарником был сам Франсуа Видок – лучший сыщик Франции. Это потом некроманты прокляли меня до рыбного состояния. В общем, предлагаю сделку! – деловито сказала рыбёшка. – Вы отпускаете меня в реку, а я показываю вам, где то, что вы ищете, и не буду кусаться. – Предлагаю изменить порядок действий, – улыбаясь, сказал Карломан, – Сначала ты показываешь нам искомое, а потом мы отпускаем тебя в реку. – В этом случае у нас будет наблюдаться ситуация а-ля фик вам! – нагло заявила рыбёшка. – И не надо тут икру метать про честное слово! Я уже один раз поверила и угодила в аквариум. Это я в воспитательных целях всех кусала, чтобы жизнь им раем не казалась. А то спрашивают всякую ерунду! Надоели! – Хорошо! – немного подумав, согласился Карломан. – Я тебя отпущу. Я знаю, что такое заточение не понаслышке. Он вылил содержимое аквариума в Сену под взволнованный и радостный крик рыбёшки: – Думай о том, что ищешь! Она упала в воду, отчего по поверхности побежали круги. Это длилось несколько мгновений, и мы уже подумали, что рыбёшка тоже оказалась авантюристкой, но неожиданно вода в Сене словно превратилась в гигантский экран. На нём отображались тёмное небо и красивый могучий скакун, казалось, пытавшийся сделать прыжок в тёмную даль, отказавшись повиноваться руке человека. – Это …это бронзовая скульптура на въезде в Елисейские поля! – воскликнула я. – Там несколько таких. Укротители коней. Что же это может значить? – Может быть, это форма заточения, – предположил Карломан. – Бронзовая темница, из которой я должен его вызволить. Изображение коня медленно таяло в водах реки, а я думала о том, что бронзу в обычном мире можно растворить с помощью азотной кислоты и царской водки. А вот как это сделать здесь, в потусторонье, и не повредит ли химическая реакция коню внутри? Голова моя превратилась в вулкан, готовый к извержению идей. Нужно было срочно посоветоваться с Фламелем! Такая возможность представилась мне, когда мы успешно нашли таверну. Оказалось, что наш алхимик числился добропорядочным гражданином и имел Охранную Грамоту – документ, который для него выправил Калиостро с помощью своих связей у некромантов. Всё утро, а потом и весь день я увлечённо ставила опыты, пытаясь растворять маленький кусочек потусторонней бронзы разными сумасшедшими алхимическими смесями, а Фламель занимался нейтрализацией действия эликсира поиска. Трижды Жюли с опаской заглядывала в лабораторию и с благоговейным ужасом наблюдала, как два исследователя – молодой и старый, выкрикивая то алхимические ругательства, то архимедовское «Эврика!», – черкают формулы прямо на полу, потому что все листы бумаги, стены и стол уже были испещрены нашими набросками. – Ох! Что же это будет! – покачала головой Жюли, прижав ладони к пухлым щекам, когда от взрыва реактивов у Фламеля слегка задымилась борода, а я прожгла стол, так и не растворив кусочек бронзы. – Либо дом спалят, либо себя покалечат! Когда наступил вечер, вещество, растворяющее бронзу потустороннего мира, было найдено. Оставалось только понять, как провернуть это дело, не вызывая огласки (реакция обещала быть бурной, с выделением огня и газа) и где взять нужные реактивы в таких сумасшедших количествах. У Фламеля дела шли гораздо хуже. Оказалось, что Калиостро сделал эликсир, как говорится, на совесть, создав что-то вроде защиты от взлома, то есть воздействовать на него дистанционно было просто невозможно. Такой вывод мы с Фламелем сделали после того, как он весь покрылся копотью, а я лишилась нескольких волос, которые алхимик с маниакальным любопытством вырвал из моей головы для своих экспериментов, разве что, как Хоттабыч, «трах-тибидох» не произносил. Вся надежда теперь была на Базиля. Может, ему удастся что-то предпринять. Правда, в алхимии оборотень был туп, как валенок, но зато креативности ему было не занимать. По поводу вызволения приносящего победу коня я всё рассказала Шарману, надеясь, что он как-то вплетёт это в план грядущего мятежа. – А чего нам бояться огласки? – пробасил в ответ хозяин таверны. – Пусть это будет сигналом к началу восстания! Фламель радостно закивал, потряхивая немного опалённой во время опытов бородёнкой: – Грандиозно! Сколько жителей присоединится к нам? – На этот раз сторонников много! – похвалился Шарман. – Но пока рано нам поднимать мятеж. Без помощи некроманта всё коту под хвост (я не имею в виду нашего оборотня). Эжени ещё не освоила премудрости этого искусства, да и сведений мало. То, что удаётся выудить Базилю из Клодины де Нозиф – капля в Сене! – Так он агент, как Штирлиц?! – вырвалось у меня. Мне всё время казалось, что Базиль – просто повеса, который не интересуется ничем, кроме вина, валерьянки и женщин. Сейчас я стыдилась этих мыслей. – Благодаря ему мы знаем, чем можно нейтрализовать силу некромантов! – сказал Шарман. – В Париже есть место, которое частично отражает удары их оружия и поглощает энергию – костяные катакомбы. Мы планируем заманить их туда, а в это время обезвредить кромешников и бирчих и захватить город. – Удастся ли заманить всех? – забеспокоился Фламель. – Некромантов не так-то просто обвести вокруг пальца. Хотя они и враждуют между собой, но далеко не глупы. И что делать с Великим Окочуром? Чем будем сдерживать его? – Окочур – это самая главная проблема, – кивнул Шарман. – О нём у нас совсем нет данных, и подобраться к нему невозможно. Вот если бы ты, Эжени, как-то побудила к откровенности Люрора де Куку, который так жаждет свиданий с тобой. – Я…не знаю… – пробормотала я, представив себя в роли разведчицы. – Мата Хари из меня точно не выйдет. И вряд ли я смогу переиграть Люрора де Куку. Я его боюсь! – Ну-ну! Может, переигрывать и не придётся, – резонно заметил Шарман. – Судя по всему, ты – единственное его слабое место. Носится с тобой, как с писаной торбой. Неспроста это! Я вздохнула, не зная, что ответить. Возможно, Шарман был прав и попробовать стоило, но мне вовсе не хотелось быть в роли Базиля в этой ситуации. Мурный Лохмач вернулся на третий день. Я услышала его голос и собиралась войти в комнату, которую он делил с Карломаном, но остановилась у дверей, осторожно заглядывая внутрь, потому что момент для входа был неподходящий. – Это такая женщина! Мау-у-у! Ураган! – мурлыкал Базиль, имея в виду Клодину де Нозиф, и добавил к этому несколько подробностей, заставивших меня густо покраснеть. – И тут она, наконец, уснула, а я вылез через окно и был таков! – продолжил Базиль после этого. – Ну, а у тебя как дела, Высочество? А, впрочем, вижу, что ты в ударе! Вон как глаза горят! Вид у оборотня был немного усталый, но, как всегда, бравый. – Я влюблён, Базиль! – сказал Карломан в ответ. – Безумно влюблён! – Ну, хорошо, хоть не безответно! – осклабился оборотень. – Я просто обязан бросить к её ногам этот мир! – продолжал Карломан. – Подозреваю, что женщинам нужно совсем не это! – усомнился Базиль. – Но теперь понятно, откуда произошла дикая идея по растворению бронзы и вызволению из статуи зачарованного скакуна. – Я мог бы повести армию в бой! И на этот раз я бы выиграл! – воскликнул Его Высочество, положив руку на эфес меча. Чуть позже я постучала в дверь и вошла. – Порядок! – хитро подмигивая, объявил мне Мурный Лохмач. – Мне удалось подпортить сигнал на карте поиска. Я подкинул в бутыль с эликсиром чей-то перстень – наверное, из трофеев, которые Клодина собирает с тех, с кем проводит дознание. Похоже, дорогая вещица была, он сделан в форме переплетения двух цветков – увядшего и расцветающего. В общем, когда перстень растворился в эликсире, указатель стал показывать не пойми куда! Вот смеху будет, когда Клодина найдёт не тебя, а хозяина этой безделушки! – А как же Калиостро? Ведь ты подставил его, а он спас нас с Карломаном! – спросила я. – И при этом подставил меня! – заметил Базиль. – Так что мы квиты. Он выкрутится! Калиостро всегда выходит сухим из воды. Алхимиков такого уровня мало, его не тронут. – А зачем ей искать меня? – спросила я, вспомнив выражение лица Клодины де Нозиф, когда та упражнялась с веером. – Ну, точно сказать не могу, я ведь, как ты понимаешь, был приглашён ею отнюдь не для доверительных бесед на отвлечённые темы, – нагло усмехнулся Базиль. – По-моему, она всеми силами старается утопить своего бывшего в глазах Великого Окочура, а, может, силу его хотела из тебя извлечь и себе присвоить. В моих мыслях отчётливо вспыхнул образ Люрора де Куку. Срок свидания с моим черногубым родственником приближался с неумолимостью гильотины. Тем не менее, утро рокового дня было посвящено изучению конной группы на въезде на Елисейские поля. Мы с Карломаном пытались понять, в какой же конкретно скульптуре заточён его боевой конь. Взгляд в лорнет показал, что в каждой бронзовой темнице есть свой заключённый, но какой из них принадлежал когда-то Его Высочеству и приносил победу? Поди разбери, если все конские скелеты были, как говорится, на одну кость! – А давайте растворим каждую скульптуру, и у нас будет целый табун! – предложил Базиль, увязавшийся за мной и Карломаном, как хвост. А принц подходил к каждому постаменту и, положив руку на бронзу, пытался почувствовать, кто спрятан внутри, но это не помогало. – Ладно! – сказал Базиль, подходя к нему и тоже возложив лапу на постамент. – Есть одно средство. – Какое?! – спросил принц. – Заклинательные порошки! – важно заявил Базиль. – Я тут немного порылся у Калиостро, пока не пришли кромешники, и кое-что позаимствовал для пользы дела. – Я не хотел, оно как-то само-собой получилось! От волнения! – с самым честным видом оправдывался оборотень. Он вручил Карломану небольшой свиток, где была изложена краткая инструкция, в соответствии с которой надо было громко зачитать нижеследующее воззвание, и тогда, дескать искомый предмет сам откликнется на зов. Заклинательными порошками это называлось потому, что стихи заклинания были изложены усечённым четырехстопным ямбом, имевшим в узких литературных кругах широких масс название «порошок». Карломан долго отказывался читать, ссылаясь на бесшабашную несерьёзность содержания, но позже решил, что, как говорится, «а пуркуа бы и не па?», и всё-таки согласился. Тогда над Елисейскими полями прозвучали следующие слова: «Сегодня перед всем народом, Созрев для славы на корню, Я пропою лихую оду Коню… Тощей слона он, толще серны, Впечатал в жизнь мою следы, Зовётся очень характерно – Тыг-дым…» – Базиль, но это же неправда! Такое ужасное имя не достойно боевого коня! Моего звали совсем иначе! – возмутился Карломан, укоризненно взглянув на оборотня. – Читай, читай! – смеясь, ответил Базиль. – Из заклинания слова не выкинешь! И Карломан продолжал: «Одно из главных увлечений Его, и я совсем не вру, Искать различных приключений На круп… В бою, на отдыхе, не скрою, В галоп мы разом с куражу, И громче, чем он сам, порою Я ржу…» На последнем порошке одна из скульптур издала радостное ржание, изачарованный конь был найден.Времени до назначенного свидания осталось совсем мало. Я обещала прийти одна и собиралась сдержать обещание. Карломан и Базиль проводили меня до поворота на Улицу Плохих Мальчиков, где оборотень, догадавшись, что мы хотим остаться наедине, отошёл к витрине соседней бакалейной лавки, сделав вид, что интересуется овощами как первый в мире кот-вегетарианец. – Я чувствую, будто что-то должно случиться! – сказал Карломан, не сводя с меня влюблённых глаз. – Тебе не нужно идти к нему! Мы что-нибудь придумаем и без его участия, Эжени! – Нельзя всё время прятаться, нужно посмотреть страху в глаза, даже если это будут глаза самого опасного врага! Мне самой нужно понять, что делать дальше, разобраться в ситуации. Я хочу осознать свою роль в истории, которая творится на моих глазах, – возразила я. – Я буду ждать тебя здесь, – сказал Карломан и крепко обнял меня. А я больше не стеснялась прохожих, которые глазели на целующуюся парочку и улыбались. На улицу Плохих Мальчиков я и Люрор де Куку явились одновременно, минута в минуту, демонстрируя точность, достойную королей. На этот раз его сюртук был из роскошного тёмно-фиолетового бархата, а шея утопала в элегантном чёрном жабо с брошью в виде переплетения расцветающего и увядшего цветков. Эта брошь что-то неуловимо напоминала мне, но от волнения я никак не могла понять, что именно. Некромант улыбался мне тонкой улыбкой блестящего аристократа, которая в сочетании с пристальным взглядом поверх разноцветного пенсне производила гнетущее впечатление, и я тоже решила улыбнуться ему в ответ, чтобы скрыть охватившее меня волнение. Крокодила не было, а череп на трости Люрора де Куку тихо напевал что-то романтичное на французском, из чего я смогла разобрать только слово «тонтасьён» – «искушение». – Даже смерть расцветает рядом с вами, ма флёр! – сказал он, приблизившись ко мне. – Аве, Цезарь! – пробормотала я в ответ, почему-то крутившееся у меня в голове давнее приветствие гладиаторов, которое они выкрикивали перед боем, чем вызвала лёгкую усмешку на чёрных губах некроманта. Люрор де Куку неожиданно сделал такой жест, будто хотел подцепить что-то с поверхности мостовой с помощью трости. Получилось это подчёркнуто элегантно и произвело такой эффект, что я вскрикнула от неожиданности. Дело в том, что в результате он словно приподнял мостовую за край, открыв тёмный и страшный проход в неизвестность. – Простейшее преобразование пространства – одно из полезных умений некромантов. Пригодится, если нужно быстро переместиться на другой конец города, – спокойно заметил Люрор и жестом предложил мне взять его под руку. При мысли о том, что нам предстоит шагнуть в этот тёмный провал, мне стало не по себе. Меня не пугали тропинки на кладбище, старые заброшенные дома, прогулки по залитым лунным светом аллеям, скелеты и комнаты с привидениями – всё, что угодно, но подземелья, где не было ни единого огонька, всегда приводили меня в трепет. – Вы боитесь кромешной тьмы, ма флёр? – спросил Люрор де Куку, внимательно взглянув на меня. – Нет, – сказала я, не желая показывать свои слабости. – Давайте договоримся, что с этого момента вы прекратите попытки лгать мне! – строго сказал некромант. – А вы – мне! – в тон ему предложила я. – Идёт! – улыбаясь, ответил Люрор де Куку, и мы шагнули в темноту прохода. Она обрушилась на меня, как тяжёлая плотная ткань, полностью скрывавшая обзор и отнимавшая возможность дышать, но постепенно, когда мне удалось унять страх, я заметила, что могу видеть в этом море вязкого кромешного мрака. Наверное, так могли делать все некроманты. Оказалось, что тьма кишела тенями, но не вовсе не такими, как обычные призраки или кромешники. Это были какие-то особенные тени. Лохматые и в меру упитанные, они создавали ощущение непередаваемй головокружительной глубины и наполненности. Такие же я видела за спиной ректора в универсиете. Это они что-то нашёптывали ему в уши. Получается, что эти упитанные ребята пришли к ректору из потусторонненго мира? Не удивлюсь, если именно они внушили ему идею включить меня в программу обмена студентами. Кто они такие?! Может, следят за мной по приказу Клодины? Я собиралась спросить об этом моего спутника, но тени исчезли. – Вы хотели о чём-то спросить меня, ма флёр, – подсказал Люрор де Куку, абсолютно уверенным тоном, будто уже знал всё наперёд. Спрашивать об исчезнувших тенях было бессмысленно, поэтому я спросила о том, что волновло меня больше всего: – Я не смогла удержаться и использовала лорнет для оживления. Что теперь будет с оживлёнными? – Участь их печальна, – холодно проговорил некромант. – Возвращение жизни здесь, в мире смерти, – это процесс, подлежащий строгому учёту. Всё, что делается в этом плане без высочайшего позволения Хозяина потустороннего Парижа, считается незаконным и либо подлежит полному уничтожению, либо, что бывает редко, находит применение, переходя в легальное состояние. От этих слов у меня сжалось сердце. Что теперь будет с Карломаном?! Как мне его уберечь?! – Хотите сказать, что каждый некромант всё делает строго по квоте? – насмешливо спросила я, представив Великого Окочура в виде работника таможни. – Если не имеет разрешения на абсолютную свободу действий, как, например, я, – совершенно серьёзно уточнил Люрор де Куку. – Что конкретно вы возвратили к жизни? – жёстко спросил он, остановившись. В кромешной тьме его бледные глаза казались особенно пронзительными. – Розу, – тихо сказала я в ответ, вызвав смех некроманта. – Кажется, тяга к цветам у нас с вами в крови, – констатировал он. – Значит, вы упражнялись на розе и…? – И всё, – прошептала я. – Мы договорились не лгать друг другу! – отрывисто заметил Люрор де Куку, слегка приподняв мою голову за подбородок осторожным прикосновением трости. – Я ощутил два колебания силы. Второе было очень мощным, значит, предмет оживления был намного интереснее простого растения! – Это был человек, – пробормотала я. – Перфексьён! Совершенство! – восхищённо вскричал череп на трости, а её хозяин только с интересом взглянул на меня. – И у вас получилось, ма флёр? – с некоторым сомнением спросил он. – Да, с лёгкостью, – сказала я. – Я подумаю, как скрыть это от Хозяина, – сказал Люрор де Куку, – при условии, что вы как-нибудь познакомите меня с результатом ваших экспериментов. Я кивнула, думая о том, что никогда не отдам ему Карломана. А ещё мне пришло в голову, что он намеренно научил меня пользоваться лорнетом, чтобы потом я была вынуждена обратиться за помощью именно к нему, но глобальный замысел некроманта по-прежнему был тайной, покрытой мраком, как этот тёмный межпространственный тоннель. Минов его, мы оказались на улице с множеством торговых лавок, на каждой из которой красовались соответствующие рекламные вывески. «Не будь шляпой, не теряй голову», – красовалась, например, на салоне шляпника, и по совместительству – мастера по изготовлению искусственных голов. «Душит жаба? Купи жабо!» – у входа в мастерскую портного. «Золотые руки, зубы и дни!» – видимо, крик души ювелира. – А ещё меня ищет Клодина де Нозиф (она купила элексир поиска у Калиостро) и, возможно, Со Ны де Кадавр тоже! – сказала я, и Люрор де Куку ещё раз взглянул на меня с нескрываемым интересом. – Значит, близится время жарких споров, а в жару принято раскрывать веер, который мы сейчас подберём для вас, – небрежно заметил он. Мы отправились в лавку некромантских вееров, где было просто несметное количество этих приспособлений: большие и совсем крохотные, раскрывающиеся и плоские, зеркальные и из перьев диковинных птиц… Секунд через пять созерцания этого пёстрого великолепия у меня уже кружилась голова, а Люрор де Куку со знанием дела приступил к выбору, высказывая чёткие требования хозяину лавки, который готов был вывернуться наизнанку, чтобы угодить столь могущественному и богатому клиенту. – Этот будет слишком тяжёл! Этот недостаточно мощный – сгорит при первом же всплеске силы! Этот слишком вычурный для девушки её склада! Я слушала, словно во сне, всё ещё не веря, что присутствую при выборе оружия, которое могло защитить мою жизнь. Наконец, Люрор де Куку вручил мне складной веер – очень изящный, кружевной, как витиеватые речи некроманта, и мы отправились на демонстрационную площадку, которая была оборудована самыми разными мишенями, словно полигон ВДВ. – Веер, как и трость, – продолжение силы некроманта! – сказал Люрор де Куку. – Он необходим, когда требуется оборона или нападение в условиях большого количества вооружённых противников. Он не обладает способностью лорнета дарить или отнимать жизнь, но зато способен нанести существенный урон целой армии обычных и даже зачарованных солдат либо защитить от нескольких некромантов среднего уровня силы. Он взял мою руку, в которой я держала веер, в свою и слегка прижал меня к себе другой рукой, обнимая за талию. – От веера будет отдача, – пояснил он, видимо, почувствовав моё смятение. – С непривычки вам будет сложно её выдержать. Так откат будет значительно мягче. – Для нападения представьте, как вы уничтожите противника, и позвольте силе выходить через спицы, для обороны отразите удар полотном веера. Вот так! – Он сделал взмах веером в моей руке, и я ощутила, как сила пронизывает нас, перетекая в штифт, пластины и рёбра раскрывшегося кружевного оружия. Камень, бывший первой мишенью, разлетелся вдребезги. – Теперь вы сами, ма флёр! – сказал Люрор де Куку, почти прикасаясь губами к моему уху. Я попробовала сосредоточиться на большой металлической скульптуре, стоявшей поодаль, но мне вовсе не хотелось уничтожить её или испортить. Я сконцентрировалась на своём замысле и выпустила его через спицы веера. Руку, а потом и всё тело на миг обожгло пронизывающей болью, которую заметно забирал на себя Люрор де Куку. Я зажмурилась и открыла глаза, только почувствовав, как сотрясается от смеха тело моего некромантского родственничка. Причиной тому была статуя. С лязгом шевеля ржавым шарнирами, она лихо отплясывала канкан: ничего другого в голову мне не пришло. – Интересный формат применения силы! – констатировал Люрор де Куку. – Чувствую, что вашим врагам грозит страшная и неминуемая смерть от смеха или культурного шока. Давайте попробуем оборону. Он встал напротив меня на расстоянии нескольких шагов и поднял трость. Я замерла, приложив сложенный веер к груди в районе сердца, и ожидала удара некроманта. – Вы знаете, что означает этот жест на языке вееров, ма флёр? – спросил Люрор де Куку, с улыбкой взглянув на меня. – Объяснение в любви. Я собиралась ответить, что не имела в виду ничего такого, но тут удар его трости оторвал меня от земли, попутно сковывая движения и мешая вздохнуть. Я зависла в воздухе, словно бабочка в сети паука, без надежды освободиться. – Во время боя нельзя отвлекаться! Первое же отсутствие концентрации на результате будет стоить вам жизни! – сурово сказал некромант, ослабив хватку и аккуратно опустив меня на пол. В этот момент на полигон просочилась группа кромешников во главе с Клодиной де Нозиф, а через другой вход бесшумно прокрался Со Ны де Кадавр со своей армией скелетов. Видимо, они, параллельно занимались поисками и одновременно вышли на мой след: Клодина – потому, что Базиль, кажется, подбросил ей в эликсир перстень Люрора де Куку, парой к которому была брошь на жабо, а Безносый Жмурец – по неизвестным мне причинам. Увидев друг друга и Люрора де Куку, некроманты почти синхронно остановились, обдумывая сложившуюся ситуацию и держа наготове оружие. Мой бессмертный родственник спокойно и высокомерно взирал на них сквозь стёкла пенсне, слегка поигрывая тростью, череп на набалдашнике которой смачно выдавал певучие французские ругательства, похожие по звучанию на поэтичные объяснения в любви. В довершение композиции по центру полигона начал сгущаться мрак, преобразовываясь в высокую и худую фигуру в тёмном балахоне, держащую в призрачной руке тяжёлый посох с двумя лезвиями на навершии. При её появлении все некроманты замерли в поклоне, и я тоже сделала лёгкий реверанс, догадавшись, что своим визитом нас осчастливил сам Великий Окочур. – Дуэли между некромантами запрещены! – произнёс он жутким свистящим голосом. – Что за странное сборище на полигоне?! В ответ Со Ны де Кадавр выдал уже привычный гроул, а Клодина де Нозиф показала карту поиска, путано объясняя в чём дело. – Что здесь происходит, советник? – Выслушав их, Великий Окочур обратился к Люрору де Куку. – Что за опасные преступницы и заговоры у меня за спиной? – Я решил проверить службу Усмирения и службу Сыска потустороннего мира, Владыка, – не задумываясь, словно репетировал этот ответ множество раз, сказал мой некромантский родственничек. – И должен отметить отвратительную работу каждой из них. Никто не смог вовремя отследить несанкционированное проникновение в потусторонний мир и тем более задержать угрозу. Причём, заметьте, это была учебная тревога, которая была разыграна нами намеренно! – Кем это «нами»? – поинтересовался Великий Окочур, повернувшись ко мне. – Позвольте представить вам мою невесту, молодую поросль силы некросферы, мадемуазель Эжени-Кельвину по прозванию Орей Морт, – торжественно произнёс Люрор де Куку, церемонно взяв меня за руку. Все, в том числе и я, были настолько поражены сказанным, что разом потеряли дар речи. Клодина де Нозиф, по-моему, даже задохнулась от возмущения и бессильной ярости. – Какая удивительная новость! – сказал Великий Окочур, склонив надо мной непроглядный мрак своей сущности, закутанный в бесформенный балахон, словно хотел поближе рассмотреть избранницу своего первого советника. – Как же вам удалось так долго скрывать от нас это нежное чудо, исполненное силы смерти? – Разве я посмел бы что-то скрывать от вас, Ваша Смертоносность! – низко кланяясь, сказал Люрор де Куку. – Я сам проверю её способности! – сказал Великий Окочур, совершенно испугав меня. Я и подумать не могла, что так вот запросто попаду в невесты некроманта, да ещё буду обязана пройти Окочуренный Технический Контроль! Я представила, как Хозяин потустороннего мира ударом посоха ставит мне на лоб печать ОТК, и с опаской взглянула во мрак балахона. Тоже мне контролёр выискался! Как он хоть выглядит? – Конечно, – согласился Люрор де Куку. – Но сначала ей нужно привыкнуть к порядкам этого мира и отточить свои умения. И на том спасибо! У меня немного отлегло от сердца. – Где вы остановились, прелестное создание? – спросил Великий Окочур, неожиданно коснувшись моей руки. Я чувствовала, как он ощупывает меня своей кромешностью, словно пытаясь просочиться сквозь поры кожи и добраться моей души. От этого кружилась голова, и я не знала, что ему ответить. – В моём особняке! – ответил за меня Люрор де Куку, у которого, кажется, на всё было готово логичное объяснение. – Буду рад новой встрече! А сейчас не смею мешать! – молвил Великий Окочур, исчезая так же неожиданно, как и появился, и я поспешила склониться перед ним, чтобы не натворить чего-нибудь от страха. – Мы никого не задерживаем! – высокомерно и жёстко сказал Люрор де Куку, когда Хозяин потустороннего мира растворился в воздухе. Со Ны де Кадавр и Клодина де Нозиф убрались восвояси, не смея ничего предпринять. Мне показалось, что они действовали разобщённо, быть может, были настроены друг к другу враждебно. Я и сама готова была убежать прочь, но хорошо помнила эффект связывания от удара трости, да и бежать было некуда. – Чем вы так расстроены, ма флёр? Или жених вам не по нраву?! – смеясь, спросил Люрор де Куку и взглянул на меня поверх пенсне. Ах, что это был за взгляд! Мне захотелось провалиться от него сквозь землю! Что теперь будет?! Что подумает Карломан?! Ведь об этой новости сразу растрезвонят газеты! Вдруг я потеряю принца навсегда?! Сердце у меня в груди начало биться через раз, и меня бросило в холод. Кровь мгновенно отлила от лица, оставив его мертвенно-бледным, а голова закружилась. – Вы что-нибудь слышали о фиктивных помолвках? – видимо, желая успокоить меня, спросил в это время мой новоявленный жених. – Так это всё фиктивно! – пробормотала я, невольно заливаясь краской. – Фиктивность и эффективность! Я предлагаю написать это на гербе нашего союза! – весело сказал Люрор де Куку. Кажется, он был в приподнятом настроении – похоже, всё шло по его плану. Знать бы ещё, что конкретно он запланировал! – В данном случае это самый простой выход из ситуации, – вкрадчиво добавил Люрор де Куку. – Жених и невеста могут встречаться, когда вздумают, не вызывая подозрений. Вести совместные дела на виду у всех. – И ради каких же совместных дел вы решили устроить весь этот рискованный спектакль перед Великим Окочуром? – спросила я. – Вряд ли вами движет альтруистический порыв оказать бескорыстную помощь дальней родственнице из серии «седьмая вода на киселе» ! Идея фиктивной помолвки меня немного успокоила, вернув возможность более или менее трезво оценивать ситуацию. – Конечно, от альтруизма я далёк, ма флёр, – спокойно ответил Люрор де Куку. Может быть, он действительно собирался быть честным со мной? – Но здесь не место для подобных бесед, – добавил он, развивая свою мысль, – тем более что возвращаться в прежнее пристанище, где бы оно ни было, вам пока нельзя. Клодина де Нозиф теперь очень зла на вас, а точнее говоря, на нас. Она не прекратит попыток причинить вам вред. Да и Со Ны де Кадавр, кажется, поймал свет вашей души и будет продолжать слежку. После воскрешения он, как мотылёк, тянется к свету живых душ и специально натаскан Владыкой на поиск незаконных посетителей вроде вас. Я знала, что он прав: возвратиться в таверну означало выдать с потрохами место пребывания мятежников и поставить их всех под удар. К тому же нужно было навести справки о Великом Окочуре, а может быть, получить и более ценные сведения. – В моём особняке сейчас самое безопасное место. Там мы обсудим дальнейшие действия, – подсказал Люрор де Куку, словно читая мои мысли. – Даю вам слово, что с вами ничего не случится, как не случилось и до этого. А вы помните, что слово я держу! Он расплатился с хозяином лавки, на редкость щедро одарив старика несметным количеством дыханий, с помощью которых тот теперь вполне мог летать по воздуху, как Ренатино из итальянской сказки. Может быть, для того дыхания и были нужны, чтобы даровать иллюзию свободы взамен тяжести цепей? До особняка Люрора де Куку мы шли по межпространственному тоннелю. Теперь это действо уже не пугало меня так сильно, как в первый раз – возможно, произошла реакция замещения одного страха на другой. Я мучительно думала о том, что может случиться в особняке. Наверное, там некромант хранил свой гербарий из засушенных роз. Впрочем, если бы он хотел причинить мне какой-то вред, то уже давно сделал бы это. Значит, он либо по каким-то причинам не мог влиять на меня, либо я нужна была ему ещё для каких-то целей. Возможность любовных интриг с его стороны я отбросила сразу же. Мне казалось, что космическая разница в возрасте и родственные узы должны его остановить, да и не тот он человек, чтобы пускаться во все тяжкие очертя голову. Когда мы вышли из межпространственного тоннеля, я ожидала увидеть мрачный архитектурный ансамбль из черепов и костей, способный посрамить своей ужасающей прелестью замок Дракулы, но мои предположения не оправдались: особняк Люрора де Куку был похож на своего хозяина. Ослепительная роскошь, тяжеловесная помпезность и величественная красота, характерная для стиля барокко, просто поразила моё воображение, заставив на мгновение застыть на месте от восхищения! В этой резиденции впору было жить королю! Единственное отличие от виденных мною ранее дворцов с похожей архитектурой состояло в том, что на этом особняке лежал отпечаток какой-то необъяснимой мрачности. Даже не знаю, из чего именно рождалось такое неотвратимое ощущение. Может быть, камень, из которого были сделаны стены, – светлый снаружи и изрезанный морщинами трещин, будто хранил всю черноту мрака внутри? Или статуи, украшавшие фасад здания, казались людьми, которых заставили замереть между жизнью и смертью, превратив в скульптуры? – Этот дом безумно стар, как и я, – сказал Люрор де Куку, галантно помогая мне подняться по лестнице, ведущей к входу. – Что вы думаете о нём? – Думаю, что в нём живут привидения и есть свои скелеты в шкафах, – честно сказала я. – Да, в этом особняке накопилось много обитателей, – подтвердил мои опасения Люрор де Куку. – Но вам, ма флёр, они не причинят вреда. Внутреннее убранство дома было ещё более помпезным, чем внешнее великолепие: мебель, украшенная изысканной резьбой, гобелены, лепнина, огромные зеркала в золотых рамах, где отражалось моё перепуганное лицо… Мне было страшно потеряться среди всех этих чудесных вещей, став одной из них. Тёмно-бордовые тона стен создавали ощущение потёков крови – такую злую шутку играло со мной моё не в меру разыгравшееся воображение. – Здесь ваши комнаты, – сказал Люрор де Куку, когда мы поднялись наверх. – Сюда никто не войдёт, кроме горничных, которые будут помогать вам приводить себя в порядок. Я уже собиралась скрыться от него за дверью, когда некромант поймал меня за руку, чтобы сказать, блеснув стёклами пенсне: – Если что-то понадобится, мои комнаты там. Я кивнула, а он мгновенно переместился в самый конец коридора, тянувшегося, как мне показалось, метров на пятьдесят вдаль, и оттуда помахал мне рукой. Ну и шуточки у этого цветовода! Мои апартаменты были оформлены в том же роскошном барокко. Больше всего меня поразила огромная кровать с балдахином и изысканным бельём из тончайшего шёлка. Недолго думая, я, как в детстве, с разбегу прыгнула на подушки и утонула в их мягкости и пышности. В этом состоянии меня и застали горничные, несколько шокированные столь оригинальным поведением гостьи. Кажется, таких вольностей в доме Люрора де Куку никто себе не позволял. Я была шокирована не меньше – да что там! Я была ошарашена внешним видом вошедших, потому что все они (три улыбчивые пышнотелые дамы, словно сошедшие с полотен Рубенса) были наряжены в балетные пачки и стояли на пуантах. Если добавить к этому красные клоунские носы, то будет вполне понятно, почему моя ошарашенность постепенно переросла в веселье. Я ожидала чего угодно, но не танца маленьких лебедей! Пока горничные под грянувшую откуда-то музыку резво выделывали неожиданно изящные арабески, прыжки и батманы, я выбралась из плена подушек и одеял и разглядела, что они держат в руках какие-то предметы одежды. – Стоп! – сказала я, когда у меня в глазах начало слегка рябить от их пышнотелого мельтешения. – Отставить кордебалет! – Мы принесли вашу одежду к ужину, – сказали дамы. – Но у меня уже есть одежда! – удивилась я, недоумевающе взглянув на них. – Она испорчена и не подходит особе вашего статуса, госпожа, – ответили горничные, не смея поднять на меня глаза. Я посмотрела на своё платье и вдруг заметила, что оно действительно немного повреждено. Наверное, когда мы с Карломаном и Базилем бежали через сад от распоясавшихся скелетов, а, может, когда лихорадочно прятались в шкафу в кабинете графа Калиостро, я умудрилась немного порвать подол. Похоже, Люрор де Куку был перфекционистом во всём и прислал мне новый наряд, чтобы сделать из меня совершенство – особу, соответствующую его статусу. К ужину мне полагалось выйти в фиолетово-чёрном платье, выполненном в лучших канонах викторианского стиля, к которому питали слабость все некроманты. Слава Богу, у них не было в моде ненавистных мне необъятных кринолинов и фижм! Мне вполне хватило небольшого турнюра и корсета. Когда я взглянула на себя в зеркало, то увидела молодую аристократку в восхитительном роскошном платье, украшенном искусственными цветами, воланами и рюшами. Несмотря на закрытый фасон, корсет и крой придавали моей и без того вполне нормальной фигуре удивительную соблазнительность форм, плотно обхватывая талию. В таком наряде нельзя было просто ходить, сидеть или есть, он был предназначен только для того чтобы гордо ступать, чинно восседать или с достоинством вкушать изысканные яства. До ужина, как сообщили горничные, оставалось ещё некоторое время, которое я решила использовать для того, чтобы отрепетировать свой парадный выход – ведь такого шикарного костюма у меня не было никогда! Когда репетиции мне надоели, я не смогла удержаться от искушения узнать, что делает Люрор де Куку. Зеркал в комнате было достаточно, все в человеческий рост, поэтому первое же прикосновение к холодной глади дало желаемый эффект. Я увидела покои моего новоявленного жениха, оформленные не менее роскошно и помпезно, чем мои. Некромант, тоже одетый к ужину с иголочки, стоял в центре комнаты и как-то судорожно сжимал в руках что-то лёгкое и невесомое, словно светлое облачко или поцелуй ветра. Когда он порывистым движением поднёс это к лицу, я вдруг поняла, что у него в руках моё платье, которое недавно унесли горничные, якобы для того, чтобы починить. Люрор де Куку мял и комкал тонкий материал длинными сильными пальцами и шумно втягивал носом его запах. Странное дело, но от каждого его прикосновения к платью мне становилось как-то не по себе, будто это были прикосновения к моей некромантской сущности, к силе, горящей внутри, как неугасимое пламя, и трепещущей от каждого его действия. В какой-то момент некромант замер, возможно, заметив мой взгляд, а я быстро задвинула зеркало ширмой, стоявшей поодаль, чтобы разорвать связь, а когда заглянула снова, комната была пуста. Может быть, мне просто показалось? Когда нервы уже который день на пределе, и не такое привидится. И тут я вспомнила о Карломане. Как он там?! Может быть, сердится на меня или места себе не находит от беспокойства, не зная, что со мной? Очень хотелось послать ему весточку, но как это сделать? Я подошла к окну и посмотрела в темнеющую даль. На лепных украшениях фасада сидели два воробья и чирикали в своё удовольствие, причём один и них точно был русским. – Она мне так и сказала: «Орёл!» И всё тут! – утверждал он, гордо выпячивая впалую грудь. – Вот это эффект! А тебя как называют? – Чир-рик! – ответил его спутник. У меня создалось впечатление, что говорящий воробей был оборотнем, а его собеседник – обычной безмозглой птицей. – Низко же тебя ценят, чирик, – пошутил воробей, переставив ударение в последнем слове на первый слог, а мне пришла в голову одна, как обычно, дико креативная идея. Быстро начеркав небольшое, но пылкое послание Карломану, в котором я путано рассказала о случившемся со мной, просила не обращать внимания на слухи, заверяя в вечной любви, и, свернув его в маленький свиток, какие привязывали к птичьим лапам, я подошла к окну и, взглянув на воробьёв, нежно сказала: – Орёл! Беркут! Сокол легкокрылый! Воробей-оборотень, радостно прислушиваясь к русской речи, пододвинулся ближе, но пока недостаточно, чтобы его поймать, а я лихорадочно вспоминала другие названия хищных и гордых птиц. – Бородач-ягнятник! Этот…м-м-м… сип…тювик! – Что?! – удивлённо пробормотал воробей, а я, изловчившись, схватила его, зажав в кулак, и закрыла окно. – Дело к тебе есть! – объявила я, ошарашив моего пленника. – Какое такое дело?! – разорался воробей. – Свободу попугаям! – Ты как с некромантами разговариваешь, пустельга ощипанная?! – решила я сменить тактику. – Да я из тебя сейчас цыплёнка табака сделаю! – Только прикажите, барыня! Всё будет чики-пики! – испуганно прочирикал оборотень, вытаращив на меня чёрные глазки. И тогда я поставила перед ним непростую задачу: надо было принести письмо Карломану. Я знала, что принц ждёт меня в условленном месте, рискуя нарваться на других некромантов, кромешников или бирчих. Воробей старался изо всех сил, я чувствовала, как дрожит и нервно натягивается его цепь. Через некоторое время он вернулся и постучал клювом в стекло. – Ну как? – с надеждой спросила я. – Ответ: чир-рикнутый от любви! – объявил он, наверное, имея в виду фразу «безумно влюблён», которую передал мне принц. Большего прочирикать пернатый засланец не успел, потому что меня позвали к ужину. В грандиозном и блистательном пиршественном зале (по-другому язык не поворачивался назвать это величественное и масштабное помещение) стоял длинный чёрный стол, красиво сервированный на двоих. Люрор де Куку сидел во главе стола в домашнем, но тем не менее роскошном и очень элегантном облачении. В отсутствие цилиндра я могла хорошо разглядеть его причёску: чёрные как смоль волосы эффектно обрамляли высокий лоб с чётко вырисовывающейся линий роста в форме буквы «М». Кажется, я где-то слышала, что это выдаёт разносторонних и успешных людей. Я думала, что ужин будет пыткой для меня, ведь мне нельзя было принимать пищу потустороннего мира, чтобы яд мёртвых не впитывался в кровь и не притягивал обратно, заставляя возвращаться. Я уже внутренне приготовилась мужественно голодать, но вдруг увидела такие же кубок и чашу, какие мне подарил Карломан, только лучше сохранившиеся и богато украшенные. – Вы думали, что я стану заставлять вас вкушать пищу мёртвых? – насмешливо спросил Люрор де Куку, заметив мою реакцию на артефакты. – Да, – честно призналась я. – Не надо думать обо мне хуже, чем есть на самом деле. И потом, для достижения цели всегда существует множество способов, далёких от физического насилия, ма флёр, – заметил он в ответ, и от этого мне стало ещё страшнее. – А почему ваши горничные так странно выглядят? Вы любите балет? – спросила я, чтобы перевести разговор на другую тему. – Балет?! – Люрор де Куку взглянул на меня с интересом. – Горничные – это духи, способные принимать тот облик, который порадует или позабавит того, кому они прислуживают. Поэтому ко мне они приходят…хм… в несколько иных образах. Последняя фраза была произнесена таким тоном, что я благоразумно решила не уточнять, в каких именно. Далее ужин некоторое время проходил в полном молчании, если не считать говорящих взглядов, бросаемых на меня хозяином дома. В отличие от простой еды и напитков, которые появлялись раньше в чаше и кубке Карломана, сейчас меня потчевали более изысканными блюдами, так что мне приходилось сдерживать себя от попыток мгновенно поглотить всё содержимое, чтобы получить новое яство. Мне удалось отведать и восхитительного петуха в вине, и жюльен, и нисуаз, и классический тарт татен с яблоками. – Что вы думаете о здешнем мироустройстве? – спросил, наконец, Люрор де Куку, когда я, слегка разомлев от еды и вина, почти перестала волноваться и пытаться каждую секунду выглядеть и действовать на уровне потустороннемировых стандартов. – Я пока не освоилась в этом мире, – сказала я. – но, на мой взгляд, всё здесь выглядит просто ужасно. Рабство, жестокость! Мне кажется, что такое положение дел нельзя считать прогрессом. Здешний режим устарел и прогнил! – Вы рассуждаете как очень опасная, но очаровательная мятежница, ма флёр! – хищно улыбнулся Люрор де Куку, заставив меня пожалеть о сказанном. И кто меня только за язык тянул?! Чего же добивается мой новоявленный жених? Хочет собрать на меня компромат? А я выдала себя с потрохами! Или всё гораздо сложнее? – Но я с вами согласен, – добавил некромант, несказанно удивив меня этим заявлением. – Жених и невеста должны иметь сходные взгляды, верно? С этими словами Люрор де Куку встал из-за стола и направился ко мне: – Я помню потусторонний Париж на заре становления, ма флёр. Момент, когда я и другие некроманты получили силу от самой Противоположности Жизни и обрели предназначение! – А в чём оно заключалось? – спросила я. – Мы были проводниками для душ, чьё время пришло! – он театральным жестом извлёк карманные часы на золотой цепочке и показал их мне. Странные это были часы! Взять хотя бы то, что вместо одного циферблата было три, причём ход стрелок на двух из них шёл в противоположных направлениях, а на центральном циферблате стрелка торчала вверх, как в солнечных часах, и отбрасывала тень. Вращалось и само основание, на котором крепились циферблаты, словно сварга вечной Жизни и Смерти. – Время прихода, время ухода и Час Воли сниже, которая может изменить любой приговор! – пояснил он, склоняясь надо мной. – Что же случилось потом? – поинтересовалась я, разглядывая часы. – Один из нас увеличил свою силу путём уничтожения нескольких своих собратьев-некромантов и затем перешёл в менее уязвимое духовное воплощение, – сказал Люрор де Куку. – Великий Окочур! – догадалась я. – Так его называют мятежники, но забавное название не делает его менее опасным. Он захватил власть, убивая всех, кто мог составить ему конкуренцию, и порабощая остальных с помощью своей магии. Вот тогда у меня и возникла идея перелить часть моих сил в другой сосуд, чтобы Ле Гран Фушюз не видел во мне угрозу его правлению, – продолжал мой новоявленный жених. – Ну а раз мы с вами теперь в некотором роде сообщающиеся сосуды, то и вам тоже неплохо бы сообщить мне кое-что, ма флёр, – весело и лукаво добавил Люрор де Куку, располагаясь на стуле, стоящем справа от меня. – Например?! – насторожилась я, думая, что он начнёт допытываться у меня о мятежниках и их планах относительно восстания.