ГЛАВА IV. «Кес ке се», или «Шьёрт побьери»!

В таверне меня встречали, выражаясь фигурально, с флагами и барабанным боем. Призраки и прочие мятежники хлопали в ладоши, Жюли и Фламель с радостью обняли меня, а Шарман, расчувствовавшись, пожал руку. – Ну что вы! Всё не так уж ужасно! – пыталась убедить всех я, но получалось это плохо. Пока вся компания отмечала моё счастливое возвращение, у меня из головы не выходили слова Люрора де Куку о том, что мятежников использовали втёмную тайные недоброжелатели (другие некроманты?), чтобы спровоцировать мой переход в потусторонний Париж. В результате я решила хорошенько расспросить обо всём Базиля, но такая возможность представилась только под вечер. Оборотень был слегка навеселе, что в данном случае играло мне только на руку. – Базиль! – окликнула я его, когда он уже открывал дверь в свою комнату. – Надо поговорить! Мурный Лохмач замер, дёргая пушистым хвостом, который, по его недосмотру, торчал дыбом из-под одежды, так и не завершив превращение. – О! Неужели! – промурлыкал он, вальяжно поворачиваясь ко мне. – Неужели ты вспомнила и обо мне, шер ами? А то всё: «Карломан! Я беспокоилась о тебе!» – Мне нужна твоя консультация, – сказала я. – Ты обратилась по адресу! – заявил Базиль, галсами приближаясь ко мне…– Консультант из меня… м-м-м-м… это что-то! – Ты говорил, что выкрал страницы из гримуара у Люрора де Куку, так? – спросила я, аккуратно отведя его лапы, которыми оборотень пытался то ли обнять меня, то ли удержаться за мои бёдра, как пират за мачту во время шторма в девять баллов. – Выкрал – да! – гордо выпятил мохнатую грудь Базиль, опустившись передо мной на колени, чтобы не упасть. – Но не у самого Люрора де Куку. – А у кого же? – удивилась я. Базиль поманил меня пальцем, хитро улыбаясь в ответ и, когда я наклонилась, сказал свистящим шёпотом: – У Клодины де Нозиф! – У кого?! – поразилась я. – У Заправилы сектора номер шесть и по совместительству бывшей Люрорской крали! Забавный каламбурчик получился, а? У крали украли! – скабрёзно подмигнул мне Базиль. – Люрор де Куку твой перепортил всё женское естество по обе стороны, шер ами! Он даже меня в этом деле обошёл! Хотя нет! Меня-то – пока нет! Оборотень погрозил мне поднятым когтем и добавил: – С Клодиной он тоже лямур-р-ры крутил. То-сё! Но потом бросил тоже. Она на него со злобы всю челюсть вставную заимела! И выкрала листы. Думала, там что-то запрещённое, наверное. А я потом у неё выкрал! – А ты как к ней проник? – спросила я, думая о беседе с Люрором и тайных врагах, о которых упоминал некромант. – Ну я … Тоже имел к ней доступ! – нагло улыбнулся Базиль. – Жертвовал собой ради дела на любовном фронте, так сказать! – Альтруист любовный! – саркастически усмехнулась я. – Да! – выпятил грудь Базиль. – «Ядовитая Хромышка» (так переводится её имя на русский студенческий) сама проболталась мне про листы! То есть я случайно узнал про гримуар! Вот такая удача! – сказал Базиль, и я заметила, что он того и гляди упадёт. Пришлось довести его до кровати и уложить спать, точно маленького ребёнка. Он улыбался во сне и смешно шевелил ушами, которые из-за его недосмотра так и не трансформировались в человеческие, а я ещё и ещё раз прокручивала в голове всю нашу беседу с Люрором де Куку и сопоставляла её с новой информацией от Базиля. Возможно, некромант сказал мне правду, и эта хромоногая Клодина просто использовала Базиля, чтобы выдать ему нужную информацию. Только что же она собиралась делать со мной? Вот что было непонятно. И потом это всё могло оказаться простым совпадением. Можно ли верить словам Люрора де Куку? Выйдя на лестницу в глубоких раздумьях, я стала невольным свидетелем разговора Шармана и его компании. Речь шла об освободительном восстании, планы которого они вынашивали уже долгое время. Один из голосов показался мне новым, такого собеседника среди призраков таверны не было. Я перегнулась через перила и увидела Робеспьера, с жаром отстаивавшего свою тактику. – Захватить почту, телефон, телеграф! – кричала его отрубленная голова, чуть не вываливаясь из державших её рук. По-моему, я уже это где-то слышала! Я, конечно, могла ошибаться, но почта, на мой взгляд, вряд ли была так важна в потустороннем мире, даже если в нём планируется мятеж. Кстати, кому, как не русской девушке, по силам устроить здесь революцию? Свергнуть злобных некромантов, встряхнуть местное общество и повести его в светлое будущее. Может быть, в этом и заключалсь моя тайная миссия? А что, это идея! Раз вернуться в мир живых мешает несправедливость властей, как сказала мне Ленорман, то, может быть, после их свержения мне удастся совершить желаемое? Меня так и подмывало присоединиться к обсуждениям, но я пока была не готова выдвинуть свою стратегию. Потусторонний Париж и его уклад только начинали открываться передо мной, к тому же у меня возникла одна потрясающая идея. Я спустилась по другой лестнице в нежилую часть дома, где царили только тишина и темнота, что, в общем-то, мне и было нужно. Здесь я хотела провести важный эксперимент. Несмотря на предупреждение Люрора де Куку, мне безумно хотелось испытать лорнет в деле. Разумеется, я не планировала никого убивать, желая использовать этот артефакт для другого. Скальпель тоже может быть оружием, а может помочь в исцелении больного, так же, как и лорнет. Когда разговоры мятежников почти растворились за стенами, я вынула розу, которую хранила после нашей ночной беседы с Карломаном, и положила её на подоконник. Луна, вышедшая из-за туч, снова проливала серебряные лучи, словно делясь со мной своим волшебством. Я извлекла из сумочки лорнет и нажала на выступ на его ручке, невольно вспомнив властное прикосновение руки Люрора де Куку. Зачем он оставил мне это оружие, если знал, что я могу причинить вред себе и ему? Какова его истинная цель по отношению ко мне? Эти вопросы постоянно крутились у меня в голове, и я не находила на них ответа. Я навела лорнет на розу, снова ощутив, как засветились мои глаза, и, сконцентрировавшись на желании, заполнявшем всё моё существо, шёпотом скомандовала себе: – Выстрел! Лорнет, слегка дёрнувшись в моей дрожавшей от волнения руке, испустил тонкий луч, который, коснувшись стебля, заставил его вспыхнуть по контуру. Холодное серебряное пламя быстро захватывало в свои объятия листья и лепестки, а я, затаив дыхание, наблюдала за этим действом. Когда магический огонь погас, на подоконнике осталась благоухающая живая роза – нежно-розовая, как мои наивные мечты, а может быть, как те чувства, которые только зарождались во мне! – Это возможно! – прошептала я, не веря своим глазам. – Я могу возвращать жизнь! В этот миг у меня за спиной послышался шорох, и я мгновенно повернулась на звук, невольно поднимая лорнет, но мои опасения оказались напрасны. Из темноты показался скелет, на поясе которого болтался меч в ножнах. К чему бы такое вооружение? Неужели собрался сражаться с кем-то? Или просто для солидности? – Карломан! – выдохнула я, чувствуя, как замирает сердце у меня в груди. Ведь я мечтала встретиться с ним наедине, и вот желание сбылось! – Я хотел предложить тебе прогуляться по саду, Эжени! – сказал принц, подходя ближе. – Сегодня такая завораживающе прекрасная ночь. – Да! Я согласна! – прошептала я. – Только сначала позволь мне сделать одну вещь. Я навела на него лорнет, направляя перекрестье прицела туда, где должно было бы биться сердце. Карломан не отступил, не пытался защититься или остановить меня, он просто стоял передо мной, освещённый серебряными лучами. В этом было доверие – бесконечное доверие и исключительная вера в мои силы, а, может быть, и в чудо. Я снова сделала выстрел, вложив в него всё своё желание увидеть принца живым. Луч лорнета, смешиваясь с лучами луны, коснулся костей скелета, охватывая их уже знакомым пламенем преображения, когда меня охватила паника. А вдруг мои действия могли принести вред?! Ведь я толком не умею пользоваться этой штукой! Ведь меня же предупреждали! К счастью, все запоздалые мысли были беспочвенны. Преображение происходило дольше, чем у цветка, но результат превзошёл все ожидания. Карломан смущённо отступил в темноту, чтобы скрыть свою наготу (из одежды на нём красовался только укреплённый на поясе меч), и через некоторое время явился снова уже в полном облачении. Его наряд был самым обычным (видимо, позаимствованным у Шармана) и не отличался изысканностью и утончённостью кроя, а идеальная посадка стала следствием природных данных фигуры принца, а не ухищрений портного. – Это так странно и волшебно! Неужели я снова буду жить?! – прошептал совершенно обескураженный Карломан, подходя ко мне. – Я и мечтать об этом не смел! Ты настоящая фея, Эжени! Он в который уже раз осматривал и ощупывал свои руки и ноги, будто видел их впервые, а я осторожно коснулась его щеки, ощутив приятное тепло, и получила робкий поцелуй в открытую ладонь. Всё это было похоже на сон, и в этом волшебном сне я уже не могла адекватно оценивать ситуацию. Мне хотелось, чтобы ночь никогда не закончилась. Совершенно опьянённые свершившимся чудом, мы вышли в сад, окружавший таверну. Ночью он казался жутким и прекрасным, потому что лунные лучи превращали сухие побеги и кроны в восхитительные сюрреалистические декорации. Беспорядочные таблички, прибитые к стволам, казалось, указывали нам путь к счастью. Мы шли, держась за руки, и молчали, потому что не решались обозначить словами то, что зарождалось между нами. У меня было ощущение, что там, за темнотой, есть выход в настоящий город, где светит обычное солнце живых и не слышно загадочного траурного шелеста сухоцветов. Нужно было только преодолеть темноту, в которой таяли звуки наших шагов! – Эжени! – наконец, осмелился заговорить со мной Его Высочество. – Когда ты уехала с Люрором де Куку в том чёрном экипаже, я понял, что для меня нет никого более… Речь принца прервал неожиданно громкий хруст, причём, судя по всему, хрустели чьи-то больные суставы. – Они нас заметили! Артрит твою мениск! – проворчал чей-то тоскливый голос из-за кустов. – Кремом кости надо было мазать, как я! Тогда и ход бесшумный, и просто приятно! Не то что у вас, скупердяи хрустящие! – ответил ему чей-то фальцет. – Всё равно не отвертятся! Хватай их, ребята! Загоним Кадавру по тройному тарифу, он обещал дыханиями заплатить! – заорал кто-то совсем рядом до ужаса противным голосом. Судя по всему, речь шла о шевалье Со Ны де Кадавре – ищейке Великого Окочура, но думать об этом было некогда. Из темноты прямо на нас бросилась целая толпа скелетов разного калибра и целостности. Лихо размахивая ржавыми шпагами и дубинами, они бросались в бой, щёлкая отпадавшими от быстрых движений челюстями. Не прошло и трёх минут, как первые ряды распоясавшихся мертвецов были мгновенно обращены в груды обломков умелыми ударами меча Карломана. Его Высочество демонстрировал потрясающее владение этим оружием. Я же, не успев опомниться от неожиданности, бесславно пряталась у него за спиной. А скелеты бодро выкапывались из земли и с криком: «Тазобедренный сустав тебе в печень!» мчались на штурм. Я не успела заметить, когда к нам присоединился гигантский серый котище. Он будто вырос у меня за спиной и принялся, слегка пошатываясь, с диким воем крушить нападавших, зашедших нам в тыл. Скелеты отлетали в темноту под ударами его лап, когти на которых стали размером с приличные кухонные ножи. – Вы чё, рамсы попутали, дурни костлявые? – на блатном жаргоне зашипел на них кот, когда скелеты, поняв, что нас так просто не взять, отступили. – Проваливайте отсюда к червям могильным! Это не ваш сектор! – Смотрите, да это ж котье Базиль! Шерстяная душонка, когтистая ручонка! – злорадно произнёс уже знакомый нам тоскливый голос. – За него ещё и свежей кровушки дадут нюхнуть пару раз! Я вдруг почувствовала, что весь парк буквально кишит алчными существами, готовыми продать нас за дыхание, биение сердца и запах крови. И за каждым из них тянулась длинная цепь, я ощущала это каким-то странным некромантским чутьём. А что будет, если… Я мысленно коснулась одной из них, слегка потеребив звенья. – Ой! Что-то мне как-то не по себе! – жалобно сказал вдруг один из скелетов – судя по фальцету тот, который мазал суставы вазелином. – Чего опять?! – недовольно проворчал в ответ тоскливый голос. – Очень трогательный момент какой-то! Словно кто-то меня трогает! – неуверенным дрожащим голосом промямлил любитель вазелина. «Действует!» – подумала я. Не знаю, что обычно творили с цепями все нормальные некроманты, но я нашла свой эксклюзивный способ остановить нападение костлявой банды. Вскоре парк наполнился хрустом и радостными экстатическими воплями: – Ох! Не могу! Щекотно! Му-ха-ха! – в исступлении кричали скелеты, извиваясь в конвульсиях, напоминавших пляску Святого Витта. Не дожидаясь, пока они придут в себя, мы помчались назад к таверне и, войдя в неё строго по инструкции, перевели дух в прихожей, сев рядом прямо на пол в тёмном углу. В дом не проникали никакие звуки, поэтому можно было надеяться, что мы не перебудили всех его обитателей. – Вы сумасшедшие! Оба! – проворчал Базиль, когда ему удалось отрегулировать дыхание. – Одна вершит сложнейшее магическое действо по возвращению телесной оболочки, не имея ни малейшего понятия о том, как это делается и чем грозит, а другой выволакивает её в сад, чтобы принимать лунные ванны с возможной последующей кустотерапией, забыв обо всех опасностях! Хорошо, что я вовремя вас хватился и был в состоянии держаться на ногах! – Да. Это моя вина! И я сам расскажу обо всём хозяину таверны! А ты придержал бы язык, Базиль, когда говоришь об Эжени! – сказал Карломан, опустив голову. Мне было безумно приятно ощущать прикосновение его плеча. Хотелось прижаться к его тёплой щеке и просидеть так всю ночь. – Ладно-ладно! Грубиян я, каюсь! – примирительно замурлыкал Базиль, сидевший по другую сторону от меня. – Только что уж теперь? Зачем всё всем рассказывать-то?Мы костлявых сделали, значит, ничего не было! Вот только что это за хворь на них напала? Никогда такого не видел! – Это я решила их за цепи пощекотать, – смущённо призналась я. – Песни, икота, щекотка… Ты – некромантская хулиганка, шер ами! – пробормотал Базиль, нахально положив лохматую голову мне на плечо, за что я больно ущипнула его за ухо. В этот момент дверь, ведущая в алхимическую лабораторию, распахнулась, проливая в темноту лужицу жёлтого дрожащего света, и к нам вышел Фламель. – Пойдёмте чай пить, хулиганы! – ворчливо сказал он. – Ни днём, ни ночью покоя от вас нету! Базиль мгновенно оказался рядом, ошарашив алхимика вопросом: – А мяусо есть? Карломан же, поднявшись на ноги, галантно подал мне руку, помогая встать. – Ты не сердишься на меня, Эжени? – спросил он, боясь поднять на меня свои чёрные глаза. – Я действительно подверг твою жизнь опасности. – Это была самая лучшая прогулка в моей жизни! – честно призналась я, вызвав счастливую улыбку на лице принца. Мы уже собирались пойти за Фламелем и Базилем, когда моё внимание привлёк алый огонёк, блуждающий во тьме за окнами. Он был похож на луч от оптического прицела. Что это такое?! Снайпер? Я осторожно выглянула в окно и увидела неподалеку от таверны тёмный силуэт некроманта, глаз которого горел опасным огнём, проникавшим сквозь алое стекло. Луна светила ему в спину, поэтому я не могла разглядеть лица, но, судя по надетому набекрень цилиндру, это был шевалье Со Ны де Кадавр. Может, скелеты подчинялись ему и донесли об инциденте со щекоткой? Или он здесь просто так, в порядке обзорной экскурсии?! – Рядом с таверной бродит некромант! Жмурец этот, вроде бы, – сказала я, поворачиваясь к Базилю. – Тьфу на него! Побродит-побродит и дальше жмуриться пойдёт! – лениво отозвался Базиль, уже почти вошедший в лабораторию. – Сюда никто чужой не проникнет, хоть сам Окочур ломись! Проверено! Пришлось поверить ему на слово. В лаборатории Фламеля было уютно и тихо. Горел тёплым светом высокий канделябр, тихонько кипели готовящиеся зелья . Фламель усадил нас за стол, на котором стояли кружки с чаем. Базиль успел при этом сбегать на второй этаж, чтобы принести мне кубок и чашу. Я только сейчас задумалась о последствиях оживления. Можно ли теперь Карломану есть пищу потустороннего мира? Или нет, как и мне? – Приятно видеть ваш истинный облик, Ваше Высочество! – сказал алхимик, с улыбкой взглянув на принца. – Насколько я могу судить, вы – единственный в своём роде. Оживление среди потустороннего мира считалось невозможным. – Да! Карломан у нас уникум и красавчик! – промурлыкал Базиль, отхлёбывая из кружки. – Одно плохо: культурен до безобразия и правилен до зелёной тоски! – Как же вы решились на это, мадемуазель Эжени! – восхищённо прошептал Фламель, не обращая внимания на заявления оборотня. – Это же очень смелый, даже дерзкий эксперимент! – А что? – осторожно спросила я. – Меня научил пользоваться лорнетом Люрор де Куку. – Я понял, но для чего он это сделал? – спросил алхимик, обескуражив меня этим вопросом. – Чего он хотел добиться? – Не знаю, – пробормотала я. – Но разве это важно? Главное – что Карломан жив! Лучше скажите: можно ли ему теперь принимать местную пищу? – На этот вопрос может ответить только опытный некромант. Я бы пока поостерёгся экспериментировать с местной едой. Думаю, лучше прибегнуть к вашему кубку и чаше. Вам ещё очень повезло, что преображение прошло успешно! – сказал Фламель. – Мои наблюдения показывают, что некроманты редко прибегают к обратному применению силы, используя только разрушительную составляющую, и даже если поднимают мёртвых, то не возвращают им жизнь, а создают неубиваемых рабов, подчиняющихся их воле. – Может быть, обратный ход силы ослабляет? – предположила я. – Мне кажется, что некроманты со временем потеряли способность созидать, – сказал Фламель. – Сила и власть развращают, поэтому вы в большой опасности, мадемуазель Эжени. Сила, которую вы носите в себе – это сила тёмная и страшная. Чем чаще вы пользуетесь ею, тем больше она влияет на вас. – Тут ещё непонятно, кто на кого влияет! – вклинился в разговор Базиль. – Она так применяет силу, как ни одному приличному некроманту и в голову не придёт! Это то же самое, что использовать, например, пушку для выращивания цветов. – Возможно, в этом наше спасение, – задумчиво сказал Фламель. В этот момент в лабораторию ввалился Шарман и, мрачно окинув нас взглядом, сказал: – Сидите, полуночники?! Небось, это из-за вас кадавры в парке беснуются? – Одного я видела точно! – сказала я, а Карломан с Базилем потупили глаза. – Слонялся под окнами. Заправила четвёртого сектора, кажется. – Этот давно тут вынюхивает! – проворчал Шарман, садясь за стол, а Фламель сразу поставил перед ним кружку. – Придётся опять менять место. – А как это происходит? – спросила я. – Эта таверна и парк вокруг неё – призраки. Они могут передвигаться, куда угодно, в пределах Парижа и его окрестностей, – сказал Шарман, отхлёбывая из кружки. Он с важным видом покосился на Карломана, затем на меня и добавил: – Только вот сущностям материальным во время движения внутри призраков находиться не рекомендуется. Поэтому всем живым и полуживым придётся отсюда временно съехать. – А как же мы найдём таверну потом? – спросил принц, в то время как я думала о том, что значит «полуживых». Это о ком же Шарман так? О Базиле? Или он считает полуживым принца? Ведь мы с Фламелем точно живые. – Каждый, кто хотя бы один раз побывал внутри, будет чувствовать, где теперь таверна! – сказал Шарман. – Так что мимо точно не пройдёте. – Это даже хорошо, – задумчиво подытожил его Фламель. – На ЧёРыЗаДу я нашёл не все ингредиенты для эликсиров, да и бирчие в этом году там лютуют. А здесь есть несколько лавок, где можно попробовать пополнить запасы. После этого мне безумно захотелось изучить алхимию. – Вы, трое, идите спать! – сказал Шарман, обращаясь ко мне Базилю и Карломану. – Завтра утром таверна будет менять дислокацию. Вам надо быть готовыми. Выйдя из лаборатории, Базиль хитро взглянул на нас с принцем и быстро побежал вверх по лестнице, за что мы оба были ему очень благодарны. Ночь, полная волшебства и чудес, продолжалась, а луна по-прежнему смотрела в окна, пронизывая тёмные призрачные пространства серебром своих лучей. – Почему я не вижу солнца в потустороннем мире, но вижу, как светит луна? – шёпотом спросила я – не потому, что мне действительно нужно было узнать это, а для того, чтобы оттянуть момент расставания с Карломаном. – Потому что луна одна и та же для всех – смертных и бессмертных, живых и мёртвых! Она путешествует между мирами и освещает путь влюблённым, – сказал принц. Он стоял рядом со мной, поднявшись на одну ступеньку выше, – такой потрясающе родной и живой, и смотрел на меня сверху вниз, а я слушала его взволнованное дыхание. Моё было таким же! Можно сказать, что у нас обоих от избытка чувств возникла одышка, как у плохого туриста. К чему бы это? – Эжени! – тихо сказал Карломан, наклоняясь ко мне так, что наши губы оказались совсем рядом. Я … я… Но договорить ему не дал стук в дверь. Для нас обоих он прозвучал, как удар грома, заставив вздрогнуть и оглянуться на звук. В этот момент дверь открылась, и в таверну вошёл Со Ны де Кадавр. Он остановился в нескольких шагах от двери, осматривая помещение, отчего по стенам и полу метался алый луч «лазерного прицела». Этот верный раб Великого Окочура, наверное, никогда не снимал монокля. В лучах луны некромант выглядел страшнее, чем при свете дня. Именно сейчас я явственно осознала, что в нескольких шагах от нас стоит оживший труп с тёмными отметинами застывшей от времени крови на лбу. Мы с Карломаном синхронно потянулись к оружию. Принц положил руку на эфес меча, а я уже судорожно рылась в сумочке в поисках лорнета. – Не двигайтесь! – прошипел сзади Базиль. Кажется, он опять подглядывал за нами. – Он нас не увидит. Для этого у таверны есть свои хитрости! Я хотела возразить ему: ведь он уже говорил, что никто чужой сюда не войдёт. Всё же решила воздержаться, чтобы случайно не привлечь к себе внимание некроманта. Со Ны де Кадавр сделал ещё несколько шагов вперёд и теперь стоял совсем близко. Было видно, как он внимательно вслушивается в тишину, словно хочет поймать наши дыхания. Но самое интересное творилось с алым лучом из его монокля. Пару раз он должен был коснуться лба Карломана, но, словно проходя насквозь, двигался по стене. Наверное, так происходило с каждым из нас. Таверна, защищая своих, создавала иллюзию пустоты. Кажется, незваные гости на самом деле видели только запущенный развалившийся дом-призрак. Вдоволь насмотревшись по сторонам и не найдя ничего, заслуживающего внимания, Со Ны де Кадавр от досады сжал кулаки так, что захрустели костяшки. Я подумала, что ему тоже пора было использовать вазелин, как и его костлявым наёмникам. Кстати, на руках некромант носил чёрные перчатки – возможно, кисти у него тоже были обезображены. Подняв голову, как одинокий волк, Со Ны де Кадавр издал жуткое горловое рычание, от которого у меня затряслись поджилки. Наверное, у него после оживления оказались повреждены голосовые связки… или такой мрачный гроул, достойный концерта в жанре готик-металл, был персональной «фишкой» этого некроманта? В ответ на рычание прямо на цилиндр незваного гостя неожиданно посыпался какой-то мелкий мусор, что вполне могло случиться в старых домах. Со Ны де Кадавр ещё раз полоснул по потолку алым лучом из монокля и, резко повернувшись, пошёл прочь. Мы тоже разошлись по комнатам, но я так и не смогла заснуть, до утра просидев у окна и созерцая тёмные парковые аллеи. Других незваных гостей не было, но, может быть, они затаились до поры. Утро выдалось немного мрачноватым, но тёплым. Сначала призраки из таверны долго летали по саду, проверяя, нет ли опасности для живых и полуживых, которым придётся оставить дом, но ничего подозрительного не обнаружили. Вероятно, все наёмники и сам Со Ны де Кадавр удалились, так никого и не обнаружив. Я, Карломан, Базиль, Фламель и ещё несколько мятежников вышли из таверны и отправились прочь через парк. Сзади сочился жар и слышался треск горящих дров. Я хотела оглянуться, но Фламель остановил меня со словами: – Уходить нужно без оглядки, чтобы в памяти сохранился образ, к которому захочется возвратиться. Я согласилась, и мы продолжили путь. Разумеется, мне, Базилю и Карломану втемяшилось в голову узнать, куда пойдёт Фламель и какие ингредиенты он планирует покупать. Алхимик сначала ворчал, что ему не нужны провожатые, особенно такие беспокойные, как мы, но вскоре смирился и зачем-то велел нам читать афиши и объявления на всех встречающихся столбах. Это показалось мне странным, зато Базиль развлекался от души, выискивая самые смешные. – «Зоопарк вымерших животных открывает двери посетителям! В программе бритые мамонты, черепахи без черепов, хищные зайцы и…» – Это не то, – со знанием дела перебил его Фламель, совершенно не разделявший веселье оборотня. – «Вход в рай находится в следующем квартале, любовь с первого взгляда дёшево», – с ещё большим энтузиазмом продолжил Мурный Лохмач, тайком отрывая листок с адресом и пряча себе в карман. Алхимик только укоризненно покачал головой. – «Общий сбор самых известных людей потустороннего мира на территории психиатрической клиники», – растерянно прочитал Карломан, вопросительно глянув на Фламеля, но алхимик только развёл руками. – «Салон красоты «Квазимодо» сделает из вас шедевр!» – Это бросилось в глаза мне. Ни за что бы не пошла! И Фламель, похоже, был со мной согласен. – «Услуги палача от головной боли!» – прочитал Базиль, выразительно показывая, жестами, какие это будут услуги, но это тоже не обрадовало алхимика. – «Вечер встреч «Ужины из могилы» с Жозефом Бальзамо. Улица Сен-Клод, дом 1. Вход по приглашению», – сказал Карломан, добравшись до следующего столба. – Вот оно! – обрадовался алхимик, подходя к принцу. – У Бальзамо можно пополнить запасы алхимических ингредиентов и последних новостей. – Ты водишься с такими людьми, Фламель?! – хмыкнул Базиль, смерив старика хитрым взглядом, а потом добавил, повернувшись ко мне: – Бальзамо – отпетый авантюрист, более известный под именем граф Калиостро! – Неужели сам Калиостро?! – поразилась я. – Он талантливый алхимик и большой оригинал! – возразил Базилю Фламель. – И он никогда не подводил меня. – А ему можно доверять? – усомнился Карломан. – Доверять мы и не будем, – усмехнулся на это алхимик. – Просто придём в гости как зрители. У меня есть контрамарка. На ужинах бывают Вольтер, Мотескье, Дидро и другие интересные личности! Сама Жанна д'Арк однажды с неофициальным визитом прямо на боевом коне верхом в окно залетала. Нас ожидают приятные философские беседы, музыка, танцы. В общем, оставалось дождаться ужина. Времени было достаточно для того, чтобы осмотреть стратегические важные места города, о которых говорил Робеспьер: почта, телефон, телеграф. Оказалось, что в потустороннем Париже они имеют более важное, глубокое и странное значение. Базиль сказал, что почта расположена вблизи известного на все времена Собора Парижской Богоматери, и что пересылкой здесь может заниматься каждый пижон. Я не поверила его болтовне, зная, что он любит зубоскалить по поводу и без, и, как выяснилось, зря. На площади рядом с Нотрдам-де-Пари стоял разноцветный шатёр, а над ним парили голуби и будто прибитая к воздуху рекламная растяжка с надписью: «Главпочтамт потустороннего мира». В шатре, лениво отгоняя птиц, чинно восседал разряженный средневековый мужчина. Меня особенно поразило то, что у него, как у заправского щёголя тех времён, было стазу две шляпы: одна, в виде усечённого колпака, похоже, скрывала лысину, а вторая висела за спиной, словно сменная голова. Действительно, пижон какой-то! Для довершения эффекта из крышки стола, наверное, указывая на особую значимость служителя почтамта, торчали вверх остриями две чёрные стрелы, а рядом располагалась табличка, гласившая: «НЕ КАНТОВАТЬ!», и стоял кубок с вином (обычно такой знак на посылке обозначал особенную хрупкость содержимого). Казалось бы, что тут захватывать?! Всё проще пареной репы! Но мои спутники не разделяли моего оптимизма. Мы остановились среди толпы прочих обитателей этих мест, стараясь не привлекать к себе внимания. Это было не сложно, потому что все ожидали какого-то грандиозного действа, не замечая нас. Неожиданно в одну из башен собора ударила молния, возникшая из пустоты, потому что никаких грозовых туч не наблюдалось, а потом в центре площади начало твориться нечто поразившее меня до глубины души. Голуби, словно по чьей-то команде упавшие с небес, начали слаженно двигаться по трём концентрическим окружностям, завораживая взоры этим бесконечным кружением, постепенно сжимавшимся к центру, которым был внезапно потемневший и ставший каким-то ветхим и страшным шатёр. Только теперь я обратила внимание на то, насколько местные голуби отличаются от тех птиц, которых я часто кормила на улицах Парижа. Крылья этих голубей были похожи на клочья тёмного дыма, глаза горели, словно уголья, а клювы были снабжены приличными зубами. Когда все эти птицы потусторонья собрались к центру площади, произошло необыкновенное превращение: голуби, слившись в едином торнадо, окружили средневекового мужчину, вышедшего из шатра, и постепенно, будто сливаясь с ним, образовали подобие человека с головой птицы и крыльями из тёмного дыма. В это время молния ударила во второй раз, и этот гигантский человеко-голубь взмахнул крыльями и провалился сквозь площадь, ставшую вдруг похожей на тёмные облака. – Вот это и есть пижон! – шёпотом проговорил Базиль. – Голубь, значит, по-французски. Через него Великий Окочур держит связь с великими Сущностями «Сниже», в том числе и с самой Противоположностью Жизни. – Если нам удастся захватить почту, мы смогли бы сами вступить в Ней контакт! – добавил Фламель. – И рассказать всю правду о беззакониях, которые тут творятся. В это время молния ударила в третий раз, и на площади снова возник разноцветный шатёр со средневековым некантуемым содержимым повышенной хрупкости. Вот тебе и пижон! – В следующий раз я тебе телеграф покажу! – пообещал Базиль, а я уже вздрагивала от приближения каждого голубя. В общем, впечатлений осталось море, а, когда день стал клониться к вечеру, мы отправились на улицу Сен-Клод, где нас ожидал ужин из могилы с самим Калиостро! Контрамарка представала собой небольшую квитанцию, на которой были указаны цифры 90-60-90 (телефон экстренного вызова Калиостро или параметры гостей ужина?) и красовалась маленькая приписка: «При входе сказать пароль». – А почему здесь нет точного указания пароля? – поинтересовался Карломан. – Потому что пароль по контрамарке гость может назвать сам, какой в голову придёт. Если стражи сочтут нужным, они пропустят гостя, – пояснил Фламель, высоко подняв квитанцию, словно выставляя её напоказ. Стражами оказались вертикальные опоры в виде мужских фигур, стоявших по обе стороны от входа, куда уже толпилась небольшая очередь. Каждого нового посетителя стражи грозно вопрошали: – Пароль?! Далее следовала непереводимая игра слов из уст желающего попасть к Калиостро, после которой некоторых стражи выдворяли, взяв за шиворот каменной ручищей. Когда очередь дошла до меня, я пробормотала что-то невразумительное, получив в ответ дополнительный вопрос, как на экзамене по химии: – Кес ке се?! Да она по-французски ни бельмеса! – Стражи, сдвинув брови, сурово глянули на меня каменными глазами. – Что она там бормочет?! В моих мыслях от волнения осталась только одна фраза, которую я и произнесла с торжественностью пионерской клятвы: – «Шьёрт побьери!» Как ни странно, этого оказалось достаточно. То ли мои размеры были близки к тем, что указывались в контрамарке, то ли ещё по каким-то критериям, но стражи одобрили мой вход, и я беспрепятственно проследовала внутрь, попав в призрачный полумрак довольно большого зала, полного самых разных гостей, словно сошедших со страниц учебника истории. Я узнала Мольера и Дюма, рядом с которым стояли бравые мушкетёры, мадам де Помпадур и других – всех невозможно было перечислить. Я немного успокоилась, когда увидела поодаль Карломана. Фламель и Базиль уже бродили среди гостей, беседуя и кланяясь знакомым, а мы с принцем решили отойти к стене и присесть на небольшой диван, чтобы не привлекать к себе внимания. Основное действо началось на небольшой импровизированной сцене, где в луче света появился смуглый и широкоплечий хозяин вечера и тепло поприветствовал всех, сорвав бурю аплодисментов. Калиостро изобразил несколько замечательно сработанных трюков, основанных на гипнозе и ловкости рук, а потом были объявлены танцы. Больше всего мне понравился простой и весёлый средневековый танец, в котором нужно было подпрыгивать, хлопать в ладоши и меняться местами с соседними участниками веселья. Такая «движуха» была мне по силам, поэтому мы с Карломаном пустились в пляс. Меняясь местами, я случайно попала в пару с Калиостро, который, слегка наклонившись к моему уху, тихо прошептал: – После этого танца вам и вашему спутнику желательно, не привлекая внимания,пройти в мой кабинет! Я была шокирована таким предложением, а Калиостро кивнул в сторону тёмной арки, ведущей в неизвестность. Мы с Карломаном решили последовать его совету и после того, как музыка умолкла, осторожно прошли туда, где за прикрытой дверью находился кабинет хозяина дома. Гостям было не до нас, поэтому вряд ли кто-то успел заметить наше исчезновение. Кабинет Калиостро представлял собой лабораторию алхимика, похожую на ту, что была у Фламеля, но гораздо более обширную и богатую изысканной мебелью и ингредиентами. Их там было просто несметное количество! Зачем хозяин дома вызвал нас сюда, стало понятно через несколько мгновений. Приглашённые в зале сперва начали скандировать, требуя новое развлечение: – Беседу с гостем! Но вскоре весёлые крики вдруг сменились возгласами ужаса и смятения. Я чуть-чуть приоткрыла дверь, чтобы узнать, что случилось, и у меня перехватило дыхание: по залу, как нож, рассекая толпу почтительно расступавшихся гостей, заметно прихрамывая на левую ногу, двигалась хрупкая дама неопределённого возраста, одетая в чёрное. Мне бросился в глаза резкий контраст, который создавали её чёрные волосы, бледное лицо, прикрытое чёрной вуалью, алые губы и такие же алые бусы на её шее. Пожалуй, она была как-то смертоносно красива, как молния в чёрной ночи. В тонкой, но цепкой левой руке, изящно затянутой в чёрную перчатку, она небрежно держала разноцветный лорнет, а в правой был сложенный чёрный веер. За дамой-некромантом следовало несколько кромешников в высоких цилиндрах и фраках. Облава?! – Мадемуазель Клодина де Нозиф! Какая честь для меня! – сказал Калиостро, низко кланяясь ей. Неужели он знал, что будет это вторжение, и поэтому сделал так, чтобы мы успели спрятаться в кабинете?! – Всё шалишь, граф?! – холодно улыбаясь, сказала гостья, хлопнув кончиком веера по подбородку Калиостро. От этого кокетливого жеста хозяин ужина так побледнел, словно дама приставила к его горлу нож. – Шестеро в розыске за хранение и распространение запрещённых идей, двое подозрительных нигде не значатся! – доложили тем временем кромешники, проверившие всех гостей. Я и сама стала замечать, что у каждого из присутствующих была на лбу особая метка в виде самых разных символов. У некоторых дам, например, встречались метки, похожие на дорожный знак «Парковка запрещена», а у Марии Склодовской-Кюри, тоже присутствовавшей здесь же, был жёлто-чёрный знак радиационной опасности, как и полагается первооткрывательнице явления радиоактивности. Те, кого отобрали кромешники, имели метки алого цвета. Ни Фламель, ни Базиль, к нашей радости, не попали в их число. – Доставить на третий ярус для проведения пыточного следствия! – отчеканила Клодина де Нозиф, даже не взглянув на несчастных, которых она обрекала на муки. – Свободу каждой душе! Долой двойные стандарты Великого Окочура! – закричал какой-то рыцарь, защищавший свою даму от кромешников, и поднял двуручный меч. Клодина совершила показательное действо, эффектно рубанув воздух веером. В результате посмевший ей перечить рыцарь был распилен надвое, от лба до самого низа. – Действительно, двойные! – сказала Клодина де Нозиф, взглянув на рыцаря, части которого отчаянно моргали глазами. – Поместите это в разные камеры! – Вот ещё один, госпожа Заправила! Ай! Кусается, гад лохматый! –вдруг воскликнул кромешник, вытащив из-под дивана отчаянно сопротивлявшегося упитанного серого кота. У меня оборвалось сердце: кромешники поймали Базиля! – Этого тоже на третий ярус? – почтительно спросил один из безлицых слуг Великого Окочура. В это время Базиль принял человеческий облик, представ перед Клодиной де Нозиф во всей своей мурно-лохматой красе. – Этого…– задумчиво произнесла дама-некромант, откинув чёрную вуаль с лица, словно невеста перед поцелуем. Базиль изобразил один из самых пылких и выразительных взглядов, а все вокруг ждали её решения. – Нет! – с едва заметнымтрепетом в голосе сказала, наконец, Заправила сектора №6. – Я сама займусь допросом и последующим наказанием этого нарушителя порядка! Затем я почувствовала, что Клодина де Нозиф нащупала цепь Базиля среди других цепей и, крепко обхватив, дёрнула на себя, что заставило оборотня послушно шагнуть навстречу. Я уже готова была выхватить лорнет и броситься на защиту, но Карломан сжал мою руку в своей и прошептал мне на ухо: – Нет, Эжени! Тебе нельзя обнаруживать себя! А Базиля она не тронет! Эта дама от него без ума! – Нам надо обсудить дела, дорогой граф! – сказал Клодина в этот миг, обращаясь к Калиостро. – Конечно! Прошу вас в тайную комнату! – поклонился в ответ Калиостро. – Нет! Побеседуем в твоём кабинете! Это ближе, а у меня нет времени подниматься наверх! – нетерпеливо бросила Заправила шестого сектора и решительно направилась к двери, за которой стояли мы с Карломаном. – Но там…э-э-э…не убрано, и запахи эликсиров, недостойные вашего утончённого обоняния! – отчаянно попытался остановить её Калиостро, пока я и принц лихорадочно искали укрытие. В результате, когда Клодина де Нозиф, тащившая за собой Базиля на цепи, и хозяин дома вошли в кабинет, их взору открылось только пустое пространство лаборатории. Мы спрятались в большой тёмный шкаф, где хранились эликсиры и какие-то книги. Базиль, то ли быстро оценив ситуацию, то ли случайно выбрав это место, вальяжно привалился спиной к створкам дверей шкафа, полностью отводя подозрение дамы-некроманта, а нам оставалось только смотреть в щёлки. – Ты создал то, что я велела?! – спросила Клодина де Нозиф, рассматривая колбы и бутылки с разноцветным содержимым, стоявшие на столе. – О, конечно, мадемуазель! – подобострастно улыбаясь, сказал Калиостро. – Эликсир поиска готов! Осталось добавить туда кусочек плоти, принадлежащей той особе, которую вам требуется отыскать. – Хорошо! – довольно улыбнулась Клодина. – Давай его сюда! Калиостро вынул небольшой пузатый прозрачный сосуд с бесцветной жидкостью, иногда мерцавшей золотом в свете свечей, и поставил на стол. Клодина открыла крышку сосуда и извлекла из сумочки что-то невидимое. – Волос подойдёт? – спросила она. – Волос мертвеца – это слишком слабый указатель, мадемуазель! В нём уже нет силы, – предупредил Калиостро. – Радиус действия эликсира будет невелик. Вот если бы кусочек плоти… – Этот волос принадлежал живой женщине, которая незаконно пересекла границу потустороннего мира! Найден на Пер-Лашез! – холодно и свирепо сказала Клодина де Нозиф. – Тогда всё гораздо лучше! – кивнул Калиостро, а я от страха невольно прижалась к Карломану. Кажется, бывшая любовница Люрора де Куку искала меня! Я вспомнила, как она разрезала надвое рыцаря ударом веера, и представила, что она может сделать со мной. Клодина де Нозиф опустила волос в мерцающую жидкость, и та мгновенно окрасилась в алый цвет. – Реакция пошла! – констатировал Калиостро. – Карту поиска! – потребовала Клодина и получила свиток, который при разворачивании демонстрировал подробный и выпуклый план города, где плавал подвижный алый значок. – Когда я смогу приступить? – нетерпеливо спросила Заправила шестого сектора, хищно глядя на карту. – Надо немного подождать, пока указатель синхронизируется с эликсиром, – осторожно ответил Калиостро. –Я же вижу, всё действует, только почему-то указывает на этого пройдоху! – вскричала Клодина де Нозиф, ткнув пальцем в сторону Базиля. – Фальшивку решил мне подсунуть, граф?! – Он указывает на меня, потому что я для вас – просто находка, мадемуазель!– подал голос оборотень. – Прикуси язык! – строго сказала Клодина, однако эта строгость была напускной, а потом спросила у Калиостро, нетерпеливо похлопывая веером по столу: – Так ты говоришь, нет синхронизации? – Пока нет. Сейчас возможны серьёзные сбои поиска даже из-за малейших помех. А у вашего…э-э-э… у этого нарушителя порядка, мадемуазель Клодина… – заюлил Калиостро, кивая на Базиля, – у него очень сильная энергетика. Рядом с ним, наверное, и приборы барахлят. – Да с энергетикой у него всегда было всё в порядке! – пробормотала Клодина, бросив на оборотня вполне благосклонный взгляд. – Когда же можно будет начать поиски?! – С учётом всех погрешностей синхронизации – через … час или два, – с самым честным видом соврал алхимик. – Вы можете подождать здесь. Я приготовлю ваш любимый напиток из крови со специями, а вашего пленника можно отослать пока для чистоты эксперимента. – Как это «отослать»?! Это абсолютно исключено! И если ты ещё не понял, граф, у меня намечается очень серьёзное …м-м-м… дознание. Я не могу ждать! – усмехнулась дама-некромант, подходя к Базилю. – А что вы собираетесь сотворить с предметом поиска? – спросил Калиостро, видимо, стараясь замедлить её приближение к шкафу. – Не твоё дело! – отрезала Клодина, снова повернувшись к алхимика. – Я в том смысле, что у меня есть большой выбор ядов, – добавил Калиостро, кланяясь. – Ах, ты, старый искуситель! На всём готов руки нагреть! Яды мне без надобности, девчонка нужна живой, – холодно сказала некромант и, дёрнув Базиля за цепь, пошла к выходу. – Живи, граф, пока! – Я провожу вас, мадемуазель! – торопливо сказал Калиостро, искоса взглянув на шкаф. – Дела и все остальные меня подождут! Последняя фраза стала сигналом для нас к тому, чтобы пока не выходить из укрытия. Когда двери кабинета наглухо закрылись за Клодиной де Нозиф, мы с Карломаном вздохнули с облегчением. Тут только я заметила, что нахожусь в объятиях принца. Он обнимал меня очень осторожно и нежно, и в то же время крепко и мягко, словно величайшую драгоценность, которую боялся потерять. С ним было так хорошо и надёжно, что я не нашла в себе сил отстраниться. – Я давно хотел сказать это, Эжени! – прошептал Карломан, наклонив голову так, что наши дыхания слились в одно. – Я долго думал, как выразить в словах то, что горит в душе, и мне никак не удавалось поймать момент… Он замолчал, и я чувствовала, как тяжело и часто он дышит, от волнения, охватившего и меня в этот миг. – Ты – моя жизнь! И я люблю тебя больше жизни, которую ты подарила мне вновь! До этого момента я никогда не думала, что поцелуй может быть так сладок! Всё то, что было со мной прежде – мои ухажёры и их неуклюжие попытки ухаживаний, поблекло, превратившись в ненужную мишуру, потому что сейчас самым важным было только слияние губ, пронзившее невиданным импульсом наши тела, от которого, казалось, вздрогнул весь потусторонний мир. Поцелуй Карломана был просто восхитителен, и это говорило о том, что у принца уже были другие женщины и что я у него не первая. Сначала я почувствовала себя немного уязвлённой, но вскоре от этого ощущения не осталось и следа. Он тоже стал моей жизнью, незаметно и прочно войдя в неё. Мы оторвались друг от друга, только когда дверь шкафа вздрогнула от деликатного стука. – Опасность миновала! – понимающе улыбаясь, объявил Калиостро, через мгновение заглядывая внутрь. Вид у него был хитрый и несколько разочарованный – вероятно, граф хотел увидеть нечто большее, чем стоявших рядом раскрасневшуюся мадемуазель и её кавалера. – Я думаю, вы поняли, что эликсир поиска направлен на вас, – сказал Калиостро, когда Карломан помог мне выбраться из шкафа. – Почему вы решили помочь нам? – спросила я. – Вы так рисковали! – Разве я мог нанести вред столь юной и милой особе? – хитро взглянув на меня, улыбнулся Калиостро. – Ну, а если серьёзно? Вы можете говорить серьёзно? – настойчиво потребовала я. – А если серьёзно, – холодно и спокойно сказал граф, – то раз вы перешли дорогу самой Клодине де Нозиф, значит, обладаете силой ей противостоять, а с сильными мира сего надо дружить. В этой игре я, и, как мне кажется, не я один, делаю ставку на вас, мадемуазель Орей Морт, и надеюсь на большой выигрыш! – Этот эликсир поиска на самом деле уже действует? – перебил его Карломан, с брезгливостью взглянув на Калиостро. В понимании принца тот был человеком без чести. – Да, но, я думаю, Базиль заставит Клодину забыть о своей затее на некоторое время, – усмехнувшись, сказал граф, никак не отреагировав на этот взгляд. – У вас есть дня два, может быть, больше. И вам, мадемуазель, за это время надо бы найти себе сильного союзника и заручиться его поддержкой. – Кто ещё из некромантов пользуется вашими услугами? – спросила я. – Многие, – улыбнулся Калиостро. – Экземпляр я ценный, и цены у меня ещё те. – И Люрор де Куку обращался тоже? – предположила я. – Нет! – При упоминании этого имени улыбка быстро сошла с лица графа. – С ним я стараюсь не иметь никаких дел, потому что никого более опасного не знаю по ту и по эту сторону. – Раз вы решили дружить со мной, то мне тоже понадобится ваша помощь, граф! – сказала я, взглянув на Калиостро в лорнет. – К вашим услугам, мадемуазель! – привычно поклонился мне великий авантюрист, слегка испуганный моим жестом. – Я пока ещё не до конца постигла алхимию и сама не справлюсь с этим, но мне тоже нужно найти одну вещь, вернее, одно животное, которое уже давно пребывает в потустороннем мире, – продолжила я, а Карломан благодарно сжал мою руку, догадавшись, о чём я. Его не зря именовали Принцем Без Коня. После проклятия Люрора де Куку Его Высочество лишился своего боевого коня, перестав из-за этого быть непобедимым воином. Найти что-то в потустороннем мире было довольно сложно, да и принц долгое время провёл в долговой тюрьме, а затем пролежал в склепе. Сейчас было самое время заняться поисками коня, приносящего удачу. – Мёртвое животное…– пробормотал Калиостро, и глаза его лихорадочно заблестели – видимо, он уже подсчитывал в уме плюсы и минусы сделки. – Тогда вам подойдёт вот это. Он порылся в сундуке, стоявшем на столе, и извлёк оттуда… мини-аквариум с плавающей внутри золотой рыбкой. Я уже думала, что она высунется из воды и скажет графу: «Чего тебе надобно, старче?» Но ничего подобного не произошло. Рыба молчала. – Рыба-медиум. Всё, что нужно, это мысленно представить утерянное и позволить ей укусить вас – тогда в аквариуме отразится место, где находится искомое! – пояснил Калиостро. Мы поблагодарили его и, уложив мини-аквариум в специальную кожаную тару, покинули его дом на улице Сен-Клод. Фламеля нигде не было, но радовало то, что и среди пойманных кромешниками я его не видела. Тревожилась я и за Базиля, потому что Клодина де Нозиф произвела на меня отталкивающее впечатление, но больше всего мои мысли занимал Люрор де Куку, потому что именно к нему вели все дороги. Только он мог стать моим союзником, хотя доверять моему новоявленному черногубому родственничку с неизвестными намерениями было очень опасно.