Глава 18

Егор

Немного ранее

Очнувшись после обморока, первым делом хватаюсь за голову.

Чёрт, как же больно! Кажется, будто череп раскалывается на части. Дотронулся до лба, и тут же зашипел сквозь зубы. Твою мать, там швы! Похоже, Рита меня неслабо приложила этой чертовой скалкой.

В палату вошла медсестра, сразу засуетилась, проверяя мое состояние.

– Ну как вы себя чувствуете? Голова не кружится, тошноты нет?

– Башка раскалывается просто адски, – простонал я. – Что со мной?

– Вам наложили швы, сотрясения вроде нет. Но придется побыть в стационаре пару деньков, понаблюдаем. Да, и ваша мама здесь, ждет в коридоре. Очень переживает.

У меня екнуло сердце. Мама! Ну конечно, кто же еще… А вот Риты, похоже, не дождусь.

– А жена моя… Она приезжала?

Медсестра лишь покачала головой и вышла.

Да уж, чего я ожидал? Видимо, Рите до лампочки, жив я там или помер. Обидно, чёрт возьми…

Не успел об этом подумать, как в палату влетела мама. Ну все, сейчас начнется!

– Егорушка, сыночка мой бедный! Что эта стерва с тобой сделала! Ты посмотри на себя, на кого ты похож! Весь в крови, зашитый! Ну ничего, я этой твари покажу…

– Мам, хватит! – простонал я, хватаясь за голову. – Не ори, умоляю. У меня и так мозг взрывается. Иди в коридор пока, ладно? Дай отдохнуть.

– Ну вот, я ему мать, называется, переживаю. А он… – всхлипывала мама, но все же вышла, оставив меня наконец в покое.

Я со стоном откинулся на подушки, пялясь в потолок.

Приплыли, мать их! Докатился. Вся больница уже небось судачит, как меня собственная жена отделала. Позорище!

А ведь я, дурак, до последнего надеялся помириться. Верил, что Ритка одумается, простит. Куда там! Теперь ясно, нет ей до меня дела. Заперла своё сердце на тысячу замков и ключ выбросила. Что я как идиот в эту дверь ломлюсь?

Да пошло всё! Если так, то и мне эти отношения больше не сдались. Сегодня скалка, завтра нож в спину.

Меня аж передернуло от обиды и злости. Ну Ритка, ну стерва! Мало того, что по башке настучала, так ещё и на весь город опозорила.

Лежу тут как последний лох, медсестрички хихикают, санитары шепчутся. Слышал краем уха, пока в отключке был:

– Гляди-ка, какой павлин! Небось, бабу на стороне завел, вот жена и приголубила скалочкой. Так кобелям и надо!

Тьфу, сплетники хреновы! Не собираюсь я это терпеть.

Рита перешла все границы. Если ей развод нужен – да на здоровье!

Пусть валит на все четыре стороны, я и пальцем больше не пошевелю, чтоб её вернуть.

Проходит несколько часов… Для себя я принял решение – развод.

Рита всё же пришла, я ей сказал об этом прямо. И также без слов она ушла.

В общем, лежу, злюсь и страдаю. Башка трещит, в душе кошки скребут. Вдруг стук в дверь, и на пороге Алла нарисовалась, с пакетами.

– Егорушка, милый, как же ты меня напугал! – запричитала она, кидаясь ко мне. – Бедненький, весь побитый! Ну ничего, теперь я с тобой, я о тебе позабочусь.

И давай меня жалеть, носки-трусы по тумбочкам раскладывать, подушки взбивать. Слова из неё так и сыпались:

– Ax, Рита, ну какая же дура! Криворукая идиотка! Гадина неблагодарная! Да как у неё только рука поднялась, у стервы такой…

Уходя, Алла наклонилась и звонко чмокнула меня в щеку.

– Ты давай, поправляйся тут. Не грузись, отдыхай. Я еще забегу проведать, ага?

– Ага, давай, – пробормотал я, глядя, как она выпорхнула за дверь.

Что-то внутри шевельнулось, какое-то смутное, вязкое чувство. Но я задавил его на корню. Нет уж, хватит страданий! Надо думать о себе.

Залечить рану, прийти в норму. А там видно будет. Может, судьба мне дает шанс всё изменить? Начать жизнь с чистого листа.

С Аллой и Маратом…

Я откинулся на подушку и закрыл глаза, пытаясь не думать ни о чем.

* * *

Наконец меня выписали.

Голова ещё побаливала, но врач сказал боли могут быть, приехать через неделю на осмотр.

Подхватил свою сумку и поплелся к выходу, щурясь от яркого солнца.

И тут меня накрыло. А что дальше? Куда податься? К матери, что ли?

Да уж, веселенькая перспектива…

Вздохнул и полез в карман за телефоном, проверить, сколько денег на карте осталось.

Твою ж дивизию! Да тут и на неделю не хватит, не то, что на жизнь. А через семь дней, на минуточку, кредит за квартиру гасить.

И где я, спрашивается, деньги возьму? Почку продать, что ли?

В общем, приплыли. По уши в болоте, без вёсел. Хоть вешайся.

Перекинул сумку через плечо и побрел куда глаза глядят. Подумать надо…

Вдруг сзади раздался истошный автомобильный гудок. Оборачиваюсь, вижу Аллу в окне такси. Машет мне и приближается.

Такси тормознуло, Алла выскочила из машины, кинулась мне на шею.

Каблучищи – во! Платье просвечивается, грудь вываливается. Прямо секс-бомба, блин. Но мне что-то не до возбуждения совсем.

– Егорушка, ну наконец-то! Я уж заждалась. Врач сказал, тебя в обед выпишут, вот я и примчалась. Ты куда это собрался, бедолага?

И давай об меня тереться своими прелестями. А мне хоть бы хны. Башка трещит, на душе муторно. Какой уж тут секс… Если трахаться не хочется от вида этой секс-бомбы, то у меня на лицо все признаки депрессии.

– Да вот, думаю, может, к матери рвануть, – говорю. – Вариантов особо нет.

– К матери? Да ты что! Это ж другой город! Слушай, а давай ко мне опять, а? Клянусь, не буду надоедать! Тихая как мышка буду. А Маратик как обрадуется! Правда, у меня сейчас мама гостит, но она вечером уже едет домой.

Я задумался. А и правда, что я как бездомный буду шариться? Тем более с Маратом пообщаюсь, все-таки сын как-никак…

– Ладно, – говорю, – поехали.

Закинул сумки в багажник, сел в машину. Пока ехали, решил позвонить шефу, чтобы вымолить второй шанс. Трубку он взял не сразу.

– Герасимов? Ну и какого чёрта тебе надо?

– Аркадий Юрьевич, я тут это… Хотел узнать, может, возьмете обратно, а? Я ж не со зла тогда, по глупости. С Ритой проблемы были, крыша поехала. Бездушно меня подставили, клянусь! Больше не повторится, зуб даю!

Шеф помолчал, потом буркнул:

– Ох и надоел же ты мне, Герасимов! Сколько ещё донимать звонками будешь?

– До победного, – решительно выдаю, а босс вздыхает.

Ладно, сегодня вечером подваливай, перетрём. Но учти, Егор, это в последний раз! Косякнешь снова, вышвырну без выходного пособия.

– Да понял я, понял! Буду паинькой, век свободы не видать.

На том и порешили. Хоть какой-то просвет. Глядишь, и с долгами рассчитаюсь постепенно.

* * *

Приезжаем к Алле. Она вокруг меня кругами вьётся, прямо не женщина, а юла. То пиджачок снять поможет, то за стол усадит.

– Проголодался небось, Егорушка? Сейчас мигом накормлю, ты только скажи.

И давай передо мной первое, второе… десятое выставлять, всё аппетитное, домашнее с пылу с жару. Запахи – обалдеть можно!

Сижу, жую от пуза, прям шейх заморский, ей богу. Алка напротив пристроилась, глазки строит.

Поел я от души, спасибо сказал. И правда, готовит она знатно. Только доел, а тут и Алкина мама с Маратом ввалилась. Ну, поздоровались, пообщались немного. Я пацаненка на руки взял, давай с ним сюсюкаться. Все-таки родная кровиночка!

Смотрю, Алла в стороне стоит, в кулак всхлипывает. Растрогалась, видать. Потом, как мать её уехала, подошла ко мне, обняла и шепчет:

– Егор, я так счастлива, что ты здесь, с нами. С Маратиком. Знал бы ты, как я…

А я стою как истукан и ни черта не чувствую. Ну вот ни-че-го! Как будто робот бездушный. Выжатый лимон. И башка до сих пор побаливает после Риткиного удара.

– Слушай, Алл, мне это… Собраться надо. К шефу на переговоры еду, второй шанс выпросить. Тут, понимаешь, вся моя судьба решается. Да что судьба – жизнь!

Алла разочарованно кивнула, губы надула. Не до романтики мне сейчас. Тут бы концы с концами свести да на ноги встать. А с гаремом своим я потом как-нибудь разберусь.

Чуть душа в пятки не ушла, пока ехал к Аркадию Юрьевичу на встречу. От этого разговора ведь вся моя дальнейшая судьба зависит!

Затарился по дороге коньячком – последние копейки спустил, но что делать? Не с пустыми же руками к боссу ехать.

Вошел к нему в кабинет, поздоровался. Сел напротив, как на иголках. Аркадий Юрьевич на меня исподлобья смотрит, того гляди, пришибет на месте.

Я бутылку достал, стаканы. Разлили, чокнулись.

– За что пьем-то? – усмехается босс. – За твое феерическое возвращение, что ли?

Я аж поперхнулся. Но делать нечего, приходится подыгрывать.

– А что, Аркадий Юрьевич, может и за возвращение, – говорю. – Вы же меня знаете, я везучий. Глядишь, ещё себя покажу, не хуже прежнего!

И тут меня понесло. Про Ритку начал травить, как она мне отомстить решила за мои шашни. Про флешку с компроматом рассказал, про презентацию позорную. Босс сидит, ржет как конь, аж слезы вытирает. Смотрю, от коньяка его развезло уже прилично.

– Ох, Егор, ну ты даешь! – хрюкает Аркадий Юрьевич. – Знал бы ты, как наши партнеры потом этот твой фортель обсуждали! Все животы надорвали от хохота. Прямо анекдот ходячий. Но знаешь что? Молодец, что рискнул, выделился! А то все только и умеют, что ноги лизать да от страха трястись. А ты смелый, креативный, хоть и лоханулся по полной. И главное – настырный, как танк! Вон как меня звонками-сообщениями забрасывал, не продохнуть. В нашей компании такие люди на вес золота!

У меня прям от сердца отлегло. Неужто пронесло? И тут босс выдает:

– Ладно, Герасимов, по старой дружбе уговорил. Завтра можешь выходить, восстанавливаю тебя. Но учти – последний шанс! Облажаешься еще раз, пеняй на себя.

Я чуть со стула не грохнулся от радости. Вскочил, давай Аркадия Юрьевича обнимать, руку жать.

– Не подведу, Аркадий Юрьевич! Шеф, вы просто супер!

В общем, посидели мы с ним душевно, почти до полуночи. Обо всем переговорили. А на прощание босс так многозначительно на меня посмотрел и говорит:

– Смотри, Егор. Через неделю повторная презентация для партнеров. Всё, считай, на тебе. Выбьешь согласие на проект, я про твой фейл навсегда забуду. Но если накосячишь – пощады не жди. Ясно?

– Как день, Аркадий Юрьевич! Не подведу, сделаю в лучшем виде!

На том и порешили. Разъехались по домам. Вернее, я – к Алле. Подумал, может, и правда у нас с ней что выгорит? Ребенок опять же общий, ещё и ДНК-тест подтвердил, что Марат – мой.

Взялся я за ум, в общем. Работу наладил потихоньку. А через месяц – фигак, и в суд, разводиться!

В зал вошел, смотрю – Рита с адвокатом сидит, кирпичом. Злая как собака. Поздоровался, сел. Судья заседание открыл, давай порядок оглашать. Я встал, говорю:

– Ваша честь, я на все условия Маргариты согласен. Пусть забирает что хочет, лишь бы покончить с этим раз и навсегда.

Рита аж рот раскрыла. Не ожидала, видать. А я что? Честно всё отдаю. Квартиру опять же, машину. У Милы должно быть достойное наследство, как у Марата. Ради дочери на все готов, хоть последние портки отдам.

Единственный момент, на котором я настоял – право видеться с Милой. Ритка покочевряжилась, но куда деваться? На том и разбежались.

Рита странной была, бледной очень. Не разговаривала совсем, да и я не желал особо. Даже не смотрела на меня.

Как только заседание закончилась, выскочила из зала так, будто вспомнила, что чайник на плите дома забыла.

Трудно было первые недели, понимая, что ты теперь словно бомж – остался без ничего. Вообще.

Мать с ума сходила, обиделась, даже проклинать начала и не разговаривала больше месяца за моё решение насчёт квартиры.

– Вот и забудь теперь, что у тебя есть мать, Егор!

Я пообещал ей вернуть квартиру через время. В мыслях было, погасить кредит и взять новый, теперь уже на квартиру для Риты, чтобы по-честному всё было.

Она хоть и вывела меня из себя, я на неё страшно зол, но Алле трёшка, а Рите старая однокомнатная хрущёвка.

Таким образом я хотел договориться с ней, чтобы вернуть бабушкину квартиру матери, а Рите предложить новую, современный вариант.

Пока это были просто мысли! Но перспектива их осуществить была неплохая.

После череды неудач настала и светлая полоса…

На работе пошли сдвиги – презентацию для партнеров таки забабахал, все в отпад! Проект отхватили на бешеные бабки. Аркадий Юрьевич в восторге, меня расхваливает. Скоро и до повышения дорасту.

А с Милой теперь регулярно вижусь. То в кафешку сходим, то в парк. Дочка у меня золото! Вот кто всегда поддержит и поймет.

Так вот и живу теперь. Работа-дом, всё по расписанию. Про Риту вспоминать запретил себе, хотя порой накатит, аж сердце щемит.

Но нет, хватит! Сам кашу заварил, сам и расхлебывать буду.

В конце концов, могло быть и хуже. Друзья, опять же, зауважали. Подходят, руку жмут:

– Ну ты, Егор, герой! Всем бабам назло в люди выбился. Гордимся!

А я что? Горжусь, само собой. Только вот на сердце кошки скребут частенько.

Эх, Ритка-Ритка, и что ты со мной сделала, а? Душу как будто напополам разорвала…

И ведь думаю о ней. Думаю часто и подолгу… ВСЁ РАВНО!

Скучаю…