Глава 39

Я мгновенно отпустила боевой запал и перенаправила всю свою магическую энергию на короля, мысленно сплетая тугую, прочную энергетическую нить, и бросив ее вперед, сквозь толпу, обвила вокруг его фигуры, появившейся. Я стала его невидимым корсетом, его позвоночником, вливая в его измученное тело свой драконий жар.

Толпах ахнула в едином порыве. Кто-то из фрейлин упал в обморок.

Король, иссохший, бледный как полотно, с глубокими тенями под глазами, которого все уже почти похоронили стоял в дверях и смотрел на всех величественным взглядом. На его простую белую рубаху был накинутый тяжелый королевский плащ, подбитый мехом. Он едва переставлял ноги, опираясь с двух сторон на плечи старых, преданных ему лично гвардейцев.

Но его глаза... Глаза монарха горели ясным, кристальным и беспощадным светом.

Валериан пошатнулся, словно получил физический удар под дых.

- Отец... - просипел он...

- Что щенок, понадеялся, что сгнию в своей постели? - хрипло, тяжело дыша, перебил его Матеуш.

При поддержке моей магии он сделал еще шаг вперед. Выпрямился, стряхивая руки гвардейцев, и твердо встал возле трона.

- Ты заигрался, сын, - голос короля был тихим, но в звенящей тишине зала каждое слово падало, как удар гильотины, - Ты решил, что можешь править, пока я задыхаюсь от яда, который ты же мне и подносил?

Советники в первом ряду ахнули и инстинктивно отшатнулись от Валериана, как от зачумленного.

- Я не... это ложь! Враги отравили мой разум! - попытался жалко оправдаться принц, пятясь к ступеням трона.

Матеуш не смотрел на него. Его взгляд, полный тяжелого, ледяного презрения, переместился на возвышение. Туда, где, вцепившись побелевшими пальцами в резные подлокотники кресла, сидела королева Изольда.

- А ты, моя королева, - с горечью произнес Матеуш, - Ты, которая клялась мне в верности, ты ведь знала обо всем, и закрывала глаза на то, как твой сын травит своего отца-короля. И все ради чего? Чтобы поскорее стать вдовствующей королевой-матерью? Твое предательство хуже яда твоего сына! Ты лишаешься короны, и будешь сослана в монастырь!

Король медленно повернул голову, и его взгляд остановился на Гере.

Мачеха не плакала и не оправдывалась. Ее рука медленно скользнула в складки изумрудного платья.

- Эту женщину, - голос Матеуша стал похож на лязг металла, - я обвиняю в использовании запретного колдовства, покушении на жизнь монарха и государственной измене. Приказываю немедленно сжечь ее на костре на главной площади города!

Глаза Геры вспыхнули черным, безумным огнем.

- Как бы не так, Ваше Величество! Не для того я столько лет ждала и терпела, чтобы сейчас отступить! Вы все сдохнете! - завизжала она не своим, нечеловеческим, многоголосым голосом.

Из ее рук, взметнувшихся вверх, вырвались плотные, черные щупальца болотной магии. Воздух мгновенно завонял серой и гнилью. Она метнула концентрированный сгусток магической энергии прямо в Валериана, наполняя его магической силой.

Воздух в Тронном смешался с ароматом жженого воска и панического пота сотен придворных.

Черный сгусток магии, который ведьма швырнула в Валериана, сработал как запал. Принц задергался, его позвоночник неестественно выгнулся, а лицо исказила гримаса абсолютной, нечеловеческой эйфории. Но Гера даже не смотрела на Валериана, ее черные, расширенные до краев радужки глаза были намертво прикованы ко мне.

Она жаждала моей крови, и моей силы

Я только успела перехватить взгляд Дейрана - его янтарные глаза полыхнули предупреждением, - когда мир вокруг меня внезапно треснул.

Это было похоже на то, как если бы из зала мгновенно выкачали весь кислород. Звуки лязгающего оружия, крики лордов, тяжелое дыхание отца - все исчезло, стертое глухой, ватной тишиной. Мраморный пол ушел из-под ног превратившись в морскую бездну.

Я снова почувствовала холод.

Ледяная, пробирающая до самых костей вода ударила в лицо. Она сомкнулась над моей головой, забиваясь в нос, обжигая горло.

Я распахнула глаза, но увидела лишь мутную, зеленую толщу воды. Мои легкие горели огнем. Тяжелое платье, пропитанное водой, тянуло вниз, на илистое дно. Я забилась в панике, судорожно молотя руками, пытаясь нащупать поверхность, но чьи-то сильные, безжалостные руки держали меня за плечи, вдавливая в смерть.

- Смотри на свой бесславный конец, Аделаида, - голос Геры зазвучал прямо в моей голове. Он струился вместе с ледяной водой, проникая под кожу, - Ты думала, что избежала судьбы? Ты лишь отсрочила неизбежное. Ты - ничто. Отдай мне свою силу. Сдайся, и агония прекратится.

Паника, первобытная и слепая, сдавила горло.

Воспоминания о моей первой смерти, о той чудовищной ночи, когда меня предали и утопили, обрушились на меня с такой реалистичностью, что я физически почувствовала, как вода заполняет легкие. Мое сердце забилось в сумасшедшем ритме: тук-тук-тук, отдаваясь в висках болью. Перед глазами поплыли черные круги.

Я задыхалась и снова мучительно умирала.

«Нет, это неправда!», - билась слабая мысль на задворках угасающего сознания.

И в этот момент мое левое запястье обожгло яростным, нестерпимым жаром, прорезая ледяную иллюзию. Метка Истинной Пары пульсировала так сильно, словно под моей кожей билось второе сердце.

Через эту невидимую, но стальную нить, связывающую нас, хлынула чистая, концентрированная эмоция. Это был оглушительный, первобытный рык дракона, который защищает свою самку. Я почувствовала раскаленный, сжигающий все преграды гнев. Я почувствовала абсолютную, тяжелую уверенность в своем теле.

Вода вокруг меня закипела.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Драконье пламя, разбуженное зовом Истинного, рванулось из груди. Я распахнула глаза в реальности.

Тронный зал вернулся. Я стояла на коленях на мраморном полу, тяжело, со свистом хватая ртом воздух, а Гера возвышалась надо мной с вытянутыми руками. На ее губах играла победная, издевательская улыбка.

- Моя очередь, ведьма, - прохрипела я, поднимая на нее полыхающий золотом взгляд.

Я ударила в ответ, вложив всю свою ярость, всю ненависть за годы унижений и за ту смерть, что она заставила меня пережить заново, я пробила ее ментальную защиту, как бумагу. Я схватила ее разум и швырнула в нее мое собственное видение. Видение будущего, которое я видела.

- Смотри, Гера. Смотри на свой конец!

Я заставила ее увидеть грязную, смердящую канаву на окраине Топких земель. Заставила почувствовать вонь собственных гниющих заживо органов. Я показала ей ее иссохшее, покрытое струпьями лицо, лишенное малейших следов былой красоты. Она лежала в грязи, кашляя черной кровью, брошенная всеми, лишенная магии, умоляя о смерти, которая все не приходила.

Связь оборвалась с громким, физически осязаемым треском.

Гера взвизгнула. Это был не крик ярости - это был животный, скулящий визг абсолютного ужаса. Она пошатнулась, отступая на шаг, и судорожно схватилась за свое лицо, словно проверяя, не покрылось ли оно струпьями прямо сейчас.

- Нет! Нет, это ложь! Я буду жить вечно! - закричала она, ее голос сорвался на фальцет, глаза дико заметались по залу.

А зал тем временем погрузился в хаос.

- Схватить их! Схватить всех! - взревел Валериан.

Черная магия Геры, бурлящая в его венах, окончательно свела его с ума. Его красивое лицо исказилось до неузнаваемости. Глаза провалились, а зрачки вспыхнули багровым, больным светом.

- Взять короля! Убить всех!

Королевские гвардейцы, одурманенные аурой страха, которую источал принц, двинулись к трону, где сидел изможденный Матеуш.

- К оружию! Щиты! - голос лорда Марцела прогремел над залом, перекрывая звон извлекаемой стали.

Отец не стал тратить время на разговоры. Он шагнул вперед, закрывая собой короля. Одним неуловимым движением его знаменитый двуручный меч рассек воздух, отбрасывая первого нападавшего.

Северная гвардия, ждавшая приказа в зал, медленно втекала в зал. Они были целым идеальным, слаженным механизмом. С грохотом сомкнулись тяжелые ростовые щиты, отрезая короля и меня от обезумевшей стражи Валериана. Придворные с визгом бросились к стенам, сбивая друг друга с ног, прячась за гобеленами и колоннами. Воздух наполнился тошнотворным запахом страха, пота и звоном скрещивающихся клинков.

Я попыталась подняться, но чья-то жесткая рука легла мне на плечо.

Дейран склонился надо мной. В его глазах полыхало такое первобытное пламя, что у меня перехватило дыхание. Он тяжело дышал, его клыки удлинились. Дракон внутри него рвался наружу.

Он не стал спрашивать, в порядке ли я. Его рука в боевой перчатке скользнула по моей шее, большой палец собственнически, с силой мазнул по моей скуле, стирая выступившую каплю пота. Этот жест был красноречивее тысячи слов.

- Я займусь Валерианом, - низко, вибрирующим голосом прорычал он, - А ведьма твоя. Не сдерживайся себя.

Я коротко, зло кивнула.

Дейран резко выпрямился и развернулся к принцу.

Валериан больше не был человеком. Чужеродная, гнилая магия ломала его изнутри, требуя выхода. Раздался тошнотворный треск рвущейся ткани и плоти. Его темно-синий парадный камзол разлетелся в клочья. На спине принца вздулись два уродливых горба, из которых, брызгая черной кровью, вырвались перепончатые, кожистые крылья. Кожа на его шее и лице начала покрываться грязно-бурой чешуей.

Это был не истинный дракон. Это была уродливая, сломанная пародия, химера, порожденная болотной гнилью и человеческой алчностью.

- Я - Истинный Король! - взревел Валериан.

Он взмахнул уродливыми крыльями. Порыв ветра от крыльев смел несколько человек с ног. Огромными, когтистыми лапами он оттолкнулся от мраморного пола и с чудовищным грохотом вылетел в огромное витражное окно. Осколки цветного стекла брызнули во все стороны сверкающим дождем, впуская в душный зал ледяной воздух.

Дейран не колебался ни секунды.

Он бросился к разбитому окну. Прямо в прыжке его человеческий силуэт начал стремительно меняться. Широкие плечи расширились еще больше, покрываясь броней из угольно-черной, мерцающей золотом чешуи. Раздался рев, от которого содрогнулись самые основы замка. Могучие, идеальные крылья развернулись в воздухе, и огромный золотой Дракон взмыл в пасмурное небо Аэлиона, устремляясь в погоню за химерой.

Битва перенеслась в небеса.

Но моя битва была здесь, в этом зале.

Я резко обернулась.

Гера уже пришла в себя. Ужас в ее глазах сменился загнанной, бешеной яростью. Она понимала, что ее план рушится. У нее оставался только один враг – Я!

- Ты пожалеешь, что не сдохла раньше, дрянь! - зашипела она, вскидывая руки.

Воздух между нами мгновенно почернел. С ее пальцев сорвались десятки тонких, как иглы, плетей из концентрированной кислоты и гнили. Они понеслись ко мне со свистом, разъедая мраморный пол там, где случайно касались его.

Я не стала уклоняться.

«Драконью магию невозможно забрать. Это сама твоя суть.», - вспомнились слова Дейрана.

Я вскинула руки. Из моих ладоней вырвался ревущий поток ослепительно-белого, пронизанного золотом пламени. Мой огонь столкнулся с черной магией Геры ровно на середине зала. Раздался оглушительный хлопок, запахло паленым озоном.

Черные плети вязли в моем огне, шипели и испарялись, но Гера не сдавалась. Она черпала силу из своего отчаяния, направляя на меня все новые и новые волны болотной скверны.

Я сделала шаг вперед. Мои мышцы горели от напряжения. Платье неприятно липло к взмокшей спине. Я чувствовала каждый удар своего сердца. Магия текла по моим венам раскаленной лавой. Я больше не была напуганной девочкой, которая пряталась по углам. Я была драконом.

Еще один шаг, и мое пламя начало теснить ее тьму.

Золотые искры, сорвавшиеся с моего потока, прожгли ее темно-бордовое платье. Гера взвизгнула, отступая к стене.

- Твоя магия - это воровство! - крикнула я, перекрывая гул нашего столкновения, - Она гнилая изнутри! А моя магия - это моя кровь!

Я усилила напор. Свет в зале стал невыносимо ярким. Гера падала на колени, ее руки дрожали, черная магия истончалась, превращаясь в жалкие струйки дыма. Я почти победила. Еще одно усилие, и я выжгу ее дотла, сотру саму память о ней с лица этой земли.

Внезапно тяжелые боковые двери, ведущие в коридор слуг, приоткрылись.

В зал, привлеченная грохотом и криками, шагнула фигура в светлом платье.

- Мама?.. Что здесь...

Это была Мая.

Она застыла на пороге, широко распахнутыми глазами глядя на кровавую бойню. На скрестившихся на мечах гвардейцев, на разбитые окна, на меня, полыхающую золотым огнем, и на Геру, загнанную в угол.

Гера обернулась на ее голос. И в этот момент глаза ведьмы блеснули абсолютно нечеловеческим, безумным светом. В них не было материнской любви. В них был только холодный расчет стервятника, нашедшего кусок мяса.

Одним немыслимым, змеиным рывком Гера метнулась к дверям.

Я не успела среагировать. Мой огонь ударил в пустую стену, оплавив камень.

Раздался испуганный вскрик.

Когда дым рассеялся, я увидела Геру. Она стояла, прикрываясь Маей как живым щитом. Правой рукой ведьма намертво вцепилась в волосы дочери, оттягивая ее голову назад, а левой держала у ее белоснежного горла пульсирующий, сотканный из черной магии клинок, с которого капала ядовитая слизь.

Мая хрипела, ее лицо исказилось от боли и абсолютного, парализующего непонимания. Она пыталась схватиться за руку матери, но та держала намертво.

- Стоять! - истошно завизжала Гера. Ее грудь тяжело вздымалась. По подбородку текла струйка черной крови, - Убери огонь, Аделаида! Одно твое движение, одна искра - и я перережу ей горло!

В зале на мгновение повисла мертвая тишина. Даже гвардейцы отца прекратили бой, оглядываясь на возвышение.

Мое дыхание сбилось. Я медленно опустила руки. Золотое пламя неохотно погасло, но искры все еще срывались с моих пальцев, обжигая мрамор.

- Она твоя дочь, Гера, - мой голос дрожал от сдерживаемой ярости и отвращения, - Что ты делаешь?

- Она - кусок плоти, и мой инструмент! - выплюнула ведьма, - Я породила ее, я имею право распоряжаться ее жизнью! Думаешь, мне есть дело до этого визгливого ничтожества? Она нужна была мне только для того, чтобы закрепиться во дворце!

Мая замерла. По ее бледным щекам покатились крупные слезы. Она перестала вырываться. В этот момент в ее наивных, глупых глазах что-то сломалось навсегда. Иллюзия любящей матери, ради которой она унижала меня, ради которой плела интриги, разлетелась вдребезги. Она смотрела на меня, и в ее взгляде читался такой концентрированный ужас, что у меня сжалось сердце.

- Опусти щиты, Аделаида, - прошипела Гера, сильнее надавливая магическим лезвием на шею Маи. На белой коже выступила капелька крови, - Подойди сюда. Отдай мне свою силу, или она умрет прямо у тебя на глазах. Ее дед, король, не переживет смерти еще одного своего потомка, не так ли?

Я стояла неподвижно. Мысли неслись в голове со скоростью света.

Бить огненным шаром нельзя - я зацеплю Маю. Подойти ближе - Гера успеет ударить. Мне нужно было что-то другое.

- Мама... - прохрипела Мая. В ее голосе больше не было мольбы, в нем слышалась только горечь.

Гера даже не посмотрела на нее.

- Заткнись, дрянь. Иди сюда, Аделаида!

Мая была глупой, избалованной, эгоистичной девчонкой. Она сделала мне много зла, но в этот самый момент, заглянув в лицо смерти и предательства, она нашла в себе каплю истинной северной крови, доставшейся ей от отца.

Ее губы беззвучно шевельнулись, а затем она набрала в грудь воздуха и крикнула, срывая голос:

- НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, АДА! БЕЙ!

И она резко, со всей силы, ударила локтем назад, прямо в сломанные ребра матери.

Гера инстинктивно охнула, ее рука с ножом дрогнула и отстранилась на спасительный миллиметр. Мая вырвалась, отшатнувшись в сторону.

Я сделала шаг вперед. Медленный, неотвратимый шаг хищника, загнавшего свою добычу в угол.

Оказавшись вплотную к опешившей мачехе, я посмотрела прямо в ее черные, лихорадочно блестящие глаза. Мой голос прозвучал пугающе ровно, перекрывая гул Тронного зала:

- Ты так хотела мою магию, Гера? Так возьми её.

И я сама протянула к ней руку, намертво перехватывая ее за запястье.

Гера замерла на долю секунды, а затем ее лицо исказила гримаса абсолютного, безумного триумфа. Черный клинок в ее левой руке осыпался прахом. Она жадно, как изголодавшийся стервятник, вцепилась обеими руками в мою кисть.

Я мысленно сорвала все задвижки со своего резерва.

Чистая, раскаленная драконья мощь, многократно усиленная Истинной связью с Дейраном, хлынула в нее сплошным потоком.

Гера застонала от наслаждения. Она жадно впитывала энергию, упиваясь ею. На моих глазах ее кожа начала разглаживаться, осанка выпрямилась, а аура раздулась от украденной мощи. Она чувствовала себя всесильной. Богиней, наконец-то получившей свой главный трофей.

Но поток не иссякал.

Она думала, что пьет из кувшина, который вот-вот опустеет, но она присосалась к бушующему, бездонному океану.

Триумф на лице ведьмы внезапно дрогнул. Ее глаза широко распахнулись. В них мелькнуло непонимание, а затем - животный, первобытный ужас. Ее гнилой, паразитический сосуд был переполнен, но магия продолжала вливаться в нее раскаленной лавой, сжигая черные внутренности.

Ее тело забила крупная дрожь. Под кожей Геры проступили жуткие, светящиеся изнутри золотом трещины.

- Х-хватит… - прохрипела она, пытаясь разжать пальцы и отшвырнуть мою руку.

Но теперь уже я держала ее намертво.

- Пей, Гера, пей! Не отказывай себе! - безжалостно прошептала я.

- Хватит! Я не выдержу! Пусти! - завизжала она, извиваясь, отчаянно пытаясь вырваться. Из ее глаз хлынули слезы, смешанные с кровью.

Магия хлынула последней, сокрушительной лавиной. Глаза Геры закатились, изо рта вырвался не крик, а булькающий, рвущий связки вой. Ее темное нутро не выдержало давления чистой драконьей силы.

С глухим, тошнотворным хлопком ведьму разорвало изнутри.

Меня обдало горячим ветром, но ни капли не попало на изумрудное платье.

Все стены и мраморный пол позади того места, где только что стояла Гера, щедро окатило густой, смердящей черной слизью. Она мерзко чавкала, стекая по золотым барельефам Тронного зала, оставляя после себя дымящиеся, прожженные кислотой следы. От великой и ужасной чернокнижницы не осталось ничего, кроме этого ядовитого пятна, и облако высвободившейся магии повисло над потолком.

Мая, не удержавшись на ногах, рухнула на колени, закрывая лицо дрожащими руками и судорожно рыдая.

Я тяжело выдохнула, опуская руку. Мои колени слегка задрожали от мощнейшего отката, но внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Я медленно подошла к Мае. Она сжалась в комочек на мраморном полу, вздрагивая от рыданий. Я опустилась рядом с ней и осторожно коснулась ее плеча. Она вздрогнула, подняв на меня заплаканные, красные глаза.

- Прости меня, - прошептала она, давясь слезами, - Ада... прости меня за всё.

Я молча стянула с шеи свой шелковый платок и прижала его к кровоточащей царапине на ее горле. Я не собиралась говорить, что все забыто. Слишком много было сказано и сделано, но она никогда не была моим врагом. Она была просто сломанным ребенком.

- Зажми рану, - тихо сказала я, - И не смей больше никогда называть ее матерью.