Глава 35

Раз дикий ямс помогал женщинам, то почему бы ему не помочь и евнуху?

Так рассуждала я.

Чай из него уменьшал частоту приливов жара, снимал ночную потливость и возвращал утраченную энергию, частично убирая постоянную вялость.

Все эти симптомы были и у евнухов, я помнила, как страдал мой муж в прошлой жизни, но тогда я была жестока к нему.

Я опустилась на колени и принялась копать землю ножом.

Корни уходили глубоко, я работала долго, пока не накопала целую горсть толстых, сочных корневищ.

Вернувшись в павильон, я вымыла корни, нарезала их тонкими ломтиками и залила кипятком.

К вечеру чай настоялся, стал янтарным и терпким на запах.

Когда солнце начало клониться к закату, я позвала Сяо Мэй.

— Возьми этот кувшин, — сказала я, заворачивая сосуд в чистую тряпицу, — и отнеси его евнуху Чжоу. Ты знаешь, где он живёт?

— В северном флигеле, за кухней, — ответила она с удивлением. — Но зачем, госпожа?

— Скажешь, что это благодарность за то, что он был добр ко мне, когда я шла к господину. Скажешь, что это отвар, который придаёт сил. И пусть он выпьет его сегодня вечером, пока горячий. Сяо Мэй взяла кувшин и побежала.

— Не попадайся никому на глаза! — крикнула я ей вслед, думая о том, что если Чжоу почувствует действие чая, он придёт ко мне.

А когда он придёт, я смогу попросить его о том, что мне было нужно.

Мотыга, лопата, любой инструмент, чтобы вскопать землю под семена и тогда я смогу вырастить свой огород.

После ухода Сяо Мэй, к павильону пришли ещё двое — старый садовник с больной спиной и молодая кухарка, у которой опухли руки от постоянной работы в холодной воде.

Я объяснила, что сейчас у меня нет нужных трав, но скоро появятся, а пока помогла просто советом.

Пока моя служанка отсутствовала, я занялась приготовлениями, проверила Юнь, а потом откопала немного серебра, что было припрятано под сливой, собрала свою корзинку и хорошенько осмотрела пролом в стене.

Проверила прочность оплетавших его лоз, меня точно выдержат.

Вечер опускался на павильон мягкими сумерками, и я чувствовала, как время ускользает. Нужно было успеть до темноты.

Я зашла в павильон и принялась за ужин. В горшке ещё оставался суп, я разогрела его на углях, добавив немного трав для запаха.

Пока еда грелась, я достала из потайного кармана мешочек с белым порошком, сонный мак, растёртый в пыль. Совсем немного, чтобы просто крепко спали, без сновидений и беспокойства.

Я насыпала щепотку в миску Сяо Мэй, немного в суп для Юнь.

Сама я есть не собиралась — мне нужно было быть бодрой этой ночью.

Когда девочка вернулась, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, я уже разливала суп по мискам.

— Госпожа, — выдохнула она, — евнух Чжоу удивился, но отвар принял. Сказал, что благодарит и передаёт вам низкий поклон.

— Хорошо, — я кивнула, подавая ей миску. — Ешь, Сяо Мэй. Сегодня мы ляжем рано, я устала и тебе нужно отдохнуть.

Девочка с благодарностью принялась за суп, я смотрела, как она ест, чувствуя лёгкий укол совести.

Но это было необходимо.

Потом я отнесла миску Юнь, она поела с аппетитом, выпила отвар и уже через несколько минут начала клевать носом.

— Отдыхайте, госпожа, — сказала я, укрывая её одеялом. — Завтра вам будет лучше.

Когда я вернулась в нашу комнату, Сяо Мэй уже сидела на циновке, протирая глаза.

— Госпожа, я что-то тоже устала сегодня...

— Ложись, — я погладила её по голове. — Спи спокойно.

Она свернулась калачиком и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Я постояла над ней, прислушиваясь, потом вышла на крыльцо.

Ночь была тёмной, безлунной, идеальной для того, чтобы остаться незамеченной.

Я переоделась в своё старое платье из деревни, что привезла из дома. Сверху накинула тёмный плащ, который почти сливался с ночной темнотой.

На поясе висел маленький нож, а за спиной небольшая корзина с теми травами, что мы нарвали вчера.

Я не собиралась их продавать, они были нужны для вида. У травницы был шанс пройти мимо патруля, даже если меня заметят.

Я бесшумно спустилась с крыльца и двинулась вдоль стены к тому месту, где вчера нашла пролом. Ночь была страшной, деревья казались чудовищами, ветки хватали за одежду и каждый шорох заставлял сердце биться быстрее.

Я двигалась на ощупь, руки скользили по холодным камням, пальцы нащупывали знакомые лозы плюща.

Я забрала узелок с серебром и перелезла через разрушенную стену.

Вдалеке виднелись огни и я ускорила шаг, кутаясь в плащ и опустив голову.

Ночной город был совсем другим.

Если днём здесь кипела жизнь, то ночью улицы казались вымершими.

Только изредка проходили запоздалые путники, низко надвинув шляпы на глаза, или слышались пьяные крики из переулков.

Я шла быстро, стараясь держаться тени, и каждый раз замирала, когда вдалеке показывались огни патруля.

Они шли с факелами, громко переговариваясь, и я прижималась к стенам, вжимаясь в ниши и задерживая дыхание.

Если меня поймают без мужчины-сопроводителя, сочтут бродяжкой или преступницей и тогда прощай свобода.

Я свернула в тёмный переулок, где пахло гнилью, и двинулась дальше, точной дороги я не знала, только направление.

Из темноты донёсся крик, потом брань, кто-то дрался в соседнем дворе. Я ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам.

А потом я увидела зарево…

Сначала оно было слабым, едва заметным, но чем ближе я подходила, тем ярче становилось.

Квартал развлечений горел сотнями ярких бумажных фонарей — красных, жёлтых, розовых. Здесь было светло, как днём.

Пахло дорогим алкоголем, жареным мясом, приторными духами, слышались смех, пьяные песни и громкая музыка.

Я остановилась на краю этого света, чувствуя, как темнота позади меня отступает.

Мне было страшно ходить там, поэтому я не стала выбирать, пошла к первому же замеченному дому удовольствий.

Двухэтажное здание с красными фонарями у входа и открытыми окнами, из которых доносились женские голоса.

У дверей стояла толпа. Гости в дорогих шелках, слуги с корзинами, рикши, ожидающие своих хозяев.

Привратник, дородный мужчина с цепким взглядом, отгонял прочь назойливых нищих и пьяных.

Я подошла ближе, стараясь держаться в тени, и стала наблюдать.

Слуги бегали туда-сюда, кто-то кричал изнутри, а на лицах гостей читалось любопытство.

Привратник уже собирался отмахнуться от меня, когда я шагнула к нему и, низко поклонившись, сказала:

— Господин, я травница, вижу, у вас суета. У меня есть настойка, которая за пять минут успокоит любого буяна. Или если у кого-то разболелась голова от веселья...

Он посмотрел на меня с недоверием, но я видела, как дрогнул его взгляд. Внутри снова кто-то закричал, и привратник чертыхнулся.

— Жди здесь, — буркнул он и скрылся внутри.

Я стояла у входа, чувствуя на себе взгляды прохожих.

Секунды тянулись бесконечно.

Но через минуту дверь снова открылась, и привратник махнул мне рукой.

— Иди за мной. Хозяйка хочет тебя видеть.

Я шагнула внутрь, меня накрыло волной шума, музыки и запахов.

Но я не смотрела по сторонам, я шла за привратником по длинному коридору, заставленному дорогими вазами и шёлковыми ширмами, и думала только о том, что этот визит очень поможет мне.

Хозяйка встретила меня в полумраке задней комнаты, затянутой тяжёлыми шёлковыми занавесями.

Женщина лет сорока, одетая в тёмно-пурпурный халат, расшитый золотыми пионами, в руках держала веер и нервно обмахивалась им.

— Ты травница? — спросила она, не тратя времени на приветствия. — Мне сказали, у тебя есть средство от буйных гостей?

— Есть, госпожа, — я низко поклонилась, стараясь говорить ровно и уверенно. — Есть один порошок, если добавить его в вино, любой буян успокоится за несколько минут. Если и не уснёт, то станет тихим и покладистым.

Хозяйка прищурилась, изучая меня.

— А от головной боли?

— Тоже есть, — я сделала шаг вперёд и поставила корзину на пол. — Но мне нужно знать для кого он, если головная боль от похмелья, то зелье будет одно, а если от усталости и стресса, то другое.

Она молчала, и я чувствовала, как она взвешивает каждое моё слово.

Потом резко махнула веером.

— Хорошо. У меня сейчас в верхней комнате один гость перебрал вина и буянит. Кричит, что его обманули, грозит разбить всё, что видит. Мои вышибалы не могут с ним справиться не покалечив, а он из знатных военных, сильный, пьяный и злой. Если ты сможешь его утихомирить, я заплачу.

Я кивнула, — мне нужно подойти к нему и пусть кто-нибудь принесёт вино.

Хозяйка на мгновение задумалась, потом повернулась к служанке, стоявшей у дверей.

— Принеси вино и отведи эту девушку наверх.

Служанка низко поклонилась и жестом указала мне следовать за ней.

Она сбегала за подносом и мы пошли по узкой лестнице. С каждым шагом шум становился громче.

На втором этаже было ещё более оживлённо — смех, звон посуды, женские голоса, поющие под аккомпанемент лютни.

Но всё это перекрывал один злой голос.

— Вы все — мошенники! Где эта тварь? Она украла мои деньги!

Я остановилась у двери, за которой бушевал скандал, и взглянула на служанку с подносом.

Та протянула мне его, фарфоровый кувшин-чжиху, утопленный в чаше с горячей водой, чтобы рисовое вино не остывало, несколько закусок и чаша.

Я отлила немного в маленькую пиалу, добавила в неё немного своего порошка, потом перелила все обратно в кувшин.

— Откройте дверь, — сказала я.

Служанка толкнула дверь, и я шагнула внутрь.

В комнате было светло, горели свечи, а на столе стояли остатки пиршества.

Посреди комнаты стоял мужчина лет тридцати, широкоплечий, в дорогом халате, но растрёпанный и с красным лицом.

Он обернулся на скрип двери и уставился на меня с яростью.

— Ещё одна! — заорал он. — Все вы одинаковые! Хотите меня обмануть!

Я опустилась на колени, держа поднос обеими руками.

— Господин, я всего лишь служанка, принесла вам в подарок вино. Хозяйка просит прощения за недоразумение и дарит вам лучшее из её коллекции.

Он замер, глядя на меня с подозрением. Я подняла голову и встретила его взгляд, стараясь говорить мягко и спокойно.

— Хозяйка уже ищет ту девушку, она вернёт ваши деньги.

Он переводил взгляд с меня на поднос и обратно. Потом, внезапно успокоившись, шагнул вперёд, взял кувшинчик и залпом сделал три огромных глотка.

— Если ты врёшь... — начал он, но я только улыбнулась.

— Я не вру, господин, присядьте, отдохните, все будет хорошо.

Он посмотрел на меня ещё мгновение, потом тяжело опустился на стул.

Его плечи расслабились, дыхание выровнялось и через несколько минут он уже сидел, положив голову на стол, тихо бормоча что-то неразборчивое.

Я выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь. Служанка смотрела на меня с уважением.

— Он спит? — спросила она.

— Нет, пока просто дремлет, проследите, чтобы его уложили спать на бок, это очень важно.

Я вернулась вниз, и Хозяйка уже ждала меня у лестницы, на её лице сияла довольная улыбка.

— Ты справилась, — сказала она, протягивая мне маленький холщовый мешочек, который звякнул монетами. — Вот твоя плата. И если тебе ещё понадобится работа... у нас здесь всегда найдётся клиент, который перебрал вина.

Я взяла мешочек и низко поклонилась.

— Благодарю, госпожа. Я запомню вашу доброту.

Она кивнула, уже отворачиваясь к другим делам, и я поняла, что аудиенция окончена.