Глава 49

Мы еще не успели отъехать, как на воротах поднялась суета и крики.

Я приоткрыла шторки, оглядываясь назад, над городом поднимался узкий черный столб дыма, отчетливо видневшийся в безоблачном небе.

— Что там? — Юнь смотрела на меня с беспокойством.

— Все хорошо, просто пожар, — я задумчиво смотрела на столб темного дыма, мне показалось, что он находится над тем местом, где должна была находиться усадьба семьи Пэй.

Повозка мерно покачивалась на ухабах, каждый толчок отдавался в моей спине.

Деревянные колёса тяжело перекатывались по пыльной дороге, и скрип их был таким же ровным и монотонным, как дыхание спящей рядом Сяо Мэй, она уснула почти сразу, как мы выехали за ворота.

Привалилась к моему плечу, и её дыхание стало глубоким и ровным, этот ребенок столько ел и спал, что я только диву давалась.

Юнь сидела напротив, привалившись спиной к плетёной стене повозки, её дыхание было слишком неровным, а пальцы слегка подрагивали.

— Ты как? — спросила я тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, — что-то болит?

Юнь посмотрела на меня, в темноте повозки её лицо казалось болезненно бледным и усталым.

— Нет, просто чувствую себя странно, — сказала она, — Я столько лет мечтала выйти за эти стены, а теперь, когда я здесь, мне кажется, что это страшный сон.

Я кивнула, понимая её чувства.

Сама я тоже не могла до конца поверить, что мы выбрались, что позади остались стены поместья Пэя, запах сырости в павильоне, и моя месть, ради которой я жила.

Что делать теперь, я не знала… Просто жить?

— Мы скоро будем в Линчуане, — сказала я. — А оттуда отправимся дальше, найдём тихое место, где нас никто не будет искать.

— Тихое место, — печально усмехнулась Юнь. — Я всю жизнь жила в очень тихом месте…

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я знала, что она имеет в виду, тишина поместья Пэя, была тишиной страха и беспомощного ожидания.

— Просто подумай, что бы ты хотела делать, когда мы найдём это место. — Мне хотелось отвлечь Юнь от грустных мыслей.

— Я умею только быть наложницей, — пожала она плечами. — И терпеть, больше я ничего не умею.

Я протянула руку и сжала её ладонь. — Наверняка, есть что-то еще, но даже если нет, ты умеешь выживать – это главное. Устроимся, откроем лавку с травами, если захочешь, будешь мне помогать.

Юнь посмотрела на меня с благодарностью, кивнула, и я увидела, как на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Лавка с травами, — медленно повторила она. — Звучит почти как сказка, там будет пахнуть мятой и полынью, а ты будешь сидеть на крыльце и перебирать коренья...

— И ты будешь сидеть рядом, — добавила я. — И помогать мне, если захочешь.

Она не ответила, но пальцы сжали мою руку чуть крепче.

Повозка снова подпрыгнула на ухабе, и я услышала, как снаружи погонщик что-то пробормотал, постукивая палкой по боку быков. Свет, просачивающийся сквозь щели в циновках, начал меняться — из золотистого он становился оранжевым, потом красноватым. Солнце клонилось к закату.

— Скоро остановимся на ночлег, — сказала я, выглядывая в щель между циновками. — Погонщик говорил, что до следующего города ещё полдня пути. Значит, заночуем в придорожной гостинице.

Юнь кивнула, и я заметила, как она напряглась.

— Я никогда не ночевала в гостинице, — призналась она. — Только в поместье.

— Там просто, — я улыбнулась. — Комната с циновкой, ужин из похлёбки и тишина, я ночевала в таком месте, когда меня везли в поместье Пэй из моей деревни.

Вскоре повозка остановилась.

Я отодвинула шторку и выглянула наружу. Мы стояли у небольшой гостиницы — деревянного двухэтажного здания с покосившейся крышей и вывеской, на которой было написано «Постоялый двор У Старой Сосны». Во дворе пахло дымом и варёным мясом.

— Приехали, — сказал погонщик, слезая с облучка. — Заночуем здесь, а завтра с утра тронемся.

Я помогла Юнь выбраться из повозки, разбудила Сяо Мэй и взяла с собой только маленький узел с документами и деньгами. Сундуки остались на повозке — погонщик обещал присмотреть за ними, сам он, кажется, собирался спать внутри нее.

Внутри гостиницы было тепло и шумно.

За длинным столом сидели путники, было даже несколько женщин, как и мы, в дорожных платьях.

Все они ели, пили и разговаривали, не обращая на нас никакого внимания.

Хозяин гостиницы подошёл к нам, окинул взглядом.

— Комнату? — спросил он.

— Да, одну, — ответила я. — На троих.

Он кивнул и показал на лестницу.

— Вторая дверь налево. Ужин будет готов через час.

Мы поднялись по скрипучей лестнице и вошли в маленькую комнату с тремя циновками на полу и масляной лампой в углу, маленькое окошко выходило во внутренний двор.

Юнь сразу опустилась на одну из циновок и закрыла глаза, усталость взяла своё.

— Ложись, — сказала я, подкладывая ей свёрток с одеждой вместо подушки. — Завтра будет долгий день.

Юнь кивнула, но не сразу закрыла глаза. Она легла на циновке, глядя в потолок, я тоже легла, прислушиваясь к звукам за окном — голосам путников и ржанию лошадей.

Всё было чужим, непривычным, но это была та самая свобода, ради которой я так долго боролась.

Через час нам принесли еду и, поев, Юнь наконец-то смогла уснуть, а я задремала, только когда за окном уже совсем стемнело.

Сон был чутким и тревожным, я то и дело просыпалась от малейшего шороха, но снова проваливалась в дрёму.

А потом я услышала шум.

Сначала он был далёким, едва различимым — стук копыт по пыльной дороге.

Потом стал ближе и громче, в этом топоте было что-то угрожающее.

Я села на циновке, испуганно прислушиваясь, рядом завозилась Юнь, открыла глаза и Сяо Мэй.

Я протянула руку и легонько коснулась её плеча, — Тихо, наверное просто проедут мимо.

Но внизу раздался грохот — кто-то с силой распахнул входную дверь.

Послышались громкие голоса, лязг металла, топот множества ног.

Я встала и бесшумно подошла к двери, прижалась ухом к щели.

— Приказ Главнокомандующего! — раздался голос зычный и властный, от которого у меня по спине пробежал холод.

— Перед вами Чжунланцзян Янь Цзинлэй, командующий личной гвардией Цзедуши округа Шоуфан, генерала Ли! Явился по особому мандату для поимки беглых преступников государственного значения. Всем оставаться на местах! Хозяину двора немедленно представить гостевые книги и подорожные грамоты постояльцев! За укрытие — казнь всего клана!

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Беглые преступники.

Сжала кулаки, стараясь дышать ровно, но страх сковал тело, я стояла, не в силах пошевелиться от ужаса.

Неужели нас нашли?

Внизу послышался дрожащий голос хозяина гостиницы:

— Господин Чжунланцзян, вот книги, вот подорожные грамоты... все постояльцы на месте, никто не уходил, клянусь...

Хозяин заикался от страха, потом раздались шаги, тяжёлые и уверенные, они начали подниматься по лестнице.

Я отшатнулась от двери и прижалась спиной к стене, Юнь села на циновке, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Шаги прошли по коридору, двери открывались одна за другой, голоса, вопросы, испуганные ответы постояльцев.

А потом шаги остановились прямо перед нашей комнатой, дверь дёрнулась, кто-то попытался открыть её, но дверь была заперта изнутри на хлипкий деревянный засов.

За дверью послышался недовольный голос:

— Заперто. Кто здесь? Открывайте!

Я молчала, сердце колотилось так громко, что я боялась, что его слышно через дверь.

— Отвечай, кому сказано! — голос стал жёстче.

Я сделала шаг к двери и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла:

— Здесь вдова с больной тётушкой и слугой. Мы едем к родне, простите, что не открываю — тётушка больна, мы боимся вас заразить.

На мгновение за дверью наступила тишина, а затем ее просто выбили и в комнату шагнул высокий воин в доспехах.

— Господин, здесь девушка, подходящая под описание! — Громко крикнул он и все мои надежды на долгую тихую жизнь где-нибудь в глуши рухнули в этот миг.