Глава 13

Рванувшись вперёд, словно выпущенная на волю птица, самолёт быстро набрал скорость и взмыл ввысь. Привычно заложило уши, но, несмотря на этот маленький дискомфорт, Ян обожал ощущение полёта. Романтика неба невероятна, ей трудно противостоять. Вот и сейчас, сжав в ладони маленький кулачок Анны, он наслаждался скоростью устремившегося в небо лайнера. Скорость – это сила, а сила едва ли не самое важное в жизни любого мужчины. Забавно, что именно здесь, в стремительно поднимавшемся к облакам самолёте, он словно на полном ходу нажимал на тормоза, приостанавливая свою жизнь, сбивая её бег на ближайшие два-три часа.

Лайнер летел к морю, лайнер летел к любви. И она сидела рядом. Это невозможно, но это так.

Тогда, несколько дней назад в их последнюю встречу, слегка дурея от нежелания расставаться с Анной, Ян предложил провести вместе несколько дней. Он понимал, что совершает большую глупость, что ещё не настало время для такого нескромного предложения. Анна засмеялась, закинув голову, обнажая нежную и белую шею, к которой хотелось припасть губами и целовать, забыв обо всём на свете. Она не отвечала, и Ян забеспокоился. Боги, подарите ему немного везенья, и он будет бесконечно благодарен вам. Пусть скажет «да» эта желанная женщина…

«Это невозможно», – сказала она наконец. «Это возможно», – возразил он. Кураж внутри уже завёл сердце на предельные обороты, и шальной внутренний голос велел не отступать.

Через три дня Ян послал ей в мессенджер электронный билет. Найти паспортные данные Анны Голуб оказалось плёвым делом. Но ответа не последовало, и в день отлёта он беспокойно мерил шагами площадку перед информационным центром аэропорта Шереметьево. Это традиционное место встреч, место ожиданий, может быть, напрасных. Был один процент из ста, что она придёт, один из ста и даже меньше.

Она всё-таки пришла…

Уже объявили посадку, и Ян подумывал о бесславном возвращении домой, попутно ловя себя на мысли, что это логично: ни одна замужняя женщина в здравом уме не согласилась бы принять его предложение. Ладно, всё, он уходит, заодно и успокоит больную, ненужную сейчас совесть. В последний раз Ян бросил взгляд на то место, где должна бы появиться Анна и которое уже просверлил глазами за полчаса ожидания. И сразу увидел её. Как лучом, выхватил взглядом. Такие никогда не затеряются в толпе. Лениво и грациозно Анна поднималась по ступенькам, ведущим в зал второго этажа.

Едва не задохнувшись от нахлынувшей радости, Ян быстрым шагом направился к ней. Они встретились глазами – лёгкое смущение отразилось на красивом лице Анны.

– Я так давно не была на море, – произнесла она хрипловатым голосом, – пришло время исправить это небольшое недоразумение.

Ян не дал ей договорить, обхватил за плечи, властно и нежно. Моё, нужное, долгожданное… Взяв сумку из её рук, не выпуская из объятий, повёл к выходу на посадку. Анна не сопротивлялась, послушно шла рядом, лишь смеялась нервным переливчатым смехом.

В салоне самолёта, устроившись в удобном аэрофлотовском кресле, в каком-то странном порыве, когда душа слабеет от чувств, Ян притянул к себе её руку и поцеловал. Нежно сверкнуло бриллиантовым блеском тоненькое колечко на безымянном пальце, и слабая улыбка появилась на губах Анны.

– Не могу поверить, что вы рядом, – Ян снова коснулся её руки.

– Не могу поверить, что я сделала это, – произнесла она. – Откуда ты взялся, Ян? Свалился в мою жизнь, зачем?

– Чтоб любить…

Он был взволнован, чего не случалось с ним давным-давно, нервы маленькими иголками кололи грудь. Ян не умел говорить о любви, нежные слова – это слабость, ненужная мужчине. Но они, эти слова, толпились внутри, требовали внимания, искали выход. Может, Ян и произнесёт их, но не сейчас. Особенным словам нужна особенная обстановка. Может, там, на Красной Поляне, где они проведут вместе три дня, там, в их стране ворованного счастья…

Ровно гудели моторы, улыбались стюардессы, разнося напитки, предлагая кофе или соки. их гладко причёсанные головы склонялись над креслами пассажиров. Жизнь продолжалась. На несколько коротких секунд вспомнилась жена, их первые свидания, такие яркие, такие сумасшедшие. Прости, Сашка, неверного мужа. А может, она тоже неверна ему, может, у них это семейное? Ян не позволял себе так думать, но подозрения были. Женщина после любви – раскрасневшиеся щёки, еле заметная томность во взгляде, внутренний покой… Такой Александра вернулась домой в их последний вечер. Ладно, приедет – разберётся…

Из аэропорта Сочи, который раскинулся в живописном месте среди горных хребтов, ожидавший их трансфер быстро доставил в гостиницу. Красная Поляна, Rixos, пять звёзд. Отличный выбор, его помощник, заказавший здесь номер, хорошо знал своё дело. Девятьсот метров над уровнем моря, уединение, горы, словно стража, обступившая это чудесное место. А ещё превосходный сервис, что ещё нужно, чтоб хорошо провести время.

Двухкомнатный номер встретил лёгкой прохладой, распахнутой балконной дверью, за которой открывался чудесный вид на горы. А ещё тарелкой с фруктами на инкрустированном столике и фужерами рядом, ожидавшими вина, которое охлаждалось в маленьком, встроенном в панель холодильнике. Едва закрылась дверь за носильщиком, который доставил в номер их вещи, Ян уже обнимал отвоёванную у мира женщину. Набросился голодным зверем. Его руки везде – сбрасывали лишнее, гладили, изучали желанное тело желанной женщины, а душа тихо пела от радости. Ещё минута – и с огромной кровати сброшено на пол покрывало, и на прохладных белоснежных простынях впервые соединились их тела. Они оба хотели этих прикосновений. Страсть обладания была так сильна, а желание присвоить себе эту женщину так велико, что Ян непростительно спешил. Он исправится, но чуть позже, чуть позже будут и нежность, и ласка, чуть позже он распробует на вкус это прекрасное женское тело.

В том, что происходило с Яном, было нечто экстремальное. Он влюблён? Он, который всегда в работе, у которого бизнес и большая ответственность, у которого столько дел, что не до сантиментов? Ему пристало ворочать бабками, а не любить едва знакомую замужнюю женщину.

– Может, пойдём прогуляемся? – Анна вышла из душа, свежая, бодрая, соблазнительная, капельки воды блестели на плечах, ещё хранивших летний загар. – Я никогда не была здесь.

Как заворожённый, Ян смотрел на белое полотенце, которое она придерживала на груди. Кажется, оно вот-вот упадёт к её ногам…

– Прогуляемся? – наконец, переспросил он. – Конечно! И поужинаем.

Честно говоря, Ян думал о продолжении того, что произошло несколько минут назад. Он ещё не насытился, и он более чем готов к новым подвигам, но сегодня Ян во всём будет слушаться Анну.

Рестораны, кофейни, отели, салоны красоты – центральная улица Красной Поляны выглядела совсем недурно. Иногда в тихий гул улицы врывался шум реки. Мзымта, кажется, Ян не силён в географии. Шли в обнимку, заглядывая в огромные витрины магазинов, иногда заходили внутрь. Счастье, что ему хватило ума не купить Анне какой-нибудь браслет. Это было бы некрасиво, смахивало бы на плату за любовь. Или нет? Что за идиотские вопросы иногда приходят в голову?

Скоро закончится этот замечательный день. Но будут ещё завтра и послезавтра. И ночи будут. Долгие дни и ночи, наполненные любовью. И станет совершенно очевидно – без таких вот дней и ночей жизнь Яна не будет иметь ни капли смысла.

* * *

Потом, по возвращении домой, Ян целую неделю вспоминал эти безумные ночи. Горячее дыханье, шёпот, слова, которые они никогда бы не произнесли днём, её громкие вскрики и закрытые в истоме глаза, когда получившее порцию любви тело замирало на белых простынях – все эти картины и звуки не давали ему покоя. Анна… Ещё звучат в нём, не замирая, звуки её имени, словно звуки гитарной струны, тронутой рукой талантливого музыканта. Ян помнил мягкие волны её волос на своём лице и приятную припухлость женских губ, исцелованных им, по-детски выпирающие ключицы под шёлковой, изнеженной недавним летом кожей и милую впадинку пупка, которую Яну так нравилось трогать языком… Помнил, как не мог насытиться этим телом. Тело любимой женщины, зовущее к себе без слов, кто разгадает все твои загадки?

Не очень деликатно он спросил её о муже. Само вырвалось, а зря, от этого дурацкого бестактного вопроса мелькнула тень на её лице. Фиг его знает, что хотел узнать? Что там, в её семье всё плохо, что там нечего беречь? Анна молчала, накручивала на палец светло-русый локон.

– Думаю, ты поймешь меня, если я скажу, не стану это ни с кем обсуждать.

Это правильно, это мудро. Впрочем, Яна всё восхищало в этой женщине. Никогда не любил идеальных, а тут попал именно на такую. Ирония судьбы. И как там молодёжь говорит? Снесло крышу? Это про него. Чёрт, трудно даже предположить, чем закончится эта история. Поживём – увидим, куда судьба вывезет. Сашку он никогда не бросит, исключено. Сашка своя навсегда, она больше, чем родная.

«Любить двоих, как это трудно, как тяжело любить двоих». Откуда эти строки, такие правильные, такие понятные…

В машине под сухое, еле слышное шуршание шин Яну всегда хорошо думалось, но уже хватит этих мыслей.

– Останови-ка! – произнёс он в спину Всеволода.

Нащупав сигареты во встроенном рядом органайзере, Ян вышел на улицу. Курил он редко, но этот процесс приводил его в себя, помогал ощутить внутреннее равновесие, вот и сейчас «Richmond» поставит точку в крутившихся по кругу мыслях. С удовольствием закурил, разглядывая разноцветную ленту движущихся вперёд автомобилей, и тоненькая струйка дыма, едва успевая окутать его серой вуалью, быстро растворялась в воздухе.

Ян ехал к дочери. Немного контроля не повредит, хоть Вероника казалась ему серьёзной, разумной девушкой. Но кто её знает, эту киношную среду. И этот ГИТИС явно не институт благородных девиц, да и сам огромный город может запросто сбить с толку.

Никто никогда не узнает, как Ян рад появлению дочери. Имея сына, бездетность не была его болью, бедой, щербинкой в благополучной, правильно устроенной жизни. Всё дала ему судьба, и с детьми не обманула. Хотя был момент, когда он настоял на аборте. Сначала хотели встать на ноги, потом пожить для себя, и поэтому, когда Сашка забеременела, аборт показался простым решением проблемы. Дело-то житейское. А потом что-то пошло не так с женским здоровьем Александры.

Ян нахмурил брови, и с дрогнувших пальцев сорвался вниз столбик пепла, рассыпался под ногами серым прахом. Лучшие врачи, лучшие больницы, куча потраченных денег… Казалось, вот-вот всё наладится. Но, нет, судьба долго наказывала их за юношеское легкомыслие. Сашка сначала очень переживала, винила и себя, и его, и никудышную медицину. Но постепенно смирилась, и тему бездетности они стали обходить молчанием.. Запретная тема, но не забытая, и нередко у него портилось настроение при виде детей, игравших во дворе их дома.

И тут случилось. Сашка забеременела, едва перестали ждать. Родился Тёмка, и радости не было предела…

Он бросил на асфальт окурок, крутнул по нему носком ботинка. Всё, хватит, нашёл время разбираться со своей жизнью. Забрался в машину, бросив короткое «поехали». Уже совсем скоро поворот в просторный двор, куда выходят окна квартиры Вероники. Интересно, догадается ли Ника, что эта квартирка в современной многоэтажке записана на её имя. Съёмное жильё – совсем не тот не вариант для дочери Яна Андреевича Галицкого.

Нажимая кнопку домофона, Ян думал о том, будет ли Вероника рада ему? Хоть немного? Кто знает, что испытает она сейчас, услышав в трубке его голос? Разочарование? Лёгкое недовольство?

– А я без приглашения, – бодро начал он, услышав её вопросительное «да». – Можно к тебе?

– Конечно!

Домофон запиликал, разрешая войти. Кажется, в этом коротком «конечно» была нотка радости. Или он обманывал себя, принимая желаемое за действительное?

Потом Вероника хлопотала на кухне, организуя чай, нарезала сыр и колбасу, на столике под жёлтым абажуром появилась тарелка с пряниками и крекеры. Яну хотелось хлопнуть себя по лбу, вот, балда, не догадался захватить торт. У него небольшой опыт хождения в гости просто так, у него всё званые ужины да банкеты. Вероника рассказывала новости, а их было немало. Оказывается, только что уехала домой её мама, приезжавшая навестить дочь. И ещё одного человека. Ника загадочно понизила голос, добавив, что это пока секрет. Вот как? Но он намёк сразу расшифровал, тут не ошибёшься. Ян был бы рад, зная, что Лидия устроена в жизни.

Яну нравилось слушать дочь. В выходной снималась в массовке? Опять? Студентам запрещают сниматься в кино, чтоб не пропускали занятия? Не знал… Да-да, это так! Ника вскидывала вверх изогнутые брови, недовольно качала головой. Серёжки с голубыми камнями качались в такт её движениям, словно подтверждали слова своей владелицы. Ян всматривался в её милое, оживлённое лицо с невольной симпатией, честно пытаясь пить чай из чашки, где плавал пакетик чая. Гениальное изобретение человечества этот пакетик, но не для него.

Хорошие гости вовремя уходят. И быстро. В прихожей, немного смущаясь, он обнял дочь. Шепнул: «Если что, звони. Помни, что у тебя есть отец». Отец… Слово, как награда. Хотел ещё что-то добавить, хорошее и важное, но нет. Отцы… они немногословны.