Часть вторая · Глава 15

Низкий, светящийся в полутьме потолок каюты слабо раскачивался, словно готовился упасть вниз на голову спящего мужа и на саму Веронику, которая свернулась клубочком под простынёй, тщетно пытаясь уснуть. Но разыгравшееся воображение подкидывало картины морских глубин, где голодные акулы, следовавшие за кораблём в ожидании катастрофы, щёлкали зубами в предвкушении грандиозного пира. И гигантские осьминоги с человеческими глазами размахивали скользкими щупальцами, готовясь утянуть вниз, в смертельную чёрную бездну, незадачливого путешественника…

Вздрогнув всем телом, Ника натянула на голову простыню. Ну как, как тут уснуть? А вчера качка была ещё сильнее, и пассажиры, которые собрались на танцевальной площадке, желая хорошо провести вечер, вынуждены были разойтись. Правда, они были вознаграждены видом великолепного заката, раскинувшегося в полнеба у самого горизонта. Казалось, там, у дальней кромки моря, горел огромный город, наказанный богами за своеволие его жителей. Антон обнял её за плечи, и они, не отрываясь, смотрели на эту красоту, на прощание созданную солнцем, пока розово-красные отблески не побледнели и не потеряли силу.

Бессонная ночь равно грустные мысли. Бессонная ночь сгущает краски, и то, что днём кажется неприятной ерундой, ночью превращается в трагедию. Вероника думала о том, что три года семейной жизни не сделали их с Антоном ближе друг к другу. Она была уверена, что сумеет полюбить мужа, но этого не произошло. Он хороший друг, после предательства Олега именно Антон оказался рядом, поддержал её, не дал с головой погрузиться в депрессию.

Словно прочитав её мысли, муж что-то тихо пробормотал во сне. Как ребёнок, право. Ника слабо улыбнулась. Это было мило, хотя многое её раздражало в Антоне. Например, желание выглядеть эдаким крутым мачо. Думает, что женщины без ума от брутальных мужчин, вот и притворяется таким. Ей-богу, театр одного актёра. А у любимого человека ничто не раздражало бы, в очередной раз подумала она.

Лайнер снова качнуло, вмиг отрезав все её мысли. Господи, закончится ли когда-нибудь этот ненужный круиз? Надо спать, а то утром будет, как варёная курица. Вероника повернулась к стене, начала считать. Актрисе надо уметь высыпаться. Интересно, на какой цифре она заснёт?

Когда светит солнце, с восторгом приветствуя проснувшихся людей, когда на море полный штиль, мир по утрам особенно хорош. Наступившее утро было именно таким. Губы Антона разбудили её, вытащили из какого-то светлого сна. Он звал её на завтрак, торопил. Но утром у Ники свой ритуал – полежать минутку, думая о чем-то приятном, чтоб зарядиться позитивом на весь день. Потом душ и кофе, горячий и крепкий. И лучше бы две чашки, одной мало, одна не поставит её на ноги.

После завтрака они загорали на верхней палубе. Полосатые шезлонги, голубой бассейн, синее, виновато притихшее море, лёгкие облака у самого горизонта, словно лестница в небо. Хорошо… Антон гладил её загорелые ноги, говорил комплименты, шутил, был чертовски мил. Что это она там придумала ночью? Чуть не развелась в мыслях с этим замечательным мужчиной?

– Тебе сок или коктейль? Может, смузи? – Антон поправил лямку её голубого купальника, ласково провёл пальцами по плечу.

– Просто стакан воды…

Вероника закрыла глаза, наслаждаясь покоем. Поставить жизнь на паузу – это ли классно, а она, дурочка, всё чем-то недовольна. Что-то всё ныло в душе…

– Простите, вы Ника Базанова?

Пришлось открыть глаза, нарушив очарование момента. Две девушки-блондинки с одинаково пухлыми губами с восторгом смотрели на неё.

– Увы, нет. Проста похожа.

Отошли, забыв извиниться за беспокойство. Да, Нику узнавали, иногда это даже становилось проблемой. Прошлым летом она снялась в фильме «Только для девчонок с синими глазами», который получил высокий рейтинг. Удивительно, что Веронику пригласили на одну из главных ролей. Повезло, так повезло. Её партнёром по фильму был Алекс Петров, критики писали, что у них получился яркий дуэт. Алекс – настоящая звезда, и отблеск его славы дотянулся и до Вероники. Мир актёров и большого кино принял её. Нику стали узнавать на улице, приглашать в телешоу, она получила несколько предложений сняться в хороших фильмах. Пока Ника выбрала две короткие роли. Июль, август посвятит съёмкам, ей нужен этот опыт. Как-никак, она теперь дипломированная актриса театра и кино.

– Держи! – Антон протянул ей запотевший стакан и устроился на шезлонге рядом. – Знает ли моя жена, что она тут самая красивая? Знает ли она, что ей нет равных?

– Сегодня день нескончаемых комплиментов? – Ника встала, собираясь поплавать в бассейне, призывно блестевшем на солнце.

– Сегодня и всегда. Какие планы на сегодня? Тренажёрный зал? Аквааэробика?

– Наверное. И вечерний концерт не стоит пропускать.

Да, на концерт она пойдёт обязательно. А то одно только неспокойное море вокруг, без конца и без края, и Антон постоянно рядом, каждый день, каждую минуту. Это утомляло. Но уже завтра лайнер прибудет в турецкий порт, и Вероника наконец-то ощутит под ногами твёрдую землю. Да здравствует завтра – день вечных надежд. Призрачное, манящее завтра, как многого мы от него хотим…

* * *

Стамбул встретил невыносимой жарой, шумом бесконечных, похожих на базары, улиц, красотой минаретов, вонзавшихся в небо. От знаменитого залива Золотой рог Босфора, что вклинивается в европейскую часть бывшей столицы, автобус отвёз туристов в отель, который расположен в районе Фатих совсем недалеко от центра этого удивительного турецкого города.

Когда отъезжали, Ника всё время оглядывалась назад, голубые воды Босфора, бесчисленное множество кораблей, перекликавшихся друг с другом, порт, где кипела жизнь, завораживали. Эта водная артерия города такая мощная и яркая, что не отвести глаз. Не зря говорят, что тут находится сердце Стамбула.

Автобус пробирался по трассе не спеша, словно водитель давал пассажирам возможность хорошенько рассмотреть город, полюбоваться им и сразу полюбить. Машин на дороге не так много, это вам не Москва, город, измученный пробками. Вероника, держа в руках путеводитель, искала взглядом Айя-Софию и Голубую мечеть, дворец Ибрагима Паши и площадь Султанахмет. Что-то говорил, указывая вдаль рукой, Антон, Ника не слушала. Подумать только, она в бывшем Константинополе, городе с многовековой историей, уникальном городе, который находится одновременно в Европе и Азии. Вероника никогда не видела таких колоритных городов. Вот он, загадочный Восток, сейчас перед ней во всей своей пёстрой красе. Поехать в Стамбул оказалось отличной идеей. Ай-да, Антон! Выбрал беспроигрышный вариант для путешественника-новичка, такого, как она.

В отеле пробыли недолго, Ника торопила мужа быстрее выйти на улицу и для начала отправиться на улицу Истикляль – самую знаменитую пешеходную улицу Стамбула. Из путеводителя она узнала, что русские туристы часто сравнивают эту улицу со столичным Арбатом. Так же, как Арбат, эта улица впечатляла любого, даже самого искушённого путешественника. И так же здесь день и ночь кипит жизнь.

– Антон, послушай, в переводе это улица Независимости. Здорово, правда? – Ника перелистнула страницу путеводителя.

Они уже ехали в такси, обнаружив жёлтую машину с шашечками у самого входа в отель. Водитель говорил по-русски, и это было настоящим везением.

«Если вы пройдете от площади Таксим до исторического Туннеля или в обратном направлении, то обнаружите, что почти каждое здание на протяжении вашего пути, является историческим в прямом смысле слова, – торопливо читала Вероника. – Это Голландское, Итальянское посольства, церковь Святой Троицы, мечеть Ага и хамам, построенный аж в семнадцатом веке».

– Милая, угомонись!

Да-да, он прав, Вероника будет смотреть в окно, в которое врывался весёлый ветерок, ведь улицы Стамбула сами по себе настоящие достопримечательности этого харизматичного города. Вот с широкого современного проспекта они свернули в зигзагообразный исторический закоулок, где глаз зацепил длинный лестничный пролёт; дальше в тени деревьев виднелся живописный переулок. И снова спуск, и снова подъём… Кругом магазинчики, лотки с уличной едой, и манящий запах специй, казалось, уже проник в салон машины. Ника читала, что местный стритфуд очень популярен. От туристов до местной знати, от офисных клерков до праздно шатающейся ночью молодёжи – каждый может перекусить на улице в любое время дня. И она тоже намерена попробовать эту культовую еду, ставшую визитной карточной Стамбула.

– Приехали! – белозубо улыбаясь, таксист развернулся к ним. – Хорошего вечера! – добавил он, получив в руки приличную сумму денег.

Кажется, их слегка развели, но это такая ерунда, такая ерунда…

Они с удовольствием прогулялись по улице, зашли в главную католическую святыню города – храм Антония Падуанского, а вечер провели в панорамном кафе с трудно произносимым названием. Вид из окна был потрясающий. Исчезавшее за горизонтом солнце расцвечивало косыми лучами крыши домов и храмов, озаряло розовым светом деревья в скверах и парках. Глядя на панораму Стамбула Ника думала о том, как же этот некогда могущественный город, повидавший столько исторических событий, мог пасть под натиском турецких завоевателей. Вот она, настоящая загадка истории…

По совету официанта, похожего на голливудскую звезду, Антон заказал ичли кёфте. Якобы это блюдо берёт своё начало из кухни Османской империи, и только попробовав его можно в полной мере оценить турецкую кухню. Они оценили, котлета с зеленью и грецким орехом, спрятанная в обжаренную оболочку из булгура, оказалась поразительно вкусной.

– Какой необыкновенный день! – сделав последний глоток гранатового чая, Ника откинулась на стуле. Сегодня она навсегда влюбилась в Стамбул, город, который целый день радовал свою гостью, восторженную туристку, впервые попавшую сюда.

Да, Стамбул поразил, потряс её. Почему-то вспомнилась мама, которую она давно не видела. Уехала в Семёновск, решив провести там часть лета. А вот куда бы надо ехать, вот что надо обязательно увидеть. Вероника навестит её, как только вернётся домой… Может даже через неделю… И всё расскажет… Уже тяжелели веки, Вероника чувствовала, как силы покидают её. Быстрее бы добраться до отеля, уснуть крепко на прохладных шёлковых простынях. И счастливой проснуться на рассвете с мыслями о замечательных перспективах нового, едва начавшегося дня в этом красивом, сказочном городе.

* * *

Утро было ярким и свежим, как ментоловый леденец. Именно в такое утро и нужно возвращаться в город, который тебя разлюбил, который осудил тебя и прогнал, желая превратить в пепел твою жизнь. Но Вероника прощает его, потому что не любить город детства вряд ли возможно. И, приехав сюда, постарается не травить душу печальными воспоминаниями. Прикажет сердцу молчать, прикажет не вытаскивать на свет свою ноющую царапину снова и снова. Потому что довольно, потому что хватит…

Узнает ли её родной город? Казалось, прошло много лет, как Ника сбежала отсюда в другую жизнь. А кругом всё то же, те же улицы, те же маленькие скверы и детские площадки. Городу твоего детства не пристало менять свой облик. Она ехала на такси, рассматривая серые коробки пятиэтажек, деревянные дома с резными наличниками, палисадники с незатейливыми цветами. Людей на улицах было мало, покой ощущался почти физически.

Антон не поехал с ней, и это было правильно, его бодрый голос нарушил бы трогательность этих минут. Что-то подозрительно часто муж бывает ей не нужен… А вот Олега она собиралась привезти сюда, в свой город, показать любимые места, познакомить с мамой. Не случилось, увы…

Впереди уже начиталась её улица. Машина свернула к дому, водитель крутил головой, выискивая место стоянки, а Ника держалась за ручку двери, готовая выскочить наружу. Молодые так нетерпеливы…

Она тихо открыла дверь своим ключом, неслышно шагнула вперёд, ступила в клин дневного света, ворвавшегося вместе с ней, в дом своего детства, в свою старую жизнь… В жизнь, которая уже ушла, навсегда растворилась во времени. Вошла и замерла. Удивительно… Та же прихожая, та же старая тумбочка, куда Ника швыряла свой портфель, возвращаясь из школы, и костяная расческа, забытая у зеркала, всё так же ждала свою хозяйку. Сбросив обувь, прошла на кухню. Мама, хлопотавшая у плиты, обернулась на звук её тихих шагов.

– Девочка моя! Ты приехала?! – быстро вытерев руки о фартук, она протянула к дочери руки.

Каждый знает – после долгой разлуки первые минуты встречи с родным человеком всегда непередаваемы по силе эмоций. На мамином лице, оживлённом радостью, показались слёзы, и Вероника ещё сильнее сжала её в объятиях. Милая мама, милый дом… Если на Земле есть место, место, где тебя всегда ждут, ждут любую, с горем, бедами или с радостями, то ты счастливчик.

Они сидели на кухне, пили чай, улыбались, глядя друг на друга. Лидия иногда срывалась с места, бежала к холодильнику, чтоб достать что-то вкусное, но забытое ею, а оно обязательно должно быть на столе. За окном темнело, а здесь было светло и уютно. Никто не придумал ничего лучше неспешных кухонных посиделок в фиолетовых сумерках приближающейся ночи…

– Когда приедет Всеволод? – Вероника решительно отодвинула тарелку с жирным творогом, явно приобретённом на рынке. Нет уж, хватит, она не враг своей талии.

– Обещал в конце недели. Надеюсь, твой отец разрешит ему взять отпуск?

– Надеюсь. Он подобрел в последнее время.

Обмениваясь новостями, Лидия упомянула имя Дарьи, взглянула испуганно.

– Мам, да всё в порядке. Отболело уже. Что там с ней?

– Болтают, что родила и оставила ребёнка в роддоме.

– Не может быть? – Ника, начавшая было перетирать посуду, вымытую матерью, опустила полотенце на колени. – Откуда такие сведения?

– Кто-то видел её беременной в Москве. Отчаянная она девка, вполне могла так поступить. Кстати, не обижайся, но я спрошу, вы с Антоном думаете о детях?

– Думаем. Я бы хотела. Учёба закончилась, самое бы время… – Она тёрла чашку с оранжевыми зайцами, любимую с детства. Любимые вещи долго живут…

– И правильно. С детьми семья крепче и дружнее.

Новость про Дашу не давала покоя. На бывшую подругу это похоже: безрассудно броситься в любовь, как в омут, забеременеть, потом разлюбить. Но бросить своего ребёнка, даже от нелюбимого – это уж слишком. Никакие обстоятельства не могут это оправдать. С телефоном в руках Ника вышла на балкон, маленький, открытый всем ветрам, ещё не забранный в пластиковые стены. Город затихал, готовясь к ночи. На дворе никого, только серая кошка пробиралась куда-то по своим кошачьим делам. Одно за другим гасли огни соседнего дома, стоявшего напротив, как две капли воды похожего на этот, где родилась она, где прожила восемнадцать лет. Усевшись в старое кресло, Вероника уткнулась в телефон. Надо позвонить однокласснице, назначить встречу. Татьяна из тех странных людей, кто знает всё обо всех. Интересна ей чужая жизнь…

– Даже не сомневайся, что Елагина сделала это, – они прогуливались по бульвару, где на следующий день Татьяна назначила Веронике встречу. – Видно, затянула с абортом, а ребёнок не нужен. Конечно-конечно, ничто не должно ей мешать делать карьеру на телевидении.

– Она работает на телевидении?

– Да. «Шестой канал». Ника, ты лучше про себя расскажи. Алекс Петров в партнёрах? Тут весь город на ушах стоял, когда тебя на экране с ним увидел.

– Да, повезло с партнёром, он классный. А кто у Дарьи родился, не знаешь? И когда?

– Значит, так… – Татьяна возвела глаза к небу, соображая, что ответить. – Ребёнку уж три года должно исполниться. Или около того. А пол не знаю.

Солнце нещадно жгло плечи. Они присели на скамейку в тени старых тополей, мощных, как богатыри из русских сказок.

– Не понимаю. Могла бы родителям оставить на воспитание. Но бросить – это за гранью.

– Так её мать болеет, на инвалидности после инсульта. Не знала?

– Нет.

Откуда ей знать? Город детства приберёг для Вероники не самые хорошие новости. И неприятное известие про Дашиного ребёнка, брошенного на произвол судьбы, будет теперь царапать душу. Надо признать, что небезразлична ей Дарьина судьба. Темнеют события в памяти, меркнут, но тот далёкий и страшный день навсегда связал Веронику с бывшей подругой. И эта связь останется надолго. Может быть, навсегда.