Глава 30
Королева долго пристально смотрела на Анику и потом очень ласково и с некоторой жалостью в голосе уточнила:
— Но ты же понимаешь, что тогда все переменится? Сейчас он не достойная пара для тебя, а если он станет принцем, то ты перестанешь быть достойной парой ему.
— Зато его жизни ничто не будет угрожать… — упрямо выставив вперед подбородок, девушка даже смогла спокойно ответить, хотя внутри едва сдерживала рыдания. Главное — дойти до своей комнаты, а уже там можно будет нареветься от души.
— Что ж… ты предложила хорошее решение, пожалуй, я обсужу его с мужем. Ведь это ему придется сделать вид, что он изменил мне, так что надо будет закатить ему сцену ревности, что ли. А то скучно живем последнее время, не ругаемся, — на лице королевы промелькнула довольная предвкушающая улыбка.
Затем она, склонив голову набок, какое-то время изучала Анику. Девушка уже привыкла к такому пристальному взгляду, означающему, что леди Амалия прислушивается к ее мыслям.
— Да, с монастырем у тебя могут возникнуть сложности, — королева старательно спрятала ехидную усмешку. — Для начала тебе придется пристроить своего фамильяра, а уже потом…
— Что значит «пристроить»? — возмутилась Аника. — Сагош отправится со мной…
— В женский монастырь? — женщина снова рассмеялась, заливисто и заразительно. Вот только ее собеседнице было совсем не смешно.
— То есть я не смогу взять его с собой? — расстроенно уточнила девушка.
— Нет, никто не пустит молодого мужчину прямо в улей с медом, что ты, милая! — королева так умилилась наивности Аники, что даже погладила ее по голове.
— Значит… просто уеду куда-нибудь в уединенное место… Восстановлю отцовское поместье!
— Как пожелаешь, через десять лет ты сможешь творить все, что захочешь, если к тому времени я не выдам тебя замуж, — леди Амалия передернула плечами и махнула рукой в сторону двери. — А теперь можешь идти. Мне пора ругаться с мужем, который тридцать лет назад посмел мне изменить, да еще притащил плод своей греховной ночи прямо во дворец! Какая наглость!
Аника даже улыбнулась, натянуто, но уж как получилось. Потом, прямая и напряженная, дошла до своих комнат. Порадовалась, что Сагош улетел и не увидит ее истерики… Упала на кровать и… поняла, что не может плакать. Внутри было до тошноты пусто, даже слез не осталось. Вообще не было никаких эмоций, хотелось просто лежать и смотреть в потолок.
Девушку охватило какое-то безысходно-бесконечное безразличие.
И утром оно не исчезло, а только видоизменилось. Она вроде бы жила — улыбалась, отвечала на вопросы, танцевала, читала учебники, выполняла задания… Только при этом не испытывала ни радости, ни разочарования, ничего. Пустота.
Она так долго шла к своей цели, так долго мечтала об их с Раймоном совместной жизни, так ждала, что он одумается и объявится или что леди Амалия подскажет какое-то решение, поможет, придумает что-то… А в итоге это она придумала, как, отказавшись от своего счастья, спасти жизнь любимому.
И главное, ей даже не удалиться от всего этого кошмара, не спрятаться в монастыре, потому что она ответственна за Сагоша. Потому что она не может его бросить… потому что…
Серый туман в голове внезапно задрожал и рассыпался на мелкие частички, Аника взвизгнула от неожиданности, подскочила со стула и уставилась на оборотня, стоявшего над ней с пустым ведром.
— О! Очухалась! Заметила! А то две недели как сомнамбула бродишь или как зомби с кладбища.
— Ты идиот?!
— Придурок… придурок в перьях, позвольте представиться, — Сагош шутливо поклонился.
— Зачем ты меня… холодной водой… — у Аники просто не хватало слов, она попыталась стащить с себя мокрую холодную одежду, потом вспомнила про оборотня, побежала в ванную, но Сагош поймал ее, развернул к стене, быстро расстегнул все крючки, развязал кушак и резко дернул платье вверх. Девушка ойкнула, сначала от испуга, потом от облегчения, потом… от возмущения:
— Ты что творишь?!
— Раздеваю тебя, не заметно, что ли? — спокойно огрызнулся Сагош, стаскивая с ошалевшей от такого обращения девушки нижнюю сорочку. Потом, подхватив Анику на руки, оборотень занес ее в ванную, уложил в ванну, включил кран с теплой водой, взял первую попавшуюся банку с пенкой и вылил почти все на тело девушке. Та снова вскрикнула, подскочила, поскользнулась, чуть не упала…
— Сиди спокойно и очухивайся! Меня хозяйка-зомби не устраивает. Влюбленная козлица и та была лучше, уж не обижайся. Так что давай, приходи в себя, а то сейчас снова ледяной водой окачу.
Аника надулась и отвернулась, потом вспомнила, что вообще-то лежит голая, а вокруг нее кружит молодой мужчина, снова задергалась… Но Сагош поймал ее, укутал в полотенце, отнес на кровать, улегся рядом, прижав к себе… Девушка на какое-то время затихла, уткнувшись оборотню в плечо… а потом начала всхлипывать, сначала бесшумно, потом все громче, потом разрыдалась… выплескивая застоявшийся внутри комок, защищающий ее от боли, которая теперь обожгла, резанула по сердцу, словно нож.
— Давай, плачь, плачь, — шептал парень, гладя свою хозяйку по спине. — Зато живая, зато не зомби!
И Аника плакала, долго, пока силы не закончились. А потом лежала и всхлипывала прямо Сагошу в плечо, а потом… потом как-то так получилось, что кто-то из них… кто-то не выдержал… Вроде бы оборотень, но девушка не стала бы утверждать это наверняка, потому что она хорошо помнила, как сама потянулась за поцелуем, так что Сагош мог просто отреагировать на ее желание… Это было обжигающе горячо и горько, а потом стало все равно, голова закружилась, и Аника уже сама целовала, напористо, уверенно, настойчиво, жадно… Быстро расстегивая рубашку оборотня и буквально сгорая от желания поскорее испытать то, что так часто снилось… так часто снилось… с другим…
— Спокойствие! — Сагош буквально из последних сил отпрыгнул с кровати, обернулся филином и скорчил непередаваемо смешную рожу. Что-то типа «живым не дамся» или «наши так легко не сдаются»…
Филин, шагающий по столу туда и обратно, не самое возбуждающее, но зато очень веселое зрелище. Тем более оборотень развлекался тем, что тянул прямую лапу, как солдат на плацу, и строил умилительно-серьезные мордочки.
Аника не выдержала и рассмеялась, чувствуя, как на душе становится тепло и хорошо. А еще даже почти не стыдно, потому что глупостей они натворить не успели, а целоваться… целоваться им уже приходилось, и не раз.
— Знаешь, что мы с тобой сделаем? — решительно объявила девушка. — Мы с тобой переедем в Академию, вот. Весь дворец уже перешептывается о внезапно найденном незаконнорожденном сыне короля, который вот-вот появится, и ему даруют титул герцога. Начнутся балы, пиры… все студенты будут пытаться сбежать из Академии хотя бы на денек, а мы как раз сбежим в Академию. Отсидимся там, пока шумиха не затихнет… а потом… потом… потом я что-нибудь придумаю!
Филин одобрительно кивнул и принялся чистить перья, давая понять, что разговор закончен. Аника хмыкнула, потом зевнула… еще раз зевнула… Затем с трудом заставила себя порыться в сундуке и надеть сухую нижнюю сорочку и, уже буквально на ощупь, залезла на кровать, завернулась в одеяло и вскоре уснула.
Только после этого Сагош вновь решился обернуться человеком. Какое-то время он постоял в центре комнаты, с нежностью глядя на девушку. Затем закрыл глаза, сжал кулаки и сквозь зубы выдохнул. Его голубые глаза сверкнули злым желтым огнем.
«Тварь ты… светлая! Герцог… Как можно было променять ее на титул?!»