ГЛАВА 16

В понедельник утром я проснулась с чувством, будто собираюсь на войну. Три дня до собрания совета директоров, который я мысленно окрестила «днём расплаты», висели надо мной, как грозовая туча. Дмитрий, мой пока ещё муж, напевал что-то раздражающе бодрое, поправляя свой безупречный галстук и строя планы, как «сломать» меня в холдинге. Я тоже не сидела сложа руки. Два дня я провела в кабинетах наших юристов в холдинге. Оказалось, дарственную на акции можно аннулировать, если доказать злой умысел. А у меня был целый арсенал: записи разговоров Дмитрия с его любовницей Алиной, их переписка, где они обсуждали, как «убрать Вику из игры». Наконец, юрист, пожилой циник с сединой и тридцатилетним стажем, листая документы с таким энтузиазмом, будто ему подали торт с кремом, резюмировал. – Виктория Андреевна, их схема, это классика, уже достаточно судебной практики в подобных делах – говорил он, поправляя очки. – Дарственная будет аннулирована без вопросов, доказательств его нечистых помыслов достаточно. Я кивала ему в ответ и тем временем думала, пять лет я была идеальной женой: улыбалась на корпоративах, готовила ужины, терпела его «деловые ужины» до полуночи, не задавая вопросов. И всё ради чего? Появилась Алина, и он, перечеркнув всё, начал планировать вместе с ней, как обобрать меня и моего отца? Нет, Дима, этот спектакль я тебе сорву. В среду утром я подала заявление на развод. В загсе сотрудница, привыкшая к слезам и драмам, смотрела на меня, как на инопланетянку. Я сияла, как новогодняя ёлка, подписывая документы. – Вы уверены? – переспросила она, теребя ручку. – Может, подумаете? – Абсолютно уверена, – я улыбнулась шире. – Пять лет думала. Хватит. Дмитрий, ничего не подозревая о моих мыслях и планах, ушёл на работу, напевая что-то про «солнечные дни» и поправляя свой безупречный галстук. Он явно предвкушал, как будет унижать меня на совете директоров. «Наслаждайся последними часами триумфа, дорогой», – подумала я, глядя, как его отражение мелькает в зеркале прихожей. Наконец, наступил четверг. День совета директоров. Я проснулась в шесть утра с чувством, что сегодня всё закончится. В зеркале отражалась незнакомка: чёрный брючный костюм, минимум украшений, волосы в тугом пучке – я оделась, как на войну. На кухне Дмитрий листал документы к заседанию, не поднимая глаз. – Доброе утро, солнышко, – пробормотал он машинально. – Готова к дебюту в большом бизнесе? «Ещё как готова, Дима. Только не к тому, на что ты рассчитываешь.» – Готова, – я налила кофе, глядя на него с лёгкой улыбкой. – А ты? Мой тон заставил его поднять голову. Он прищурился, будто искал подвох. – Конечно, – сказал он медленно. – А что, мне к чему-то готовиться? – Увидишь, – я допила кофе и взяла сумку. – Поедем вместе? Или ты предпочитаешь отдельно? – Вместе, – он встал, явно озадаченный. – Вика, ты… странная сегодня. – Просто настроилась на серьёзный день, – я пожала плечами. – Разве не этого ты хотел? В холдинге нас встретила привычная суета: звонки телефонов, шорох бумаг, аромат кофе из переговорной. Сотрудники здоровались со мной, не скрывая удивления – я здесь редкий гость, обычно мелькаю только на корпоративах. Дмитрий шёл рядом, и я чувствовала его напряжение. Кабинет для совещаний, папа восседал во главе стола, рядом – Алина в нежно-розовом платье, изображающая невинную невесту. Люся сидела с каменным лицом, её муж Серёжа – в непривычном деловом костюме вместо его обычного артистического хаоса. Остальные – акционеры, топ-менеджеры, партнёры – переговаривались, листая повестку. – Доброе утро, – начал папа, его голос звучал твёрдо. – Сегодня особенное заседание. Во-первых, мы вводим в совет директоров Дмитрия Сергеевича. Во-вторых… – Папа, – я встала, чувствуя, как все взгляды прилипают ко мне. – Прости, что перебиваю. У меня есть заявление. Дмитрий напрягся, его улыбка застыла. Алина слегка побледнела, её пальцы стиснули ручку. Люся выпрямилась, будто готовилась к спектаклю. – Конечно, дочка, – папа кивнул, скрывая удивление. – Говори. – Дмитрий Сергеевич, – я повернулась к мужу, наслаждаясь его попыткой сохранить лицо. – Вчера я подала заявление на развод. В кабинете повисла тишина, как перед взрывом. Дмитрий побелел, его глаза расширились, как у оленя в свете фар. – Вика, что ты… – пробормотал он. – О чём ты? – О том, что наш брак закончен, – я достала из сумки папку. – Также я аннулирую дарственную на пять процентов акций, которые подарила тебе. Основание – твои планы по рейдерскому захвату холдинга. – Это абсурд! – он вскочил, опрокинув стул. – Какой захват? Какой умысел? – Твой роман с Алиной, – я посмотрела на неё, и её лицо стало цвета её платья. – Ваш заговор, чтобы захватить контроль над холдингом. У меня есть записи ваших разговоров, переписка, фотографии шестилетней давности. Папа медленно повернулся к Дмитрию, его взгляд мог бы прожечь дыру в металле, затем повернулся к Алине: – Алина, – он повернулся к ней, и его голос был как удар хлыста. – Свадьба отменяется. Ты уволена. Дмитрий, ты тоже уволен с поста коммерческого директора. Покиньте кабинет и офис немедленно. – Андрей Николаевич, – Дмитрий попытался взять себя в руки, – это недоразумение. Позвольте объяснить… – Вон! – рявкнул папа, и его голос прогремел, как гром. – Охрана! Но тут Дмитрий улыбнулся – той самой холодной, змеиной улыбкой, которую я видела в Сочи, когда он впервые показал своё истинное лицо. – Не торопитесь, Андрей Николаевич, – он достал из портфеля бумаги. – У меня сюрприз. Он положил на стол договор купли-продажи и повернулся к Серёже: – Сергей Владимирович, не хотите рассказать о нашей сделке? Серёжа встал, избегая взгляда Люси. Его лицо было бесстрастным, маска актёра перед финальной сценой. – Вчера я продал свои десять процентов акций Дмитрию Сергеевичу, – сказал он. – Сделка оформлена по всем правилам. Люся схватилась за сердце, её голос сорвался: – Серёжа, что ты наделал?! – То, что должен был, – он пожал плечами, холодно и равнодушно. – Ты выделяла мне крохи, Люся. Дмитрий предложил хорошие деньги. И да, я подаю на развод. Дмитрий посмотрел на меня с торжествующей ухмылкой, от которой у меня зачесались кулаки. – Итак, Виктория Андреевна, у меня десять процентов от Сергея плюс мои пять. Аннулировать дарственную ты можешь только через суд, но это займёт время. Пятнадцать процентов дают мне право остаться в совете. А на развод я не согласен – у меня имущественные претензии. Суд будет долгим, солнышко. Как тебе такой поворот? Алина смотрела на него с восхищением, будто он только что выиграл миллиард в лотерею. Акционеры перешёптывались, а я чувствовала, как пол уходит из-под ног. Все мои доказательства, весь мой план, полетел в тартарары – он просто купил долю у предателя. Первый раунд я проиграла. Я посмотрела на Дмитрия, на его самодовольную улыбку, внутри у меня кипел вулкан страстей. «Ты думаешь, это конец, Дима? Ты ошибаешься»