Глава 11

Замок Вадом

Отчеты поступали в Вадом с завидной постоянностью и изобиловали подробностями. Киззи и Лукаа, да и остальные, видели, что Орбану легче вписываться там, чем в Алкионе. Его самого тянуло в лагерь, где все было чуть проще. Но влияние Веты возрастало, это было заметно — вот в чем виделась проблема. Он из-за нее влезал в разборки, защищал и дрался, а это уже переходило границы. Он сближался с землянами, ускользая от своих.

— Надо что-то делать, — это предложение уже исходило от владыки. В зале совета сидели Затаны и родители Орбана с дочерью.

— Ничего в голову не приходит, — призналась Камария. — Начни действия против девки, я не представляю реакции сына.

— И что остается?

— Заставить ее саму сбежать от Орбана, Тсера? — предложила Мируна. — Неужели она не захочет свободы? Пусть уходит! Без нее он освободится!

— Может и не сбежать, — поджала губы Ката. — Ей нравится быть с Орбаном, да и разруха в ее мире… Вета не дура, чтобы менять мужика, который имеет ее, плюс мягкая постель, еда и теплый дом на нищету. Она не выживет.

— Считаешь?..

— Мама, — проговорила Ката. — Я уверена, что она уже давно все взвесила и ведет правильную линию. Здесь у нее есть все, ну терпит домогательства Орбана? — она пожала плечами. — Она женщина. Переживет.

— Значит, — задумалась Киззи, — нужно придумать что-то такое, что заставит ее сбежать.

— Она не поверит в насилие над ней, — напомнила Ката. — Брат четко дал понять, что она под его защитой. Ее трогать не станут.

— А если, — неожиданное решение пришло к Киззи, которая смотрела местные фильмы, и кое-что почерпнула, — ее кто-то соблазнит, а затем пообещает рассказать Орбану? Да он и сам поймет. Тогда она сама сбежит от его ярости!

— Вряд ли чужой согласится участвовать в таком дьявольском плане, — поежилась Камария, но, учитывая характер сына, он реально убьет девчонку за измену. — Да и как попросить?..

— Сорин, — негромко предложила ее дочь. — Он часть семьи, поэтому никто ничего не узнает, да и он увлечен землянкой. Пусть снимет пробу.

— Не стоит! — вскинул голову Костель в плохом предчувствии: — Если Сорин возьмет официальную любовницу брата, Орбан не снесет такого оскорбления. Он может и убить!

— Или простить брата за помощь!

— О которой он не просит, Камария, — повторил он. — Это путь к войне в семье, где повод дали мы сами.

— Значит, — нашла выход она, — пусть он их застукает в самом начале.

— Вета знает, что он убьет ее за связь с другим, — проговорила Киззи. — Добровольно она не пойдет на такое.

— Можно опоить, — хладнокровно предложила Киззи. — Тогда она вообще может ничего не запомнить. Делай с ней, что хочешь.

— Чем? — вскинула голову Камария.

— Каким-нибудь снотворным, — предложила она. — или успокаивающим. Можно поискать, пока запасы не приговорили. Главное, пусть Сорин не переступает черту, достаточно малого, а то Орбан действительно убьет брата.

— Не нравится мне это, — все же предупредил Костель. — Мы так не поступаем!

— Я хочу оградить его от этой мерзавки! — воскликнула его жена. — Любые средства хороши, Костель! Она в него вцепилась мертвой хваткой!

— В погоне за спасением, — напомнил он, — смотри сына не потеряй!

— Придет в себя, — не сильно испугалась она, — Это просто затмение!

— Я поищу лекарства, — сразу без всяких сомнений предупредила Киззи, чтобы не допустить просчета, хотя они давно опоздали, не зная об этом.

— А что еще? — спросила Ката. — Я хочу, чтобы духа этой девки не было рядом с братом.

— Пока не знаю, — развела она руками. — Вдруг сработает. Потом подумаем.

— Уже три месяца, Киззи, — напомнила Ката. — Хватит ждать! Он не возвращается! А, судя из докладов, еще глубже увязает. Он спит с ней, ненависть уходит. Мы теряем время!

— Тогда начните с этого, — произнесла она, — а я посмотрю, что еще можно придумать.

— Тогда так и решим, — сразу согласилась девушка. — Сорина я беру на себя. Он тоже волнуется. Сам говорил.

— Одно дело говорить, — предупредил отец, — и совсем другое ввязаться в такое. Лучше не начинайте! Мы так никогда не поступали, Ката, поэтому не знаем, во что все выльется.

— Нормально все будет, — успокоила Киззи. — Нужно просто действовать.

— Правильно, — поддержала ее Камария. — Я схожу в медблок: вдруг найдется подходящее средство.

— Я хочу, чтобы девчонка исчезла из жизни сына, — произнес Домас, — очень хочу, но…

— Что?

— Ей только будет двадцать, — воззвал он к совести, — не переборщите. Уж она не виновата в наших злоключениях.

— Костель?! Она дочь Сабурова!

— А с каких пор дети несут ответственность за отцов? — негромко напомнил он. — Мы всегда судим о людях по их делам. Об этом сейчас предпочитают забывать.

— Она враг! Для твоего сына в первую очередь. Я не позволю ей использовать его и перетягивать.

— Он устоит!

— Он мужчина, папа, — напомнила Ката, прикрыв глаза. — И у нее над ним неоспоримая власть: она с ним спит. Любой мужчина рано или поздно сдается женщине.

— С этим я спорить не буду.

— Он с ней уже целых три месяца! Он все свободное время с ней! Если бы она была сумарункой…

— Наверное, — вздохнул Костель, — вы правы. Надо что-то решать.

— Спасибо, Костель, — поблагодарила его жена. — Мы не ошибаемся. Сам увидишь, как изменится Орбан в лучшую сторону, когда исчезнет всякое напоминание о его бедах на этой планете.

— Пробуйте, — уже более уверенно ответил мужчина, поддаваясь на уговоры. Он очень хотел видеть сына, которого знал, а не того незнакомца, что появился после долгого отсутствия.

Так и решили. Ката отправилась к Сорину, которого, конечно, пришлось уговаривать, но под напором доводов он медленно сдался. Но твердо заявил, что, пока брат сам не вышвырнул девку, он ее трогать не станет. Он просто подыграет. Алмос очень четко понимал разницу между поставленной сценой, имитацией и нарушением устоев. На это не пойдет ни один сумарунец. Женщины остались довольны, оставалось найти лекарство, опоить Вету в подходящей момент и ждать вердикта. Поиски лекарства оказались чуть затруднены, но все же успешными: они нашли один блистер с круглыми белыми таблетками, который был полон на половину, а вот инструкции не было. Но принцип был ясен, поэтому проблем они не видели. Теперь ждали нужного момента, который не вызовет никаких подозрений у Орбана.

Совет Вадома, кроме войны и поиска пропавших, занимался еще одной миссией: они искали преступников, которые способствовали террору и не только отдавали приказы, еще и выполняли их. Имена были известны, поэтому искали не фантомов. Правда Туманова, с которым просто жаждали пообщаться Затаны, так и не нашли. То ли он сгинул в одну из первых бомбежек, то ли хорошо окопался, зная, что в руках сумарунцев ему светит смерть. Список существовал, но заметно редел, все же шла война. Поиски усиленно продолжались и иногда увенчивались успехом.

Так произошло в одну из последних экспедиций: конвой доставил в Вадом того, с кем очень желал пообщаться один на один сам владыка. Остальные члены совета не смели мешать ему, зная, на сколько это было личное. Единственным исключением была Киззи, но она еще послала в дом Домасов патруль, чтобы под конвоем привезти в замок землянку. Киззи все обставила так, чтобы ни один акт пьесы не наложился друг на друга. Она знала, что девушку доставят во время, а объяснять причину личная Затана была не обязана. Вета сильно испугалась неожиданного визита, да еще когда мужа не было рядом. Она не представляла, что затеял Вадом, но верила Орбану: его имя служило защитой, но справится ли он с королевским правящим домом сейчас.

За окном уже царил конец ноября: снег припорошил дома и деревья, укрыл тонким покрывалом землю, подкрадываясь к озеру. На гладкой поверхности почти прозрачной воды появилась тонкая замысловатая корочка льда, которая через пару недель превратится в толстый слой. Там уже стало холодно. Вета прикусила губу, размышляя, как ей одеться на прием. Она шагнула к шкафу и, не сомневаясь, скинула пеньюар с ночной. Девушка решила, что не лишним будет напоминание о том, что она любовница Домаса в глазах целого народа. На обнаженное тело она сразу надела черные кружевные трусики и телесные зимние колготки, которые выглядели тонкими и легкими, но это была видимость. Она достала маленькое черное платье и надела его, застегивая молнию на боку. Оно было просто убийственным в своем откровении, но не вульгарности. Вета уложила волосы на правый пробор, позволив им свободно струиться мягкими локонами до обнаженных плеч. Поверх наряда она надела длинное зимнее пальто с капюшоном и взяла перчатки. Она даже не оглянулась, чтобы взглянуть еще раз в зеркало: она выглядела отлично и знала это. А еще Вета четко знала, что Орбан не оставит ее одну. Он обязательно появится. Вот она и была спокойна, когда садилась в челнок до Вадома.

Пока она летела в Вадом, там уже начался первый акт. Когда в огромный зал вкатили пошарпанное инвалидное кресло, там уже в горделивой позе возле большого окна стоял надменный и властный мужчина с темными волосами и ледяными ореховыми глазами. Он оделся в темно синие классические брюки и более светлую рубашку-камзол с воротником стойкой. Он оказался достаточно молод, но все же давно перестал быть юнцом.

Землянин, которого доставили сюда в молчании двое солдат, испытал чувство уязвленной гордости: зал давил величием и чистотой, мужчина перед ним сразу расставил все по своим местам — главный он. Сам же пленник был в несвежей уже потрепанной одежде, немного исхудал, его седые волосы, как и отросшая борода лоснились от грязи, а зеленые глаза под густыми дугами бровей продолжали презирать и ненавидеть.

— Генерал-майор Сабуров, — на чистом русском языке заговорил Затан и соизволил повернуться к врагу, пронзая убийственным взглядом: — Антон Егорович. Когда я узнал о тебе, первой мыслью было удавить собственными руками.

— Ты кто? — спросил он, не боясь слов. Он не дрогнул.

— Лукаа Затан, — представился он. — Владыка Вадома и…

— Мой родной брат, генерал, — холодный женский голос раздался от восточной двери, в которую вошла женщина. — Я предупреждала, а ты не слушал.

Сабуров сам медленно развернул коляску, глядя на свой приговор. Там шла молодая женщина, чье лицо он не мог забыть даже через пятнадцать лет, но сейчас она была другой. Если бы в тот раз он увидел ее именно такой, никогда не додумался вырывать признание так. Сейчас Киззи была совершенно другой — неприкасаемой и недоступной. Ее каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, она красовалась в красных туфлях на высоких шпильках и таком же красном платье — женственном и королевском. Ее нельзя было принять за плебейку.

— Киззи, — устало на миг прикрыл он глаза.

— Моему брату понадобилось пятнадцать лет, — продолжила она, оказавшись перед уже поверженным врагом, — чтобы добраться сюда. Я даже сама не знала, что случится именно так.

— И он пришел! — обвиняюще воскликнул генерал, вцепившись пальцами в ручки кресла: — Убивая…

— Только в ответ на ваши действия! — осадил Лукаа хлестко. — Если бы вы не устроили бойню, не насиловали наших женщин. Мы бы незаметно забрали своих и улетели. Бойню спровоцировал ты!

— У меня был приказ!..

— Изнасиловать мою младшую сестру? — едко спросил Затан, заставив его дрогнуть. — На полу возле тела распотрошенного мужа, беременную его ребенком? Вряд ли!

— Не переживай, — опустил глаза Сабуров, — за нее уже отомстили.

— Кто? — быстро спросила Киззи.

— Орбан Домас, — с ненавистью выплюнул он: — никогда его не забуду! Подонок! Мерзавец! Гнида!

— Что так?

— Он, — поднял убийственные глаза на обоих, — усадил меня в это кресло, а затем изнасиловал мою дочь на моих глазах. Я не мог ей помочь! Он украл ее и пообещал сделать с ней все, что произошло с вашими женщинами.

Лукаа и Киззи переглянулись: генерал не врал, да и Орбан четко дал понять свои мотивы.

— И что? — раздельно спросил Затан, — ты ему еще сделал, что он переродился, став тем, что недопустимо для нас?

— Ничего! — бросил уверенно Сабуров: или не сказал, что спасает и его от новых обвинений, или сгинул, не дойдя сюда. Сам землянин не собирался копать себе яму глубже. Сказал, что так предрекла Киззи, что был беспомощен, не спас ее. Вот и сделал то, что сделал.

— Допустим, — осторожно согласилась Киззи. — Ты же понимаешь, что живым не уйдешь.

— Моя жизнь уже ничто, — пожал он плечами. — Я потерял все: карьеру, работу, которой отдал всего себя, страну! Там ничего не осталось.

— У тебя была семья, — осторожно напомнил Затан.

— У меня нет семьи!

— Не совсем, Сабуров! — с удовлетворением улыбнулась Киззи. — Еще есть.

— Что?

— Смотри сам, — предложила женщина, и землянин непонимающе развернулся ко входу, где шла женщина в черном, точнее девушка. Она уже успела снять верхнюю одежду в холле и вошла при полном параде, положив вещи на стул в зале. Сабуров во все глаза уставился на нее, не веря, что это его дочь. Вета стала совершенно другой.