Глава 10

По улице медленно шел молодой мужчина, еще по привычке с осторожностью двигая правой частью тела, куда в первый же налет пришлось серьезное ранение. Теперь на плече и боку остались шрамы, которые за три месяца хорошо затянулись, и он начал тренировать мышцы, чтобы полностью восстановить подвижность. И у него получалось. Он гнал воспоминания о начале войны и осознании того, что пришел в себя уже в плену в этом самом лагере. Он взглянул на клуб и неохотно побрел туда, все же там находились знакомые, которые в последнюю неделю стали относиться к нему холоднее, не объясняя причины. Его тянуло к тем, с кем часто пропадала Вета, о судьбе которой он ничего не знал со дня расставания. Он поморщился, испытывая вину, что сделал больно, а затем грянул ад. Лучше бы потерпел пару дней, но он спешил избавиться от проблем и на тебе: похищение Веты, война, в которой все рухнуло.

Он вошел в зал, особо не глядя по сторонам. До него доносились ненавязчивые звуки гитары: на сцене собралась вся группа, занимаясь любимым делом, чтобы не сойти с ума от не просветной безысходности. С одной стороны расположились соседи — Лена и Дима, которая, наоборот, за последнюю неделю расцвела, перешагнув через свое прошлое, сбросив его, как грязную шкуру. Он видел стройного парня своих лет, может, чуть младше, в черном. Он был загорелым, словно провел все лето на юге. Стас нахмурился: этого он не знал. Неужели привезли еще одну партию? Но сам же не сильно поверил себе: они были какими-то другими. Рядом с незнакомцем, лицо которого он рассмотрел — смазливый красавчик, стояла стройная девушка. Вот на таких девчонки вешаются с первой встречи.

Незнакомка еще не повернулась к нему, поэтому он мог видеть светлые волосы, заколотые на затылке заколкой. Стас заинтересованно изучал откровенный наряд девушки: видно красотка, если не стесняется носить такие вещи, да и мужское внимание ее не пугает, оно должно нравиться, иначе была бы скромнее. Он сделал несколько шагов к сцене, но решил пройти рядом с новыми людьми. Его грызло любопытство, ничего непоправимого, просто интерес к новым лицам.

— Я все быстро схватываю, Зоя, — с улыбкой в голосе ответила она и с вдохновением взглянула на руки с маникюром, которые она приподняла.

— Выкинешь нечто подобное еще раз, — скучающе протянул Домас, — возьму секатор и внесу коррективы.

— И заодно себе язык укороти, — с молитвой в голосе проговорила она. — Иначе ты будешь первым недоумком, который научится летать.

— Вета?! — ошарашенно и достаточно громко произнес Ремизов. — Ты?!

— Этого еще не хватало! — едва не сплюнула девушка, но удержалась. Без всяких теплых чувств, она равнодушно повернулась к мужчине, чувствуя за спиной колебания воздуха: Орбан бесшумно и пластично встал и шагнул к ней, пока держась на шаг позади. — Мир действительно одна деревня!

Домас уже успел оценить парня и остался совершенно спокоен: он ему никогда соперником не был. Да и Вета осталась равнодушно холодной, словно перед ней стоял посторонний человек, что было настоящей правдой.

— Здравствуй, Стас, — Ремизов видел прохладное лицо и холодные глаза, в которых совсем не было тепла, кольнуло его, а ведь при расставании она плакала. Вета даже не разглядывала его, будто он был пустым местом. Не ожидал он, что она так быстро остынет. Его это даже уязвило, но вида не подал.

— Ты великолепно выглядишь, Вета, — попробовал он сделать ей комплимент.

— Я всегда великолепно выгляжу, — с гордым достоинством ответила она. — Ты это увидел только сейчас, Стас?

Девушка заметила, как парень отвел глаза, а скулы залил румянец: он не ожидал полной неприступности и нежелания общаться.

— Просто, — смутился он, — я тебя такой не видел.

— Это не мои проблемы, — пожала девушка плечами. — У тебя все, Стас? Мы заняты.

— И даже нет минутки для старого друга? — тихо спросил он.

— А зачем менять заведенный порядок? — вопросом на вопрос ответила она: — У меня на тебя никогда не было времени: учеба, тренировки, семейные сборища, да еще Гера и Зоя, занимающие большую часть моей жизни.

— Я не это хотел сказать, — поморщился он.

— А я сказала то, что хотела, Стас, — не отвела она холодных глаз. — Ты просто сам не хотел быть частью моей жизни. Тебе все это неинтересно, иначе ты бы хоть раз пошел со мной к брату или посмотрел тренировку.

— Ты стала другой, — с ноткой обвинения произнес.

— Я просто повзрослела, Стас, — проинформировала она. — и научилась разбираться в людях. Теперь я очень тщательно выбираю, с кем мне общаться.

— Я вижу, — он бросил взгляд ей через плечо на сумарунца. — Уверена, что не ошиблась в выборе?

— Это вряд ли, — тонко улыбнулась Вета с видом змеюки, готовой к нападению. — Этот мужчина умеет добиваться поставленных целей. Он набрался терпения и сделал все, как решил. Он приехал за мной и увез с дачи. Глядя в глаза моему отцу, заявил, что забирает меня и забрал. И угрозы генерала оказались пустым звуком. Он сделал, как захотел сам!

— Еще скажи, что он читал твои стихи, — скривился он.

— Вообще-то, читал, — пожал Орбан плечами и прижался к спине жены, обвив талию руками, которые он положил ей на живот. Голова Веты сразу откинулась ему на грудь. — Песни слушал. Тренировки не видел, но участвовал в нескольких.

— Я понял, — кивнул Ремизов, — это Игорь, твой партнер. Решила последовать моему совету?

— Я не Игорь! — просто объяснил мужчина, предупреждающе сверкнув глазами. — Поэтому могу и врезать. Мне не нравится сравнения со всеми мужиками.

— Что? — не сообразил Стас.

— Ты бы сначала, — дружелюбно предложил Орбан, — порядочно расстался с девушкой, а уж потом следующую заводил.

— Не марайся, Орбан, — с такой брезгливостью взглянула на бывшего Вета, что муж даже не думал дергаться. — Ты был прав.

— Да? — озадаченно покосился он на нее: до чего она еще додумалась.

— После тебя, — мягко улыбнулась она, — на других мужиков смотреть не тянет. И знаешь, милый, я нашла способ, каким я тебе покажу, насколько я тебе благодарна за эту науку.

— Так, — протянул он, — колись, детка.

— Прояви терпение, дорогой, — похлопала его по ладони Вета, продолжая одаривать сияющей улыбкой. — Я терпеливо подожду подходящего момента и порадую тебя. И тебе…

— Вряд ли понравится!

— Я знаю, Орбан! — с довольной мордашкой заверила она. — Зато я буду в полном восторге!

— Звучит интригующе, детка, — хмыкнул он. — Но ты уж не пускайся во все тяжкие. Я никогда не оставляю приглашение без внимания.

— Я тоже! — два взгляда скрестились, и они замолчали, ведя интригующий поединок.

— Допросишься, Вета! — предупредил муж. — Что-то энергии много появилось, язычок опережает мысли, времени свободного много, если уже плетешь заговоры. Надо что-то делать, детка, — он навис над ее вежливым и полным внимания лицом. — Чтобы, как любая женщина, ты не вляпалась по самые уши.

— Ой! — с самым невинным и простодушным видом выпалила она. — А мне показалось, ты устал напрягаться.

— Ах ты, сука! — задохнулся он, и его руки стремительно развернули девчонку в его объятиях. А губы просто напали на ее губы, целуя и не давая отвертеться. Руки Веты уперлись в его плечи, но, конечно, оттолкнуть его она не хотела. Она расслабилась: поцелуй был властным, настойчивым и призывным. Орбан сильно прижал ее к себе, одна ладонь надежно удерживала ее затылок, другая властно лежала на ягодицах. И он нависал над ней, заставляя изогнуться назад.

Вета вздохнула и ответила на его настойчивые и головокружительные, захватывающие дух поцелуи. От его необузданных ласк внизу живота все замирало, и поцелуев становилось недостаточно. Домас собирался помучить ее, предпочитая не замечать ее огня. Он просто зажал ее в тисках своего тела и целовал. Он наслаждался мельчайшими оттенками удовольствия, добывая по кусочкам и растягивая. Все его действия красноречиво заявляли: «Я твой мужчина, и не забывай об этом!». Вета это знала, да и Стас отчетливо понял предупреждение.

— Так кто не напрягается? — с угрозой спросил Орбан, оставаясь внешне более спокойным, чем внутри.

— Я все поняла, — сразу обмякла Вета и тряхнула головой, приходя в себя. — Все разборки дома, милый. Интересно, Орбан, — она явно не собиралась сдаваться, — ты разрешишь проветрить комнату?

— Чтоб рядом с окном не смела показываться! — прорычал он, сразу сообразив намек. — Поняла?!

— Не бойся, Орбан, — заулыбалась она. — Я не так кровожадна.

— А что было с окном? — живо спросил Никитин и увидел, как сумарунец обреченно закрыл глаза.

— А из окон, Герочка, — пропела Вета, не сводя глаз с ужимок мужа, — вылетают всякие твари! Дышать же просто нечем! Ничего особенного!

— Она, что, — опешил он и даже вопросительно взглянул на сумарунца, — кого-то выкинула из окна?

— Спроси лучше, — предложил он тоскливо, — с какого этажа! — Герман отчетливо икнул, и Домас воспринял это, как вопрос. — Фактически высота третьего этажа. Я не успел добежать! Мне в башку не могло прийти, что она справится!

— Злость увеличивает силы, малыш, — порадовала Вета, не тушуясь. — Как и жажда справедливости: сука получила по заслугам! И не спорь!!!

— Даже не собираюсь, — совершенно честно согласился он. — Я сам дал добро.

— Когда ты только успела отрастить зубы? — Зоя едва понимала все метаморфозы.

— Успела, чтобы меня не съели, — покаялась она. — Пришлось быстро обзаводиться новыми навыками. Это он виноват! — с жаром заявила она и ткнула пальцем в сторону мужа.

— Я?!

— Ты! — развернулась к нему жена, и ее глаза мерцали и метали молнии. — Я вела себя хорошо, пока не столкнулась с твердолобым, упрямым и глухим неандертальцем! Надеялся, я начну скулить и забиваться под кровать?

— Отличная идея! Может, начнешь?

— Самая идиотская! — величественно отказалась она от подачки. — Разве ты где-нибудь видел женщину, которая делает то, что хочет мужчина? Покажи мне это чудо! Хоть одно, Орбан! В любом народе. Покажи хоть одну, которая не выносит мозг, не проедает плешь, не укорачивает жизнь! Есть варианты? Это ж просто блаженная!

— Твою мать! — через минуту простонал Домас. — Да тебя стоило сразу бросить в болото! И сколько их было по пути. Я мог столкнуть тебя со скалы! Подбросить змею… Чего только могло произойти в пути!

— Самое лучшее, — с умным видом ответила она, вызвав испуганный серый взгляд: — было послушать женщину! Она всегда права! Что ж такие пробелы в образовании? Ай-ай-ай. А говоришь, что дыры и пробелы у меня!

— Отвали, а? — жалобно заныл он.

— Нет! — жизнерадостно ответила она. — Я с тобой даже не начинала разбираться!

— А что ты творишь эти три месяца?! — взвился он весьма натурально.

— Провожу разведку боем, Орбан, — как само собой разумеющееся выдала она, не моргнув глазом, вызывая легкий нервный тик. — Ищу слабые места, составляю психологический портрет, запоминаю твои проколы. У тебя было преимущество: ты почти всегда знал обо мне, я же пережила шок три месяца назад. Я собираюсь уровнять наши шансы! А потом даже не ной! Будет тебе окончательное сведение счетов!

— Угу! — кивнул он. — Значит, ты в стадии сбора материала. Удачи, детка, — он наклонился к ее уху, проявляя заботу. — Если что-то не понимаешь, не стесняйся и спрашивай: подскажу. Я очень волнуюсь за свою прическу и смазливую физиономию. Помогу, чем смогу.

— Сама справлюсь!

— Ага, — хмыкнул он. — Если бы ни я, обзавелась бы великолепными синяками после жесткого приземления.

— Спасибо, — хватило совести поблагодарить. — Сбилось равновесие.

— Чтоб первый и последний раз, Светозара! — серьезно предупредил он. — Не уверена, не делаешь! Это азы!

— Я уверена, Орбан. — заверила она. — Просто такого я еще не делала. Никогда. Ты сам сказал, что старый багаж не годится!

— Но я не сказал, — возразил он, — что стоит рисковать собственной шеей!

— Откуда ты чуть не свалилась? — заорал Никитин, спрыгивая со сцены: сейчас музыка его не волновала.

— У него спрашивай! — сложила руки на груди Вета, кивая на мужа. — Я не на исповеди! Не свалилась и точка! Разговор окончен!

— Откуда? — обреченно спросил он, начиная сочувствовать сумарунцу: — Тебя не посещает шальная мысль, что она добьет тебя?

— Уже, — вздохнул он, — когда ее милые ножки едва не свернули мне шею.

— Это… как?.. ничего не понимаю, — тоскливо и обреченно выпалил Герман.

— Я покажу, — услужливо нашлась девушка, и Орбан предусмотрительно отступил назад.

— Ветка, — предупредил он, — у тебя юбка не подходящая.

— Подходящая, — улыбнулась она и под его пристальным взглядом расстегнула тонкую потайную молнию слева, делая по боковому шву еще один разрез. — Ты просто не изучил досконально мое платье.

— Теперь вижу, — буркнул он, — и предупреждаю: нарвешься сама на все вытекающие.

— Я рискну!

— Предпочитаешь музыку или барабанную дробь? — скривился Орбан. — Похоронный марш?

— Что за пессимизм, Орбан? — хихикнула она. — Ты уцелеешь!

— А я о тебе! — предупреждающе выговорил он.

— Как мило, — восхитилась она, но не передумала. Она уверенно шагнула к мужу, сделала уже знакомую стойку на руках и забросила ноги ему на плечи, сразу для страховки согнув колени. Сейчас Орбан был готов. Его руки подхватили жену за талию, помогая ей выпрямиться. Вета уже добралась руками до его шеи и обняла, а ноги соскользнули вниз по предплечьям, пока ее согнутые колени не уперлись в его локти.

— Ну что, показала? — выгнул он бровь.

— Надо же научить тебя делать трюки, — нашла она оправдание. — Тебя что-то не устраивает?

— Ну, давай я тебе помогу, детка, — оживился он. — Нужно же удивлять.

— Орбан?

— У тебя получится, — заверил он с непроницаемым видом. Его ладони скользнули к ее ягодицам, он подтолкнул легкое тело вверх, немного нагнулся, чтобы попка девушки коснулась его плеч на закорках, и Вета съехала по его спине до талии, спрыгнув на обе ноги. Они оказались спинами друг к другу.

Орбан развернулся на 1800, его ладони легли на девичьи плечи, скользнули вниз, и пальцы сделали крепкую связку: его были внизу, ее наверху. Он прижался к спине жены, она выбросила бедра назад, имитируя толчок в пах, от которого он, уходя, согнулся. Он уже сидел на полу у нее за спиной, ноги согнулись и подошвы стали своего рода сиденьем для нее. Он почувствовал, как девушка оттолкнулась от пола, он лег на спину, в то время как руки и ноги удерживали Вету над ним, толкая дальше. Его руки ши пошли за голову, колени почти прижались к груди, отправляя Вету в кувырок. Вета сделала стойку на сцепке рук и спрыгнула на обе ноги, отставив одну чуть подальше для устойчивости.

Орбан уже был в движении, поэтому его тело пошло за телом девушки, он сделал стойку на руках и голове, спрыгнул на ноги, разворачиваясь к ним лицом. В легком прыжке он переступил с ноги на ногу для устойчивости. Герман лишь удивленно качал головой: сложные элементы были выполнены без помарок, легко, на одном дыхании, будто Вета ничего не весила. Но для сумарунца так и было.

Стас же во все глаза смотрел на темпераментную красотку, которой стала девушка рядом с другим мужчиной: она завораживала, но была ослеплена другим. Сумарунцы не так были удивлены мини-шоу, уже имея представление об их навыках.

— Молодец! — похвалил Орбан. — Не замешкалась и не зациклилась.

— Спасибо, что не упал.

— Хватило одного раза, — поморщился он.

— Показуха! — высказал свое мнение мастер, наблюдая за минутным выступлением. Он просто не рассмотрел удовольствия, которые испытывали эти двое, просто дурачась. В зале произошло легкое движение и замешательство. Евгений просто ушел, когда парочка снова вдохновенно начала изощряться в наездах. Ему просто надоело, да и подышать свежим воздухом хотелось.

В дверях он столкнулся с мужчиной, который, глядя на Никитина и его квартет тоже кое о чем задумался. Но без помощи он ничего не мог, поэтому пришел. В зале он увидел этих двоих, как раз, когда девушка делала первый элемент, который подхватил парень. Они не делали этого всерьез, просто кичились способностями, производя впечатление. Мужчина, не прячась, прошел вперед, придирчиво изучая обоих: физическая подготовка была и тренировались они до седьмого пота, Но он не был впечатлен. Да, еще он поморщился от наряда девушки: так не наряжаются. Зоя приоткрыла рот от несправедливого вердикта, зная, как пахала подруга, она обиделась из-за нее, и у ее мужа были те же чувства. Стас не захотел во все это влезать, поэтому, не прощаясь, ушел следом за Женей.

Вета резко обернулась, задев лицо мужа взметнувшимися кончиками волос. Она распахнула глаза, и на ее лице отчетливо проступило узнавание, потрясение и… уважение или даже преклонение.

— Это вы? — не веря себе, спросила она в полнейшей растерянности и шагнула вперед, сразу замерев. В нескольких метрах стоял подтянутый и мускулистый мужчина чуть ниже Орбана по росту. Вета знала, что ему только тридцать восемь, а он уже заработал семь золотых медалей. Это был успех и признание. Его русые волосы отросли длиннее обычного, касаясь ворота водолазки, зеленые глаза смотрели достаточно холодно из-под густых бровей, да и заросшее двухдневной щетиной лицо не располагало к милому общению. — Я видела вас на Олимпийских играх в Сочи 2014 г, Артур Викторович. Вы катались, словно в последний раз, и выиграли золото. Меня пробирало до дрожи, когда я смотрела ваше выступление. Это было великолепно! Я до сих пор помню…

— Это потому, — произнес он, — что танец это страсть, жизнь, чувство полета. На льду надо жить, не выходить из образа, который накладывает программа. Если нет проживания прямо здесь и сейчас, делай хоть элементы седьмого уровня сложности, 6:0 не получишь. Техника и артистизм. Технику я увидел!

— Ясно, — оробела Вета, и это было слишком заметно.

— Спортивные танцы? — предположил он.

— Не совсем, — холодно ответил Орбан, опустив голову и изучая собственные ботинки, стараясь успокоиться. Он шагнул вперед: мужик сделал Вете больно, заставив ее замкнуться.

— Танцевальный дуэт это…

— Никакого танцевального дуэта не существует! — ледяным голосом перебил Домас и, наконец, взглянул на чемпиона отрезвляющим взглядом. — И не будет! Никогда! Недопустимо!

— Тогда что это было?

— Подурачились, Артур, — пожал плечами сумарунец. — А девочку обидел зря. Она не виновата в твоем отвратительном настроении. Ты почти лет пятнадцать был кумиром: нравоучения оставь другим. Тебя о них не просили!

— Что?!

— Ничего, — ответил Орбан, — Прежде чем с умным видом других, возьми пару и с нуля доведи до олимпийского чемпионата. Потом будешь с высокомерным видом давать советы другим, когда о них не просят. А о наших чувствах не переживай, Артур, — холодно усмехнулся он. — Помолись, что никогда не видел их проявления: искреннего, страстного и необратимого, как катаклизм.

— Я не понимаю, — насторожился Артур, — кто вы?

— И не надо, — улыбнулся сумарунец. — Те, кто понимают, мрут, как мухи. Правда, не все. Я иногда делаю исключения из правил.

— Орбан, — попросила Вета, положив ладони на напряженные плечи мужа, — не злись.

— Даже не думал, детка, — он продолжал смотреть на фигуриста. — А ты не бери в голову всякую чушь. Ты еще маленькая и не знаешь самой опасной и неизлечимой болезни.

— Орбан…

— Звездность! Иногда полезно, Артур, быть добрее, — Домас еще раз смерил его взглядом. — Обойдемся без трогательных извинений. Вета, нам пора.

— Согласна, — она шагнула к вещам, но муж сразу протянул руку назад и удержал ее. Он повернулся к ней и под заинтересованным взглядом застегнул молнию на боку.

— Дома сам расстегну, — негромко сказал он на родном языке, и Вета дрогнула в предвкушении.

— Не возражаю, — с придыханием ответила она на том же языке.

— Чего мне это будет стоить, детка?

— Встанешь на колени, — улыбнулась она, — и без помощи рук решишь проблему. Справишься, я твоя, ну а если нет, милый, спать тебе на коврике у двери!

— И как ты себе это представляешь? — выпалил он.

— У тебя есть все, что нужно, — заверила она, — губы, зубы и язык. Прояви сноровку, Орбан. Ты же такой большой! Неужели не знаешь как?

— Наглая зарвавшаяся мелюзга!

— Сдаешься? — с невообразимой наглостью уточнила она.

— Нет! Вызов принят, ведьма!

— Я даже не сомневалась, милый, — обрадовалась она. — Ты душка!

— Одевайся, — по-русски хмыкнул он.

— Вета, — вспомнил Герман, — ты же придешь к нам на твой день рождения?

— Нет, Герман, — сразу отказал Домас, пока девушка одевалась, а он набрасывал куртку. — Меня ждут в другом месте. Вета меня сопровождает. Позже мы заглянем. Я не могу подвести людей.

— Гера, — успокоила Вета, наматывая шарф, — пара дней не проблема. Ты разберешься как раз с нотами. Я просто загляну попозже.

— Без вина… — жалобно вздохнула Зоя, и подруга заулыбалась.

— Не ной, Зоя, — бодро посоветовала она. — Скоро же Новый год. Вдруг Дед Мороз заглянет пораньше.

— Загадаю желание.

— Гера, — попросила Вета мягко, — не отказывай, пожалуйста, Артуру Викторовичу.

— Вета?

— Сделай это для меня, — снова попросила она. — А потом я обязательно сделаю подарок уже на Новый год.

— Ладно заинтриговала, — удивился он.

— Мы появимся в субботу, — подсчитал Орбан. — после Ветиного дня рождения. Часика в три?

— Отлично, — обрадовалась Зоя. — Очень будем ждать. Ты же не грустишь? — она искренне обняла подругу.

— Зойка, мне некогда! — засмеялась она. — Дела Орбана очень захватывающие.

— Да?

— Да! — кивнула она. — Может, потом расскажу.

— Детка, — позвал Домас. — У меня мысли уже в опасной плоскости. Тебе совсем моих не жалко? Куда только я скатился?

— О, не ной! — закатила она глаза. — Мужики это диагноз! А не принадлежность народу. Всем пока!

— Не представляешь, до чего я уже додумался по твоей милости, — пожаловался он, обнимая ее. — Дуй в постель.

— Еще день.

— Удавлю!

— Я все поняла! — успокоила Вета, выбросив из головы Артура Викторовича, ведь они были чужими, да она еще заметила холод в его глазах, когда он догадался, кто Орбан по происхождению. Но оправдываться она не собиралась, умело сделала вид, что не замечает: мнение посторонних не волновало вообще.