Глава 3

Супруги вернулись в Алкион к полудню, и здесь было значительно теплее, чем в заснеженных горах. Он умело стер из бортового компьютера челнока маршрут возвращения, да и вчерашний путь. Теперь координаты кордона были лишь в памяти наладонника мужчины под надежным паролем. Чтобы не таскать все коробки, они оставили их в доме в горах, кроме одной для Орбана. Ему нужно было привыкать по серьезному к конькам и научиться находить равновесие, словно он ходит в тапочках.

Челнок оставили на стоянке и пошли пешком по тротуару, где неспешно прогуливались или целеустремленно шли сумарунцы. Алкион стал для Веты знакомым и привычным, она научилась запоминать ориентиры, узнавать уже изученные места, да и найти дорогу домой она могла с небольшой заминкой.

— Тебе надо сегодня на работу?

— Нет, — пожал он плечами. — Сегодня не моя смена. Должны же быть у меня выходные.

— Конечно, должны, — заверила его девушка. — Так чем мы займемся? Домой что-то не хочется.

— Заказ мы с тобой оформим вечером, — проговорил мужчина. — все по обоим спискам. Я подумаю, как удобнее забрать покупки.

— Один большой заказ привлечет внимание, — серьезно сказала девушка. — тем более такой разнообразный во время войны. Это слишком подозрительно.

— Разобьем на части, — пожал он плечами, — раздробим, присвоим разные номера и отправим по разным пунктам выдачи. Соберем потом при помощи доставки на один склад через несколько перевалочных точек. Запутаем следы. Разгребать месяца будут, если начнут копать. А они не начнут.

— Уверен?

— Кто в здравом уме, — в насмешку над собой спросил он, — задумает бегство из родного дома в неизвестность? Детка, я не представляю, на сколько лет затянется забвение. Войны могут идти сотни лет. В каком в итоге мире мы окажемся и как в нем жить? Имеем ли мы право приводить детей в такой мрак или это эгоизм чистой воды?

— Остановись, Орбан, — попросила она и встала перед ним, преграждая дорогу, останавливая шаг и бег слов. Она внимательно смотрела в его глаза и видела те же страхи и сомнения, что одолевали и ее. Вета сразу перестала бояться, рядом был по-настоящему правильный мужчина, не боящийся своих переживаний. Он не разыгрывал супермена, поэтому был сильнее и надежнее. — Никогда нет правильного времени, Орбан. Опасность существует всегда. Надо просто жить в том месте и в том времени, которое дано нам. Жизнь так коротка, что умышленно обкрадывать себя это преступление. Если не будет детей, в ком мы будем жить? Ты справишься. Мы справимся. Понял?

— Да, — сразу успокоился он, слыша уверенные слова, идущие от сердца. — Вместе можно справиться со всем.

— У нас будет большой дом, — предрекла Вета почти пророчески, и он слушал, видя ту же картину. — В нем будет любовь и детский смех, Орбан. К нам будут приходить друзья, чтобы поделиться радостью или разделить невзгоды. И я верю, что, несмотря на ненависть к моему народу и отцу, твои родители и твоя семья смогут переступить наш порог. Не сразу, милый, раны еще свежи, но они смогут.

— Откуда ты знаешь? — негромко спросил он.

— Ничего не сильнее любви,

Она как свет где-то там вдали.

Она пройдет сквозь туман и лед,

Она всегда за собой ведет.

Она одна может нас спасти,

Все объяснить и за все простить.

Мы приходим в эту жизнь,

Чтобы просто любить.[1]

— Я точно, — пообещал он, — соберу все стихи о любви в один сборник и подарю его тебе, детка.

— Не надо, — качнула она головой с мягкой улыбкой. — У меня есть намного больше, чем эти строчки, которые я и так помню. У меня есть ты!

— Вета, — с легкой угрозой предупредил он. — Идем отсюда, иначе я наброшусь на тебя с поцелуями.

— Не на улице, — с сожалением охладила его пыл жена. — Для стрессов еще рано.

— Пошли, — неохотно согласился он, и они пошли дальше по аллее. — Давай побродим по городу без всякой цели.

— Мне нравится твоя идея, — согласилась девушка. — Давай спустимся к озеру. Мне нравится его тихая гавань.

— Я тем более люблю воду, — мягко сказал Домас. — Я там как дома.

— Это как?

— Будет теплее, покажу, — пообещал мужчина. — Сумарунцы могут находиться под водой часами без акваланга. Тебе понравится.

— Так ты еще и ихтиандр? — восхитилась она.

— Просто другой генетический тип, — пожал он плечами. — Среди своих я просто один из многих. Ничего особенного.

Аллея вывела их к длинному спуску из десятка ступеней прямо на берег озера. У воды чувствовалась бодрящая свежесть и даже холод, но здесь свободно дышалось.

— Как красиво, Орбан, — негромко, чтобы не испортить момент, произнесла она.

— Очень, — хрипло согласился он. — Ты восхитительна.

— Ты несправедлив, — возразила она. — Есть намного красивее.

— Женщина, которая полностью твоя, — назидательно проговорил он, — просто королева красоты для одного единственного мужчины.

— Я запомню, Орбан, — хихикнула она. — Так бы и осталась здесь до утра, чтобы увидеть рассвет.

— Попробуем устроить, — проговорил он.

Орбан и Вета стояли около воды и любовались величественным видом. Здесь было хорошо, словно они попали в другой мир. Правда всегда существует «но». Они молчали, и молчание не тяготило. Вета уже повернулась к мужу и открыла рот, чтобы заговорить, как застыла, прислушиваясь к тому, что звучало далеко.

— Что? — озадаченно спросил Домас, видя замешательство и проступающее потрясение жены. Он схватил ее за плечи и легонько встряхнул: — Вета, что?

— Ты… слышишь?.. — запинаясь, спросила она. — Там, — она ткнула пальцем ему за спину.

— Слышу, — озадаченно ответил мужчина.

— Орбан, — моляще воскликнула девушка. — Давай узнаем…

— Вперед! — не смог отказать ей мужчина. Вета лишилась всех, если появился шанс, он не посмеет отбирать его. Он не думал о последствиях, он видел надежду в любимых глазах. Ради этого он готов был рискнуть всем. — Бегом, фигуристка.

— Да!

Мужчина и женщина сорвались с места и быстро побежали по берегу озера в сторону лагеря. Их бег был синхронным, и Вета опережала Орбана, рвалась вперед, чтобы не потерять эту связь, зарожденную в ее душе, а муж не рвался обгонять ее. Он тоже начинал слышать намного лучше то, что уловила Вета просто чудом, но она слышала не ушами, слышала сердцем, и сейчас бежала и улыбалась сквозь слезы радости и надежды. Она снова обретала себя.

Орбан бежал рядом и молился, чтобы она не ошиблась. Удар окажется слишком силен для маленькой девочки, но он будет рядом, принимая всю боль на себя, если понадобится. Они оказались возле контрольно-пропускного пункта, ведущего к воде. Здесь стоял на посту один охранник, который попытался остановить их, но Вета вильнула в сторону, а Домас рубанул кулаком, отшвыривая в сторону. Ни один не остановился, продолжал бежать на звуковой маяк, и земляне сторонились, совершенно не понимая, что за суетливая беготня среди скучного дня. Но сумарунца со сосредоточенным лицом узнавали сразу, и он бежал, страхуя девчонку-землянку, которая носила чужую одежду.

За странным бегом любовались еще трое: Елена, Андор и Ладжос. Едва ли не плюнув, женщина пошла за бегунами, как и две гири в виде тупых мужиков.

— Господи, — пробормотала она негромко, но они ее услышали и озадаченно переглянулись, — спаси и помилуй! Я не подписывалась на балаган!

— Лена, что? — заворчал Ладжос.

— Лучше заткнись и иди за мной! — забыла об осторожности молодая женщина. — Нужен бесплатный цирк? Он приехал!

Что такое цирк сумарунцы знали, но почему-то весело не становилось. Они с явной неохотой пошли следом, не ожидая ничего хорошего, и не ошиблись. Этих двоих вела музыка и пение, вот и они шли следом. Вета услышала до боли знакомые слова, которые заставляли бежать и не бояться боли падения. Да и рядом находился Орбан, чтобы уберечь от неосторожности. Девушка слышала слова, которые нельзя забыть, и они становились громче и четче, чем ближе она становилась.

Женский голос был многогранен и полон силы. И после него или вместе всегда звучал мужской голос, который ни с чем нельзя было спутать. Они пели те песни, что связывали людей с прошлым: «Красивые ночи, красивая сказка…», «Алиса», «Забудь меня», «С первой улыбки». Вета и Орбан вбежали на последних строках песни в маленький клуб в центре лагеря. За ними появились еще трое, а Зоя еще пела, и ей не мешали, слушая тембр и окраску женского голоса. Вета пробежала половину зала, глядя сквозь пелену слез на двоих на сцене: мужчину и женщину рядом, которых уже не надеялась увидеть. Зоя стояла спиной к залу, глядя на мужа, и не могла видеть сумбурное появление подруги. А вот Герман мог. Музыка оборвалась резко и безжалостно. Никитин впился взглядом в то, во что верилось с трудом. Зоя резко обернулась, забывая про репетицию, увидела девушку и опередила мужа, еще только поднимающегося из-за рояля.

— Ветка! — заголосила она и кинулась к девушке, не скрывая задорной радости.

— Зоя! — не тише заорала она, бросаясь навстречу. Они стали обниматься со слезами на глазах, умудряясь задавать шквал вопросов и получать ответы. Когда Герман добрался до обеих, там уже царила идиллия полного взаимопонимания. Он обреченно взглянул на жену и подругу, плюнул на все и обнял обеих.

— Хорош голосить, — поморщился он, не боясь нарваться на отповедь. — да еще не по нотам!

— Гера!

— Гер!

— Заткнитесь, а? — жалобно протянул он. — Выть по нотам у вас не выходит!

— Зараза!

— Сволочь!

— Я такой! — без всякого извинения выговорил он на объединенный наезд женской половины. Он отодвинул жену, буравя подругу детства инквизиторским взглядом. — Ну?! Куда делась? Ты ж домой пошла!

— Гера! — попробовала утихомирить его Зоя, но бесполезно: он пылал праведным гневом и требовал отчета за учиненное безобразие и нервотрепку.

— Я побежал сразу к тебе! — заворчал он, не позволяя сбить себя с обвинительной речи. — Представь мое изумление, когда дом оказался пуст! Ты куда делась, засранка?

— Я? — пролепетала она перед гневом «старшего» брата, и Орбан расслабился и ухмыльнулся: Герман просто брат, ничего больше, но проблем оптом и по дешевке выдаст за раз, это сумарунец осознал сразу. — Я поссорилась с придурком, уехала домой и разругалась с папой! Еще вопросы будут?

— Стоп, Ветка! — тряхнул он головой, пытаясь все осознать. — С кем ты поссорилась? Кто придурок?

— Стас! — прорычала милая девочка, едва не клацнув зубами. — А что, есть еще кандидатуры? — воинственно спросила она.

— У меня нет, — покладисто, даже не моргнув глазом, заверил Никитин, ломая голову, как успокоить бушующий вулкан женской мстительности. — Поругалась. Свалила домой. Это ясно. Дальше что?

— Ну, — протянула она чуть более нервно, морально готовясь к взрыву Германа, и рефлекторно подвинулась к Орбану, вызывая смешок мужа, но не обращая на него внимания: разбираться сразу с обоими не вариант. — Я с папой поругалась, — надеясь на смягчение разборки, повторила девушка, — для полного комплекта.

— Восхитительно! — едва не зааплодировал Герман. — Он откуда взялся?

— Из соседней квартиры! — наехала Вета темпераментно, сообразив, что лучшая защита — это нападение. — Мне ночевать негде было!

— А он диван предложил? — покрылся краской гнева Герман, сообразив, чем его младшая сестра могла заниматься с симпатичным мужиком ночью.

— Твое какое дело? — зарычала Вета, показывая зубы, едва не укусив. — Предложил! Я согласилась! Отвали!

— Это кто? — смиренно спросил Никитин и признался с мольбой: — Я ни черта не понимаю.

— Орбан, — совершенно непонимающе выговорила Вета.

— Какой на хрен Орбан?! — заорал он, и трио как раз попало по адресу, тормозя у входа. — Говори ты толком!

Вета испугалась, что двое близких ей мужчин сцепятся у нее прямо на глазах. Но, если муж не станет калечить ее брата, то Герман не станет страдать альтруизмом и ударит за все ее обиды и боль, не сдерживаясь. А затем охрана скрутит его и может покалечить, защищая Орбана от землянина. Вот она и насадила свое мнение, сразу исключая драку.

— Не лезь к нему! — воинственно вскинулась Вета, отпихивая Никитина, мешая его планы. — Тронь хоть пальцем, — угрозы легко и вдохновенно срывались с губ, — я не то, что перестану с тобой разговаривать, я ни строчки не напишу!

Орбан веселился и не скрывал этого: Герман позорно капитулировал перед разошедшейся мегерой.

— А что я? — уныло спросил мужчина, сбавляя тон. — Я ничего. Ты как?

— Волшебно! — прорычала она. — Даже не смейте цепляться друг к другу! Мне еще не хватает очередных похорон! Прибью на месте сама, чтоб не мучился!

— Я просто стою и молчу, — на всякий случай решил заработать очки Орбан, но Вета на него даже не смотрела.

— Герман? — надавила на него Вета.

— Лучше не связываться с мстительными и злопамятными, — заволновался Домас за собрата по несчастью, ведь Гера не собирался облегчать свою участь и тянул кота за хвост, зля девчонку еще больше. — Себе дороже!

— Серьезно? — как ошпаренная, развернулась к мужу Вета, требуя ответа. — Это когда тебя осенило?

— Вчера! — рявкнул он, беря удар на себя, чтобы Никитин пришел в себя. — Или на месяц раньше, когда тебе на кухню приперло по острой нужде! Мегера!

— Заткнись, засранец! — завелась она при воспоминании о старшей сестре, сжала кулаки, мечтая врезать еще раз за идиотизм и проверку на ревность. — Мало я тебе врезала! Надо было, чтоб наверняка! Исправлю!

— И что будешь делать, — с невообразимой наглостью выгнул он бровь, — когда мальчика поломаешь? — И свысока улыбнулся, слыша ее шипение: — Именно, детка. Скука смертная! Ты ж без меня не сможешь. Не дано.

— Серьезно? — ехидно выпалила она, сложив руки на груди и мстительно прищуриваясь. — С какого перепуга?

— Я умудряюсь, — навис над ней Орбан, видя вежливое внимание девушки, — отдавать приказы, которые ты резво исполняешь, отучил тебя…

— Ты меня бесишь, — с достоинством перебила его Вета, поведя плечиком, — а спорить с зарвавшимся мужиком ниже моего достоинства. Вперед! Командуй парадом, Орбан. Я подумаю, что мне с этим делать.

— Думать каким местом будешь? — не смог удержаться от шпильки мужчина, возбуждаясь от их спора. Он в явной тревоге смотрел на нее, заставляя воинственно вскинуть голову. — Я-то знаю, чем ты думаешь!

— И чем? — так прищурилась она, что он не удержался от того, чтобы не вытянуть шею и заботливо ткнуть пальцем ей за спину, сокрушенно качая головой. — То есть я думаю задницей?!

— Что поделаешь? — даже загрустил он, разводя руки. — если так и есть?

— Ты вообще с головой дружишь? — зашипела Вета. — Со своей бедной головой? Или тебе давно мозги отшибло? Хотя разве можно отшибить то, чего просто нет?

— Можно легко вложить, — небрежно напомнил он, не переживая, что гладит жену против шерсти. — мозги весьма действенным способом. Готов поспособствовать. Видно действие закончилось!

Герман с широкой улыбкой отошел на пару шагов, чтобы искры не долетели, и провел ладонью по волосам. Зоя сразу же одернула его за руку и показала страшные глаза, чтобы призвать к порядку и молчанию. Он лишь покрутил пальцем у виска, кивая на них, и смиренно вздохнул.

— Тронь только еще раз, — запальчиво заговорила Вета, — мою задницу…

— Так? — шагнул к ней Орбан и сразу обе ладони собственнически сжали аппетитные ягодицы, и он дернул девушку к себе, прижимая к паху. Ее ладони уперлись в его твердую грудь, и девушка попыталась оттолкнуть сумарунца, но он не сдвинулся с места, да и ее не выпустил. — Хорошая девочка. Понимает с полуслова. Дрессировка удалась!

— Знаешь, Орбан? — воинственно заявила она. — Ты определенно труп! Просто еще не знаешь об этом! Так как хоронят сумарунцев?

— Не хочешь узнать, — рыкнул он, нависнув над ней, — как хоронят кусачих сучек после расчлененки без наркоза?

— Полагаю, — задохнулась она от жаркого бега в крови, — сметают останки в совок и ссыпают в мусорный пакет. Я угадала, милый?

— Дьявол, а не баба. — смиренно проговорил он. — Всегда будешь скалить зубы в ответ?

— Пока не затупятся, — поклялась девушка. — А учитывая, насколько я младше, твоя стареющая шкурка в серьезной опасности. Лет эдак на пятнадцать! Я же ничего не напутала в приговоре, милый?

— Учитывая вредность…

— Решил скостить срок? — обрадовалась Вета. — Так один год за сколько идет?

— В твоем случае не работает! — заявил он с наглой самоуверенностью. — У меня другое предложение, детка. Интересует?

— Жажду прям! — рыкнула она. — Руки убери!

— Нет! — заупрямился Домас. — Мне удобно.

— Скотина похотливая! — мило обласкала Вета, стиснув зубы. — Хватит меня лапать!..

— А кого мне еще лапать? — ехидно уточнил он. — Тебя! Удачно ты заглянула на огонек!

— Так что с приговором? — процедила она, не реагируя на колкость.

— Я решил добавить срок, — проинформировал сумарунец. — Ты совершенно не умеешь себя вести: ругаешься, калечишь людей, мне едва голову не оторвала…

— Не оторвала же, — недоуменно пожала она плечами, удивляясь его жалобам: — Она слишком надежно прикручена к шее.

— Да и плохо осваиваешь программу, — удрученно добавил он с грустным видом, зная, что девчонка убьет на месте, как сообразит, о чем он, — основного образования.

— Какого образования? — нахмурилась она недоуменно, — у меня есть аттестат… — громовой хохот Орбана заставил ее замолчать на полуслове и подозрительно прищуриться, изучая развлекающегося за ее счет муженька. — Ты… что ляпнул? — заикаясь, спросила она, — Какое образование, недоумок?!

— Самое необходимое, — хохотнул он. — Не теряю надежды, что очень скоро ты порадуешь меня успехами на новом поприще. Начни с самого простого: «Да, Орбан!»

— Разбежался! — рассердилась Вета, заводясь с пол-оборота. — Мне нравится больше другое: недоумок! Камикадзе! Прибью на месте, чтоб не мучился! Негодяй! Похотливая скотина! Ничего не упустила, милый? — с ядом выплюнула она.

— Забыла! — охотно ответил он. — С чего все начинается, Вета? С твоего непозволительного поведения!

— Будь я проклята, — прорычала девушка, — если сложу лапки и сдамся! Я точно прибью тебя!

— В постели может получиться, — дал ей совет Домас. — если проявишь энтузиазм.

Без предупреждения кулак Веты целенаправленно полетел ему в лицо по знакомой траектории. Но Орбан уже был начеку: он бросил собственную руку ей наперерез, открытая ладонь затормозила ее кулак, обхватив пальцами и удерживая на месте. Вета попробовала вырвать руку, но не смогла. Она взглянула на мужа, а он навис над ней, пытаясь одним взглядом приструнить и напугать, но их характеры были похожи:

— Теперь готов удавить меня?

— Даже не старайся, — усмехнулся мужчина ей в лицо. — Сумарунец никогда не убьет женщину. Ты со мной до самого конца! Твоего конца!

— Это как повезет! — скрипнула она зубами.

— Тебе уже давно не повезло, детка! — усмехнулся он откровенно. — Ты принадлежишь мне с потрохами!

— Как же не повезло тебе, Орбан! — насмешливо посочувствовала она. — Забыл? Одна взбесившаяся именно на тебя женщина способна испоганить и укоротить жизнь. Готовься! Или плюнешь на свои планы, вышвырнешь меня и заведешь себе воспитанную и цивилизованную сумарунку, которая, упаси Бог, не учинит скандал на глазах соседей.

— Пресно и неинтересно! — поморщился он. — С тобой намного веселее. Ты так смешно бесишься.

— Надеюсь, — скривилась она, — ты умрешь счастливым от смеха!

— Не устали изощряться в наездах? — скучающе спросил Герман, скинув с плеча невидимую пылинку. — От вас уже башка трещит.

— И нервный тик начинается, — поддержала Зоя. — Значит, твой отец не соврал: он похитил тебя.

— Точно! — смерила Орбана сердитым взглядом Вета. — Перекинул через плечо, запихнул в джип и увез.

— Сбежать не пробовала?

— Заткнись, Гера! — завопила Вета, покраснев, как рак, вспомнив свое состояние в первые недели близкого знакомства. — Самый умный, идиот?

— Не могла, — дополнил ее ответ Домас, расставляя все точки над “i”: не стоит никому даже здесь знать всю правду о них, слухи умеют волшебно становиться достоверной информацией. — У нее образовались резкие проблемы с координацией движений, скоростью и подвижностью. Только оклемается, опять на те же грабли наступает. А я, — он с усмешкой пожал плечами, — всегда готов оказать посильную помощь.

— Что за?..

— Он со мной спит! — оборвала рыком Никитина Вета, рассерженно вспыхнув от идиотской идеи названного брата: — Ему не надо меня бить! Достаточно совсем другого…

— Именно, — заверил Орбан, откровенно пялясь на девушку, — землянки очень отзывчивые, но такие слабые и невыносливые. Куда ей бежать, если ходить не может?

— И злопамятные! — сразу предупредил Герман, заметив кровожадный взгляд соседки. — Спиной лучше не поворачиваться вообще.

— И ты даже не дашь мне в морду, — присмотрелся к нему мужчина, — за нее? — Он кивнул на притихшую Вету. — Сам знаешь, что я с ней делаю и как. Важны лишь мои желания, а не ее. И так будет всегда, — Орбан четко понимал, что охрана может слушать, да и язык многие давно выучили. Он не имел права подставлять их с Ветой там, где они находились буквально под микроскопом. — Она просто моя по первому требованию.

— Сначала дождусь решения сестренки, — стиснул зубы Никитин, живо сообразив, что сумарунец навязывается ей и насилует, но… что-то удерживало от нападения. Он потом разберется со своими заморочками. — Но я точно переломаю тебе кости.

— Можно помочь, — холодный голос от входа сразу превратил обстановку в клубе во взрывоопасную. Вета увидела четырех разъяренных мужчин достаточно внушительного вида и крупных габаритов. Они уже узнали, что в лагерь попал враг, да еще со своей местной сучкой. С первого взгляда становилось ясно, что девчонка с этой разоренной планеты. Орбан даже не дернулся, не обернулся, чтобы оценить опасность. Он взглянул на руку жены, просто опустив глаза: четыре пальца. Ясно. Это даже не проблема, ведь настоящих бойцов здесь быть не могло.

_________________

[1] Настя Задорожная