Глава 4

Двое сумарунцев, стоящих у окна вместе с женщиной, переглянулись, и Ладжос покачал головой: их вмешательство выдаст их, да и охрана скоро подоспеет, если что. А вот Елена испугалась не на шутку: во-первых, девушке достался еще более ненавидящий взгляд, ведь она предала своих в самый ужасный момент. Значит, ради собственной выгоды легла под него и устроилась отлично, судя по ее виду. Во-вторых, здесь уже не пожалеют никого, когда ярость и чувство мести одержат верх. Правда у Лены было совершенно другое мнение: она сочувствовала незнакомке, зная на собственном опыте, что представляют из себя пришельцы. Даже один способен едва ли не убить. Да, с Орбаном ничего не случится, он защитится, а кто не позволит обидеть ее?

— Что помочь? — с интересом спросил Домас.

— Тебе попортить внешность, — объяснил тот же самый голос. — А вот твоей девке придется несладко. Ответит, что якшается с татуированными.

— Перед тобой что ли отвечать будет? — повернулся к ним сумарунец, сразу смеривая оценивающим и угрожающим взглядом каждого: быки, но неповоротливые и уверенные, что сильного удара хватит для выигрыша.

— Да хоть передо мной, — ухмыльнулся лысый, не понимая, почему одиночка так спокоен и его подстилка тоже.

— Она, — выделил первое слово Домас, начиная распространять откровенную угрозу, растекающуюся по залу, как удушающий туман, — ни перед кем ни за что отвечать не будет! Только передо мной! А я уже дальше сам разберусь, что делать.

— Надеешься на помощь? — догадался второй. — Они не успеют…

— Согласен, — сразу испугал Орбан своей покладистостью, совершенно ни за кого не переживая. Он уже давно расстегнул куртку, которая не стесняла движений: — Детка, отдай шарф брату и расстегни куртку. Здесь жарко.

— Согласна, — мягко ответила Вета, не споря с ним, целиком веря мужу. А вот троица у окна испытала слишком сильное беспокойство тем, как они оказались вместе, забыв про личные счеты, объединяясь против общей угрозы. — Ты такой заботливый, Орбан.

— Запомни эту мысль, — небрежно посоветовал он с насмешкой, — когда снова решишь искать проблем на одно место.

— Я?!

— Не я же рванул сюда со всех ног, — рассудительно напомнил он. — Я бы предпочел уединение собственного дома.

— Кто бы сомневался?! — буркнула она, швырнув комок шарфа Герману и расстегнув молнию на куртке.

— Доверяешь мне? — неожиданно спросил он, вызывая у свидетелей оторопь.

— Да. Выбора все равно нет.

— Тогда держись, — предупредил он. — Делаем, как всегда, только сейчас бей изо всех сил.

Орбан стоял в пол-оборота к Вете и окружившим их мужчинам, следя за каждым шагом. Предусмотрительно Герман оттащил жену подальше от драки, зная, что он в ней бесполезен. А вот слова Орбана вызвали задумчивую складку на лбу: что значит, как всегда? Стоило лысому рвануть вперед, как сумарунец начал действовать.

— Вета! Сейчас! — выкрикнул приказ Домас и согнулся, подставляя жене спину для опоры. Девушка быстро смерила взглядом позицию и бросилась к нему. Умело ее спина оперлась об его спину, она едва коснулась затылком его затылка, а ноги по очереди сделала колесо, ударяя по голове смельчака, роняя того на пол. Удар пришелся наотмашь по голове и лицу, что было больно и сильно, поэтому лысый на несколько секунд потерял ориентацию.

Рука Орбана сразу схватила Вету за руку; делая сцепку. Мужчина чувствовал, что за спиной двигался враг, которого она видела. Домас крепко сжал ее плечи, и Вета обвила его талию, другой сжала локоть. Она оттолкнулась ногами от пола, сжала их в коленях, а Орбан поднял ее, беря весь вес на себя. Вета откинулась назад и ее ноги резко выпрямились, врезаясь в корпус идиота, решившего ударить. И нападавший отлетел, натыкаясь на сильный толчок, падая спиной на пол. Пока с грехом пополам двое пострадавших поднимались, к супругам бежал еще один.

— Поддержка! — крикнул Домас и наклонился, перехватывая девушку за талию. — Пошла!

Руки Веты уцепились за крепкое плечо, она снова оттолкнулась ногами, позволяя мужу отправить ее в кувырок. Ладонью он подтолкнул ее задницу, и ноги в ботинках врезались в низ подбородка врага, отшвыривая. Она как на турнике сделала кувырок и встала на ноги. Они двинулись навстречу друг другу, цепляясь руками в еще одну связку. Их спины оказались рядом, руки вытянулись на всю длину, когда каждый шагнул к врагу, которого видел. Неожиданно они разжали пальцы, синхронно встали боком, держа обзор на все 3600, снова сжали руки и перенесли вес на руки и опорные ноги. Размахнувшись, каждый врезал свободной ногой в живот соперникам, причиняя нешуточный вред организмам. Отпустив жену, Орбан рванул к четвертому: сделал прыжок, вынося из-за спины прямую ногу, рубанувшую в висок, чтобы свалить качка.

— Орбан! — закричала сзади Вета, давая сильный пинок лысому согнутой ногой, но еще один уже поднимался. Домас рванул к жене, войдя в правильный ритм, резко положил ладонь ей на плечо и заставил прогнуться назад, выводя светловолосую голову из-под удара кулака. Рука Веты так же вцепилась в плечо мужа, и он сделал такой же прогиб, используя их связку для опоры: снова ноги врезались в противников, который упали, а эти двое обрели равновесие и устойчивость. Орбан окинул побоище быстрым взглядом:

— Давай! — она ощутила силу его рук: он обхватил ее талию, пальцы свободной руки сомкнулись на тонком запястье, ведь Вета обняла его за шею. Она побежала, пнула ногой в голову поднимающегося мужчину и окунулась в окутывающую энергию мужа. Она уже видела стоящего врага. Орбан стал двигаться, Вета тоже ускорилась. Не сомневаясь, она навалилась на мужской бок всем весом, ее ноги по дуге взбежали на стену, и она в очередной раз нанесла сильный удар, не сдерживая энергию. Супруги учащенно дышали, стоя рядом и глядя в лица, держа полный обзор.

Неожиданно глаза Веты расширились, и Орбан прищурился, генерируя энергию в себе для грозного рывка. Он схватил жену за руку, сконцентрировался и сделал выброс, заставляя тело девушки действовать его продолжением. Вета свободно подчинилась толчку, который согнулся, подставляя себя для ее опоры. Она оттолкнулась, и муж закончил маневр: он крутанул Вету, которая пошла головой вниз в колесе и ударила землянина обеими ногами. Орбан уже страховал ее, чтобы не покалечилась.

— Моя очередь, — мрачно сообщил он, и они прижались. Он положил руки на девичьи плечи, не отпуская ее от себя, и пнул с силой ногой в мужика, ломая ребра. Они снова поменялись местами, прижимаясь спинами и осматривая валяющихся смутьянов: были живы, но сильно покалечены и без сознания.

— Не плохо, — оценила Вета погром.

— Довольна? — еще не остыв от драки, рявкнул мужчина.

— Хватит на меня орать!

— Глупо и безответственно рисковать собой, — заорал он, — очертя голову несясь в лагерь, где тебе могут оторвать голову!

— Я должна была убедиться, что не ошиблась, — чуть притихла девушка, пытаясь утихомирить мужа.

— Убедилась? — ссора опять набирала обороты. — Теперь можно покинуть этот бедлам? Пока кто-то еще не решился покалечить тебя?

— Мог за мной не бежать! Я не просила, и чем ты недоволен?! — бросила смело вызов ему в лицо сумасшедшая девчонка, зная, что он может устроить в праведном порыве. — Все, как ты любишь!

— Пояснишь, детка, — процедил он сквозь зубы, уговаривая повременить с расчлененкой. — Не догоняю.

— О-о-о! — радостно протянула она, бросаясь в омут с головой. Адреналин требовал своего, и она мечтала уже барахтаться под мужем, срывая одежду и смиряя его праведный гнев самым соблазнительным образом. — Это элементарно, Орбан. Кажется, кто-то заржавел без привычной подработки. Ты отколошматил кретинов, — она умно не включила себя в заварушку, нападая и обвиняя именно его, — обменялся вежливыми фразами с местными, хорошо никого не убил из недоносков. Ты только и умеешь махать кулаками, да зашвыривать смазливых девок в постель! На большее мозгов не хватает! Уверен, что твоя планета культурнее и цивилизованнее моей, дикарь-переросток?!

— А ты права! — он резко рванул к ней и успел не только схватить взвизгнувшую дебоширку, еще перебросил ее через плечо: — Одна смазливая девка должна расплатиться за свое своевременное спасение.

— У меня болит голова! — едко выговорила она, даже не дергаясь. — Чувствую приближение мигрени.

— Так я вылечу! — радостно пообещал он, забирая у Германа шарф. Орбан с интересом покосился на ее задницу, обдумывая шикарную, но трудно выполнимую идею.

— Даже не вздумай прикладывать свои грабли туда, куда смотришь! — с угрозой прорычала Вета, сжимая кулаки. Ее глаза вспыхнули грозовым предупреждением, и она была опять готова к борьбе. — Порву твою задницу на английский флаг!

— Разбежалась! — хмыкнул он. — Силенок не хватит.

— Посмотрим, полоумный, на что у меня хватит сил, а на что нет! — не испугалась она. — Куда ты меня тащишь?

— Догадайся, — ехидно предложил он уже от двери. — Ты же считаешь себя умной, а меня озабоченным кабелем.

— Ни за что!!!

— Тебе стоит, — нравоучительно заявил он, — сменить пластинку и с энтузиазмом, с пылом и с жаром поблагодарить меня. Тебе зачтется.

— И что я с этого буду иметь? — с интересом спросила Вета, обдумывая один план. Орбан споро сгрузил ее на собственные ноги, одобрительно подмигивая ей: оба мгновенно сообразили, как устроить свидания с Никитиными, не выпадая из ролей.

— Я не ослышался, детка? — уточнил Орбан со жгучим интересом. — У нас наметился прогресс? Ты согласна договариваться.

— Так что? — твердо повторила она вопрос, сложив руки на груди и не отводя взгляда.

— А что ты хочешь?

— Отдельное жилье в другом городе!

— Не вариант, — отмел он наглое предложение, вызвавшее шумный вздох. — Я еще от тебя не устал.

— Ничего не приходит в голову, — скривилась она в подобие улыбки, — достойного такой жертвы с моей стороны.

— У меня есть идея, — Домас прекрасно знал все ее искренние желания и потребности, поэтому мог предложить правильный лот.

— Слушаю, — насторожилась она, уж очень довольным он выглядел.

— Ты, — он приподнял пальцами ее подбородок, изучая лицо жены и не давая вырваться, — выбрасываешь из головы все мысли о сопротивлении, становишься милой, покладистой и страстной штучкой, а я позволю тебе видеться с семьей брата. Как тебе мое щедрое предложение?

Они с минуту буравили друг друга сердитыми взглядами, и Вета выдернула подбородок из его разжавшихся пальцев. Вета демонстративно сопротивлялась ему, не желая сразу прогибаться: она не умела проигрывать.

— Тогда попрощайся с Герой, — холодно предложил ей Домас, заставив побелеть и вздрогнуть: это был болезненный и отрезвляющий удар. — Больше ты его не увидишь. Никогда! У тебя ровно минута!

— Ну ты и подлец! — задыхаясь от гнева и отвращения к сумарунцу, выпалил Никитин, прекрасно слыша мерзкие условия договора и как ублюдок буквально ломает девушку психологически, ставя на колени, не касаясь и пальцем.

— Даже хуже, Гера, — не глядя, порадовал Орбан, оставаясь совершенно равнодушным к чужим страданиям. — Жду тебя на улице.

— Подожди, Орбан, — тихо проговорила Вета, прикрывая глаза, словно борясь с собой. А на самом деле пыталась скрыть радостный блеск глаз: она не потеряет свою семью. Домас остановился и выгнул бровь, в ожидании изучая девушку. Да и Герман застыл на месте, теряя дар речи от горечи и осознания того, что стал невольной причиной подавления воли Веты и углублению ее рабства. — Я согласна.

— На что ты согласна?

— Я буду, — развернулась к нему лицом Вета, стиснув кулаки, чтобы не наброситься на него: — делать то, что ты хочешь! Больше ни отказов, ни сопротивления! У тебя будет отзывчивая и страстная девка в постели. Доволен?

— Не до конца, — рассудительно заявил он, собираясь утвердиться до конца в глазах свидетелей, душа все сомнения и подозрения в зародыше. Он должен был стать варваром, кошмаром и чудовищем в глазах местных, вот он и старался, защищая свою любимую женщину.

— Да что тебе еще надо, черт побери? — выкрикнула она, начиная уставать от навязанных жизнью ролей: они обе ее начинали злить.

— Скрепить сделку, — нахально заявил он, заставив дернуться и расширить в неверии глаза: — Подойди ко мне и поцелуй меня сама.

Вета стиснула зубы, чтобы не размазать его по стенке: такие игры выдадут их с головой. Но все же подошла и холодно прижалась губами к его губам.

— Мы уже можем идти?

— Это не поцелуй, детка, — не сдвинулся он с места. — Поцелуй меня правильно. Ты же умеешь. Иначе сделки не будет.

Вета взглянула на мужа: пусть у обоих хватит выдержки не наброситься друг на друга в алчном желании. Ее руки легли на теплые плечи, кожу сразу закололо от страсти, но она не поддавалась. Она обняла его за шею, наклоняя голову Орбана еще ниже. Ее тело прижалось к его телу, обжигаясь и загораясь. Девушка подняла голову и взглянула на ждущее лицо с прищуренными глазами и, закрыв свои, накрыла снова его губы своими. Вета тихонько всхлипнула под его губами, покоряясь их теплой мягкости. Девушка припала к мужчине, запуталась пальцами в его волосах, ероша и не пытаясь вырвать. Она раздвигала его губы своими, ее язычок жарко нырнул ему в рот, пробираясь еще глубже, лаская самые укромные уголки. Она быстро убрала язык, когда муж попробовал удержать его и пососать. Вета играла с ним, кружа в медленном, искусительном, исполненном сексуальности танце. Мягкие и жаркие поглаживания его нижней губы послали восхитительную эротическую дрожь по мужскому телу. И Вета снова более глубоко и волнующе поцеловала его, крепче обнимая и прижимая. Орбан уже успел обнять ее, уронив ладонь ей на ягодицы и притискивая ее бедра к своим, вторая рука поползла по спине под ее курткой вверх.

Поцелуи сводили с ума, давая дразнящие обещания. Медленные и долгие, горячие и сильные. Он не заметил, как сам втянулся, целуя жену в ответ. Его язык скользил гладко и ровно, через миг атаковал и ретировался. Вета тоже потеряла голову: она пыталась заполучить его язык целиком, как можно глубже, продолжая ласкать его нижнюю губу, когда он с легким смешком отстранился, с явным триумфом и превосходством глядя на нее. Он видел, что девушка уже окутана паутиной страсти, отдав власть ему, забрав власть себе. Он шагнул и прижал ее спиной к стене, вдавливая в нее бедра с тяжелым твердым пахом. Он попробовал снова поцеловать ее, но Вета решительно уперлась ладонями в его плечи, удерживая на расстоянии и отворачивая голову.

— Нет!

— Что значит «нет»? — вспыхнул он, позволяя себя оттолкнуть. — Мы заключили сделку, детка.

— И я выполню ее, — с достоинством заверила она, смело глядя ему в глаза. — В постели, Орбан. А от твоей постели мы еще очень далеко!

— Удавить что ли на месте? — риторически спросил он и обернул шарф вокруг ее шеи, затягивая петлю.

— Сумарунец не может убить женщину, милый! — напомнила ему Вета, приблизив губы к его уху, но сохраняя дистанцию. — Воспитание и закон не позволяют. Сочувствую.

— Знаешь, какой сукой ты можешь быть? — тоскливо спросил Домас.

— Даже не представляю, дорогой! — распахнула она глаза в наивном признании. — У меня почти нет опыта, но я учусь.

— Прошу, — пригласил ее на выход мужчина. — Дорогу домой помнишь?

— Каждый раз пытаюсь забыть, — призналась она вредно, — но постоянно напоминают.

— Тогда вперед, детка, — хмыкнул он. — Прямой наводкой домой и, нигде не останавливаясь, по лестнице наверх в спальню. Надо же выяснить, насколько ты мне благодарна.

— А что подумают о тебе родители? — заботливо спросила она. — Что сыночка тянет на блеклых аборигенок? И он так озабочен состоянием собственных штанов, что уже и днем стыд потерял? Ночи мало! И как ты докатился до жизни такой, Орбан?

— Твоими молитвами, радость моя, — широко усмехнулся он, не оставаясь в долгу, но руки уже ощутимо чесались дать подзатыльник. — Не представляешь, как меня тянет на подвиги и рекорды, стоит вспомнить твоего папулю! Сволочь редкостная, но дочка загляденье!

— Жаль, — выпалила она безрассудно в его лицо, — я не кривая и не косая каракатица! Представляю твою физиономию и твою полную неспособность, точнее импотенцию…

Вот тут Орбан не выдержал: он рванул к сумасшедшей девчонке, намереваясь накостылять по первое число. С оглушительным: «А-а-а!» Вета отскочила от него аж на два метра в сторону, спасая собственную шкуру. Она настороженно застыла, следя за его движениями:

— Ты где таких слов набралась, засранка?

— С тебя пример беру! — обнаглела Вета. — У меня же по малолетству нет мозгов! Вот я и беру взаймы!

— Поймаю, — пригрозил он ей грозно, — получишь ремня поперек задницы, затем затолкаю кусок мыла в твой рот. Меньше никак, чтобы прочистить мозги!

— Идеальный план, — похвалила Вета. — Целиком поддерживаю, Орбан. Главное, в нем нет твоей постели.

— Так это прелюдия, детка. Постель следующий пункт.

— Если доживешь! — заорала она: — Боюсь, с такими напрягами ты собьешь дыхалку на пол пути. Ты уж не распаляйся, Орбан, учитывая прожитые годы.

— Если ты к середине ночи уже не можешь пошевелиться, детка, — посочувствовал он ехидно, — нормальный у меня возраст для мелкой, крикливой и невоспитанной гадюки!..

— которую идиот сам притащил через всю страну, — мило закончила она, — не слушая умных советов. Так у кого нет мозгов?!

— Знаешь, Вета, — сделал глубокий вдох Орбан и улыбнулся, заставляя ее напрячься: — ты будешь первой стервозной бабой, которая закончит жизнь самоубийством в доме сумарунца!

— А я не умею, — наивно хлопнула она глазами, — кончать жизнь самоубийством. Только укорачивать твою.

— Так я ж помогу, деточка! — удовлетворенно заявил он с широкой улыбкой. — Допрыгалась! Удавлю вот этими самыми руками! — показал он ей большие и сильные ладони, умеющие дарить ласку.

— А обещал пятнадцать лет стойкости. Слабак!

Орбан с низкого старта рванул к Вете, пытаясь поймать за шкирку для пинка, но девчонка снова вывернулась, выпрыгнула в проем двери и насмешливо повернула голову, зная, что у нее ровно секунда:

— Неповоротливый бегемот! Тренируйся…

— Ты у меня сейчас в мартышку превратишься с ярко красной задницей!

— Ага! Сначала поймай! — Вета уже бормотала себе под нос, резко начиная спасительный бег. Она знала путь до дома, поэтому смело неслась по дороге. Острое осознание порки придавало скорости, и она с удивлением чувствовала, что нагрузка дается легко. Орбан бежал следом, отставая на пять шагов, восхищаясь спасательным бегом девчонки. Она, благодаря ему, обрела силу и выносливость, вот и не отступала. Резвый бег из лагеря по берегу и окраине Алкиона оживил чинный городок. Их никто не пытался остановить. Все было ясно и так: сумасшедшая землянка вырыла себе достаточно глубокую могилу, где ее и похоронят.

Вета первая влетела в дом и, не останавливаясь, пронеслась вихрем по лестнице. В зале сидели родители Орбана, его тетя, дядя и кузен, которые в изумлении проводили девушку усталыми взглядами, как и Орбана, который в угрожающем молчании, не видя никого, кроме нее, бежал следом.

— Надеюсь, сейчас он ее убьет, — поморщилась Камария. — Это уже невыносимо.

— Не убьет, — хмыкнул Сорин. — Он найдет ей прямое применение.