Глава 21

Вадом узнал о происшествии уже утром: именно Вираг после смены сам отправился к совету с докладом. Его внимательно выслушали, не говоря ничего.

— Как он смог опередить сумарунца? — просто спросила Тсера. — Разве землянин на такое способен?

— Видно способен, — поморщилась Киззи, — в экстремальных ситуациях в них тоже просыпается инстинкт и сила, недоступная в обычной жизни. Адреналин.

— Допустим, — согласился с ней Лукаа. — Где его искать? Я хочу взглянуть в его глаза. Он необычный экземпляр. Не думал, что здесь встретятся такие представители.

— Единицы!

— Найти, — повторил Затан твердо. — Живым! По нашим законам он не нарушил никаких правил.

— А что потом?

— Сначала, Киззи, — твердо ответил он, — я поговорю с ним. Решить судьбу человека никогда не поздно.

— Мне не попадались достойные.

— Они не могут не быть, — негромко сказала Тсера. — Рома прямое тому доказательство. Если есть один, есть и другие. Нужно присмотреться и увидеть.

— Не хочу, — сразу негромко призналась сестра владыки. — У меня сильное предубеждение к землянам-мужчинам. Они не достойны внимания.

— Я не знаю, Киззи, — пожала она плечами. — С землянами мне не доводилось общаться самой. Не знаю.

— Я знаю!

— Выдвигайтесь на поиски, — отдал приказ Лукаа. — Начните с озера. Найдите место, где они вышли на берег. Снег еще долго будет хранить следы. Нам повезло, что не было метели.

Словно в отместку или давая людям шанс на спасение за окном поднялся ветер, а с неба стали падать большие хлопья снега. Там началась настоящая метель, что пеленой падала на землю. Уже минут через двадцать искать следы стало бесполезно: природа сама позаботилась о беглецах, давая им убежище.

— Не найдем, — поджал губы Костин. — Будто сговорились.

— Еще появятся, — предрекла Мируна. — Пока стоит лед, шанс есть. Они не смогут без своего спорта, им нужна публика. В этом наш шанс. Надо просто держать озеро под контролем. Как они появятся, мы будем рядом.

— Ты права, — согласился Костин. — Уж это мы можем сделать.

— Мне бы хотелось, — негромко призналась она, — самой увидеть танцы на льду. Это должно быть необычно.

— Там еще есть фигуристы, — напомнил муж. — Можно посмотреть.

— Точно! Так и сделаем.

— Торопись, — напомнила Киззи. — Если начнется потепление, шоу не начнется.

— Тогда не будем откладывать.

Когда Орбан с Ветой вернулись в Алкион, о досадном недоразумении не вспоминали, но по своим каналам Домас знал о засаде на озере, поэтому они и не рвались повторять свои рекорды. Девушка тем более не хотела рисковать жизнью мужа: она не гналась за признанием, оно было неважно. Поэтому они продолжали жить почти незаметной жизнью, в которой совершенно ничего не менялось — они становились скучны в своем постоянстве. Но за эти полгода они успели подготовить себе надежный дом с запасом всего необходимого. Теперь пора заниматься планированием исчезновения так, чтобы их не искали. А вот с этим пока все обстояло сложно, повод не находился, но супруги терпеливо ждали случая. Он должен был подвернуться.

Они продолжали навещать Геру с Зоей и знали последние новости из лагеря, но Никитины не стали посвящать их в трагедию семьи Костроминых. Добрая и отзывчивая Вета могла выдать себя и оказаться в опасности, поэтому все сохранили в тайне. Орбан и Вета с загадочными улыбками слушали домыслы о личностях фигуристов, на них даже никто не думал, что именно они этот дуэт, что всполошил оба мира. Они слышали, как о них говорили — с восхищением, преклонением и приподнятостью в голосе. Они подарили радость и улыбки, дали надежду на лучшее и показали, что принципы нужны в любое время.

А вот Андор и Ладжос сами себя не понимали: для них Новый год оказался откровением. Во-первых, Лена ненавязчиво преподнесла им подарки, которые нашли теплый отклик. Она не ждала в ответ ничего, это еще более оглушало. Мужчины получили вещи, сделанные ее руками, оказавшиеся ценнее покупных. Во-вторых, этот танцевальный дуэт. С одной стороны, они соглашались, что на льду Алкиона оказались чужаки, но это противоречило всем данным — в округе не было посторонних, если следящая техника не подводила. А эти двое оказались под самым носом Вадома и охраны. Как это понимать? То ли в защитных системах нашлась брешь, то ли они просмотрели жилье местных, или под масками были знакомые, изменившие внешность. Но кто? Другие пары не репетировали на льду. Из Алкиона просто не было кандидатов, что снова замыкало круг вопросов без ответов. Они сами ничего не понимали, запутавшись окончательно. А знать не просто хотелось, стало острой необходимостью. Сумарунцы вслушивались в разговоры, но ничего крамольного не проскакивало. Значит, фигуристы залетные. Кто? Откуда? Они уже сами жаждали докопаться до истины, да не выходило, но неудача даже подстегивала. Сейчас они не спешили покидать лагерь сами, желая разгадать загадку, не поддающуюся решению с наскока.

— Меня не оставляет ощущение, — признался Андор, — что я их знаю. Только они ускользают. Словно натянули другую личину, а старая никуда не делась, оставляя след. Не могу уловить. Эти маски…

— Да уж, — согласился Ладжос, — сам совершенно запутался. Это интригует и злит.

— Все встанет на свои места, — успокоила Елена. — Так случается очень часто.

— Хорошо бы, — скривился Букур. — А то скоро действительно мигрень станет постоянным спутником.

— Бывает, — посочувствовала она, стараясь не засмеяться. — Добро пожаловать в мой мир. Это нормальное состояние. Чего только не сделаешь, чтобы получить желаемое и остаться неузнанным. Один «Мистер Х» чего стоил.

— Кто?

— Фильм сняли и поставили мюзикл, — помог разобраться ему Андор. — Про парня, которого дядя из-за ревности к юной супруге выгнал из дома, лишив титула и наследства. Вот он и надел маску, нашел работу в цирке и стал воздушным гимнастом.

— А маска зачем?

— Для инкогнито, — проговорила Елена. — Он не мог допустить, чтобы его узнали. Все же он принадлежал известному роду, это раз, а такая работа унизила бы родственников. Да и он мог позволить себе ходить по городу открыто, и никто не узнавал в нем известного актера, это два.

— А «Зорро»? — вспомнил Андор. — То же маска. Он был дворянином, а боролся за народ. Вот и надел маску, чтобы уцелеть. Маска позволяет жить сразу в двух мирах, избегая преследования.

— Такие случаи слишком часты, Ладжос, — пожала плечами Елена. — Раньше маски надевали преступники, чтобы их не опознали. Поэтому многие преступления так и остались не раскрытыми, а бандиты избегали наказания. Солдаты спецназа тоже на операции надевали маски, чтобы враги не вычислили их и не навредили семьям. Маски всегда защищали своих обладателей от преследования. Они воспользовались уже знакомым и отработанным способом.

— Можно попробовать прогнать запись через программу опознавания, — предложил Андор.

— Не поверишь, — ехидно напомнил друг, — помехи. Нет ни одного четкого изображения. Что бы это значило, Андор?

— Или природные условия, или человеческий фактор.

— Что выбираешь ты?

— Ничего! — буркнул он и замолчал на миг. — Кто тогда, Ладжос?

— Давай методом исключения, — предложил он серьезно. — Те, кто прибыл в конце лета, отпадают сразу. Никому из нас такая блажь в голову не придет.

— Согласен, — кивнул парень. — Люди с базы тоже не занимались фигурным катанием. У нас банально катка не было.

— Тогда только те, — негромко предположил он, цепко глядя в светлые подозрительные глаза, уже ставшие понимающими. — Кто сбежал той ночью, или был насильно увезен с базы позже.

— Согласен, — поморщился Андор, не спеша с выводами. Оба молчали, но одно предположение было.

— Кроме него, — словно в защиту проговорил Букур, — есть еще и другие. Кто угодно мог научиться за столько лет и знает, как обойти наши системы.

— Да уж, — вздохнул парень. — Он не стал бы так подставляться. Идиотизм! На него первого и подумают.

— Или, — возразил Ладжос, — не подумают вообще. Потому что это идиотизм.

— Удачи, мальчики, — с тонким ехидством сказала Лена, ставя перед ними противень с запеченной курицей и картошкой. — Ешьте, а я спать.

— А ты не будешь? — тревожно спросил Ладжос, изучающе взглянув на нее.

— Не хочу, Ладжос, — призналась она. — плохо себя чувствую. Лучше прилягу.

— Что-нибудь принести?

— Не надо, — заверила она. — Просто сон. Утром станет лучше.

— Ладно, — не стал настаивать он. Сумарунцы положили себе порции и начали ужинать, а Букур еще немного прислушивался к шорохам в соседней комнате.

— Что думаешь?

— Головоломка, — буркнул он. — Надо выводить на чистую воду.

— Как?

— Будем думать, Андор.

— Что с ней? — тихо спросил он со вздохом, видя, что сумарунец разделил внимание на два направления.

— Иногда бывает, — уклончиво ответил он, зная, что Елена никогда не признается о женском недомогании, а еще он знал, что она не беременна. — Завтра станет легче.

— Понял, — даже не покраснел он, тоже сообразив завуалированный ответ. — Так как будем думать?

— Алексей, — нашел выход Букур, — очень жаждет выяснить правду. Надо подкинуть ему мысль о Вете. Дальше он все сделает сам.

— Тем более, — согласился Андор, — Татьяна сама хочет увидеть ее. Он не устоит: все выполнит за нас.

— Именно, — произнес он. — А мы все увидим и сделаем выводы. Зато не засветимся.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — парень уже все взвесил: решение было правильным. — Я поговорю с ним.

— Найдешь повод?

— А то? — вопросом на вопрос ответил он. — Главное начать. Потом слова придут сами.

— Неужели мы не ошибаемся? — в крайней растерянности спросил Ладжос. — Не могу представить, что он опустился до такого.

— Да нет, Ладжос, — вдруг вскинул он голову, — мы точно перемудрили: Орбан никогда бы не назвал девчонку женой. Вот, что мы с тобой упустили. Он считает ее женой, а Орбан держит за девку. Здесь такая нестыковка, что морочиться вообще не стоит. Да и обручальные кольца… Ладжос, это уже такой перегиб…

— Он жил среди них. Вдруг?..

— Где бы он не жил, — резко отрекся от предположения Андор, — такое он ни за что не выкинул! Я определенно точно поговорю с Алексеем, чтобы доказать нам обоим, что мы промахнулись.

— Ты прав, Андор! — поддержал его мужчина. — Так и сделаем. Я и сам хочу убедиться, что намудрил.

— Так-то лучше! — удовлетворенно кивнул он. — Я разберусь.

— Слушай, — взглянул он на него, — сможешь убрать со стола?

— А что? — напрягся он.

— Лена плачет, — негромко ответил мужчина, — в подушку. Я к ней пойду.

— Ладжос…

— Ну не могу я по-другому, Андор, — опустил он глаза. — Знаю все, но она ни в чем не виновата, а досталось и так, что едва не покончила с собой. О дочери переживает. Мамой сейчас плохо.

— Иди, — не смог возразить он. — Не привязывайся ты к ней. Тебе придется оставить ее.

Букур ничего не ответил: его ужасало решение Лены, когда он уйдет. И как жить с таким грузом? Он тихо вошел в спальню, видя напряженное тело в постели. Он быстро разделся и скользнул рядом, обнимая холодное застывшее в судороге тело.

— Ладжос, зачем?..

— Замолкни, — перебил он, тесно прижавшись к ее спине и положив теплую ладонь на напряженный живот. — Отогревайся и спи.

— Спасибо, — расслабилась она, закрывая глаза: его тело успокаивало и несло облегчение. Лена почти сразу уснула, а Букур еще маялся без сна, задавая сложные и каверзные вопросы. Он сам еще не знал, что сделает. Как быть? — извечный вопрос бытия. Он сейчас не был готов дать ответ, но чувствовал, что время поджимает, поэтому последовал совету женщины и уснул.

Андор доел ужин в одиночестве, думая о предстоящем разговоре с фигуристом. Нужно начинать уже завтра, пока стоит лед иначе их разговоры в пользу бедных. Ждать почти год до следующей зимы никто не станет. На следующее утро Боган не стал дожидаться, когда встанут остальные. Он быстро перекусил и вышел из дома, ища Трифонова. Он не ошибся в расчетах: фигурист начинал каждое утро с тренировки на озере. Он уже привык к заведенному порядку за двадцать лет, вот и не мог перестроиться. Зато его легко было найти. Андор остановился у кромки льда, внимательно следя за сильными и уверенными движениями спортсмена. Он сначала разогревался, а вот сложные элементы делал значительно позже. Он был в джинсах, свитере, шапке и перчатках, все же мороз чувствовался утром сильнее.

— Алексей? — позвал его сумарунец, когда он переобулся и надел поверх разгоряченного тела зимнюю куртку. — Можно тебя на минутку?

— Можно, — не стал отказываться он и подошел к ждущему его парню: все же он помог с музыкальной стороной вопроса на представление, и каждый был профессионалом в своем деле. — Что случилось?

— Кое-что не дает покоя, — признался он, — хочу посоветоваться. Вдруг ты поможешь разобраться.

— Даже так? — выгнул он бровь в явной заинтересованности. — Давай поговорим по пути, мне нужно переодеться.

— Давай, — пожал он плечами. — Дома все еще спят.

— Так, о чем ты хотел поговорить?

— О той паре, что выступала после вас на Новый год, — ответил Андор, чувствуя заинтересованность мужчины. — Ты так и не выяснил, кто бы это мог быть?

— Да нет, Андор, — пожал он плечами. — Не местные это! Им тем более нужны тренировки. Были бы отсюда, мы бы обязательно столкнулись на льду. Далеко с датчиками не уедешь.

— Я тоже считаю, что они здесь не живут, — поддержал его Боган, — но откуда-то узнали о шоу. Иначе как еще объяснить их появление?

— Согласен, — вскинул голову Трифонов. — Объявлений и реклам не было. За пределы лагеря выйти не могло.

— Вот и меня гложет та же мысль, — кивнул сумарунец. — Знаешь, до чего я додумался?

— Ну?

— Если исключить возможность слежки, — изобразил он неуверенность, — сумарунцы не допустили бы прокола. Остается одна логическая выкладка.

— Какая?

— Они вхожи к нам, Алексей, — посмотрел ему прямо в глаза парень. — Узнать о празднике можно было только так.

— И кто? — с легким чувством нереальности происходящего спросил он.

— Сам как думаешь, Алексей? — уточнил он. — Только он со своей любовницей.

— Да нет! — отмахнулся от измышлений фигурист. — Чтобы так катать, на коньки надо встать лет в пять-шесть и проводить часы на льду в изматывающих тренировках.

— Вот здесь я и путаюсь! — поддержал его Андор. — Это тяжелый труд! Да и вряд ли сумарунец встанет на коньки ради землянки. Им же, кажется, нельзя танцевать вместе.

— Ты меня загнал в тупик, Андор, — признался Алексей. — Я видел их в клубе на дискотеке: двигаются слаженно, уверенно, но совершенно просто. А на льду было другое, там элементы наивысшей сложности. Чтобы сделать высокую поддержку да еще на одной руке… Андор, она же не перышко! У партнерши есть вес. Конечно, девушки не набирают лишнего. Лед не паркет! На нем действительно скользко! Прости, — чуть свысока ответил он, — ни один сумарунец за пару недель не научится так катать, как бы они не превосходили нас. Падать придется долго, часто и сильно, чтобы не просто научиться делать дорожки шагов, найти равновесие.

— Тогда я ничего не понимаю, — приуныл он. — В принципе Вета может уметь кататься. Она же наша.

— Может, — не стал спорить фигурист. — любой ребенок когда-нибудь одевал коньки и изучал дворовую дорожку.

— А если, — осторожно произнес Андор, ступая на тонкий лед, — предположить, что кто-то из них появился здесь раньше.

— Что? — прищурился он.

— Да вспомни ты наши фильмы, Алексей, — предложил ему Боган. — про того же супермена. Почему нельзя допустить такое развитие? А затем уже пожаловали остальные после разведки. Тогда чисто теоретически сумарунец мог приобрести необычные для себя навыки, чтобы не выделяться.

— Если уж из разряда большой фантастики, — медленно согласился он, — наверное, можно. От меня-то чего хочешь?

— Ты можешь как-то выяснить, — спросил он, — не перемудрил ли я? Алексей, ты фигурист, ты можешь узнать своего. У вас есть собственный язык… понимаешь? Тебе сподручнее присмотреться к ним, да и Артур сможет успокоить жену, представив ей ту девочку, чтобы навязчивая идея отступила.

— Я попробую, — после паузы ответил он, — но ты сам понимаешь, что это полная чушь, Андор.

— Понимаю, но…

— Я постараюсь.

— Спасибо. Просто эта путаница сводит с ума.

— Это понятно, — не рассердился Трифонов, — но ты явно перемудрил.

— Пусть так, — решительно ответил Боган. — Хоть прекращу думать об этом. Попробуй выяснить все и развеять сомнения.

Андор не стал заходить к нему в гости, он заглянул к Марине, напросился на чай с поцелуями и задержался у девушки на несколько часов.

Андор загрузил Трифонова по полной, вот он и начал усиленно думать, что можно предпринять. Конечно, Вета не носила с собой сумку с коньками, а это был бы шанс, но варианты оставались. Он не стал дергать Костромина, зная, как болезненна затронутая тема, вот и выкручивался сам. Он стал внимательнее присматриваться к обоим, но ничего странного в их поведении не было — больше никаких танцев и соприкосновений с фигуристами. Алексею даже пришла в голову шальная мысль, что сумарунец утер им нос, показал, на что способен, и забыл думать. А те загадочные фигуристы действительно дали прикурить. И что сейчас? Они не стали друзьями, не стали врагами, но еще один вызов мог спровоцировать на нужный ход. Вот он и искал повод.

Очередной концерт группа «Зеро» решила дать на 25 января — Татьянин день, день студентов и день рождения Владимира Высоцкого. И Орбан с Ветой пришли, учитывая, что Новый год получился сумбурный и суматошный. Они устроились сбоку на первом ряду, через пару мест расположились трое фигуристов. После концерта зал превратили в танцпол, пытаясь сохранить видимость нормальной жизни.

Люди начали танцевать, а Орбан с Ветой стояли поодаль, наблюдая со стороны за весельем, проводя время, как было привычно обоим — не танцевать, не рисоваться и не рисковать. Алексей все же решил потанцевать, он не выделывался, но все же показывал свои данные в лучшем свете. Трифонов поблагодарил девушку, с которой танцевал и подошел уже к супругам Домас.

— Не хочешь потанцевать? — вежливо спросил он у девушки, стоящей рядом с сумарунцем, но не цепляясь за него на глазах у всех.

— Я не танцую, — ответила она уверенно. — Извините, Алексей, но это так.

— Я видел обратное, — возразил он и протянул ей руку. — Может, все же передумаешь?

— Нет! — повторила она еще решительнее. — Я не хочу с тобой танцевать. Это чистая правда.

— Просто боишься мне не соответствовать, — опустил он руку с насмешкой. — Ты просто не умеешь так, как я.

— Ей и не надо, — вступился вежливо Орбан. — Вы в разных весовых категориях.

— Точно! — улыбнулась Вета. — Мы в разных весовых категориях.

— Согласен, — чуть с высока ответил Алексей, вкладывая свой смысл. — Я хотел проявить вежливость. На самом деле я хочу танцевать с другой девушкой.

— Вот и пригласите, — предложила Вета благосклонно.

— Она исчезла, как Золушка, — признался он. — И она не оставила даже конька.

— При чем здесь коньки? — не сообразила Вета.

— Мне хочется откатать одну программу с той незнакомкой в маске, — признался он. — Она великолепна. Такой партнерши у меня никогда не было.

— И вряд ли будет, — охладил пыл Герман, боясь, что иначе Орбан сам оторвет идиоту голову. — Она замужем!

— Это ничего не значит, — отмахнулся Алексей. — Это ни к чему не обязывающий простой танец двух профессионалов.

— Для других людей все может обстоять по-другому, Алексей, — негромко напомнил ему Домас. — Они могут не так поверхностно смотреть на те же вещи.

— Я найду ее, чтобы потанцевать, — повторил он уверенно. — Ничего необычного не произойдет.

— Ты у ее мужа разрешение спроси, — предложил Орбан с крайней степенью заботы, — просто дружеский совет. Чтобы не было мучительно больно за ошибки.

— А что ты так переживаешь? — выгнул бровь землянин. — Вас не было на празднике, не видели шоу. Много потеряли. Да твоя девушка не стоит на коньках. Не дано.

— Я правда не умею стоять на коньках, Орбан, — наивно и простодушно ответила жена. — Я читала, что этого делать нельзя.

— Почему?

— Вроде баллы снимаются, — пожала она плечами. — На коньках надо кататься, на танцполе — танцевать. Это так, Алексей?

— Да, — ответил он. Они не поддались на провокацию. — Именно так. А ты не пыталась освоить коньки?

— Нет, — затрясла она головой. — Боюсь боли и синяков… На лед страшно падать, а ступить еще страшнее. Ни за что! Пол не так травматичен.

— Иногда, — поддакнул Орбан с серьезным видом, — когда не напрягаешься.

— Точно, — заулыбалась она, — твой вариант, милый. Ну как не стыдно, Орбан: столько времени провел на Земле и не ударил палец о палец, чтобы наши современные веяния. Ты бы удивился.

— А я уже в шоке, — с явным намеком хмыкнул он, насмешливо взглянув на жену. — столько интересного, необычного и необъяснимого. Я уже под впечатлением.

— Не язви, Орбан! — закатила она глаза. — Это во всяком случае невежливо к тем, кто не в теме.

— Согласен, — покаянно кивнул он. — Нужно соблюдать вежливость. Все же все мы цивилизованные и даже воспитанные люди. Местами.

— Кажется, — озадаченно сдвинула брови девушка, придирчиво изучая мужа. — пора идти домой и кого-то кормить ужином.

— С чего ты взяла? — выгнул он бровь.

— Когда ты злой, — сокрушенно качнула она головой, — это значит, ты голоден. Еда творит чудеса.

— И не только еда, — перед ними появилась взрослая и надменная женщина с властной осанкой. Она, как королева, остановилась метрах в трех от них. Женщина свободно и незаметно прошла охрану, просто раздвинув портал и шагнув в него. Она не боялась холода, едва замечала его, он был ей не опасен. На вид незнакомке было лет сорок, но интуитивно Орбан чувствовал, что намного больше. Это просто было узнавание. Гладкая смуглая кожа никогда не знала косметики, но это не делало ее блеклой и незаметной. Густые рыжеватого оттенка волосы держались в мягкой прическе, удерживаемой по бокам гребешками с драгоценными камнями. Глаза глубокого цвета сапфира просто сканировали, проникая в самое сокровенное, ломая преграды, но пока она не подвергла своему прессингу никого, просто изучая людей и обстановку. Чтобы показать их ничтожность, женщина надела узкое открытое вечернее платье из золотой парчи: едва ли не вся спина, как и вырез на груди, остались открытыми, а корсаж удерживался на тонюсеньких бретельках, перекрещивающими на спине. Платье опускалось до середины лодыжек и имело глубокий вырез на боку. Полусапожки под цвет платья на каблуке придавали стройности и так шикарной фигуре.

Женщина вскользь взглянула на Орбана, все же его она знала, а вот его спутница заслуживала повышенного внимания: девчонка была до безобразия юной и неиспорченной, не смотря на то, что творил с ней Орбан в самом начале и сейчас. Чтобы не выделяться на общем фоне, она оделась весьма незаметно — плотные и узкие темные джинсы, сапожки, тонкая приталенная водолазка-джемпер с треугольным вырезом приятного светло-серого цвета. В голубых глазах мелькнула настороженность и напряжение, она готовилась к неприятностям. Ее светлые волосы свободно обрамляли овальное личико, падая на плечи естественными локонами. Ее же спутник снова отдал предпочтение черному.

— Я удивлена, — холодно произнесла она после придирчивого осмотра, — что нашла тебя в такой компании.