Глава 7

Втроем они вышли из клуба и пошли, петляя по узким улочкам, пока не оказались у абсолютно похожего на другие дома с другой адресной строкой-нумерацией. Андор не проявлял никакого любопытства, все здания были совершенно однотипными, как штампованные. В комнате на полу играл годовалый ребенок с темным пушком на голове и материнскими карими глазами. Он возил яркий грузовик, ползал по полу и гудел, пуская слюни.

— Вернулись?

— Да, тетя Даша, — ответила Зоя. — Большое спасибо за помощь.

— Мне не тяжело, — поднялась она с дивана. — Вася спокойный ребенок. Пойду теперь к себе. Зовите, если что.

— Так и сделаем, — Герман уже уселся на пол рядом с сыном и усмехнулся, когда грузовик врезался ему в ногу, пытаясь переползти препятствие.

— Проходи, Андор, — пригласила его Зоя. — Не стесняйся. Сейчас будем обедать. Куриный суп ешь?

— Да.

— Тебе повезло, — улыбнулась она. — Как раз он в меню и есть.

Зоя ушла на кухню, где начала подогревать еду и накрывать на стол. Андор несколько скованно сел на диван и снял куртку. В доме было тепло, вот он и разделся, как и хозяева. Он осмотрел комнату: бедно и однотипно, но гитара, ворох нот выделяли этот дом среди других.

— Идите за стол, — позвала Зоя. — Только руки помойте.

— Идем, Вася, — подхватил малыша на руки Герман и поднялся с пола. — Потом поспишь и поиграешь.

Ребенка посадили в высокое кресло с ремнями безопасности, и ему налили немного протертого супа. Вася схватил ложку в кулачок и принялся запихивать в рот, размазывая пюре по лицу и слюнявчику, но большая часть попадала в рот. Взрослые не мешали ему, но Зоя еще успевала вытирать малышу подбородок.

— Очень вкусно, Зоя, — сделал Андор комплемент.

— Лапшу нельзя ничем испортить, — отмахнулась она, — Так где вы жили?

— Рядом с Уральскими горами, — ответил он знакомую ложь. — В Перми… красивый город… был…

— А мы из Москвы, — тихо ответил Никитин. — Тоже красивый город, величественный…

— С возможностями, — добавила Зоя. — Кузница талантов.

— У вас красивые голоса.

— Спасибо.

— Гера настоящий талант, — не удержалась от гордой похвалы девушка. — Он композитор.

— Зоя…

— Те песни в клубе, — не позволила сбить себя с толку она, — музыка Геры.

— Ничего себе, — ошарашенно выпалил Андор, с интересом изучая людей: с такими ему еще не приходилось сталкиваться. — Я восхищен. А слова чьи?

— Ты видел автора, — с усмешкой ответил Никитин. — Вета. Она пишет слова, приносит нам, а дальше с меня музыка. У нас слаженное трио.

— Я уже ничему не удивляюсь, — качнул он головой. — Ваша семья полна талантов.

— Считаешь, мы родня, Андор? — вопросительно взглянул на него мужчина. — Вета моя соседка по даче, но больше половины нашей жизни она занимает место любимой младшей сестры.

— Дома ей всегда не слишком радостно было, — добавила Зоя. — Отец-генерал для всех детей четко распланировал их будущее. Кроме его решений, ничье не существовало. Ваня, старший брат, тоже стал военным. Он был в командировке в Сирии с семьей, когда все ударило…

— Имея отцом генерала Сабурова, — сухо проговорил Никитин, — жизнь подчиняется его воле. Никаких отклонений в сторону быть не должно.

— Сабуров? — напряженно переспросил Андор, едва не задыхаясь: это имя он очень хорошо запомнил, как и фамилию Туманов, который уже потом правил и уничтожал неугодных. — Знакомая фамилия. Дима служил под командованием Сабурова, но тогда он был подполковником.

— Антон Егорович Сабуров, — назвала имя врага Зоя, но Андор уже был готов и не дернулся: он слышал слухи об Орбане Домасе и его девке-землянке. Они полностью подтвердились: сумарунец добрался до врага и рассчитано нанес сильный удар, а девчонке реально не повезло. Она расплачивалась за грехи отца.

— Нет, — небрежно пожал он плечами: — Однофамилец. Того звали Олег.

— Жаль.

— Ничего, — заверил сумарунец. — Мир все же большой… был…

— Так ты говоришь, что гитарист? — нашел силы сменить тему Герман.

— Да, — уверенно ответил он.

— У меня есть задумка, Андор, — заговорил он и внимательно посмотрел на парня. — Скоро люди от такой жизни слетят с катушек. Ты уже сегодня видел начало массового психоза. Им просто нужен повод, чтобы устроить свару, найти врага и наказать, не важно кого, ведь до сумарунцев не доберешься.

— А если и доберешься, — напомнила Зоя, зная, что они все под колпаком. — одолеть почти невозможно.

— Ты знаешь, — успокоил муж, — я не приверженец насилия. Я и драться не умею.

— Руки береги, — попросила она. — Сейчас начинать не надо.

— Так какая задумка, Гера?

— Возродить нашу музыкальную группу «Зеро», — ответил он. — Здесь, Андор. Я очень надеюсь, что песни не дадут оскотиниться, если напоминать о главном. Если ты можешь на гитаре, — продолжил Никитин, — я на клавишных, Зоя поет. Дело за ударником и духовыми.

— Думаешь, найдешь? — искренне удивился сумарунец.

— Не поверишь, как русская земля полна талантами Андор, — улыбнулся он. — Самоучки, как божьи искры, вспыхивают. Прорвемся.

— Ну, — протянул он, — давай попробуем.

Андор спокойно соглашался, чтобы удержаться в компании нужных людей. Когда Киззи засылала его сюда, она, да и он, не могли предположить, что удача окажется на их стороне. Они не только узнают землян, увидят Орбана в обстановке, которая ему знакома, где он не ожидает встретить своих. Он сам даст им подсказки.

— Тогда, — попросил Герман, — покажи, что можешь. Надо же понимать, что у нас.

— Гитару дашь? — спокойно спросил он. — Моя дома осталась.

— Бери, — разрешил музыкант. Зоя уже отнесла сынишку в спальню и уложила в кроватку. Она вернулась сразу же, прикрыв дверь: Вася спокойно засыпал один. Она устроилась на подлокотнике кресла мужа, и он обнял ее, положив ладонь на бедро.

Андор взял гитару и все же проверил звук, что вызвало одобрительную улыбку мужчины. Сумарунец подкрутил два лада, прислушиваясь к инструменту и доводя звук до нужной частоты. Пока он колдовал, то думал, что можно исполнить: нельзя было перестараться, но и не дотянуть тоже нельзя. В комнате раздались звуки гитары, Андор умело перебирал струны, беря нужные аккорды, и в доме зазвучал глубокий баритон с мягкими, чуть высокими интонациями. Сначала выбор пал на песню Трофимова «Крылья», затем он плавно перешел на ВИА «Самоцветы» «Ты мне не снишься…», и не побоялся замахнуться на Сергея Лазарева «Сердце в тысячу свечей». Андор отложил гитару и взглянул на обоих, ожидая вердикта.

— Ну как?

— Мне понравилось, Андор, — честно призналась Зоя. — Ты взял сложные песни и подобрал аккорды, хотя чувствуется, что ноты у тебя были.

— Интернет, Зоя.

— И голос, — добавила она. — Он сильный.

— Сколько тебе лет, Андор?

— Двадцать. А что?

— Голос еще будет ломаться, — произнес Герман. — Он станет чуть глуше…

— А может и нет, Гера, — не согласилась с ним жена. — Вряд ли здесь найдешь сигареты и алкоголь, чтобы испортить звук. Я покажу Андору дыхательную гимнастику и распевки. Он ничего не потеряет, а лишь приобретёт.

— Я с тобой не спорю, родная, — успокоил Никита и потерся носом о ее плечо. — У нас есть еще один солист и гитарист. Дело еще за двумя. Нужно искать и репетировать.

— А репертуар?

— Возьмем наши песни, — сказал он. — и известные хиты. Сделаем нормальную подборку.

— Успеть бы к декабрю, — попросила Зоя.

— Я не волшебник, но очень постараюсь, — ответил он. — Хотя мы можем и в таком составе.

— Новый год уже планируете?

— Нет, — качнул головой Герман, — у Веты день рождения в середине декабря. Мы всегда вместе отмечали после апофеоза у нее в семье.

— Вета приезжала к нам на дачу с шашлыком, — с улыбкой вспомнила Зоя, — бутылкой вина и сеткой мандарин. А в рюкзаке ворох исписанной бумаги. Она все это высыпала Герке на стол, и он часами ковырялся, читал, черкал и бормотал под нос, забывая про мангал, угли и мясо. Мы сами готовили, пока гений творил. Затем мы собирались в теплую гостиную и пели.

— А Ветка всегда сидела на диване в растянутом свитере, джинсах и дурацких гольфах с помпонами, — хмыкнул Гера, — поджав под себя ноги. Пила вино мелкими глотками и смеялась.

— А Вета не поет?

— Нет, Андор, — печально вздохнула молодая женщина, — Вообще не умет и даже никогда не пыталась при нас.

— Да боится она, — скрипнул зубами муж, — что ее на смех подымут. Катьки нет уже десять лет, а Вета до сих пор не выбросит ее жалящие слова из памяти.

— Катька?

— Старшая сестра Веты, — объяснила она. — Она погибла в автокатастрофе. Вета поздний ребенок. Она родилась через десять лет после сестры.

— Большая семья.

— А твоя меньше?

— Да не очень, — признался Андор. — Родители, дед с бабушкой по отцовской линии, мы с братом и недавно Лена появилась. Мы в горы пошли, вот и уцелели, а остальные… не знаю…

— Мне жаль, Андор, — посочувствовала девушка. — Мы своих тоже похоронили. Это так ужасно…

— Мы со всем справимся, — пообещал Герман, — и все переживем, Зоя.

— Такого еще в нашей истории не было, — сжалась она и пожаловалась: — я вообще не понимаю, за что и почему, Гера? Мы что-то сделали? Или они просто нападают и уничтожают потому, что могут?

— Не знаю, Зоя, — обнял он ее. — Я ничего не знаю и понимаю еще меньше.

Андор отвел глаза в сторону: к такому он не был готов. Именно эти земляне оказались нормальными и приятными людьми, которые стали жертвами столкновения двух стихий. Но он не имел права откровенничать, не мог проникаться к ним сочувствием и привязанностью. Он резко вспомнил, что происходило с ним и его людьми все долгие пятнадцать лет, и это отрезвило, не дало дать слабину, которая была непростительна.

— Давайте, — стряхнула испуг и слезы молодая женщина, — я помою посуду, а потом посмотрим наши ноты. Вдруг сообразим, с чего начать возрождение коллектива.

— Я за!

— Я тоже!

— Вот и договорились, мальчики, — Зоя легко вскочила на ноги и пошла на кухню. Возле стола она на минуту застыла, вцепившись в него, а затем снова улыбнулась и пошла к раковине. Герман сидел к ней спиной, поэтому ничего не заметил, а вот сумарунец не пропустил. Он едва заметно сдвинул брови: Зоя не была беременна, но какой-то приступ произошел. И что с ней такое, что она скрывает от мужа, делая вид, что с ней все в порядке? Андор повторил, что это его не касается, не его проблема, и постарался не вникать. У него совершенно другие цели. Вот о чем стоило помнить.