Глава 13

Мужчина свернул на участок, границы которого едва ли можно было угадать. Деревянный забор сгнил под самый корень, трава и кусты разрослись буйно и рьяно, отвоевав территорию, но Домас сделал для себя лазейку, вырубая под нуль все ростки деревьев, а через высокую траву внедорожник свободно проезжал. Так джип и въехал на заброшенный участок, оставляя за собой широкую колею, будто прошел каток. Ему не нужен был свет, он все видел в ночи и так, ему хватало света месяца и звезд. Сумарунец быстро добрался до покосившейся, едва державшейся на петлях двери, шагнул внутрь и оказался перед добротной дверью, которую открыл ключом. Он оставил дверь открытой и вошел в дом. Здесь попахивало затхлостью, но это были мелочи. Он сразу открыл окна, проветривая помещение, устроив небольшой сквозняк.

Новые половые доски не скрипели. Орбан сдернул с кровати пыльное покрывало, которое бросил на стул. Из шкафа он достал запечатанный комплект постельного белья и застелил постель, но отказался от теплого одеяла: вдвоем они вспотеют и проснутся мокрыми. Теперь он приступил к домашним делам, пока Вета спала и набиралась сил. Сняв футболку, он отправился на кухню с газовой плитой с красными баллонами на полу. Здесь же Орбан держал несколько ведер с водой, ванну и бочку с водой. Он зажег обе конфорки, поставил на них ведра и вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух без примесей большого города. Сумарунец просканировал деревню и лес: все было тихим и мирным, без нежданных гостей.

В конце лета на деревьях уже созрели яблоки, и мужчина нарвал несколько крупных спелых плодов, положив их на стол на кухне. Вода на плите медленно превращалась в кипяток. Он ополоснул ванну от грязи, вылил оба ведра в нее и поставил еще два на огонь. С пустыми ведрами он вышел во двор, дошел до колодца и набрал еще холодной, почти ледяной воды. Он таскал в дом воду до тех пор, пока вода в ванне не стала теплой. Также он наполнил бочку водой, нашел ковшик в буфете. Который положил рядом. Он приготовил все для купания. У него в хозяйстве нашлась шампунь с мочалкой. Зубные щетки и паста. Он вернулся к джипу, где еще спала девушка, глухая ко всему происходящему. Он полюбовался ею, наслаждаясь временной тишиной. Что она выскажет ему после лечения, он даже не представлял. На улице было уже темно, а свет он не догадался зажечь, поэтому открыл дверцу, отстегнул Вету и просунул руки ей под спину и колени.

— Просыпайся, приехали, — порадовал он ее, вытаскивая из машины и боком захлопывая дверцу. — За шею держись.

Рефлекторно девушка это сделала сама, стоило почувствовать, что она летит по воздуху. Она распахнула сонные глаза, не понимая, где она находится, да и Орбан быстро внес ее в дом, не дав осмотреться по сторонам. Она для надежности крепко держалась за его шею.

— Где мы? — пробормотала она, еще толком не проснувшись.

— В надежном месте, — уклончиво ответил сумарунец, но Вета и не ожидала откровенности.

В доме еще попахивало затхлостью, но запах уходил сквозь распахнутые окна. Орбан сразу принес девушку в кухню, где стало тепло от газа и пара, поднимавшегося над ведрами. Мужчина поставил ее на ноги и отошел к буфету, где на полке лежали свечи. Три свечи перекочевали в подсвечник из гнутого железа. Кухня осветилась неярким светом колыхающегося пламени. Домас поставил подсвечник на табуретку рядом с ванной, а на столе разместил с дюжину маленьких свечей-таблеток. Теперь стало значительно светлее, и Вета изучила скудную грязную обстановку с проблесками чистоты. Но были стены, окна и крыша над головой, а еще ванна с горячей водой. Вета не представляла, как соскучилась по обыкновенной ванне, пока не увидела ее. Девушка заметила, что мужчина уже успел снять футболку, когда наводил поверхностный лоск.

— Раздевайся, Вета, — проговорил он немного напряженным голосом. — Вода остывает. Ты же хочешь искупаться?

— Да, — кивнула она и наклонилась к ботиночкам, развязывая шнурки. Орбан наблюдал за ней, но никакой гримасы боли не заметил, девушка двигалась совершенно нормально.

— Как ты себя чувствуешь? — с интересом спросил он, не сводя с нее глаз, и увидел, как она удивленно замерла, сидя на корточках. Ее голова медленно поднялась, и он увидел изумленное выражение лица и глаз: с ней все было хорошо. Он это понял без объяснений.

— Я… отлично…

— Великолепно, детка, — усмехнулся он. — А ты боялась, что не доживешь до двадцати пяти.

Вета зажмурилась и покраснела. Орбан нашел выход, чтобы продолжать пользовать ее на износ, ни в чем себе не отказывая. Она с дрожью поняла, что ни минуты покоя у нее не будет, пока не надоест ему.

— Тебе помочь? — с интересом уточнил он, и в нагловатом голосе слышались веселые нотки.

— Я сама! — очнулась Вета и сбросила ботиночки, которые отнесла к двери подальше от воды. Посмеиваясь, Домас поступил также. Босиком он вернулся к стулу, снял джинсы и повесил их на спинку. Он подошел к девушке, которая чуть замешкалась, прислушиваясь к себе.

— Руки подними, — низким голосом произнес он, и она послушно вытянула их над головой. Орбан взялся за подол платья, стянул через голову и бросил поверх своих джинс. — Повернись.

Вета встала к нему спиной, чувствуя шум крови и жар на коже, и это было не из-за огня свечей и пара от воды. Орбан расстегнул лифчик и сбросил его на пол, заставив его задрожать. Так же неумолимо он снял с нее трусики, свалившиеся на пол у ее ног. Его руки зарылись ей в волосы, собрав их в хвост, он потянул за него, и Вета сделала шаг назад, прижалась к его груди, к его члену, чувствуя мощь и силу. Ее ноги подкосились, стоило ей на миг представить, что он будет с ней делать. И снова Орбан выбрал самое уединенное и недоступное место, чтобы провести ночь. Мужская ладонь сразу легла ей между ног, с любопытством проверяя на прочность. Он раздвинул пальцами ее складочки и вложил в нее палец, слушая участившееся дыхание и отклик тела, которое уже предавало Вету, испытав в его объятиях волны экстаза и наслаждения. Теперь даже ее собственное тело играло против своей хозяйки.

— Больно, детка? — участливо спросил он, но Вета услышала предупреждение: он не остановится, поэтому врать бесполезно, да и Орбан слишком опытный мужчина, чтобы не увидеть очевидного.

— Нет, — шепнула она, отдаваясь на волю безумной страсти, которую теперь будил в ней он. Он распалял ее, двигая пальцем в ее маленьком гроте, делая осторожные пробные движения.

— Очень хорошо, Вета, — низким голосом пророкотал он и извлек из нее палец. — Повернись ко мне. Хочу видеть тебя.

Девушка подчинилась, и он отступил на шаг, любуясь ею. Вета стояла перед ним абсолютно голая, немного возбужденная, и она не могла поднять на него глаза, уставившись в пол. Орбан протянул руку и приподнял ее голову, осторожно сжав пальцами ее подбородок, заставляя взглянуть в глаза. В его взгляде она уже знакомо читала неприкрытое желание.

— Мне нравится то, что я вижу, — хрипло произнес он, заставив ее запылать сильнее и дернуться. — В ванну.

Вета с явным облегчением бросилась к ванне и погрузилась в теплую воду, которая чуть щипала кожу. Но не сводила глаз с мужчины. Она видела, как Орбан снял оба ведра, выключил газ и принес кипяток ближе к ванне. Он собирался помыться вместе с девушкой, к гадалке не ходи. Девушка легла на спину, закрыла глаза и расслабленно погрузилась в воду, но ее глаза открылись, чувствуя пристальный взгляд мужчины. Орбан по-хозяйски шарил по ней глазами, задерживаясь на груди, на половину прикрытой водой, и развилке между ног.

— Орбан? — надтреснутым голосом спросила она, не зная, куда деться от его взора.

— Подвинься, детка, — приказал он и стянул трусы. Вета без удивления увидела торчащий и готовый к действию член, что вызвало легкий стон, заставивший Орбана усмехнуться: тревога девушки была ему понятна. — Не бойся, Вета. Сегодня будет полегче.

— Ты же обещал, — прохныкала она, — не трогать меня сегодня.

— Ты проспала полночь, — пояснил он с дьявольской улыбкой в глазах. — Завтра уже наступило, и я сдержал слово.

— Да? — усомнилась она, но все же сдвинулась вперед. Орбан залез в ванну позади нее, уселся поудобнее и подтянул ее к себе. Он положил свои длинные ноги поверх ее, согнув их, и развел ее ноги в стороны, придерживая своими. Вета облокотилась на мужчину, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя его обжигающее тепло. Она оказалась в очередной непривычной ситуации, в ванне с мужчиной, да еще и сумарунцем.

— Возьми с бортика шампунь, — попросил он, — и намочи голову.

Вета потянулась за оранжевым флаконом и передала его мужчине. Со второй частью разобраться было сложнее, но при его помощи она справилась. Она сползла еще ниже, наклонила голову назад, и он полил из ковшика воду, которую черпал прямо из ванны. Вета села в ванне и подставила ладони под струйку шампуни, которую ей выдавил Орбан. Зажмурившись, она намылила волосы, она также намылила лицо, шею и плечи с руками, до чего она могла добраться. Ей казалось самым важным смыть все въевшуюся в нее грязь и пыль дорог, что въелась в нее. У нее за спиной Орбан выдавил шампунь, взбил его в ладонях и принялся намыливать плечи и спину девушки, куда она не могла дотянуться. Вета дернулась, когда его руки скользнули ей подмышками, а скользкие длинные пальцы обхватили полушария груди, начиная взвешивать и стискивать их, не делая больно. Тело инстинктивно выгнулось, соски болезненно напряглись, но его руки уже заскользили ниже к животу. Вета задышала чаще, чувствуя попкой набирающую силу эрекцию. Если бы она была увлечена Орбаном, его реакция была бы ей очень приятна, а так она вгоняла ее в состояние смирения и безысходности: мужчина все равно получит от нее ответ, ведь ее тело научилось отвечать ему вопреки всему. Орбан вытащил из воды руки, но он еще не закончил. Он протянул руку к мочалке, щедро вылил на нее шампунь и взбил пену. Его руки снова нырнули ей между ног, намыливая ее там. Тяжело дыша, девушка упала ему на грудь, пачкая его мыльной пеной, пока он умело находил чувственные точки, ее бедра начали предательски двигаться в собственном ритме. Он прижал ее ноги к стенкам ванны, не позволяя улизнуть и избежать этого.

— Вот так, детка, — шепнул он, касаясь ее самых интимных мест. Он даже прошелся губкой по ее бедрам и ногам. Тело Веты одеревенело, она не могла пошевелиться, находясь под его опьяняющим влиянием. — Думаю, ты уже чистая. Окунись и смой с себя пену.

Вета зажала нос, уходя под воду. Орбан принялся полоскать ее волосы, сейчас вся воды была в мыле, поэтому он выдернул заглушку, спуская грязную воду по трубе, которая выходила в пяти метрах от дома. Девушка села, но открыть глаза не спешила, чувствуя на лице хлопья пены.

— Ополосни мне волосы и лицо, — попросила она. — Ничего не вижу.

— Потерпи минуту, — мужчина уже смешал в тазу кипяток и холодную воду, зачерпнул ее ковшом и принялся щедро поливать Вету, смывая разводы и белые шапки пены. Она помогала ему, ероша волосы, чтобы избавиться от остатков шампуня, который оставлял приятный запах апельсина на коже.

— Ты чистая, — осмотрев ее, заявил Орбан. Вета принялась выжимать, скрутила их в жгут и уложила пучком на затылке, прихватив их полотенцем, которое закрутило чалмой. Мужчина не мешал ей сушить волосы: — Повернись ко мне и помой меня.

Он снова вернул заглушку на место, и они оказались по колено в воде. Девушка озадаченно повернулась к нему, не зная, с чего начать.

— Возьми ковш, — подсказал он, — намочи мне волосы и вымой сначала их.

Вета зачерпнула воды, и Орбан наклонился вперед, чтобы она окатила его водой. Она выдавила шампунь, и на ладони оказалась большая лужица вязкой смеси. Она сразу принялась за его волосы, пристав на колени прямо в ванне. Она остро чувствовала, что стоит между разведенными ногами голого мужчины, чьи ладони трогают ее бедра и зад. Перед темнеющими глазами Орбана покачивались ее груди со сморщенными сосками, и он не удержался, накрыв одну ртом.

— Ты меня испачкаешь, Орбан, — пожаловалась она.

— Воды много, — отмахнулся он, не прекращая лапать ее, заставляя испытывать новую волну возбуждения. Когда ей показалось, что мягкие волосы стали едва ли не скрипеть, она смыла весь шампунь с его головы, и Орбан так тряхнул головой, что брызги полетели в разные стороны.

— Заканчивай, детка, — подсказал он. — Нам пора лечь в постель. Домывай меня.

Вспыхнув, Вета снова вылила на мочалку шампунь и принялась тереть мускулистое тело. Сначала она делала это механически, но скоро в ее движениях появилась ласка. Орбан прищурился: Вета водила по его коже мочалкой, а другая ладонь гладила его, размазывая пенный слой. Девушка умудрилась намылить ему спину и грудь, но еще она сама намылила ладони, касаясь не только его бедер, еще и члена, вырывая глухой стон. Вета уже знала, какой он на ощупь, вот и наслаждалась, сжимая твердую теплую сталь, пульсирующую в ее руке. Неожиданно она сама начала двигать ладонью по его члену вверх-вниз, сжимая его. Ее губы приоткрылись, и с них сорвался тихий жалобный стон, прошедшийся по мускулистому телу дрожью. Его член дернулся к ней навстречу, откликаясь на зов: Орбан чувствовал ее призыв и отозвался на него, все же теперь в девушке было слишком много от него. Даже если она честно не хотела его, не испытывала влечения, видя от него непотребное отношение, его часть подчинила ее, правда, он не осознавал, как это влияет на него самого, не предавая значения своим порывам, оправдывала их мужской природой.

Вета давно забыла, чем была занята раньше. Мочалка давно выпала из ослабевших пальцев, и она без приказа ласкала его тело. Орбан сам окатил себя водой, капли попали и на девушку, но она не возмутилась, едва обратив внимание на досадную оплошность. Домас снова слил грязную воду и плеснул на дно полведра чистой, не собираясь в ближайшие минуты вылезать из ванны.

Сейчас уже Орбан взялся за дело: лаская и возбуждая женское тело. Вета потерялась в этом безумстве, позволяя все, что он хотел. Она смутно осознавала, что сумарунец вытянул ноги, устроив их между ее коленями, раздвинув их. Она нависла над мужчиной, цепляясь за его плечи, и он сам надвинул ее на себя, чувствуя в ней свое начало. Его губы прижались к бьющейся жилке на шее, и Вета вскрикнула, опадая на него. Она так сильно вжалась в его бедрах, что ее жадное влажное углубление припаялось к его возбужденному органу. Ее отклик прожег насквозь, как калёное железо, кровь в его жилах вскипела. Орбан почувствовал, как внутри него зашевелился следопыт-охотник, неумолимо желающий своего, мечтая наброситься и заполучить женщину в полное владение.

Он застонал и заерзал, принялся тереться твердой головкой о ее складочки, жаждя снова познать ее вкус. И ей не требовалось поощрять мужчину, она прижималась к нему, дразня его грудь легкими прикосновениями пик сосков. Вета запрокинула голову в ожидании первого толчка, и Орбан дернулся, упиваясь зрелищем девушки, сидящей на нем с широко расставленными ногами, узкой талией, переходящей в ладные бедра.

Их воссоединение оказалось бурным: он просто дернул ее вниз, а сам выбросил бедра вверх, вторгаясь в нее, и застонал от острых ощущений, когда почувствовал, как она сокращается вокруг него. Она сама подалась вперед, вбирая его целиком без всякого сопротивления. Домас схватил ее за бедра и забыл обо всем, кроме движений. Он помог ей обхватить себя ногами, и он продолжил двигаться в ее теле, до отказа заполняя ее. Он с трудом двигался внутри, поэтому шире развел колени Веты, чтобы иметь вонзаться в нее снизу. Вета расслабилась, позволяя ему все, ведь Орбан не разомкнет удерживающих ее рук и не даст упасть. Она едва ли не лежала на нем, а он наклонился ниже и таранил ее тело, чувствуя начало собственного освобождения. Но и Вета тоже приблизилась к своему оргазму, связанная невидимой нитью с мужчиной. Орбан вонзился еще раз и замер, извергаясь в нее горячей струей. Девушка громко вскрикнула, обжигаясь об опаляющее извержение, еще крепче обхватила его шею руками и содрогнулась сама, начиная сокращаться и корчиться в сильных конвульсиях, которые заставили Орбана еще крепче вцепиться в нее, продолжая двигаться в сжимающемся гроте, отдавая ей все до последней капли.

Когда их судороги успокоились, а дыхание выровнялось, оба осознали, что сидят в остывшей воде.

— Пора вылезать, детка, — произнес он, — а то мы останемся в ванне до утра.

Сильные руки помогли ей подняться и поддержали, пока она перелезала через высокий бортик ванны. Через миг Домас стоял рядом и протягивал ей полотенце, которое Вета сразу взяла, начиная вытираться. Рядом размеренными скупыми движениями сушился сумарунец. Девушка не захотела заворачиваться во влажное полотенце, поэтому повесила его поверх двери, размотала чалму и вытерла подсохшие волосы. Сейчас они спутанной темной гривой падали на плечи. Он бросил свое полотенце на край ванны.

— Возьми подсвечник, — произнес он, — и иди первая.

— Хорошо, — не стала спорить Вета. Ей хотелось лечь и, наверное, уснуть, но не сразу подсказал ей внутренний голос. Орбан еще не получил своего сполна, а пока это не произойдет, он не даст ей отдых. По стройному телу прошла легкая дрожь, она могла ненавидеть его или бояться, но не могла не реагировать на его присутствие за спиной. Он шел следом и был совершенно голый, как и она. В небольшой соседней комнате стояла уже застеленная постель, стол, стул и шкаф. Ничего лишнего только предметы первой необходимости. Она поставила подсвечник на стол, но гасить свечи не стала, сами догорят и погаснут