Глава 20

— Да что-то нет, — усмехнулся он холодно. — Самому мало. Нужна женщина, ищи в другом месте. Эта моя!

— Не совсем, — возразил он, и Вета напряженно застыла на месте, слушая приговор. — Она не принадлежит никому. Я тоже имею на нее право.

— Не имеешь, — не отступил Орбан.

— Ты ее насилуешь каждый раз, — пожал он плечами. — Вдруг мои ласки ей понравятся больше? Стоит узнать.

Энр сделал шаг к девушке, и Вета оттолкнулась от джипа, отскочила в сторону, бросаясь от него прочь. Ее сердце билось громко и быстро, и она побежала к Орбану, вцепившись в него и прячась от Больдо. Энр испытал почти шок, совершенно не понимая импульсивного поступка, но Вета сама побежала к насильнику, сама коснулась его, ища защиты. Орбан не обнял ее, не прижал к себе, он холодно и твердо смотрел на другого мужчину, предлагая принять такой выбор. Вета совершенно не знала тонкостей, но нашла неожиданный выход без подсказок. Она сама прикоснулась к мужчине, давая ему над собой власть, признавая его поползновения. И сумарунцы это знали: Вета выбрала Орбана, теперь выбирать должен бы он.

В голове Домаса сразу пронеслись все факты и расклады, связанные с девушкой. Вот он выход, чтобы она осталась при нем, и общество не могло восстать, когда выбор уже сделан. Орбан предупреждающе пригвоздил Энра к месту одним жестким взглядом, не допуская ни одного возгласа, и внимательно посмотрел на девушку. Он терпеливо дождался, когда Вета тоже посмотрела на него. Она вопросительно и беззащитно глядела в его суровое лицо, ища в серых глазах отблеск понимания. Мужчина впился в нее изучающе, пронизывая насквозь, пытаясь разобраться в ее импульсивном поступке: Вета совершенно не знала его законов, он ей не соизволил ничего объяснить, считая это неважным. Он совершенно спокойно читал в ней, как ей противен Энр, да и любой другой мужчина, с ним она уже примирилась, его желания и страсть не заставляли ее прятаться, она поверила именно ему, что он защитит ее от других мужчин, если она примет его. И она приняла, научившись разделять с ним безумия страсти, переступила через себя и уже неважно, каким способом он добился ее капитуляции. Орбан сам не мог допустить, чтобы Энр коснулся его женщины, его интерес к Вете находился в слишком острой фазе, он еще не пресытился ею, поэтому собирался оградить ее от чужих поползновений, которые будут продолжаться даже в Алкионе, если не разобраться с этим здесь и сейчас. На всякий случай он представил Вету с Энром и едва не захотел придушить родственничка: этому не бывать, во всяком случае именно в этот конкретный промежуток времени. Он списал свою ярость на воспитание, все же он происходил из достаточно темпераментного народа, но с жесткими понятиями нравственности: никто из сумарунцев никогда не крутил одновременно с несколькими партнерами, поэтому он даже с Ветой придерживался этого правила неосознанно и естественно. Домас принял ее выбор и принял свое решение, начиная действовать, чтобы закончить весь ритуал, который послужит ей защитой в его мире.

— Встань на колени, — дал он подсказку, ведь девушка ничего не знала о его традициях. Вета бросила на него еще один удивленный взгляд, но не ослышалась. Краем глаза она заметила сердитые прищуренные глаза и поджатые губы Энра: он прекрасно знал, что делает Орбан, но вмешаться уже не мог, начало было положено, и девчонка была для него потеряна на неопределенный срок, пока они не разорвут свой договор. Вета плавно опустилась на колени перед мужчиной, испытывая робкую надежду: неужели спасение найдено? Она не стала спрашивать, что делает мужчина, так привыкла за последний месяц полагаться на его решения и здравый смысл. Он еще ни разу не обманул ее. Ей бы теперь просто разобраться, что он делает и чем этот поступок грозит обоим. Она надеялась, что позже Орбан ей все объяснит, чтобы она не вляпалась в историю.

Вета опустилась попой на согнутые ноги, делаясь еще меньше, и интуитивно обхватывая руками ногу мужчины и прижимаясь к ней телом. Ее грудь уткнулась в его голень, а лицо спряталось где-то на бедре. Так она и застыла, ожидая дальнейших подсказок, а сумарунец выждал несколько секунд, давая Энру осознать ее выбор, который нанес хорошую оплеуху по его гордости, да и время нужно было Вете, если она вдруг передумает, в чем Орбан сомневался. У нее был характер и честь: давая обещания, она их выполняла. Он даже улыбнулся одними уголками губ: во-первых, его мужская гордость не пострадала, девчонка выбрала именно его, значит, не такой уж плохой он любовник, если его постель оказалась предпочтительнее, Вета, конечно, сама не лезла на рожон, но всегда охотно отвечала ему, во-вторых, один импульсивный рывок к нему, и проблема решена раз и навсегда. Домас рассеянно задал себе один вопрос, ответ на который искать пока не собирался: для Веты он стал сущим кошмаром, не щадил ее никогда, так почему в минуты опасности она жмется к нему, ища защиты? Из двух зол меньшее? Его она уже знает и стерпелось?

Орбан был доволен ее выбором, хотя другого не ожидал. Его мужское эго было удовлетворено, какие бы причины не толкнули ее к нему, и он обязательно покажет Вете, как он доволен ее поступком, но наедине. Больдо зыркнул на него разъяренно и, борясь с собой, кивнул, принимая изменившееся положение дел, но не мог понять, как Орбан может делать такую скидку землянке, да еще дочери злейшего врага. А он делал! Нарушал правила, ведь на пленных или врагов такой закон не тратили, а он решился им воспользоваться. Но еще в его поступке сквозило благородство: Вета была трофеем, ничем, а он решил иначе, чуть вытягивая ее из грязи, куда сам же отправил девушку, но теперь хотя бы она становилась не пустым местом в их мире.

— Поднимись, — тихо отдал следующий приказ Домас, прошедшийся по ее телу теплой волной мурашек. Девушка чувствовала обжигающее тепло мужского тела сквозь одежду, и ей не надо было напрягать память, чтобы вспомнить его обнаженным: он был вынослив и великолепен, если забыть, с чего начались их невообразимые отношения. Он ненавидел ее отца, но надолго его ненависти к ней не хватило, регулярно получая свое, он превратился просто в мужчину, который не только получал собственное удовольствие, еще и заботился о ее наслаждении. Вряд ли среди сумарунцев найдутся еще такие альтруисты. Ей захотелось прикоснуться к нему, она с трудом дышала, его близость уже задурманила голову. Вета подняла руку и уцепилась за его ремень, сил подняться просто не было, ноги дрожали и не слушались, но она выполнила приказ. Она подтянулась на руке, заскользила вверх по его телу, потираясь неосознанно и чувственно, заставляя мужчину стиснуть зубы. Это была утонченная и изощренная пытка, и Вета за это тоже ответит. Орбан задохнулся сам, чувствуя ее разгорающийся жар, твою мать, только бы продержаться, пока Энр не уберется подальше, оставляя их одних. Вета слишком чутко реагировала на его голос, запах и тело, выделив его одного на фоне всех мужчин.

Тело девушки заскользило по неподвижному почти каменному телу мужчины, мучая и лаская. Ее ладонь уже гладила его бедро и поползла выше по торсу, подбираясь к плечу, на которое она оперлась более устойчиво, чтобы полностью выпрямиться. С тихим стоном она уткнулась лицом ему в шею, коснувшись открытыми губами и языком теплой кожи, чувствуя, как с каждым касанием к нему возвращаются силы. Он тоже забыл про усталость от долгого пути, он снова хотел обладать ею.

— Прогуляйся, Энр, — отрывисто предложил он, до сих пор не касаясь Веты, чтобы не начать прямо сейчас срывать с нее одежду. Его серые глаза расплавились в жидкое серебро. — Собери дрова для костра и не возвращайся часа два. Ясно?

— Ясно, Орбан, — хмыкнул Больдо: родственник собирается снова удовлетворять свою похоть, пользуясь своей официальной любовницей. — Крикни, когда закончишь трахать ее.

— Исчезни, — миролюбиво повторил свое предложение мужчина. Больдо окинул Вету насмешливым взглядом: интересно, в каком виде он увидит ее по возвращении? Сумарунец развернулся на пятках, поправил на бедре бластер и двинул в тайгу, чтобы не становиться свидетелем очередного акта их близости. Он спешил уйти подальше, отстраниться от их возни, но все же услышал пару реплик, пока не удалился от поляны.

— Раздевайся, — глухо произнес Орбан, заставив Вету дернуться от чувственного удара, — и раздень меня.

Вета вскинула голову, показывая легкий румянец на щеках и искорки в глазах. Она была возбуждена, но возмущения его диктатом не было: почему-то сейчас ей было необходимо именно так, и Орбан желал того же.

— Орбан, — растерялась она, — у меня же…

— А рот тебе зачем? — низким голосом спросил он, прищурив глаза и любуясь, как расширились ее зрачки. Вета приоткрыла губы, ее дыхание стало шумным, грудь бурно вздымалась, а ногти скрючились, так ей хотелось уже коснуться его. И Домас видел, что зацепил, заинтересовал, распалил не на шутку. Он не видел в Вете злости, что ей отдают такие прямолинейные приказы, словно она предназначена лишь для его удовольствия. Его ладони обхватили ее щеки, поглаживая кожу подушечками больших пальцев. Он откровенно смотрел на нее, давая увидеть свои сокровенные желания, и она видела его честное неприкрытое желание получить наслаждение, как он хочет, соблазняя и совращая откровенными картинами. — Встанешь на колени, — понизил он еще голос до низкого шепота, посылая мурашки по девичьему телу, — откроешь свои прелестные губки и обхватишь ими меня, втягивая внутрь.

— Орбан… — шокировано шепнула она, а тело уже подчинялось ему, ноги подгибались, превращаясь в желе.

— Тебе почти ничего не придется делать, — криво усмехнулся он. — Я уже слишком твердый.

— Ты же уже сегодня?..

— Мне мало, детка, — ненасытно выговорил он, намекая на их бурную личную жизнь. — Если бы не Энр, мы бы начали прямо здесь и сейчас и закончили под утро. Но из-за него придется довольствоваться ускоренным курсом. Начинай, Вета, — подтолкнул он ее, — надеюсь, ты обрела со мной нужный опыт и справишься сама. Но, если нет, готов объяснить еще раз. Объяснить или сама знаешь, как вобрать меня в рот и ласкать губами, языком и всем телом?

— Знаю, — всхлипнула она, и ее ноги подкосились. Девушка привалилась к нему, упершись лбом в его плечо. — Я уже…

— Мокрая и возбужденная, — шепнул он ей на ухо с сексуальным смешком, вырывая стон и начиная расстегивать молнию на кофте.

Вета опустила руки, помогая снять с себя куртку из трикотажа. Она упала к их ногам, где и осталась забытая. Обоих сотрясала дрожь лихорадочного возбуждения. Вета сразу заспешила, скидывая ботинки, да и Орбан разувался, зная, что у них все выйдет из-под контроля. Вета уже снимала джинсы, еще одно движение, и она стащила через голову топ, оставаясь перед голодным мужским взглядом голой и соблазнительной в одних трусиках, боясь, что опять перепачкается, если поспешит. Сейчас ее глаза сосредоточились на мужчине, который весь исходил неудовлетворенностью, буквально сдирающей с нее кожу. Закусив губу, Вета подхватила низ его футболки, потянула вверх и умело стянула, застонав при виде теплой смугловатой кожи. Ее руки обхватили его бицепсы, упиваясь их силой, поглаживая замысловатые черные узоры на коже. Она качнулась к нему, ее губы прижались к его губам, даря собственное дыхание и забирая его. Она жадно целовала его, отдавая должное каждой губе, втягивая и посасывая. Ее язык касался уголков губ, дразня и убегая, чтобы разжечь еще сильнее. Ее руки уже скользнули на плечи, обняли за шею и зарылись в волосы, перебирая и ероша пряди. Она полностью прижалась к нему, выгнувшись, чтобы стать еще ближе. Сейчас она пылко раздвинула своими губами его губы, делая поцелуй более откровенным. Она дразняще скользнула языком в его рот, находя его язык.

Тяжелые ладони упали ей на бедра, впились в них и прижали низ ее живота к твердому паху, агрессивно впаиваясь в нее. Вета захныкала ему в рот, по телу прошла дрожь, и мужчина властно заскользил ладонями по узкой спине и плечам, ощупывая их. Сейчас Орбан сам принялся целовать ее, целиком поглощая рот и хозяйничая в нем языком. Он с силой оглаживал ее дрожащее тело, горящее от желания еще ярче, чем обычно. Она оторвалась от его губ, делая судорожный вдох, и ее рот накрыл его подбородок. Орбан откинул голову назад, оставаясь без движений. Его руки лишь поддерживали девушку, которая распалилась, обжигая и прожигая до костей. Вета целовала его шею и грудь, опускаясь вниз по мужскому телу, покусывая и успокаивая растревоженную кожу поглаживаниями языка, вырывая стоны сквозь стиснутые зубы. Она ласкала его ладонями, которые с явным одобрением двигались за ее губами. Пальцы отыскали его плоские соски, чтобы сжать их кончиками пальцев и покрутить, как делал он. Орбан задохнулся: в крови уже проснулась лава, рвущаяся наружу и ищущая выхода. Он поднял отяжелевшие веки и взглянул вниз: голова Веты уже уткнулась ему в живот, и она потерлась носом об него. Он позволил ей встать перед ним на колени, и она подняла преображенное страстью лицо, давая увидеть влажные полуоткрытые губы и ярко мерцающие глаза.

Она быстро расстегнула пряжку ремня и вытащила его из брюк, отшвыривая в сторону. Ее пальцы уже справились с пуговицей и молнией, сдернули вниз по длинным ногам штаны вместе с трусами. Она сразу уставилась на его твердый и толстый член, распрямившийся к ней навстречу. Она сглотнула и облизала языком пересохшие губы, заставив его прищуриться. Он запустил руку в ее волосы, сдавил голову и надавил на затылок, приближая неумолимо ее лицо к своему паху. Вета открыла рот, ее пальчики обхватила его пульсирующий отросток и направили между губ. Орбан сильно дернулся, обжигаясь об нее, а Вета уже коснулась его напряженного члена язычком, пройдясь по головке и дальше по рубчику к основанию. Ей не нужны были его объяснения и наставления, она сама отлично знала, что и как делать, поэтому он расслабился, отдавшись ей на милость.

Вета закрыла глаза, наслаждаясь им и собой, тем, что она делала с ним и получала взамен. Она тщательно исследовала его рукой, не оставляя ни одного кусочка нетронутым, а ее влажные губы умело скользили по его члену, как он желал. Его женщина стояла перед ним на коленях и жадно брала в рот его отросток, лаская и доводя до безумия. Он сдавленно застонал, когда ее язычок нашел его головку, потер ее, а затем она поцеловала, вбирая его в себя, жадно проходясь по ней языком. Она не останавливалась, став знойной и неистовой, она так втягивала и сосала его член, что мужчина перестал тянуть: Вета хотела его конца, приближала его, желая его оргазма. Ее зубки куснули его член и сразу же она зализала место нападения. Он сам стал двигать бедрами, умело и напористо входя между ее губ, отдаваясь их мягкой влаге. Его пальцы ерошили ее волосы и удерживали голову, не позволяя уклониться от толчков, если бы такая мысль пришла ей в голову.

Орбан не противился сильному нарастающему напряжению. Вета еще полнее приникла к нему, запрокинув голову, и он с криком триумфа разрядился прямо ей в рот. Вета продолжала скользить губами по подрагивающему члену, слизывая и глотая капли теплой терпкой жидкости. Домас испытал удовольствие, что избавился от давящего давления, и он не мог остановиться, продолжая бессознательно толкаться в ее рот, пока полностью не опустошился.

Вета осталась сидеть на коленях, все еще подрагивая от пережитого и чувствуя во рту его незабываемый вкус. Она цеплялась за его голень и тяжело дышала, будто без оглядки бежала несколько часов. Он взглянул на девушку, чувствуя ее непогасший огонь: она дала ему все, а себе не взяла ничего, вот тело и недвусмысленно истязало ее, скручивая в конвульсиях. Мужчина опустился на колени рядом с ней и приподнял пальцем подбородок, изучая девушку. Ее тело было горячим и пылало агонией, глаза переливались всеми цветами от голубого сияния до серебристого мерцания, кожа покрылась мурашками, соски выдавали ее с головой: они сморщились, став болезненными пиками, обретя повышенную чувствительность.

— Ты уже влажная и ждущая?

— Да, — всхлипнула она. — Сделай с этим хоть что-нибудь, Орбан! Я так хочу…

— Чего? — прикрыл он глаза, и его низкий рокочущий голос прошелся по ней еще одной лаской по нервным окончаниям. — Скажи мне, детка.

— Коснись моей груди, — закусила она губу. — Я так хочу этого. А еще хочу тяжесть твоего тела на мне, твою твердость во мне.

— Достаточно! — простонал он и толкнул ее спиной прямо на землю, заставляя дрожать в предвкушении. Он окинул лежащее в расслабленной позе женское тело, и его пальцы взялись за резинку ее трусиков. — Бедра приподними.

Едва сдерживая крики, Вета выполнила приказ: его руки оставляли ожоги на чересчур чувствительной коже. Он стянул в нее последнюю деталь нижнего белья и мельком взглянул на чистую прокладку: кровотечение закончилось, поэтому он не видел ни одной причины, чтобы не дать желаемое обоим. Он видел, что Вета уже желает всего без прикрас. Потом он отдаст должное ее телу, которое знал наизусть. Руки Веты снова сжали его плечи, и она потянула его вниз, укладывая на себя. Он уперся локтями по обе стороны от ее головы, удерживая свой вес, и прижался к ней, заставив задохнуться. Ее тело ожило под ним, изгибаясь. Орбан поглотил ее губы жаркими поцелуями, и знойная буря разлилась внутри нее. Издав тихий нетерпеливый звук, Вета прикоснулась своим языком к его. С низким рычанием он зажал пальцами ее волосы, запрокинул голову девушке, проникая языком еще глубже. Поцелуй, который она получила, предназначался, чтобы утвердить извечную власть мужчины над женщиной. Он был доминирующим, голодным, требовательным, как и сам мужчина. Его горячий язык врывался и отступал в откровенной имитации секса. Орбан заставлял ее чувствовать так, словно ее пожирали и поглощали. Когда он остановился и провел подушечкой большого пальца по ее припухшим губам, она тихо тяжело дышала, широко раскрыв глаза, не в силах произнести ни слова.

Орбан всмотрелся в ее лицо, радуясь тому, что видел в ее остекленевших глазах, то очевидное вызывающее помутнение разума воздействие. Он протолкнул палец между ее губ, нашел язык, тронув его, и потом очертил контур ее губ. Он внимательно наблюдал, как его палец остановился во впадинке между грудями. Вета не сводила с него глаз: он преобразился в страсти, став красивым. Его чувственные губы приоткрылись, глаза сузились от желания. Его дыхание согревало ту влажную дорожку, что он оставил, раздразнивая нервные окончания и превращая их в горящую энергию. И он набросился влажным горячим ртом на ее соски, поигрывая языком, доводя до сумасшествия. Вета цеплялась за него и металась под ним, подчиняясь спазмам, которые волнами накатывали на нее, просто убивая. Она уже хотела кончить.

— Орбан, — моляще выдохнула она, нуждаясь в нем. Сила притяжения между ними была огромной. Он во всем был слишком мужчиной, и это восторгало ее, манило в ее сокровенные фантазии. С Орбаном она могла получить все, что бы не захотели оба. Вета жадно ощупывала его с плеч по спине до самых ягодиц и снова наверх, чувствуя упирающийся в нее твердый член, будто он уже не получил разрядку. Он стал необузданным, диким, и он принадлежал ей.

— Раздвинь ноги, детка, — прошептал он глухо, и она подчинилась. — Еще шире. Я жду.

Вета задрожала крупной дрожью, но не отступила. Она смотрела прямо в его горящие глаза, согнула ноги в коленях и до упора развела их в стороны, радуясь, что шпагат никогда не доставлял ей трудности.

— Ты сама выбрала меня, Вета, — напористо напомнил он. Он приблизил свой торчащий член к ее складочкам, дразняще коснувшись их, но его глаза смотрели в нее, а руки сжимали голову, чтобы она не уклонилась, не укрылась от его слов: — Теперь ты сделала это. Причины не важны. Когда я возьму тебя жестко, быстро и глубоко и закончу, ты будешь навсегда моей! И ты больше никогда не подумаешь о том, чтобы отказать мне или найти другого мужчину. Этого не будет никогда, Светозара!

Она не испугалась приговора-ультиматума, безрассудное желание уже сломило ее сопротивление. Она хотела его больше, чем кого бы то ни было еще. Она извивалась, потеряв голову от ощущения того, каким большим он был. Он потерся взад-вперед о ее влажную расселинку, помня, что не хотел ее боли. Она закричала от такого сокрушительно интимного прикосновения. Каждый нерв в ее теле жестоко пробудился от острой пустоты. Она сжала мускулы внутри себя и не обнаружила в себе мужчины, она хотела быть наполненной и успокоенной им. Ей нравилась опасность, сопровождающая его, он возбуждал в ней ту безрассудную часть, о существовании которой она не подозревала. Его вес был тяжелым, но она жаждала его необузданности.

Орбан безжалостно сжал пальцами ее ягодицы, полностью рухнув на девушку, рванул вверх ее таз и глубоко вонзился в нее, одним махом заполняя ее пустоту. Вета закричала и надвинулась на него сама. О да! Это было именно то, в чем она нуждалась. Слабые порывистые звуки слетали с ее губ, когда он вышел из нее и еще жестче вошел в нее, мощно врезаясь в скользкие мягкие складочки. Орбан безжалостно, но нежно пробиваясь в нее сквозь ее спазмы, стискивающие его, чтобы удержать в себе. Он покрывал ее шею и плечи обжигающими жадными поцелуями, чередуя их с мелкими укусами.

Вета сразу успокоилась: ее беспокойство сменилось наслаждением от его члена, двигающегося в ней, его рот был на ее коже, его крепкое тело двигалось по ней. Девушка обезумела сама. Ее ноги обвились вокруг него, пятки угнездились на его ягодицах, а руки сжимали шею и плечи, не позволяя выскользнуть и лишить ее удовольствия. Орбан не ослаблял напора, чутко реагируя на женщину под собой. Она снова царапала его спину, оставляя на теле следы необузданной страсти. Он входил, и Вета с каждым ударом старалась выгнуться ему навстречу и вобрать как можно полнее и удержать внутри так, чтобы, наконец, достигнуть своего высвобождения. Орбан оттягивал ее разрядку, чтобы усились ее. Его руки на ее бедрах прижимали девушку к земле всякий раз, когда она пыталась выгнуться вверх, не позволяя контролировать темп и взять то, в чем она нуждалась.

— Орбан! Сейчас!

— Да, детка! — он не стал мучать ее и делать вид, что не понимает ее агонии.

Он снова накрыл ее губы своим ртом, одновременно вонзаясь глубоко и резко, вбивая в нее свой член. Его язык врывался в ритме с нижней частью его тела, которая просто вколачивалась в нее, обретя неослабевающий ритм. Напряжение, скрутившее тело, неожиданно взорвалось, затопив ее до самого дна, выплескиваясь через край. Вета бурно кончила, радуясь, что Орбан собственным ртом гасил ее вопли. Он вогнал себя по самое основание и разрядился еще одним фонтаном семени, который обжег и затопил ее целиком. Орбан еще двигался в ней, пока она не ослабела под ним, но он еще не закончил.

Сумарунец вышел из нее, стремительно перевернул на живот и дернул ее бедра вверх и на себя, ставя девушку на колени. Вета уперлась ладонями в землю и обернулась: за спиной был Орбан, который снова начал вбиваться в ее болезненно припухшую плоть, уже испытавшую оргазм. Но он не останавливался, заставляя девушку сжимать пальцами траву, вырывая ее. Девушка всхлипывала с каждым резким рывком, его яички с силой ударялись о ее горячую ноющую кожу. Вета полностью отдалась наслаждению, не способная сдержать надсадные звуки, слетающие с ее губ. Орбан вонзался в нее еще сильнее, падая на бок и изо всех сил обхватывая ее руками. Он не щадил ее, его бедра властно и бесшабашно вдалбливались в нее, а она была неспособна ничего произнести, кроме стонов и всхлипов, прижимая свою попку к его паху, терлась об него, умоляя о еще одной обжигающей смерти в его руках, которая обновит и воскресит ее.

— Вета, — шепнул он надрывно ей в затылок и снова кончил, ввергая ее в еще один стремительный оргазм. Когда она снова достигла звезд, разлетевшись на мелкие осколки, она затерялась в ослепительном экстазе и на миг позволила себе упорхнуть в эту манящую тьму. Когда Вета отошла от мечтательной дремы, Орбан был еще в ней, оставаясь полутвердым.

Девушка даже не подумала открыть глаза, нежась и наслаждаясь его объятиями. Она не вспоминала про Энра, который ушел слишком далеко, чтобы не быть невольным свидетелем кувыркания на земле. Да и Орбан не звал его назад, поэтому паника отменялась. Они просто могут насладиться украденными мгновениями счастья.