Глава 22

Он снова вонзил шип в вену и без сомнений набрал еще целую колбу сыворотки. Сейчас он отшвырнул ее руку от шеи вместе с прокладкой и быстро сделал укол ниже разреза, а потом второй выше, распределяя лекарство прямо вокруг раны. Его пальцы пережали сосуд, заставив Вету от боли всхлипнуть и заплакать:

— Терпи, если нет мозгов! — он отчитывал ее, давая выход страху. — Я тебе уже сказал, что ты не умрешь, но не обещал, что не прикончу тебя сам, если не начнешь сначала думать, а потом делать.

— Осторожно, Орбан, — заплетающимся языком произнесла она, закрывая глаза, чувствуя огромную потребность в сне, — не влюбись в… землянку…

— Перетопчешься! — вспыхнул он темпераментно. — Еще не хватает повесить на себя такую, как ты, до конца жизни! Влюбиться? Ни за что! Не в тебя! Никогда!!!

— А что ты так перепугался? — даже улыбнулась она одними губами, не открыв глаз. Орбан даже не соизволил ответить, он осторожно убрал пальцы от раны и с облегчением вздохнул: кровь остановилась.

— Лежи спокойно, детка, — сменил он тему. — Процесс заживления пошел. Лучше поспи. Теперь все обойдется.

— Спасибо…

— Спи, сказал, — Орбан нашел трусы и натянул их на себя, покачнувшись и усевшись на землю рядом с девушкой, продолжая оберегать ее. В голове шумело, в обычно сильном теле появилась вялость, и все от потери крови, которую он отдал, спасая Вету. Ему самому был необходим полноценный отдых, но у него еще оставалась неясность за спиной: четверо вооруженных солдат, которые пока не открывали огонь на поражение.

— Значит, — услышал он холодный голос от огромной березы перед собой метрах в пяти, где затаился Больдо. — Ты соврал, Орбан!

Домас медленно поднял голову и огромным усилием воли заставил себя подняться и выпрямиться. Он знал, что сейчас слабее, даже его кожа посерела, но он поднимался, цепко следя за врагом.

— Назад, Энр! Я не шучу! — отрывисто приказал Домас. — Не приближайся к ней!

— Почему ты говоришь на этом дьявольском языке?

— Я на нем думаю, — огорошил он признанием с холодной усмешкой. — Ну зачем вы наткнулись на нас? Мы же никому не мешали, Энр. Ехали себе…

— Вадом все узнает! Я доложу. Тебе конец!

— Не сможешь, — качнул головой Домас. — Твой наладонник в джипе. Думаешь, сможешь добраться до него?

— Ты прав! — ладонь легла на бластер. — Лучше просто убить тебя! Сколько пропало, Орбан? Одним больше, одним меньше.

— Я безоружен, Энр! — напомнил он. — Неужели будешь стрелять в безоружного человека? Так чем ты лучше их?

— Я другой! — яростно прошипел Больдо, отдергивая пальцы от рукояти, словно он обжегся об нее. — Убью тебя голыми руками. Затем закончу с твоей девкой…

— Мне плевать, насколько я слаб! — ледяным тоном перебил Орбан, сжимая кулаки. Его тело налилось силой, которую давала ярость. — Считаешь, что уберешь меня с дороги? Уже пытались и пострашнее тебя! Хочешь добраться до нее, пройди сквозь меня. А ты не сможешь!

— Твоя сучка!..

— Молчать! — громовым голосом закричал Орбан, затыкая сумарунца так, что в радиусе километра замолчали птицы. Его глаза превратились в глыбы мерзлоты. — Ты перешел границы дозволенного, Больдо! Кто позволил тебе унижать и оскорблять ее?

— Она же дочь Сабурова! — обвиняюще выкрикнул Энр. — Или опять соврал, спасая ее?

— Она его дочь, — заверил мужчина. — но она не виновата в поступках отца. — Вета широко распахнула глаза, едва веря своим ушам. Она медленно приподнялась, опираясь на руку и прижимая к груди его футболку. Все ее внимание было сосредоточено на них, она не могла пропустить ни слова, поражаясь увиденному. — Я так ослеп от ярости, ненависти и жажды возмездия, что уподобился им. Я забыл, кто я, Энр. Научился быть одним из них! Но не Вета отдавала приказы, не она отправила меня в ад на пять лет, из которого я вырвался, почти лишившись души и сердца. Я, как больной, не отпускал и воскрешал воспоминания, чтобы нанести сокрушительный удар. И я нанес! Я умудрился сделать то, за что возненавидел Сабурова, едва не превратившись в него. Я должен быть собой, как бы сложно это не было! И я буду! Хватит лжи. Слишком долго она отравляла мне жизнь!

— Отлично! — высокомерно смерил его взглядом Больдо. — Ты собрался умереть за девчонку, которая просто пустое место!

— Мой выбор, не твой, — успокоил он врага, даже не дергаясь от его угроз.

— Когда ты успел так измениться? Заразная планетка, если ты идешь против своих!

— Я другой, — напомнил Домас, делая вдох: отсрочка дала возможность перевести дух и мобилизовать то, что являлось его скрытыми ресурсами. — И мне нравится то, чем в итоге я стал. Расширяет кругозор.

— Но не способствует поддержанию хорошей формы, — нашелся Энр и бросился на мужчину, намереваясь одним ударом обездвижить, а затем уже добить.

Орбан отбросил все, кроме сосредоточенности на враге. Он знал свои слабые места: безоружен, ослаблен и слишком давно не дрался с себе подобными в серьезной схватке. Он остался стоять на месте и в самый последний миг, едва не столкнувшись с сумарунцем, ушел в прыжок в сторону руками вперед, сразу группируясь в кувырке и принимая удар на плечо. Орбан напряженно наблюдал за Больдо, оставаясь в согнутой позе. Энр затормозил, зло оглянулся и послал тело в воздух, делая поворот и собираясь ударить прямой ногой, которую он выносил из-за спины, чтобы усилить удар. Тело Орбана словно ожило: он выбросил руку вверх, прогнулся назад, сделал стойку на руках, затем колесо и встал, уже не таясь в полный рост. Его тело и лицо покрывал пот, кульбиты давались с трудом, но он обязан был справиться сам — земляне просто не успеют за таким подвижным противником.

— Ты быстро устаешь, Орбан, — насмешливо провозгласил он. — Зачем спасать ее? Пусть бы умерла!

— Женщины не должны умирать, брат! — напомнил он. — Это удел мужчин.

— Мы не братья!

— Полностью согласен! — подтвердил Домас холодно. — Я впервые вижу тебя. Жаль, что ты тоже исчезнешь здесь с концами, но я найду правдоподобную историю. Я умею.

— А мне ничего не придется сочинять, — развел он руками. — Тебя уже похоронили, а я просто подтвержу это. Ты убил себя сам!

— Но не убил еще!

Орбан холодно усмехнулся, видя, что Энр разозлился, и это было ему на руку. Он не должен был пропустить его. Сейчас тело разогрелось, и он поверил, что мизерный шанс есть справиться и уцелеть самому. Домас сам шагнул вперед, и Больдо уже был рядом. Он нанес удар, и Орбан выставил блок, но еще умудрился подпрыгнуть вверх, ударяя согнутым коленом в середину грудной клетки. Эрн согнулся, быстро отскакивая назад, немигающе глядя на врага. Орбан удивлял, но был обречен. Энр снова оказался рядом, ударил его ногой по корпусу, собираясь проломить ребра, а руками вцепился в шею. Но мужчина извернулся, уходя из захвата, сам обхватил локтем его горло и прогнул назад, нанося сильные удары в болевые точки основания шеи, поясницы и почек. Он просто уронил врага на землю и едва успел увернуться от ножа, который тот выхватил и взмахнул им. Орбан сам бросился на него, обходя по дуге, и сжал запястье, вырывая оружие, которое он швырнул в ствол дерева в трех метрах. Но этот маневр стоил ему пропущенного удара в живот. Орбан отлетел в сторону, упал со стуком на землю и закусил губу, но сознание не потерял. Энр взглянул на девушку и с усмешкой пошел к ней.

Бесшумно Домас выпрямился и сорвался с места, легко, бесшумно и плавно. Он на секунду оказался за спиной Больдо и набросился, выпуская все, что сконцентрировалось в нем и вырвалось, круша голыми руками.

— Не она! — холодно процедил он ему на ухо, взяв шею в захват и прогибая назад. Клещи правой руки сдавили запястье, не давая коснуться оружия. Орбан ударил ногой под колено, роняя его на колени и продолжая неумолимо ломать шею. Больдо не задыхался, он дышал через поры кожи, но Орбан уже представлял угрозу, поэтому левая рука нашла бластер и вытащила из кобуры. Домас заметил оружие и не стал ждать: целью будет Вета. Его Вета! Он сделал неимоверный выброс энергии, оттолкнул Энра назад, себе за спину, а сам в повороте оказался между ним и девушкой, лицом к врагу и служа щитом для Веты. Он бурно дышал, его грудная клетка ходила ходуном, но он стоял между ними, не двигаясь с места. Его серые глаза испепеляли, четко давая понять, что не отступит.

— Не. Она. — четко и веско проговорил он твердо и неумолимо, понимая, что это его приговор. С бластером в умелых руках выживание приравнивалось к нулю.

— Тогда сначала ты! — Домас прищурился, просчитывая свои шансы: успеет ли рвануть, чтобы сбить, оттеснить и не дать попасть в нее. О себе он не думал, уже убрав из уравнения. Значит, рисковать стоит, тем более у Больдо будет замешательство: никто не попрет на вооруженного с пустыми руками.

Пока Энр наводил дуло, Орбан снова был в движении, заставляя родственника расширить глаза: такое не укладывалось в его рациональной голове. Он дернулся, сбивая прицел, и Домас уже ушел в прыжок, раскинув руки. Его тело с силой выпущенного ядра врезалось в сумарунца, роняя на землю. Рефлекторно он отвел дуло в сторону, чтобы не сломать руку под немалым весом взрослого мужчины, но убрал недалеко, нажимая на курок.

Левый бок Орбана просто опалило пламенем, когда разряд прошелся по нему, оставляя рану, которая оказалась серьезной из-за прямого попадания. Зашипев, Домас размахнулся и врезал кулаком в челюсть Энра. Он скатился с него, сгибаясь и прижимая ладонь к окровавленному боку, но глаза на тронула пелена боли. Он отчетливо понимал, что происходит, он не потерял способность трезво мыслить. Он попробовал подняться, но не смог, снова упав спиной на землю, сжимаясь и стискивая зубы, сдерживая крик, но не стон.

Больдо не испытывал таких затруднений, он уже встал на ноги, опять собираясь стрелять в Орбана. Но не успел: со стороны землян прозвучал отчётливый выстрел, и Больдо, пошатнувшись, упал на землю лицом вниз. Орбан ошарашенно уставился на мертвого врага и взглянул туда, где оставил девушку и отряд землян. Он забыл о ране, боли и крови, увидев бледную Вету, еще сжимавшую пистолет, который умудрилась достать у спецназовцев. А уж как она это сделала, его не волновало: она спасла его жизнь. Ее глаза стали огромными на белом лице, но она не грохнулась в обморок, да и догадалась придерживать на груди футболку, демонстрируя только обнаженную спину. Он видел ее взгляд, полный плещущегося осознания совершенного и отвращения, испуга от содеянного. Сейчас у него появились силы, он поднялся с земли, даже не поморщившись, и бросился к ней, не выпуская ее взгляд из вида, чтобы она не сорвалась. Кровь уже обагрила весь бок и сползла до середины бедра, но он не замечал раны, они были привычны. Он присел на корточки перед ней, заслоняя собой труп. Его ладонь накрыла сверху ствол, медленно опуская его вниз.

— Отдай, девочка, — мягко и уговаривающе произнес он и повторил еще мягче: — Отдай.

— Я что, — выпалила она, дрожащими губами, — убила его?

— Не говори глупости, — он забрал из разжавшихся пальцев оружие, которое она едва ли не отшвырнула. Его чистая ладонь коснулась холодной щеки, и он был крайне убедителен, успокаивая ее: — Никого ты не убила. Он жив. Я слышу стук его сердца. Его убью я.

— Я не хотела…

— Посиди пару минут, — попросил он и грузно поднялся. — Я сейчас.

Орбан не спеша подошел к Энру: пуля вошла четко в основание шеи, не оставляя шансов. Хладнокровно он вытянул руку и нажал на курок, попадая в затылок: теперь Вета не будет есть себя поедом, что убила человека, а с кошмарами они справятся. Он наклонился, забрал бластер и достал из кармана брюк еще одну аптечку, в которой сейчас не было толка.

— Орбан?

— Оденься уже, детка, — беззлобно произнес он. — Хватит стрелять голым задом при посторонних мужиках.

— Сейчас, — не посмела с ним пререкаться девушка. Она умудрилась натянуть на себя его футболку, так и не показав ничего лишнего. Орбан вернулся к ней, швырнул на землю два пистолета и осел на колени, признавая, что его силы тоже конечны.

— Орбан? — испугалась она и обхватила его за плечи. Он уткнулся лбом в ее здоровое плечо, и она ощутила его дрожь.

— Я в норме, — едва слышно ответил он: голова кружилась, тело совершенно не слушалось. Теплая кожа посерела, а рана выглядела ужасно. Он упал мешком на землю прямо на спину, и Вета не смогла удержать его.

— Орбан! — завизжала она оглушительно, стоя перед ним на коленях. Ее ладонь легла ему на грудь, и она отдернула ее, испугавшись холода вместо тепла.

— Не вопи, — шепнул он. — Дай спать.

— Чем помочь?

— Тишиной, — закрыл он глаза. — Помолчи уже, — и отключился. Вета сразу прижала ладонь к его сердцу: оно билось. Она перевела взгляд ниже и судорожно сглотнула: впервые она видела рану, ей еще не доводилось соприкасаться с таким.

— Отодвинься, — устало попросил Док, оказываясь рядом. Все же он был врачом, а пришелец не заслуживал смерти, вписываясь в такое, к чему они были совершенно не готовы.

— Ты же не навредишь ему? — лицо девушки было мокрым от слез. — Не смей ему вредить!

— Не стану, — пообещал он. Док достал аптечку, собираясь сделать несколько уколов и наложить повязку, но Вета не позволила.

— Не делай уколов, — вмешалась она. — Я не знаю, как он отреагирует.

— Точно, — отдернул он шприц от его руки и просто забинтовал мужчину, который даже не пришел в себя, когда Бес и Рок приподняли и усадили его. Вета уже медленно добрела до машины и вернулась с покрывалом и подушкой. Она приподняла голову мужчины, подсунула подушку и уложила его. Она наблюдала за ним и погладила по волосам, спокойно прикасаясь к пришельцу. Неожиданно Орбан согнулся и застонал от боли, не приходя в сознание. Его кожа вся покрылась липким потом, и девушка сразу накинула на него покрывало, сама же скользнула ему под бок, прижимаясь к его телу.

— Я здесь, Орбан! — успокаивающе проговорила она. — С тобой! Я никуда не уйду. Тихо. Держись, Орбан. Все будет хорошо.

Он сразу затих, услышав ее ласковый голос, и девушка положила голову на здоровое плечо, обняв его, удерживая рядом с собой.

— Поспи, — попросила она, чувствуя опять слезы. — Надеюсь, это поможет. Я просто не знаю, что еще можно сделать для тебя.

Сумарунец чувствовал ее близость, ее тепло и переживания, она была рядом, а это было самым главным.

— Спи, — повторила она и осторожно прижалась к его губам, ведь он сам во сне повернул к ней голову. — Когда ты проснешься, я буду рядом.

Рука Орбана под покрывалом с усилием двинулась вверх, и он положил ладонь ей на голое бедро, сразу затихнув. Вета закрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий сон, уже более спокойная, чем была еще минуту назад. Спецназовцы присмотрелись к обоим: мужчина был бледным, изможденным, но он доминировал над девушкой, которая спокойно спала рядом с ним. Она была маленькая, но не боялась сумарунца. Да и почему она должна бояться, если он защищал и оберегал.

— Привал, — принял решение Бес. Он не мог оставить двоих спящими и ранеными в лесу, когда здесь могли курсировать разные отряды, да и Року нужен был отдых. — Лава, займись обедом. А мы с тобой, Док, труп уберем.

— А я?

— Сиди уж, Рок, — отмахнулся от него командир.

— Прости, Бес, — покраснел он. — Я уже не мог остановить клинок.

— Значит, будем усиленно тренироваться, — упрямо повторил мужчина. — Девчонка почти умерла. Если бы не он…

— Знаю, — стушевался солдат. — Больше не повторится.

Вдвоем спецназовцы подошли к трупу и изучили входные отверстия.

— Командир, — не сильно удивился Док, — она убила. А он взял на себя.

— Правильно сделал, — хладнокровно ответил Бес. — Зачем сущему ребенку такое прошлое? Давай лучше уберем его отсюда.

Взяв труп за руки за ноги, они унесли его подальше в лес и складными лопатами выкопали могилу, которую потом засыпали землей. Они вернулись уставшими, но улики убрали. На поляне уже совместными усилиями привал был готов: Лава развела костер, где уже в котелке булькал обед. Рок взвалил на себя функцию дозорного, хотя, если тут еще бегают сумарунцы, всем наступит достаточно быстрый конец.

— Через два часа, — распорядился Бес, — ты сменишь Серегу, Вань. Пока отдыхай.

— Есть, — Док развалился на земле прямо в одежде, закрыл глаза и уснул, не оспаривая приказ.

— Как они?

— Спят, — доложил Рок. — Даже не шевелятся.

— Сами проснутся, — успокоила всех женщина. Она уже собрала разбросанные вещи и положила их стопкой рядом с ними, внимательно изучая странную пару. Между ними хватало всего вопреки еще большему. А в такое время, когда конфликт довели до пика и яростного взрыва, это было слишком опасно. И непростое решение придется принимать им, нести за него ответственность и надеяться, что они не ошибутся.

— Пять лет ада, — задумчиво повторил Бес, мучавшую его деталь. — Сколько же они здесь?

— Главное, как оказались на Земле? — добавила Лава, уже подобравшая валяющееся оружие: пистолет был их, а бластер принадлежал пришельцу и отличался от первого ствола.

— Сплошные вопросы, — согласился Рок, — а ответы у них. Станут ли говорить?

— Не знаю, — честно произнес командир и услышал горький всхлип: конечно, девушка мучилась от кошмара, все же стреляла в живого человека. Вета заерзала, начала метаться и толкнула сумарунца. Орбан даже не проснулся, он просто почувствовал ее тревогу и страх. Мужчина потянул ее на себя, заканчивая ее движение, ведь девушка сама начала залезать на него, не просыпаясь и ища тепла и спокойствия, даваемые им одним. Она затихла лишь тогда, когда полностью легла на него и уткнулась носом в шею. Руки сумарунца обняли ее: одна легла на затылок, путаясь в волосах, другая оказалась на ее попке, ноги обхватили ее голени, привязывая девушку к себе еще откровеннее. Его щека прижалась к ее макушке, и он вздохнул, расслабляясь под ее теплом. Оно отогревало, заставляло забыть прошлое, искать причины жить. Орбан размышлял во сне, что делать, чтобы спасти Вету, как она спасла его.

— Они одно целое, — с удивлением произнес Рок, следя за ними. — Ничего подобного я никогда не видел. И он не позволит делать ее разменной монетой в нашем споре. Если он не захочет говорить, разве сможем заставить?

— Разберемся, — поджал губы командир, соглашаясь в глубине души с подчиненным: сломать можно слабых духом, а эти двое совершенно другие. Он не даст ее в обиду, не подпустит к ней никого и будет драться за нее до конца, он не отступит. Бес уже видел ее убеждения в действии, он был ослаблен, но сражался. Им придется договариваться, чтобы разойтись.

Через час Лава позвала всех обедать, но Рок пока оставался на посту, вот и получил свою порцию, когда его сменил Док. На привале было скучно, но они терпели неудобства, надеясь на конструктивный разговор. Док уже сменил Рока, а те двое спали сном младенцев и, казалось, не собирались просыпаться. Но дыхание обоих стало глубоким и спокойным, кожа потеплела, раны начали затягиваться. Так продолжалось несколько часов до самого вечера.