Глава 26

— Есть проблемы? — небрежно уточнил Домас с легким налетом угрозы. Вета услышала предупреждающие интонации в голосе мужчины, открыла глаза и выпрямилась на кресле, выглядывая из-за плеча Домаса. Она тоже увидела незнакомцев, которые мрачно изучали обоих, но держали свое мнение при себе.

— Нет, — вынужден был выговорить он, не имея права устраивать ссору на глазах посторонних. Все же в первую очередь это было сугубо внутреннее дело. — Никаких проблем, — Вета морщила лоб, медленно понимая слова, которые надолго станут ее спутниками.

— Тогда ответь на вопрос? — дружелюбно предложил Домас.

— Вниз по улице, — указал он направление рукой, — через перекресток третий дом по левой стороне.

— Спасибо, — поднял руку Орбан, и джип тронулся с места. — Почти добрались, — негромко проговорил он по-русски специально для Веты. Но и сам был рассеян: что его ждет там? Он рвался домой, а, когда оказался здесь, не представлял, как все пойдет. Домас уверенно нашел нужный дом и припарковал машину рядом с фундаментом. Он вытащил ключ из замка зажигания, сжал в ладони, молча глядя на дом. В нем боролись два чувства — радость от долгожданной встречи и страх, что разочарует. Вета не мешала ему собираться с мыслями и с силами, осознавая его сомнения, продолжая тихонько сидеть рядом.

— Пора, — собрался он с мыслями: их точно заметили и сидеть трусливо в машине глупо. Поэтому он начал действовать: синхронно две передние дверцы открылись, и Орбан с Ветой оказались снаружи, захлопывая их. Сумарунец не спешил распаковывать вещи, не представляя, что ожидать за стенами этого вроде бы родного дома. Он первым шагнул на крыльцо и к двери, а Вета держалась на шаг позади, боясь еще больше него, но она верила, что он защитит их. Домас поднес руку к считывающему устройству, и замок открылся — все же его ДНК было, как у хозяев, поэтому система не заметила подвоха. Он вошел в дом, осматриваясь с повышенным интересом по сторонам. За ним, не отставая, шла Вета. Ее любопытство было еще более осязаемым, чем его собственное. Дом был, как особняк, но не выглядел помпезно и крикливо — во всем прослеживалась простота и законченность линий и форм. Ничего лишнего, но и привычное убранство отсутствовало: никаких картин, ваз или скульптур — этого явно не хватало.

Они дошли до зала и остановились, дожидаясь хозяев. До Орбана доносилось биение трех сердец, но он не представлял, кто это мог быть. Дверь снова открылась и закрылась, выпуская тех самых солдат, которые весьма угрюмо изучали объявившегося родственника и его подружку из местных, которую он притащил, не считаясь ни с чьим мнением.

Орбан хладнокровно повернулся к ним, внимательно изучая мужчин: он уже сообразил, что один точно его кузен, а другой зять. Скорее всего единственная младшая сестра вышла замуж. Они тоже изучали мужчину в черном. Рядом стояла светловолосая и светлоглазая девчонка, одетая в ботиночки на тонкой белой подошве, узких синих джинсах, приталенной черной футболке и спортивной синей куртке. Она была ничем, неясным очертанием, не достойным внимания.

— Орбан?

— Да, — спокойно подтвердил он. — Ты кто?

— Сорин, твой двоюродный брат, — представился сумарунец с аметистовыми глазами. — Это Тодор Виорел, муж Каты.

— Ясно, — без нервов ответил он. — Где родители?

— Сейчас подойдут, — заверил Сорин. — Ты зря…

— Мои решения не обсуждаются, — холодно перебил Орбан. — Я значительно старше тебя. Принимай мои решения или молчи. Я не путаю?

— Нет!

— Вот и договорились! — жестко улыбнулся Домас. — Я все выслушаю от родителей. Не от тебя! А затем решу, что делать.

— Ее место…

— Я прекрасно осведомлен, где ее место, Тодор! — еще более жестко осадил он новоявленного родственника. Он весь напрягся, глаза недобро полыхнули, опаляя злым огнем. Он был готов к отпору, и это видели все. Вета тоже отреагировала на агрессивные интонации. Девушка стояла за ним, поэтому ее просто не было видно за его натянутой фигурой, которая служила ширмой. Вета просто незаметно положила ладошку на середину его спины, поглаживая и разгоняя пелену. Орбан стал расслабляться и приходить в себя. Он моргнул, сделал глубокий вдох и в душе наступил покой. Девушка сразу отступила назад, чтобы не заметили ее ласкового жеста.

— Что здесь происходит? — озадаченно спросила вошедшая Камария, недоумевающе глядя на три напряженные фигуры: Тодор и Сорин стояли рядом, а вот… Орбан противостоял им. — Орбан?

— Мама?.. — пробуя на вкус забытое слово, произнес мужчина, изучая состарившуюся женщину. Семнадцать лет все же не прошли незаметно: сумарунка стала старше, но ни морщины, ни седина пока не появились, просто она была собой и не совсем. Он видел те же голубые глаза, которые помнил с младенчества, светло-каштановые волосы женщина зачесала назад. Камария одела платье свободного покроя красивого синего цвета чуть ниже колен с рукавами-воланами. На спине вырез был глухой, а спереди достаточно глубокий и округлый.

— Орбан! — не сомневаясь, что взрослый и уверенный в себе мужчина в местной одежде ее сын. Она сама шагнула к нему, но он оказался быстрее: он уже подходил к ней, крепко обнял, стискивая в объятиях. Он был высок, даже выше отца, но женщина не тушевалась: она прижала голову к его плечу, и сама обняла его, чтобы убедиться, что он здесь: — Цел! Мы с отцом знали, что ты вернешься!

— Я тоже знал, мам, — глухо ответил он, прижимаясь щекой к ее макушке. — Мне не хватало вас.

— Но ты сбежал из дома, Орбан, — без осуждения напомнила она. Камария не удержалась и как в детстве взъерошила его волосы, поцеловала и увидела улыбку, преобразившую его.

— Манили новые галактики, — повел он плечом, — да и хотелось быть причастным к открытию мира, где мы обретем новый дом. Юношеский максимализм.

— Это еще что такое?! — в зал вошел Костель, чьи зеленые глаза запылали не меньшим возмущением, чем у родных чуть раньше. Он видел у себя в доме изящную землянку, одетую неброско, и от нее буквально за километр пахло его сыном. Этого Домас стерпеть не мог! Орбан совершенно сошел с ума, если притащил эту девку в дом. — Вон отсюда!

Костель сам схватил девушку за плечо, сжимая грубо пальцами маленький бицепс. Ей стало больно, и она рефлекторно вскрикнула: «Ой!». Хозяин уже тащил спотыкающуюся девушку к двери, намереваясь вышвырнуть ее на улицу, но не смог.

Орбан резко вскинул голову и угрожающе уставился на разворачивающуюся душераздирающую сцену. Он прищурил глаза, видя по гримасе Веты, что хватка его отца для нее болезненна. Он отстранился от матери, которая разжала руки, чувствуя рывок сына. Она непонимающе нахмурилась, слыша вопль мужа, мрачный вид сына и… худенькую девчонку из местных с гривой светлых волос, которую притащил сын, бросая вызов всему их укладу.

Камария только успела раскрыть рот, но не успела произнести ни слова: Орбан опередил ее. Он уже оказался сбоку от противоборствующей пары с мрачным видом положил собственную ладонь на запястье отца, сжимая до онемения, заставляя пальцы разжаться. Он сразу оттолкнул Костина в одну сторону, а Вету сильным тычком толкнул на диван. Девушка послушно полетела в сторону и буквально упала на мягкие подушки сиденья, прикусив губу: руки болели от сильных хваток, как и лодыжка, которой она приложилась к основанию дивана.

— Сиди и не дергайся! — Орбан повернул к ней голову и ткнул пальцем: — Поняла?

— Да, — сразу кивнула Вета, видя проступившее бешенство на его лице и дрогнула. Под его взглядом она отползла в угол дивана, схватила подушку и в защитном жесте прижала ее обеими руками к себе и уткнулась лицом в мягкую думку, пытаясь стать незаметной. Она не хотела видеть разборку, которую учинит Орбан в двух шагах от нее в гостиной родителей. Его ярость была направлена на отца, вот девушка и то ли испугалась, то ли восхищалась этой волной мужской защиты, которая легко и мгновенно поднялась, набирая силу и мощь. Камария непонимающе уставилась на девушку и нахмурилась: она что же, боится ее сына?! Так кого Орбан притащил в дом?

Орбан сразу сосредоточился на отце, гнев которого был силен и неуправляем. Сейчас Костель просто кипел и бурлил от нанесенного оскорбления, но и Орбан был взбешен: две волны столкнулись, и одна должна была поглотить другую. Он впился немигающим взглядом в отца, мечтая разорвать на куски, что он в гневе коснулся его женщины.

— Ты что творишь, Орбан?!

— А ты?! — мрачно бросил он ему в лицо, заставив задохнуться от возмущения: Костель не ожидал противостояния, но получил его от собственного сына. — Что делаешь?

— Выбрасываю мусор из моего дома! — повысил он голос. — который ты сюда притащил!

— Спросил бы у меня «зачем», — дал совет Домас, скрипнув зубами.

— Я уже понял «зачем», — поморщился он. — Ты притащил свою шлюху!

Орбан шагнул вперед, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в шею отца обеими руками, но он держал себя в узде. Просто он должен был защитить Вету от всех нападок, чтобы ее не трогали именно здесь.

— Не понял! — осадил Орбан холодно и надменно, даже свысока изучая замолчавшего сумарунца. Да и родня притихла, не понимая, о чем говорил мужчина. — Ты видишь лишь одну сторону, не допуская другой.

— Что я должен допустить?! — развел руки в стороны Домас. — Конечно, у тебя должна быть женщина из местных. Ты нормальный молодой и здоровый мужик. У тебя должна быть женщина, — снова повторил отец, — Но ты должен был оставить ее с семьей. С ее семьей, а не тащить через весь материк в нашу и позорить нас этой постыдной связью!

— Мне уйти? — жестко спросил он, не опускаясь до униженных просьб и уговоров. Он был тверд и несгибаем. — Или все же узнаешь, кого я привел?

— Кто это, Орбан? — определила мужа Камария, видя два несгибаемых взгляда, две столкнувшиеся разрушительные волны. Характер Орбана претерпел сильные изменения: он жил в борьбе один, полагаясь только на себя, вот распоряжения отца не имели значения, он их не слышал. Хотя в их мире дети должны слышать и слушаться старших, но Орбан стал взрослым в другом мире, а путь назад будет долог и тернист. Криком, одергиванием и приказами они загонят себя в тупик.

— Спасибо, мама, — с едкой иронией ответил он, отступая от отца на шаг, но его тело оставалось натянутым и напряженным, готовым нанести ответный удар. — Я приложил слишком много усилий, чтобы притащить в дом не мою любовницу!

— А кого? — в плохом предчувствии уточнила она, внутренне готовясь к еще более сильному удару.

— Я похитил и привез, — раздельно проговорил он, продолжая разглядывать отца, ведь угроза исходила от него, — дочь моего врага! Кровного врага, отец!

— Но…

— Око за око, — внятно произнес он, — зуб за зуб, кровь за кровь, женщина за женщину. Я привез дочь генерала Сабурова, и она останется здесь, пока не свершится правосудие.

— Кто? — думал, что ослышался, Костин и даже тряхнул головой, переспросил: — Кого ты привез, Орбан?!

— Дочь Сабурова, — повторил он, и Вета настороженно подняла голову, прислушиваясь еще к не до конца понятному разговору, но фамилию отца и свою собственную она разобрала. У Домаса в голове никак не могла уложиться та картина, которую рисовал сын. Он мельком взглянул на девушку и заметил затравленное выражение глаз: она боялась и пряталась за подушку, пытаясь стать незаметной. В их народе ни один мужчина никогда не станет навязываться женщине, а здесь все было изуродовано и вывернуто наизнанку.

— Ты что, — опешил он по-настоящему, — принуждаешь ее спать с тобой? Она не хочет…

— Мне глубоко плевать на ее желания, — пожал он плечами, оставаясь холодным и расчетливым ублюдком, — главное она удовлетворяет мои потребности.

— Что?! — дернулся Костель, понимая, как следовало: насилую и буду насиловать. — Спятил?.. — он совершенно не узнавал того, кто пришел в дом после долгого отсутствия.

— Я могу остаться в этом доме? — уточнил Орбан. — С ней? Я не допущу, чтобы по недосмотру она выбралась. Во-первых, это идет в разрез с моими планами, во-вторых, когда ей умереть решаю тоже я.

— Ты себя слышишь, Орбан? — ужаснулась Камария, схватившись руками за голову.

— Слышу, мама, — уверил он, — но ничего менять не собираюсь. Она останется со мной в качестве официальной любовницы. Когда я с ней закончу, вышвырну вон сам. Но не раньше, чем сделаю все, что пообещал генералу. Я еще не закончил!

— Что же он сделал лично тебе, — негромко спросил отец, не ожидая ответа, и не получил его, — что ты так неумолим, Орбан?

— Я выжил и пережил все, — ровным голосом сказал он, — что мне уготовили. Правила самые простые, — продолжил он, — только я имею право делать с ней все, что захочу. Никого не касается все происходящее. И лично для тебя, Сорин, — жестко предупредил Орбан, буквально пригвоздив брата отрезвляющим взглядом к полу, — не прикасайся к тому, что принадлежит мне! Когда потеряю к ней весь интерес, если захочешь, можешь взять попользоваться, но не раньше, чем я дам добро.

— И в каком она состоянии будет? — поморщился он.

— Мне плевать, — честно ответил Орбан, просто шокируя равнодушием и убийственной жестокостью. — Главное она моя собственность, и никто не смеет к ней приближаться или претендовать. Так я остаюсь с ней?

— Оставайся, — вынужден был согласиться Костель, видя глухую стену, которую не сломаешь одним ударом. Он лишь надеялся, что со временем сын оттает, найдет женщину, которая утолит его боль и избавит от этого наваждения. — Твои покои ждут тебя.

— Где? — немного расслабился он, но не терял бдительности.

— Левое крыло, — вынуждена была ответить Камария, — второй этаж. Ты там будешь один… не считая ее.

— Это мне и надо, — порадовал Орбан, найдя место, где они с Ветой смогут быть собой, исчезая с чужих глаз. Ему уже становилось тяжеловато так долго и много говорить на родном языке, который стал чужим. Да и ему здесь оказалось некомфортно, чего он не ожидал совсем. — С вещами поможете, ребята? — спросил он у Тодора и Сорина.

— Поможем, — скрипнул зубами кузен, услышав разрешение дяди: Костель дал добро, вот остальные члены семьи не возражали.

— Что поможете? — с интересом спросила Ката, которая решила поплавать в бассейне и поэтому не представляла о катаклизмах, разрушивших покой и уклад дома.

— Ката, — сразу шагнул ей навстречу муж, чтобы подавить взрыв возмущения, — Орбан вернулся.

Ката увидела брата, застыла на миг, изучая совершенно взрослого мужчину, и он тоже напряженно разглядывал стройную и красивую женщину в коротком платье на манер пиджака без рукавов из мягкой струящейся ткани. Ее светло-каштановые волосы после плавания распушились и стали непослушными. Зеленые глаза вспыхнули радостью, когда он усмехнулся, и она узнала во взрослом мужчине подростка, которого помнила: -

— Орбан? — непринужденно воскликнула она и бросилась брату на шею, крепко обнимая. Он ловко подхватил сестру и прижал к себе, прикрыв глаза. Он спокойно оторвал ее от пола, не чувствуя веса: — Я скучала и волновалась. Почему ты не взял меня с собой?

— Чтобы не присматривать за приставучей мелкой младшей сестрой, — с добродушным ехидством ответил он. И Ката возмущенно отпрыгнула от него:

— Серьезно? — и осеклась, заметив девушку на диване. Ката в угрожающем пронизывающем молчании изучала незнакомку, которая тоже с любопытством изучала ее голубыми испуганными глазами. Сумарунка не стала задавать никаких вопросов, она уже увидела все одним мудрым женским взглядом: девчонка опасна для брата своей наивностью и неиспорченностью. Она способна оторвать его от собственной семьи, сделать своим послушным орудием, и Орбан, как послушный щенок, будет исполнять все ее прихоти. Ката уже сообразила, что Орбан считает себя хозяином положения, но девчонка его обыграет и обставит. Напряженность в комнате уже объяснила ей, что скандал имел место, и брат одержал верх, иначе землянки давно бы здесь не было. Идти на открытое столкновение с братом она не хотела, а он только обозлится и отдалится. Этого допустить нельзя. Вот Ката и решила поступить по-другому.

— Какие интересные гости, Орбан, — спокойно проговорила она. — Познакомишь?

Орбан бросил на сестру настороженный взгляд: ее реакция была наигранной, он видел актерское мастерство невооруженным взглядом. Родители и мужчины были честнее в своем гневе, а Ката оказалась опасна своим умом и желанием оградить и спасти от пагубного влияния землянки.

— Да не с кем знакомить, Ката, — равнодушно ответил он, пожав плечами, что вызвало непонимание и сбой. Он видел, что сестра потеряла нить, которую еще не додумала до конца, когда он выбил почву из-под ног, но сейчас он хотя бы выбил отсрочку. — Это никто и ничто. Просто моя девка. Ее отец слишком напакостил, а я считаю, что долги стоит отдавать той же монетой. Ничего личного.

— А имя у нее есть? — в некотором удивлении спросила она: неужели не так поняла, и у Орбана на нее стойкий иммунитет.

— Есть, — пожал он плечами. — Вета. Ее зовут Вета.

— И все?

— Она дочь Сабурова, Ката, — дал исчерпывающее объяснение мужчина, заставив молодую женщину расширить глаза в пораженном потрясении: — Никого не касается, что я с ней делаю. Все заслужено.

— Хорошо, Орбан, — успокаивающе проговорила она. — Я все поняла. Меня не надо убеждать.

— Спасибо, Ката, — искренне поблагодарил он, — а то устал объяснять.

— Все потом, Орбан, — ответила она, — Тебе стоит устроиться дома, принять душ и переодеться. Отдых тоже не помешает.

— Так и сделаю, — заверил Домас, соглашаясь с предложением сестры. — Но сначала вещи.

— Зачем?

— Ката! — попросил брат. — Так нужно. Все потом, — Домас повернулся к девушке и перешел на русский: — Шевелись, Вета. Твои вещи сами не окажутся в доме.

— Я могу сама, — быстро вскочила Вета на ноги и бросилась к двери, чтобы, во-первых, оказаться подальше от чужой семьи, а во-вторых, с Орбаном было намного спокойнее.

Мужчины пошли следом, но Домас шел первым, не выпуская из вида пленницу и оберегая ее от нападения. Ката нахмурилась, глядя им вслед. Ее зеленые глаза встретились с вопросительными голубыми глазами матери:

— Надо все обдумать, — негромко успокоила дочь, еще не понимая, свидетелем чего она стала. — Найдем выход.

— Поговорим позже, — ответила Камария, соглашаясь с дочерью. Она тоже склонялась, что открытое противостояние не поможет, но проблема была в том, что Орбан мог мстить сколько угодно, но, пока его удовлетворяет эта девчонка, другие женщины не сильно заинтересуют.

Орбан открыл багажник, где лежали самые тяжелые сумки и рюкзаки, которые он ни за что не позволит таскать Вете. Почти незаметно он подтолкнул Вете то, что она могла без усилий отнести сама. Им хватило одного захода, чтобы все донести и сгрузить на пол в апартаментах Домаса.

— Ужин в семь вечера, Орбан, — напомнил Сорин уже от двери, задержавшись на миг дольше, чем Тодор. — Не опаздывай.

— Мы не задержимся, — ответил мужчина и увидел презрительную гримасу родственника. — Ее тоже кормить надо.

— Я молчу.

— мы не опоздаем, — повторил Орбан и запер за братом дверь на замок, сразу делая глубокий выдох.

— Орбан? — окликнула его девушка с легкой дрожью в голосе.

— Кажется, — повернулся он к ней, и маска отстраненного равнодушия растворилась. Мужчина сам шагнул к ней, распахивая объятия, — справились. Иди ко мне, детка.

Девушка уже сама без его подсказки кинулась ему на шею, ища ласки и поддержки, и он сразу почувствовал ее дрожь:

— Ш-ш-ш, — он уже обнимал и гладил ее, успокаивая. — Ты отлично справилась, детка. Первое испытание пройдено.

— Я так испугалась, — шепотом призналась она, заставив его на миг застыть, но затем он снова стал гладить Вету, давая ей веру и силу: — Не понимала ни слова, хотя я же что-то знаю…

— Совсем немного, — произнес он, останавливая ее испуганный лепет. — Тебя просто оглушала чужая речь. Знаю, как она подавляет, пока не привыкнешь.

— Они меня ненавидят, да? — шепотом спросила она, уткнувшись лицом в его грудь.

— Да, — не стал врать и смягчать удар сумарунец и обхватил теплыми ладонями ее лицо, заставляя посмотреть в глаза: — Вета, ты должна быть очень осторожна, детка. Я совершенно не представляю, чего от них ожидать. Поэтому язык мы учим в экстренном порядке и, запомни, если что-то будет внушать опасение, недоверие, верь себе. Инстинкт никогда не подводит, а в опасности лишь обостряется.

— Я буду осторожна, — дала она обещание и заметила его тревогу. — Что?

— Успеешь ли ты защититься? — с болью спросил он, переживая слишком сильно за близкого человека, которым она для него стала. — Почувствуешь ли угрозу?

— Мы что-нибудь придумаем, — поддержала его девушка, видя боязнь за себя. Она не стала напоминать, что здесь ненависть и злоба причинит вред, как она говорила ему в самом начале. Он сам осознал все, только сейчас сделать ничего не мог. — Орбан, здесь же есть настоящая ванна?

— Есть, — его настроение сразу улучшилось, стоило представить возможности совместного купания.

— Проводишь меня? — взмахнула она кокетливо ресницами, и ее указательный пальчик коснулся углубления между ключицами и пополз к пряжке ремня, прочерчивая теплую линию, сбивающую дыхание. Она его соблазняла самым откровенным образом. — Боюсь, одна не справлюсь, милый.

— Продолжай, детка, — хрипло выдавил он, подчиняясь ее шаловливым рукам и влекущим глазам, затмевающим все. — Ты меня интригуешь.

— Уверена, — улыбнулась она и губами, и глазами, — мы оба заслужили любви, ласки и нежности. Покажешь, где ванна, Орбан?

— Конечно, да, — кивнул он, стискивая зубы от проснувшегося желания. — Нам туда.

— Куда? — прикусила губу Вета, опалившись об его жар, который к нему пришел от нее.

— Назад, — подсказал Домас, надвигаясь на девушку, но еще не касаясь ее, разгорячая обоих еще сильнее. Только ее пальцы сжимали пряжку его ремня, и этого было достаточно, чтобы плавились оба. Вета не боялась идти спиной вперед, Орбан видел ее путь и в любой момент мог ее подстраховать. Так даже было острее, а они хотели смести стресс взрывом страсти, которая обновит и даст новые силы для жизни. Вета с наступающим на нее Орбаном прошла гостиную, добралась до коридора, прошла через арку и оказалась в просторной ванной комнате, отделанной в сине-голубых тонах. Они не рассматривали убранство этой части квартиры, здесь все было со вкусом: потолок покрасили в серый цвет и на нем горели встроенные светильники, напоминающие звезды на небе. Дальше шли темно синие стены из камня гладкого и полированного, что в нем можно было увидеть отражение. Пол выложили шершавой плитки на тон светлее, а все остальное: раковина, просторная ванна, угловой бассейн-джакузи отливали приятным голубым цветом, краны блестели буквально серебром. Для грязных вещей приспособили контейнер, из которого по ответвлению они поступали в цокольный этаж в стиральную машинку.

— Мы на месте, детка, — порадовал он, с нетерпением изучая подругу. Он снял с нее куртку, швырнув ее на пол. — Ты когда-нибудь принимала ванну с мужчиной?

— Да, — пылко ответила она, сразу увидев его понимающую усмешку и явное удовольствие в глазах. — С тобой. Повторим, Орбан?

— С радостью, — заверил мужчина, сглотнув: — Никогда не откажу прекрасной женщине, оказавшейся в беде. Сначала стоит полностью раздеться.

— Точно, Орбан, — хихикнула она. — В одежде же не купаются.

— Именно, Вета, — хрипло ответил он. — растешь на глазах.

— Ты сам растешь, — скромненько выдала Вета, — в весьма интересном месте. Штаны не мешают?

— Еще как! — застонал он от ее руки, которая властно накрыла его растущий и каменеющий бугор, заставляя закатить глаза. — Сними их!

— Помоги мне раздеться, — задохнулась она, — а я помогу тебе.

— Годится, — его руки уже принялись срывать с нее одежду, не обращая внимания, во что она может превратится в его нетерпеливых руках. Но и Вета срывала его одежду, пока два обнаженных дрожащих тела не оказались в прохладной комнате. Орбан сделал шаг назад, любуясь результатом: Вета спокойно стояла перед ним совсем голая и ждущая его.

— Какая же ты красивая, — хрипло проговорил он и не удержался: ладонь легла на девичье бедро, поползла, лаская выше, пока не коснулась подбородка, оставив горящую покалывающую кожу. — Высший класс, Вета. И ты моя.

— А ты? — провокационно спросила она, положив ладонь на его торчащий в ее сторону член. — Мой?

— Да! — мрачно с угрозой предупредил он. — Я никого другого не хочу! Ты пометила меня.

— Хорошо! — губы мужчины закрыли ее рот, срывая глубокий и быстрый поцелуй, от которого перехватило дыхание. Едва совладав с дыханием, Орбан оторвался от ее сладких губ и с трудом отступил:

— Запихни наши вещи в контейнер, — хрипло попросил он, — Я пока наполню нам ванну.

Девушка собрала разбросанные на полу вещи и, открыв крышку, бросила целый ворох на дно, не думая, куда они попадут после. У нее за спиной мужчина поставил заглушку и включил воду, которая текли из крана и из отверстий фонтанчиков по периметру ванны, вот вода и поступала достаточно быстро. Вета выставила в коридор их обувь. Когда она вернулась, Орбан успел добавить пены и включил висящий на стене аппарат, который сразу изменил структуру воздуха: здесь запахло морской свежестью побережья. Девушка остановилась с улыбкой на пороге: мужчина вольготно расположился в просторной ванне и лениво любовался Ветой, чувствуя, как струи воды омывают тело, которое расслабилось.

— Так и будешь там стоять? — низким голосом спросил он, и это была еще одна ласка, прошедшая по просто обнаженным нервным окончаниям и коже. — Иди ко мне, детка. Жду только тебя.

— Я вижу! — выдохнула Вета, любуясь расслабленным мускулистым телом в каплях воды, блестящих на теплой коже. Вета прекрасно знала, что ее ждет там и поспешила. Орбан лежал под струями воды, ощущая, как обновляется его тело и наливается силой страсти. Он снова испытывал непреодолимое желание взять свою женщину. У его тела никогда не было проблем с проявлением желания, а сейчас и подавно не будет, учитывая, что ритуал крепко связал их. Он упивался ее ослепительной наготой. Орбан не мог отвести глаз от ее высокой груди со сморщенными сосками, а от треугольника русых волосков у нее между ног у него потекли слюнки. Он знал, что впереди их ждет бесконечное наслаждение, которое стало тем мостом, связавшим две части через пропасть в одно целое.

— Поспеши, детка! — поторопил сумарунец, цепко наблюдая за приближением соблазнительной богини. Он прищурил глаза, отсчитывая ее шаги, не в силах не замечать покачивающихся бедер. Он напоминал себе хищника, затаившегося в засаде, и дичью была Вета. Девушка лишь возбужденно вскрикнула и засмеялась, когда сильные руки обхватили ее за талию, дернули на себя и окунули ее в теплые струи воды. Ее тело даже не коснулось бортика, она сразу улеглась поверх его тела, впитывая его энергетику и страсть, доступную им обоим. Вета обхватила его за шею, не в силах отвести глаз от его темнеющего взора, не скрывая своего желания.

— Я возбуждаю тебя?

— Очень, Орбан, — проникновенно ответила девушка. — А я знаю, что ты уже возбудился. Из-за меня.

— Ничего не скроешь, — хмыкнул он и прикусил губу, когда девушка раздвинула ноги и поудобнее устроилась еще удобнее на мужчине, прижимаясь к его твердой и обжигающей эрекции своим мягким ласковым лоном.

— Возьмешь меня? — соблазнительно изогнулась она на нем.

— А помыться? — дразняще спросил сумарунец, кладя ладони на упругие ягодицы, потирая девушку об себя.

— Потом, — выпалила она раскованно.

— Уверена, детка? — озадаченно уточнил Орбан.

— Ты же согласен, — она поцеловала его в губы и прихватила его нижнюю губу, посасывая ее, и все внимание Домаса целиком сосредоточилось на ней, — что наш секс дикий и потный?

— Да…

— Тогда мы снова испачкаемся, — серьезно проговорила она, — и придется опять мыться. Зачем дважды тратить воду, милый?

— Ты права, детка, — кивнул он с самым серьезным видом. Он обхватил ее лицо руками, нежно водя большими пальцами по ее влажной нижней губе. — Коснись себя.

— Где? — ахнула она, дернувшись от откровенной прямоты.

— Сейчас объясню, — произнес он хрипло и уложил ее спиной на дно ванны. Он устроился на боку и навис над ней. — Покажи, как ты ласкаешь свою грудь.

Девушка закусила губу, чувствуя острое наслаждения от новой игры. Орбан спокойно требовал от нее невозможного, как ей казалось в прежней жизни, ломая ее стереотипы, которые уже давно сами ушли в забытьи. Вета послушно положила руки себе на грудь, начиная плавно водить ими по полушариям, а ее глаза с интересом наблюдали за мужчиной. Он не разочаровал ее: он возбуждался прямо на глазах еще сильнее, срывая оковы. Он немигающе смотрел на ее тело, на ее груди, которые обворожительно приподнимались, когда Вета их касалась, зная, как это действует на него.

— Еще ниже, — хрипло выговорил он, и она резко дернулась, даже не пытаясь бороться. Ее пальцы поползли к животу и коснулись промежности. Орбан ладонью убрал пену ближе к противоположному бортику, чтобы любоваться обжигающей сценой, режиссером которой был он. — Не стесняйся, детка, ты великолепна, — уговорил он. — Представь, что меня здесь нет. Покажи мне все.

Вета по шире развела колени и потерла пальчиком складочки. Орбан глухо простонал, заводясь при виде эротической сцены, которая набирала обороты: он отвердел еще сильнее, на головке выступила капелька влаги. Он с вожделением следил за ее ласками, не в силах оторвать глаз.

— Ты влажная для меня?

— Да, — простонала она. Домас кожей чувствовал легкое покалывание от искр, летящих в него от ее тела. Вета пожирала Орбана подернутыми поволокой глазами, представляя на месте своих пальцев его, она испытывала наслаждение, прикасаясь к себе, и он тоже получал удовольствие, да и жажда его становилась невыносимой.

— Введи в себя палец, — выдавил Домас, и Вета медленно даже чувственно выполнила приказ, закричав при полном погружении. Она не представляла, что эротическая острота так подействует на нее, когда он не сводил с нее темных глаз.

— Представляешь, что это я? — понимающе кивнул он, наблюдая за выражением ее глаз.

— Да!

— Скоро, Вета! — пригрозил он с улыбкой, обволакивая и пожирая ее всю целиком. — Потерпи еще пару минут. Лучше введи два пальца. Глубже и основательнее. Давай!

Она подчинилась, начиная задыхаться от переизбытка чувств, застонала и забилась рядом, уже желая всего. Орбан больше не тянул: он накрыл ладонями ее груди и стал тискать, мять и сжимать, покручивая между пальцами твердые соски, пощипывая их. Он не сопротивлялся растущему напряжению, наоборот, приветствовал его:

— Стоп, детка! — резко приказал он и сам вцепился в ее запястье, убирая руку от ее промежности и напористо устраиваясь между раздвинутых ног, которые она оставила распахнутыми для него.

— Орбан! Возьми меня! — он накинулся на нее, отбросив всю сдержанность, крепко целуя и проникая в рот языком. Вета хныкала: ее тело превратилось в болезненный и напряженный комок желания. В тот же миг его руки на ее ягодицах еще плотнее прижали ее развилку к его паху, рванув бедра вверх, а мужчина уже двинулся вперед. Он стремительно пронзил ее, полностью проникнув в нее:

— Хочу постоянно иметь тебя! — при этих словах он чуть отодвинулся и сделал еще один сильный толчок, заставивший ее закричать от неожиданности и удовольствия, что он в ней. Вета сразу забилась под ним, получив желаемое: она исходила от страсти и сразу безоглядно кончила, не в силах справиться с собой. Мужчина замер в ней, давая женщине получить необходимое наслаждение, сдерживая себя, ведь она уже была на пике. Его глаза сияли торжеством, рот был чуть приоткрыт, когда он впитывал ее содрогания. Девушка остро чувствовала его в себе: неподвижного и толстого от желания, и он давал ей разрядку, чтобы потом наслаждение не убило ее.

— Орбан! — ноги Веты уже обхватили ее бедра, качнулись в понятной просьбе, и мужчина вскрикнул, когда ее узкое лоно заскользило по его члену, сжало и расслабилось, толкая в бездну.

— Еще?

— Да! — она не сдерживала стоны и вскрики, когда ее тело радостно принимало его. Больше он не останавливался: он начал двигаться, и бедра девушки начали жадно и страстно двигаться ему навстречу. Он все быстрее и быстрее пронзал ее в бесконечном неослабевающем ритме, получая полноценный ответ. Он вколачивался все сильнее и сильнее, его проникновения были полны силы и огня, и Вета снова начала взбираться на вершину, готовясь к падению в бездну уже с ним. Она выгнулась под ним, чиркнула твердыми сосками по его груди и мотнула головой. Брызги полетели в стороны, но Орбан лишь усилил напор, не обращая внимания, что вода попала на пол. В полу находились маленькие отверстия, в которые устремилась вода, начиная стекать вниз в очистительный резервуар.

— Давай, милый! — выдохнула она: — Кончай, Орбан.

От ее голоса и слов он вскрикнул, ритм ударов ускорился, а толчки просто проходили насквозь, упираясь буквально в матку. Он врезался мощно и натянулся, застыл в ней, простонал ее имя и кончил ее, взрываясь в бурном извержении, раскалывающем его на куски. Вета с криком сорвалась следом, впитывая все, что он отдавал ей, но Орбана было слишком много, а волна оказалась просто бездонной, поэтому ее тело тоже взорвалось, разрываясь внутри. Они расслабленно упали на дно ванны, не желая шевелиться, остывая после чувствительного всплеска.

— Так намного лучше, — лениво проговорил Орбан, сразу повеселев. — Теперь можно помыться.

— Вода даже не успела остыть, — хихикнула она. — Как-то мы быстро уложились.

— Здесь поддерживается постоянная температура воды, детка, — со смешком объяснил сумарунец. — Полезное изобретение для озабоченных парочек.

— Мне нравится! — рассмеялась девушка и потянулась, разминая мышцы.

— Не начинай, детка, — предупредил он, не сводя глаз с ее изгибов. — Моемся, одеваемся и ужинать.

— Внизу со всеми? — негромко спросила Вета, опасаясь приема, который ей обеспечен.

— Надо, Вета, — погладил ее по щеке мужчина. — Мы очень быстро. Высидим минимум времени и уйдем спать. Мы только с дороги.

— Да и меня видеть рядом с тобой им не очень приятно, — скривилась она.

— Не без этого, — поморщился Домас.

— Со мной все понятно, — проговорила она. — Как твои впечатления, Орбан?

— Сам до конца не понял, — нахмурился он, пытаясь объяснить свои чувства. — Я считал, что здесь я стану спокойнее, но мне… тревожно, детка. Я будто не на своем месте.

— Ты отвык от семьи, — обняла его Вета, успокаивая и поддерживая. — Ты столько лет жил совершенно один, Орбан. Это нормальная реакция. Со временем все встанет на свои места.

— Или не встанет, Вета, — негромко возразил мужчина, сжимая маленькую и теплую ладошку на своей груди. — Потихоньку разберемся со всем. Найдем выход.

— Орбан? — озадаченно приподнялась она, опираясь локтем о дно ванны, а другой о торс мужчины. Она впилась изучающим взглядом в его лицо, едва ли не читая его мысли. — Ты считаешь, что мы зря сюда приехали?

— Не уверен, — не стал подслащивать пилюлю мужчина. — Дай себе немного времени осознать, где мы. Вот увидишь, станешь здесь чувствовать себя по-настоящему дома, когда все осознаешь, Орбан. Тебе ли не знать, как это бывает.

— Успокаиваешь меня? — без насмешки сказал он, с нежностью изучая доверчивые и тревожные из-за него голубые глаза. — А сама просто в ужасе, детка.

— Когда я с тобой, Орбан, — призналась она, — мне спокойно. Очень спокойно. Я ничего не боюсь.

— Постараюсь оправдать твое доверие, — хрипло пообещал он и поднес к губам ее ладошку. Не отводя глаз с лица девушки, он поцеловал ее руку, сбивая и так неровное дыхание.

— Орбан! Мы опоздаем!

— Успеем! — возразил он, усаживая Вету верхом на себя. — Без тебя я опять не влезу в штаны, детка. Спасешь меня от конфуза?

— Придется, — засмеялась она, прикусив губу от вожделения. — Не хотелось бы слышать возмущенный шепот за спиной, что твоя женщина не справляется со своими прямыми обязанностями.

— Справляется! — выдохнул сумарунец, когда его твердый член снова вторгся во влажный жар Веты, куда она сама его направила, ахнув от удовольствия. Ее ноготки впились в его плечи, неся еще одну сторону незамутненного удовольствия. Он сжал руками ладные женские бедра, начиная ими управлять. — Справляется лучше всяких похвал, детка. Двигайся, Вета. С терпением у меня большие проблемы.

— Вижу, — хихикнула она и полностью отдалась сотрясающему их шквалу, который выбросил их едва ли не бездыханными из своих сетей.