Глава 31

Замок Вадом

Весть об исчезновении Энра дошла до владыки уже вечером, поэтому настоятельное приглашение посетить зал совета Орбан Домас получил уже перед завтраком. И он знал, что такими предложениями не разбрасываются. На сей раз за столом царила тишина: семья уже определилась со стратегией, вот и набрались терпения. Орбан был умиротворен и немного ленив по понятным причинам, а Вета едва двигалась, осторожно передвигая ногами. Ее проблемы были еще очевиднее, чем его, да и надела она скромное платье, в котором была в дороге. Она удивлялась себе: они с Орбаном занимались любовью всю ночь, проспав час в середине ночи и три перед подъемом. Она умудрилась быстро восстановиться, да и натертость между ног отступала, скоро она вообще ничего не вспомнит.

Она замечала насмешливо сердитые взгляды, которыми их угощали, но комментариев не было, хотя усмешки мужчин она отчетливо понимала, вот и не смотрела никуда, кроме своей тарелки. Ката тоже из-под ресниц разглядывала их: братец постарался на славу. Если девчонка едва ходит и молчит, всю ночь только и делал, что трахал ее, хотя… она слабее. Ей могло хватить и так, иначе точно превратилась бы в труп. Одно радует, сейчас Орбан спокоен и рвется ругаться, значит, получил разрядку.

— Когда поедешь в Вадом? — серьезно спросил отец. — Лукаа не должен ждать.

— Позавтракаем и сразу, — ответил он. — Сам хочу побыстрее закончить с отчетом, чтобы начать устраиваться по-нормальному.

— Правильно, — похвалил Костель. — Тебе нужна стабильность. Решил, куда пойдешь работать?

— Возьму тайм-аут на пару недель, — признался Орбан, доедая кашу. — Хочу осмотреться. И нужно отойти от той жизни и привыкнуть к этой. Не ожидал, что знакомые с детства вещи кажутся далекими и непонятными.

— Трудно придется, Орбан, — негромко предупредила сестра. — Придется учиться заново.

— Ничего, — пожал он плечами. — Ни в первый раз.

— Челнок ты, конечно, — заговорил Сорин, — не рискнешь повести сам после долгого отсутствия.

— Да уж, — поморщился он. — Не хотелось бы без тренировки где-нибудь упасть. Я подзабыл уже нюансы.

— Вспомнишь, как окажешься за штурвалом, — пообещал Тодор. — Нам с Сорином нужно в казарму. Можем подвезти.

— Лучше взять два челнока, — предложил кузен. — Удобнее.

— Так и сделаем.

Вирма тоже отправилась с ними, ей нужно было в лабораторию. Поэтому оба челнока оказались наполнены. В один сели Ката с Тодором на передние сиденья пилотов, а Орбан с Ветой уже на второй ряд в качестве пассажиров. Девушка летала в свое время на самолетах, поэтому особого испуга не произошло, да и Орбан был спокоен. В другом модуле летели Вирма и Сорин. Совершенно незаметно Орбан сжимал пальчики сидящей у иллюминатора девушки, а она смотрела в окно, и в ответ ее пальцы ласкали его руку.

Замок оказался просто громадной махиной, и сумарунец улыбнулся просто детскому удивлению, проступившему на девичьем лице. Он понимающе кивнул: мощно, надежно и угнетающе. Размеры просто подавляли неподготовленных, но это его история, его мир, поэтому нужно привыкать. Челноки залетели в ангар и, следуя стрелкам, приземлились на свободные места. Сумарунцы вышли из челнока и пошли к выходу из многоярусного ангара-гаража. Навстречу подались люди, сразу становясь холодными изваяниями при виде землянки. Вета искренне радовалась, что ее не трогали, и она шла среди родных Орбана. Она видела злость и недоумение, которые ее тревожили, но нападений не было. Первой отделилась Вирма, сразу отправляясь на работу. Остальные дошли до главного входа замка. Мужчины сразу пошли в обход к казармам и плацу, а Орбан с Ветой и Катой вошли внутрь. Теперь уже сумарунка вела их, показывая дорогу к залу совета, где уже собрались члены правительства без детей, которых оберегали от лишних потрясений. В коридоре им попался высокий и худощавый подросток с темно-русыми волосами и карими глазами, которые не успели скрыть презрения при виде девушки чуть старше его самого в компании сумарунцев. Он узнал Кату Домас, рядом находился ее брат, чье появление с землянкой уже наделало шума. Арн Затан не собирался подслушивать, но считал, что имеет право знать, что происходит. Поэтому он по шел следом, выждав несколько минут.

Он незаметно вошел в зал, когда Домасы и девчонка уже оказались перед его семьей. Арн холодно усмехнулся: Затаны умели производить угнетающее впечатление, когда хотели. И она это видела, вот и тушевалась за спиной мужчины, который без наглости, но с гордым достоинством и силой стоял перед советом. Его сестра почтительно держалась на расстоянии возле ниши открытого окна, поглядывая вниз, но чутко следя за начинающимся диалогом.

Вета, как и Орбан, подверглась пристальному изучению, и она догадалась, что их вид оскорбляет королевский взор. Вместо того, чтобы стыдливо опустить глаза, она гордо приподняла подбородок и покраснела: стоило дать время обзавестись новым гардеробом, если местные вещи так раздражают. Она была в скромном платье и ботиночках, чтобы удобнее было бежать, если что, поверх накинула джинсовую куртку, все же на дворе стояла осень. Орбан оделся почти, как вчера за исключением черной рубашки. Он надел черную трикотажную майку, поверх нее черная кожаная куртка, напоминающая по крою пиджак. Конечно, никакого оружия в Вадом не допускалась.

Орбан изучал Затанов в молчании, не позволяя на лице выступить никакому крамольному выражению. Лукаа, Киззи, Костина и Тсеру он узнал достаточно быстро, а вот их вторые половинки были незнакомы. Когда он покинул Сумару на борту одного из открывателей миров, наследники Вадома были свободны.

— Что ж, Орбан Домас, — вежливо и властно заговорил Лукаа. — Ты вернулся.

— Да, владыка, — соблюдая этикет, ответил он. — Мой путь был долог.

— Ты вернулся раньше остальных, — напомнил Затан. — тех, кого увезли с базы.

— Это не везение, — спокойно ответил сумарунец. — Я просто ждал и следил за подступами к Земле. Если есть допуск, невозможного нет.

— Где ты жил?

— В Москве, Киззи, — ответил он. — В соседней от Сабурова квартире. Понадобилось время и терпение, чтобы подобраться так быстро.

— Оставим пока личные счеты, — остановил сестру Лукаа, видя ее разделывающий взгляд на девчонку. Сведение счетов они оставят на конец беседы. — Меня интересует, почему до сих пор не вернулся Энр.

— Предполагаю, его убили солдаты, — без излишней наглости ответил Домас и достал из кармана простреленный наладонник Больдо. Костин задумчиво взял его в руки, изучая след от пули. — Он пошел за дровами, мы устраивали лагерь. Сначала стреляли в него, потом в нас. Связь полетела, вот и не смог вызвать помощь. Окно джипа тоже в дребезги.

— Ранен?

— Повезло, — поморщился мужчина. — Удалось уйти в тайгу. Когда вернулись, отряд ушел. Ну вещи перевернули: брать нечего, кроме еды. Вот нам и повезло.

— Допустим, — произнесла Тсера, пытаясь прокачать сумарунца, но он будто ни о чем не думал. — Место сможешь показать?

— Да, — пожал он плечами. — Искать Энра не стал: если убили, ничем не поможешь. Если ушел, вернется сам.

— Точка зрения землян!

— Не согласен, Киззи, — возразил он, не повышая голос. — Выживание всегда стоит на первом месте. Я выживал все эти пятнадцать лет, ходя по острию. Было бы обидно умереть на пороге дома. Мы с Энром оба допустили ошибку, решив, что опасности нет, вот и поплатились за беспечность.

— Так почему вас не преследовали?

— У нас джип, Костин, — усмехнулся он, — да и одеты мы с ней в местный колорит. А орала от страха девка на русском языке. Если бы не это, охота могла бы затянуться.

Затаны переглянулись, и Тсера незаметно качнула головой: не чувствовала она подвоха. На первый взгляд Орбан был чист.

— Где работал в Москве?

— ФСБ, — усмехнулся он холодно. — Интересная контора для умелых людей.

— Для тебя и здесь найдется работа, — успокоил Лукаа. — Твои знания пригодятся.

— Не возражаю, — спокойно поднял он твердые глаза на совет. — Но, — ультиматум звучал четко, и его слышали все: — Есть границы, которые я никогда не переступлю, Лукаа. Да, я жил среди землян, перенял их манеру поведения, даже менталитет, чтобы не выделяться в толпе, но я не они. Найдутся другие, у которых ничего за душой не осталось.

Арн настороженно выпрямился, слушая необычную речь мужчины. Он не грубил, просто открыто высказывал свою точку зрения. А это не предосудительно.

— Какие границы? — вскинул голову Костин, едва веря ушам.

— Я не наемный убийца и не чистильщик, — проговорил он. — Это без меня. Я готов воевать с армией, солдатами, но убийство мирного населения не ко мне. Я еще не превратился в последнего скота и отморозка, упивающегося реками крови.

— Это враги!

— Вполне возможно, Киззи, — хладнокровно ответил он, глядя прямо в глаза женщине и видя ее собственный ад, который она не отпускала, а лишь растила и лелеяла. И он был таким, если бы не Вета, оглушило его, но он не подал вида, что дрогнул. — Но уничтожение целого народа перебор. До кого опустимся мы и что сотворим с собой, если так поступим?

— Ты не прошел через то, — поднялась Киззи на ноги, свысока глядя на мужчину, — что уготовили женщинам, Орбан. Тебе не понять!

— Не тебе судить, — тихо проговорил Домас, леденея внутри, — о том, что выпало на мою долю, Киззи. У меня намного больше поводов ненавидеть и мстить, но это мое личное дело, которое не касается никого. Платить должны виноватые. Какой смысл наказывать тех, кто не понимает, за что? Зачем делать мучеников? Чтобы поднялась волна чистого гнева, способная в своей праведности стереть нас с лица планеты? Разве ты не читала историю Земли? Я потратил время на книги и вынес одно: когда есть лидер, способны объединить народ и поднять на борьбу. За таким пойдут даже вооруженные палками. Ты сколько угодно можешь их ненавидеть, но одного у них не отнять: сильных людей не сломить. Они выживут и доведут начатое до конца.

— Намекаешь на кого-то конкретного, Орбан? — раздался холодный голос от арки входа.

— А что намекать? — спокойно повернулся к мужчине Домас, глядя на него немигающим взглядом. — Ты его очень хорошо знаешь, Фиренк. Стали почти родственниками.

— Жаль, — усмехнулся он зло, — что он скорее всего сдох! Под бомбежками уцелеть невозможно.

— Как скажешь, Балазс, — пожал плечами Орбан с холодной улыбкой, пробирающей до костей. — Если тебе так спокойнее, продолжай так думать, только сильно не удивляйся, когда увидишь его на расстоянии удара. Мальчишка живучий и приставучий. Волкодавчик, да еще злопамятный. Найдет!

— Пусть приходит, — не испугался он. — Разберусь и с ним!

— С ним боевики не сладили, — скучающе и сочувствующе закивал Орбан, почесывая кончик носа. — На Кавказе. Устроил он там зачистку по всем правилам. Помолись, чтобы братьев не подрядил. Жарко будет. Тебе! Он-то к пеклу привычный.

— Что происходит?

— Повздорили два мужика, Лукаа, — холодно ответил Орбан, не сводя глаз с Фиренка, и ему никто не поверил: — на личной почве. Бывает.

— Кто он, Орбан? Ты же знаешь!

— Знаю, — пожал он плечами. — Я его личное дело видел. Засекреченное.

— Кто?!

— Нет, Фиренк, — отрезал Домас и шагнул к нему, — ты мои причины знаешь! Эта информация умрет вместе со мной. Я не подставлю нормального мужика, у которого есть честь и совесть, что просто удивительно для гниющего мира, тебе под удар. Это справедливо. Он знает тебя, как землянина. Хочешь выяснить, кто он, я сообщу ему для сохранения баланса, кто ты. Кого он не добил по незнанию, на кого охотится. Договорились, Фиренк? Или нет?

— Стоило…

— Стоило, — заверил Орбан, понимая непроизнесенную угрозу правильно. — Только это еще проблематичнее, чем искать его. Мы же с тобой понимаем друг друга?

— Смотрю, — зеленые глаза Фиренка нашли Вету, — ты и девку с собой притащил?

— Куда ж я ее дену, — мягко спросил мужчина с закипающей угрозой, — если она моя собственность? А я забочусь о том, что принадлежит мне!

— И зачем она здесь, Орбан? — вмешалась Киззи, видя просто откровенную ненависть между мужчинами. Конечно, случалось всякое, да и прошло пятнадцать лет. Могли схлестнуться. — Ее место если не за проволокой, то на базе.

— Всему свое время, — ровным голосом пообещал он, из последних сил сдерживаясь и контролируя себя: его жена точно не станет шлюхой в борделе, но об этом он благоразумно молчал. — Я только выполняю обещанное генералу, Киззи. И он уже платит по счетам. По его приказу ты стала вдовой. Я лишь усадил его в инвалидное кресло, чтобы он стал беспомощным, как когда-то мы все. Каково это понимать, что происходит, и не иметь возможности ничего изменить или противостоять? С его дочерью происходит с нашими женщинами. Он знает, за что и почему, знает, что я не остановлюсь, пока все не закончу. А я не закончил!

— Ее следует поместить…

Орбан сразу метнулся к Вете, надеясь, что она ни за что не поверит в серьезность его намерений. Она не успела ни увернуться, ни взвизгнуть, как он оказался у нее за спиной, осторожно заломил руку назад, а пальцы правой руки сжали горло, заставив ее глаза стать огромными и испуганными на резко побледневшем лице. Рефлекторно она вцепилась пальцами в его рукав и руку, пытаясь оторвать удавку. На самом деле Орбан не душил ее, просто умело удерживал, просчитав, что такой ход отшвырнет совет на исходные позиции. И он не ошибся.

— Если я не могу закончить то, что начал, — равнодушно проговорил он, хотя в душе был встревожен, что, если он проиграет сейчас, умрут оба, ведь он не позволит забрать свою жену никому и никогда, — она мне больше не нужна. Она умрет прямо здесь. Моя собственность, моя вещь, мое решение.

— Орбан! — всхлипнула Вета, и Затан заметил слезы в глазах девушки: она боялась смерти, как любой человек, предпочитая ад, лишь бы жить.

— Отпусти ее, Орбан! — произнес раздельно владыка, давая девчонке шанс на выживание: убивать беззащитную землянку, пусть и дочь врага, он не мог допустить. — Она останется с тобой. Сам решишь, когда изменить меру наказания.

— Да, Лукаа, — его рука погладила ее пальчики, спрятанные между их телами, и он убрал захват от ее шеи. Вета проворно отскочила от мужчины, догадавшись, что он выиграл ее у совета, но умудрился заставить ее перепугаться до чертиков. В если бы не вышло, придушил бы?

Орбан внимательно следил за женой, пытаясь понять, что она устроит. Вета рефлекторно потерла шею и глотнула воздуха.

— Сволочь ты, Орбан! — выпалила она хрипло.

— И тебе от меня не избавиться, — пригрозил он. — Никогда! Единственный путь от меня ты знаешь.

— Жажду приступить, — запальчиво пробормотала она себе под нос, — к пункту, когда смерть разлучит нас!

— Собралась умереть? — участливо выгнул он бровь.

— Нет! — мстительно прищурилась она. — Приближу твою, как смогу. Справлюсь!

— Пупок не развяжется? — с насмешкой уточнил он, даже не дергаясь.

— Балазс, — голос Крины донесся от входа, — ты скоро?

Призвуках этого голоса Орбан выпрямился и холодно уставился на женщину, не замечая, как Вета медленно развернулась, чтобы увидеть сумарунку.

Крина предпочла одеться, как многие, учитывая состояние войны — в черную форму. Она прошла вперед, поклонилась совету, ведь они с братом уже утром успели побывать на приеме, и вдруг заметила Орбана и его подстилку, которая просто испепеляла ее одним взглядом.

— Как я рада, — улыбнулась она, — что ты уцелел, Орбан.

— Я тоже рад, Крина, — отмахнулся он от ее приветствия. — Было несложно, когда знаешь, что ожидать.

— Смотрю, — презрительно скривила она губы и заговорила по-русски, чтобы понимала и Вета, — твоя девка уцелела.

— Не представляешь, — опередила Вета Домаса на полсекунды, и он опасливо покосился на нрее: порвет! Уже готова на подвиги, голос просто сладкая патока. Звиздец подкрался незаметно, зажмурился он на миг и быстро открыл глаза, начиная стонать в глубине души, — какой Орбан милый и заботливый. Изворачивался просто наизнанку, чтобы с моей головы не упал ни один волосок. Просто душка! Мне так повезло!

— Вета! — с тихим рыком заворчал Домас, но на него не обратили внимания. Девушка не спускала предупреждающих глаз с сумарунки, следя за каждым движением.

— Кажется, — слащаво пожалела Вета женщину, — тебе так не повезло! Сочувствую! Поэтому ты бесишься? Или с рождения больная на голову?

— Тебя стоило придушить на месте! Дрянь!

— Так у тебя ничего не получилось, — напомнила ей девушка. — Нравится делать людям больно?

— Научилась у землян!

— Нет, — отрубила Вета. — Ты уже была мстительной, ограниченной тварью! Земляне дали повод вылезти всей гадости наружу!

— Ты меня еще поучи! Соплячка!

— А знаешь, — задумчиво протянула она и пожала плечами, взвешивая предложения и собственные шансы, — отличная мысль!

— Не смей!..

— Отвали, Орбан! — отскочила она от него, чтобы не быть спеленутой. Она вся кипела, что было видно невооруженным взглядом. — Потом хоть убей! Но я спущу шкуру с этой больной суки! Не лезь в женские дела!

— Лучше посади свою зверушку на поводок! — дала ценный совет Крина.

— Извини, — холодно ответил Домас, делая шаг назад: — намордник и строгий ошейник тоже остались дома.

— Что? — думала, что ослышалась Крина. — Я же ее изувечу!

Домас даже не подумал ответить. Он сделал еще шаг назад, держась поближе к Фиренку, чтобы вырубить его, когда придет время.

— Вета, — дал ей ценный совет мужчина, — она сильнее и сама знаешь, тварь еще та. У тебя есть все основания врезать ей.

— В курсе!

— Используй то, что умеешь, — напомнил он, — Этого от тебя не ожидают. Она не знает, кто ты. Сделай сюрприз. Я разрешаю.

— Нужно мне твое разрешение! — фыркнула Вета, сняла джинсовку и бросила ее в Орбана, т он ее поймал одной рукой. — Сама справлюсь!

— Я тебе что-нибудь сломаю, — предупредила Крина. — Будет очень больно.

— Ты забыла, сука, — Вета сделала скользящий шаг к ней, — я с ним шляюсь черте где больше месяца! Я не боюсь боли. Она проходит, а злость остается. Ты мне должна!

— Серьезно? — рассмеялась она. — Тогда получишь!

Крина спокойно бросилась к Вете, но фигуристка ловко села на согнутое колено, уперлась руками в пол и прямой ногой сделала подсечку, сделав полукруг. Крина споткнулась и зашаталась, пытаясь удержать равновесие. Пока она балансировала, Вета уже ушла со своего места, как в повороте капуэйро, и выпрямилась поодаль.

— Нравится измываться, — спросила она, не скрывая ярости, — над теми, кто слабее и не знает, как дать сдачи? А если силы равны? Не пробовала, больная тварь?

— С тобой что ли равны? — зло бросила она. — Я сильнее! Тебе просто повезло!

— А я злее! — пожала плечами девушка и заулыбалась, как змея. — Мой старший брат, — и говорила она про Германа, — всегда говорит, что страшнее злящейся именно на тебя женщины нет ничего во всей вселенной.

Орбан быстро наклонил голову, но все же не удержался, подняв веселящиеся глаза: он развлекался. Вета сдерет с Крины шкуру, и эта болезненная процедура из-за него. Вета не забыла и не простила сумарунку за его страдания и боль, когда он был еще юнцом. Для нее не существовало срока давности. Крина более осторожно двинулась к землянке, но Вета не подпустила ее к себе: если фигурное катание не запрещено с легкой руки Орбана, она не подкачает. Девушка не стала медлить. Она знакомо сконцентрировалась и сделала прыжок, меняя опорные ноги. Крина сначала получила по голове одним ботинком, потом другим. Ее рука схватила пустоту. Вета уже переместилась ей за спину и вцепилась рукой в волосы, сильно дернув голову назад. Вторая рука схватила сумарунку за руку и заломила за спину, сгибая женщину в болевом приеме. Вета дала ей увесистого пинка и рванула к окну. Вот тут Орбан забеспокоился по-настоящему: он не верил, что Вета выкинет суку из окна второго этажа. Но он не успевал остановить жену, у него были другие проблемы. Рядом дернулся Фиренк, желая броситься на помощь сестре.

— Твою мать! — обреченно выругался Домас и с места рванул на врага. Вот он спокойно стоял, и прыжок в один оборот и дальняя нога пошла поперек туловища мужчины, тормозя его. Орбан схватил его за волосы, дернул назад, и ребро ладони ударило по горлу, вырубая врага. — Отдохни, — пробормотал он, бросаясь к сцепившимся женщинам, но понимая, что опаздывает на секунду. Вета заспешила, дала Крине еще пинка, торопясь добраться до конечной цели.

— Еще раз, сука, — услышал он ее шипение, — решишь измываться над мальчишками, тебя определенно убьет какая-нибудь женщина. Тварь!

Вета разжала пальцы, схватила ее за плечи и дала еще пинка, выкидывая из окна.

— Проветрись, — посоветовала ей девушка и отпрыгнула назад вдоль стены, когда рядом затормозил Орбан. Он ошарашенно выглянул в окно: там на земле, благо внизу были кусты, с грехом пополам поднималась его обидчица. Он моргнул и, потеряв дар речи, взглянул на жену. Вета с явной опаской подошла к противоположной створке окна, соблюдая между ним и собой дистанцию чуть больше полуметра. Она внимательно выглянула из окна, не спуская глаз с Крины, да и Орбана заодно.

— Смотри, Орбан, — восхитилась она, — сумарунки умеют летать.

Домас открыл рот, но путного ничего не смог сказать сразу: как-то все умные мысли вылетели из головы. Он взирал на Вету в полном изумлении:

— Не стоит доверять мужикам женскую работу, Орбан, — объяснила она увещевательно.

— Спятила? — выговорил он и ткнул рукой вниз. — Ты ее из окна выкинула, мегера!

— Скажи спасибо, — поджала она губы, — что не из люка в открытый космос, чтоб уж наверняка! Я закончила. Можешь меня убить!

— Ты этого добивалась? — уточнил он. — Ты просчиталась. Ты у меня еще поживешь и помучаешься.

— Ничего, — успокоила она. — Еще не вечер, Орбан. Я тебя достану!

— Может, — приуныл он, поглядывая на нее более осмысленно, — стоило оставить тебя в лесу под елочкой?

— Медведю в подарок, — поддакнула Вета с искренней радостью. — Бедный медведь! Он бы за тобой бегал и рычал, чтобы забрал назад!

Орбан нервно хохотнул и провел ладонью по волосам: с нее станется. Но за себя он не боялся, а вот за душевное спокойствие остальных сильно переживал. Он шагнул к ней и заметил, как она притихла, настороженно следя за ним. Его рука медленно поднялась и нежно коснулась тонкой шейки, угрожающе ласково поглаживая нежную кожу. Его глаза впились в девчонку, которая почти перестала дышать, но не отступила от своего.

— Устроишь нечто подобное еще раз, — предупредил он, — сверну твою тощую шейку! Ясно?

— Тогда тебе, — задыхаясь, ответила она, — стоит позаботиться, чтобы эта сука не попадалась мне на глаза!

— Что?! — навис над ней Домас, пытаясь подавить, и Вета дрогнула, желая раствориться в воздухе. Она отклонилась назад под его сумрачным взглядом, боясь, но не отступая.

— Ты слышал, — пролепетала она. Ее сердце готово было выскочить из груди, но она стояла на своем. — Делай со мной, что хочешь, но я не изменю решения.

— Сделаю, — пригрозил он, — не сомневайся. Ты оценишь мою изобретательность.

Он разжал пальцы и выпрямился, в то время как Вета спиной прижалась к стене, переводя дух: сошло с рук. На полу произошло шевеление, и девушка с ужасом уставилась на поднимающегося Фиренка. Орбан сразу развернулся, цепко следя за врагом, который пытался осознать, что произошло. То, что сестры не было в зале, он осознал сразу, а вот девчонка была. В ярости он рванул к ней, и она, раскрыв рот от страха, отшатнулась вдоль стены, но на его пути вырос Орбан. Обе руки взметнулись вверх, нашли твердь груди, врезались в нее, останавливая и отшвыривая назад с огромной, несдерживаемой энергией, которая взорвалась в Домасе за миг. Ярость Орбана была еще более клокочущая и дикая, выходящая из-под контроля. Он ее просто спустил с привязи, не пряча и не сдерживая. Выброс был таким, что взрослый мужчина одного роста с ним отлетел, как кегля, метра на три и упал с грохотом на пол.

Вета вздрогнула всем телом, ее глаза потрясенно взирали на спину Орбана: он бурно дышал, но не выглядел усталым. Она порадовалась, что не видит оскала, в который превратилось милое и улыбающееся лицо. А Фиренк видел просто черные от ненависти глаза, несущие приговор, Орбан в один миг превратился в зверя, способного разорвать в клочья голыми руками. Балазс даже присмирел при виде вырвавшейся стихии, и самое необычное, что в порыве гнева Орбан заговорил по-русски, снова игнорируя родной язык.

— Не дергайся в ее сторону, сука! — ледяным голосом предупредил он, заставив задрожать. — Со своими девками делай, что хочешь! Я видел, во что ты их превращаешь! Ее не трогать!

— Моя сестра…

— Еще мало получила за свои игры, — одернул Домас. — Я разрешил девчонке всыпать ей. Поэтому не касайся ее!

— Ты ж ее чуть не придушил!

— Я делаю, что и как хочу, — просветил он. — Ты не смей. Это второе предупреждение, Фиренк. В третий раз я тебя просто убью! Станешь угрожать девчонке, которая принадлежит мне с потрохами, я ликвидирую тебя лично. Ты же не забыл, кто я, или предпочитаешь не знать?

— Знаю, — сразу сник Балазс, и Орбан холодно усмехнулся.

— Молодец. Займись сестрицей, — отдал он приказ: — Она, кажется, ногу сломала. Жаль не шею. Но все впереди. Еще раз попадется ей на глаза, — он кивнул в сторону Веты, — я сам дам девчонке в руки пистолет. Развлечения Крины очень болезненная тема. Для твоей сестры!

— Чего ты хочешь? — скрипнул он зубами.

— Вон из города, — не спустил глаз с врага мужчина. — Найдешь, где жить, но не рядом со мной и моей семьей.

— А если нет? — нагло спросил он, за столько лет привыкнув к собственной силе и неуязвимости.

— Решил поиграть, Балазс? — вкрадчиво улыбнулся он: — Со мной? Не боишься? Я всегда просчитываю на три хода вперед! Будешь проверять?

— Я тоже про тебя многое знаю!

— Да ради бога, — повел плечами Орбан: — Рот успеешь раскрыть? Я тебе не при исполнении, да и бумажную волокиту не люблю. Я еще лет пять назад предлагал пустить тебя пулю в лоб, чтоб не мучился. Начальство доброе попалось, но у соседнего отдела оказались свои методы для борьбы с дерьмом. Единственное, что они не учли, стрелков должно быть двое, или один, как я. Час на сборы, Фиренк! Будешь здесь через час, наш общий загадочный друг останется без своей цели! Я заберу заказ себе абсолютно бесплатно.

— Я уеду…

— Тебе лучше сделать именно это, — посоветовал Орбан, — и не выслеживать меня. Не нападать. Иначе тебя ждет неприятный сюрприз. Поверь, я кое-что оставил для страховки.

— Считаешь, уцелело? — насмешливо спросил он. Но испуг прослеживался.

— У меня все срабатывает, — хмыкнул сумарунец в холодном веселье. — Она прямое доказательство моих неординарных способностей.

— Что между вами? Я жду!

На вопрос владыки оба молчали, буравя друг друга насквозь. У Затана зрела уверенность, что Орбан специально позволил Вете разобраться с Криной, чтобы получить повод убить Фиренка. Но в чем причина?

Вета присмотрелась к обоим, пытаясь отыскать ответ на вопрос владыки. Она неожиданно поняла. После сегодняшней ночи ей стало очень легко понимать мужчину, будто он облачал мысли в слова, и это была еще одна сторона их честной связи: преград не существовало, вот почему и измен тоже не случалось, когда двое делали свой выбор. Она собрала все скудные факты, которые знала. Фиренк никого не спас из лаборатории, кроме сестры, Орбан воспользовался подвернувшимся шансом. Так кого не спас сумарунец, хотя мог? Вот основная причина их вражды и противостояния. Она медленно закрыла глаза и зажала ладонью рот: она догадалась. Вот еще одна агония Орбана, и рана до сих пор кровоточит, отравляя мужчину. Он так и не рассказал все до конца, но Вета не допускала мысли, что Орбан не пытался помочь. Он не такой.

Владыка заметил необычное поведение землянки, и его пронзила мысль, что она умудрилась догадаться, поняла без всяких объяснений, зная и Орбана, и Фиренков.

— Что между ними? — потребовал он. — Отвечай, девчонка!

Вета убрала руку ото рта и открыла глаза. Она нашла взглядом валяющуюся куртку и, обойдя все еще стоящих неподвижно мужчин, подняла, отряхнула и надела ее на себя. Девушка с опаской приблизилась к еще кипящему Орбану, чувствуя его гнев от обрушившихся воспоминаний и собственной беспомощности. Она знала, что в любом состоянии он для нее больше не опасен, но такого она еще не видела. Орбан почти не замечал жену, оказавшись в том аду, где страдали люди, его друзья. Вета задавалась вопросом, что с ним делать, чтобы вернуть назад.

— Орбан? — позвала девушка, но он никак не отреагировал, не слыша ее сквозь шум боя и детский испуганный крик. Вета чуть громче окликнула его с тем же успехом: — Орбан!

Она действительно растерялась, не представляя, как выводить мужчину из воспоминаний, которые просто затмевали разум. Она взглянула через плечо на поднимающегося Фиренка и дрогнула: в его глазах светилось понимание всего происходящего, но его ничто не трогало. Зато она догадалась, что ее страх и опасность, нависшая над ней выдернут ее мужчину назад, ведь допустить ее боли он не мог.

— Что? — выгнул бровь Балазс.

— А ведь тебе плевать, — спокойно проговорила Вета, вставая перед Орбаном, словно защищая его уже от Седого. — Как ты успел превратиться в последнюю мразь за столь короткий срок? Ты же даже не с этой планеты! Ты нашел себя!

— Так он не дальше меня ушел. Может стоит сменить предпочтения? Я тебя даже отпущу, — гадко ухмыльнулся он, вызвав едва не тошноту у девушки. — Потом.

— Он не прошел и половины пути до тебя, — успокоила его Вета, неосознанно сжимая кулаки: желание врезать по ухмыляющейся роже становилось непреодолимым. — Если он до сих пор помнит и страдает, он не превратился в монстра. Ты же, Фиренк, просто чудовище. И тебе нравится этот мрак.

— Вета, хватит, — негромко попросил Орбан, встряхиваясь от воспоминаний при звуках любимого голоса, да и страх жены отрезвил его, страх за него. Но его прошлое еще бродило отголосками в голове и глазах, пока он умело убирал все назад, запирая дверь в свои воспоминания, пока на один оборот. — Я здесь задыхаюсь от дерьма. Уходим! А ты, Фиренк, меня услышал. Убирайся сам, иначе тебя похоронят.

Девушка не стала спорить с мужчиной, испытывая облегчение: он почти с ней рядом. Но ее тревожные глаза еще продолжали следить за тем, кто ее ужасал.

— Ты уходишь с тем, кто тебя убьет! — не смог не позлорадствовать Фиренк, наслаждаясь переживаниями своей жертвы, но не понимая ее настоящего страха: она за себя уже не боялась, а вот Орбан стал ахиллесовой пятой, вот она и готова была на все, чтобы только он не сорвался и не подставился перед советом, который запросто мог наказать за неповиновение любого.

— Знаю, — ответила она без дрожи в голосе. — Но в отличие от тебя он сделает это быстро, не для муку. Предпочитаю умереть от его руки, чем корчится от мук в твоих. И ты не дашь умереть спокойно. Я знаю. Если уж мне не оставили выбора и решили мою судьбу, я сама выберу мой конец сама. А пока конец еще не наступил, я постараюсь просто выжить.

— Так что между вами? — хмыкнул сумарунец, пытаясь заставить проговориться. — Я видел строчки новостей.

— Тогда ты знаешь, — равнодушно пожал плечами Домас, полностью приходя в себя. — Ее папа очень постарался придать дело огласке. Никогда не пользовался столь бешеной популярностью, пока не прихватил дочь генерала.

— Или она сама сбежала с тобой? — вкрадчиво спросил он, снова пытаясь вырвать хоть одно неосторожное слово. — Очень уж она послушная!

— Умею убеждать, Фиренк, — жестко улыбнулся он. — Есть ценный опыт.

Орбан схватил девушку за локоть и поскорее вытолкнул в коридор. Она сразу развернулась к выходу, желая того же: убраться подальше от зала совета. В молчании они очень быстро стали выбираться из замка. Орбан молчал, и Вета тоже, зная, какой слух у окружающих их людей. Чтобы не потеряться во враждебном месте, Вета крепко держалась за руку мужчины, и еще второй ладонью обхватила его ниже локтя. Домас не сбавлял шага, спеша убраться как можно дальше от замка, а девушка бежала рядом, не жалуясь, что все это не похоже на прогулку.

Ката так и осталась стоять у окна, видя брата с совершенно невозможной стороны. Он был жесток и не ценил землянку, едва не свернув ей шею. Она для него была ничего не значащим трофеем, который нужен для утоления мести, но он же не позволял калечить ее никому, кроме себя. Он позволил наезд на Крину, чтобы развлечься и отомстить, ведь тронуть сам женщину он не мог, а вот руками землянки сводить счеты можно. Но выплыла еще неприглядная правда о Фиренках, и Орбан не оставил им ни одной лазейки, чтобы остаться здесь. Она следила за выходом из замка и заметила, как брат буквально тащит девчонку за собой, не подстраиваясь под ее шаги. Ката увидела, как Орбан запихнул Вету в узкий проход между домами, прижал спиной к стене, наваливаясь на нее. Он что, собирается трахнуть ее прямо там?! — ошалела Ката, не веря своим глазам. Она видела, как он вклинился телом между ее ног, его губы прижались к шее, заставляя Вету отвернуться от площади. Ката не знала, что там происходит, но со стороны все выглядело примитивно и пошло: старший брат со своей доступной шлюхой!

— Дай мне твое тепло, — тихо пробормотал он ей в шею с болью в голосе, специально опускаясь до шепота, чтобы их не услышали. — Эта тьма просто душит.

— Отпусти ее, Орбан, — мягко ответила девушка, тоже одним шевелением губ, но он услышал и понял. — Я не дам тебе в нее соскользнуть.

— Испугалась? — требовательно спросил он с тревогой. — Я никогда не смогу…

— Ш-ш-ш, — услышал он. — Отогревайся, милый, и пошли отсюда. Мы выбрали неудачное место для объятий.

— Давай уберемся из Вадома, — он с усилием оттолкнулся от девушки, снова беря ее за руку. — Выдержишь пешую прогулку до дома?

— Да.

— Тогда идем, — он снова быстро пошел по узкой улице, повернул в соседний переулок и исчез из поля зрения сестры.

Ката перевела дух и посмотрела на совет: никто еще не отошел от ступора, ведь никто не подумал дать ответ владыке, унося свои тайны с собой.

— Балазс?! Что между вами? — Лукаа уже кипел. — Почему Орбан считает возможным угрожать и выдвигать ультиматумы?

— Это личное, Лукаа, — уклончиво ответил он. — Не думал, что так задену Орбана. Для его спокойствия мы с Криной найдем место поспокойнее.

— Не хочешь говорить, — произнесла Тсера, — но вина твоя, Балазс. У него на тебя компромат, который не будет обнародован, пока ты не приближаешься к нему. Ты боишься и ненавидишь его. Тебе действительно лучше покинуть Вадом. Ваши дела касаются жизни среди землян. Пусть так и останется.

— Но, если начнут страдать наши люди, — неумолимо произнес Лукаа, — будет разбирательство и суд.

— Я понял, владыка, — заверил Фиренк, — я не подведу.

— Собирайся и уезжай.

— Да, — стиснул он зубы, зная, что отделался очень легко, учитывая тяжесть преступлений. Поэтому он не стал нарываться или сводить счеты. Он тоже умел ждать.

В растерянности Лукаа посмотрел на свою семью, не зная, что делать в столь неординарной ситуации.

— Лукаа, — извиняюще заговорила Ката, делая шаг вперед, — ты видишь, во что превратился мой брат.

— Это нечто, Ката, — буркнул он, пытаясь переварить все увиденное. — Такого я не ожидал: полное изменение личности. Он был способен убить девчонку.

— Мы сами не понимаем, — призналась она печально, — кто вернулся домой. Мы хотим вернуть прежнего Орбана, если не поздно. Может ли мой отец получить аудиенцию?

— Да, — не раздумывая, согласился Затан. — Завтра же, Ката. Медлить нельзя. Орбан и Фиренки первые с той стороны. Если другие так же изменились, мы должны найти путь исцеления.

— У нас появилась пара задумок.

— Завтра и поговорим, — вздохнул он: — Мне не понравилось то, что я увидел.

— Во всяком случае, — произнесла Киззи, — он не влюблен в эту дрянь! Просто возмездие Сабурову. Это хорошо.

— Киззи, — устало повторила Тсера, — месть уничтожает и его. Не высока ли цена такого возмездия, если мы теряем своих же?

Арн уставился на мать, но она так ничего и не сказала, уйдя в глухое молчание. На этом и закончили.