Глава 32

Орбан уже через десять минут покинул Вадом, вытащив и девушку из гадюшника, где дольше находиться был не в состоянии. Он давно определил направление их движения, поэтому дороги были не нужны. Сначала они просто пересекли луг, который привел к лесу с возвышенностями. Сумарунец ориентировался на шум озера, который знал, там как раз и стоял Алкион. За один бросок они прошли около трех километров, и мужчина остановился на приличном удалении от обоих городов. Он сразу сел на островок земли. Где совсем не росла трава, и уставился на линию горизонта, храня молчание. Вета осмотрелась по сторонам: место мужчина выбрал уединенное на возвышении, чтобы к ним не могли подобраться незаметно, а прямо под ними резкий обрыв на дно оврага, который уходил в обе стороны, как зияющая пропасть. Лес состоял из хвойных деревьев, воздух пах смолой и шишками, чуть глубже начинался смешанный лес, среди зеленых иголок проглядывали разноцветные листья всех оттенков от желтого до зелёного, от красного до коричневого. Низкорослые кусты делали заслон для стволов и корней. На высоких ветках сидели и ухали тетерева, над лесом стоял стук дятла, в воздухе, усиливаясь эхом, звучало кукование.

— Орбан?

— Боишься меня? — глухо спросил он, даже не двигаясь. Его глаза продолжали бессмысленно смотреть вдаль. — Ненавидишь?

— Что хотела сделать Киззи? — спросила она, отвечая вопросом на вопрос.

— Отправить тебя в бордель, — не в силах врать ответил он и, наконец, посмотрел на девушку, заставляя задохнуться от ярости, которую в нем пробудило предложение женщины. — Пока я жив, этой мерзости в твоей жизни не будет!

— Знаю, — просто проговорила Вета и подошла к сидящему на земле мужчине. Ее ладонь легла ему на плечо. — Выпрями ноги, Орбан.

Он дернулся, изучающе глядя на девушку: она была совершенно спокойна и даже не сердилась. Он медленно выпрямил ноги и задохнулся, Вета перекинула через него ногу, усаживаясь верхом ему на колени, положив уже обе ладошки ему на плечи.

— Сильно испугался за меня?

— Да, — признался он шепотом, не удивляясь, что она понимает его без слов. — Визит в Вадом пережили, детка. Я получил разрешение Лукаа на твое присутствие в моей жизни. Если только ты не передумала после сегодняшнего.

— Не передумала, — она обхватила ладонями его щеки, поглаживая кожу кончиками пальцев. — Я знала, что в безопасности с тобой. Ты смог защитить меня, Орбан.

— По-другому не будет никогда, — поклялся сумарунец. — Мы с тобой одно целое, Вета. Лишиться тебя, что потерять собственную жизнь.

— Я чувствую также, — призналась она, не боясь признаний. — Я понимаю причины твоих поступков. Необычно, но я привыкаю к связи с тобой.

— В твоем народе такого не бывает, — расслабился он и спросил более мягко. — Не страшно?

— Страшно, — кивнула Вета, заставив появиться легкую складку на лбу, но она сразу разгладилась, — Все неизвестное немного пугает, но я ни за что не откажусь от тебя, от себя, от нас.

— Ты со мной навсегда, Светозара! — это прозвучало ультиматумом, но девушка лишь улыбнулась.

— Знаю, Орбан, — ответила она, не пытаясь ни ускользнуть, ни спрятаться от него. — Мы друг без друга уже не сможем. Не захотим справиться.

— Ты поняла все правильно, детка, — заверил он и заправил непослушный локон за ухо нежным жестом. Его глаза изменились, они стали теплыми, пронзительными и такими родными.

— Орбан, — негромко попросила она, боясь получить отпор, но все же не отступая ради него, — можешь рассказать, кто стоит между тобой и Седым? Я увидела в тебе ад…

— Я до сих пор виню себя, что ничего нельзя вернуть и изменить, детка, — его руки покрепче обняли ее, и она сама прижалась к мужчине, слушая негромкий прерывающийся голос: только ее близость помогала ему воскрешать воспоминания без ярости, она ее гасила своим телом, дыханием и запахом. Вета просто обнимала его, не давая сорваться в пугающую бездну. — Это произошло в день побега из лаборатории. Люди Седого напали. Он сказал, там наркотики, вот они и хотели грабануть склад. А вместо этого нарвались на военный охраняемый объект с содержащимися там сумарунцами. Начался бой. Я смог вырваться. В панике за нами побежала маленькая девочка. Талэита… Вета, ей было лет шесть. Она просто испугалась, увидела своих и хотела спастись.

— Господи, — всхлипнула она, еще крепче цепляясь за мужчину.

— Фиренк бежал последним, прикрывая отход Крины, — закончил Домас. — Он был вооружен. Я двигался первым. Уж рукопашная была мне знакома. Я был достаточно подготовлен, чтобы опередить и нанести урон охране, все же нас учили защищаться, да и желание свободы меняет людей.

— Знаю, милый, — вздохнула она.

— Талэита бежала за нами, — не услышал он ее. — Коридор был достаточно узок. Она споткнулась, Вета. Я услышал ее крик и обернулся. Прямо за ней бежали трое охранников. Она тянула ручонки к Фиренку! Он мог успеть схватить ее и передать сестре. Понимаешь? Мог! Но пришлось бы получить рану, умереть или попасть в плен. Я до сих пор помню заплаканное испуганное детской личико! — глухо признался он и зарылся лицом в ее волосы, ища утешения и понимания. — Он ничего не сделал! Бросил ее! Я видел, как ее схватили и унесли назад. Она звала на помощь. Если бы я шел последним…

— Ты бы спас ребенка, — уверенно сказала Вета, — отдав себя назад в их руки. Ты бы не сомневался. Они бы точно убили тебя.

— Я гнал от себя воспоминания, — ответил Домас, — но…

— Они будут мучать, — обняла она его, пряча голову мужчины на своей груди и гладя его, перебирая волосы, — пока ты не простишь себя сам, родной. Ты не виноват, Орбан. Когда бы ты добрался до того места, ты бы успел схватить девочку?

— Нет, — глухо ответил он. — Ее уже не было в коридоре минуты через две.

— Это вина Фиренка, — твердо произнесла Вета. — Не твоя! Оставь этот ад ему, хотя он просто бесчувственная и бессовестная скотина… А Талэита родилась там?

— Нет, Вета, — покачал он головой. — Ее привезли вместе с матерью в этот гадюшник.

— И за этим стоял мой собственный отец, — с болью проговорила она. — Я не понимаю, как он мог, Орбан? У него же тоже дети.

— Он был не один, — произнес он, уже сам обнимая и утешая девушку. — целая команда. Виноваты абсолютно все. Каждый отвечал за свое направление. Люди бывают разные, детка.

— Да, — согласилась она негромко. — Скажи, а Седой уберется из города вместе с сестрой?

— Думаю да, — хмыкнул Домас. — Тебе вряд ли придется еще раз таскать ее за волосы… Спасибо.

— Обращайся, — вежливо предложила она. — Помогу, чем смогу.

— Уже помогла, — проникновенно сказал он, и Вета удивленно взглянула на него.

— Чем?

— Тем, что ты есть, — просто признался он, любуясь ею откровенно и жадно. — Ты есть у меня.

— А ты у меня, — шепнула она и решилась: — Я люблю тебя, Орбан.

— Я тоже тебя люблю, кьярра, — не сомневаясь в них обоих, ответил он. — Ты моя жизнь, душа и сердце. Хочу наших с тобой детей не в отместку генералу, а потому что хочу видеть в них тебя и меня.

— Дети? — повторила за ним Вета, широко распахнув глаза от удивления, пробуя на вкус это прекрасное и пугающее слово. — Твои?

— Другого отца у них просто не будет, Вета, — предупредил он. — Что?

— Не могу представить себя в роли матери, — озадаченно выпалила она, — а тебя отца. Ты…

— Какой? — тепло улыбнулся он: Вета стала для него глотком живительного воздуха.

— Слишком молодой и сексуальный, чтобы становиться отцом, — ее горячечный ответ развеселил его. — Это правда, Орбан! Я еще не готова заглядывать так далеко, милый. Я только привыкаю к мысли, что я с тобой навсегда, что ты мой мужчина… что любишь меня… Дети еще слишком рано и боязно.

— У нас впереди целая жизнь, детка, — он понимал ее страхи еще лучше нее самой. — Я сам еще не готов делить тебя с собственными детьми. Хочу просто жить с тобой, заниматься любовью, обеспечить тебе комфорт, безопасность и стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А уж потом дать ребенка.

— Твои родители…

— К черту моих родителей и их желания, кьярра, — он осторожно уложил ее спиной на землю и с нежной улыбкой навис над ней: — Хочу любить мою единственную и любимую женщину.

— Так люби, Орбан, — ее руки уже снимали с него кожаную куртку, лаская теплые мускулы плеч и бицепсов в вырезе майки. — Ты великолепен, Орбан. Не могу оторвать глаз и убрать рук от тебя.

— А я от тебя, — хрипло пробормотал мужчина, — кьярра… — его губы накрыли ее дрожащие губы, даря медленные и глубокие поцелуи, полные тепла и нежности. Он очень ласково и осторожно обнимал ее, нежно снимая одежду, чтобы изощренно ласкать тело жены, замаливая перед ней снова все грехи прошлые и настоящие. Вета млела и тлела под его тяжестью, получая изысканную и нежную любовь прямо в лесу. Даже когда мужчина вошел в нее, он сделал это так чутко и проникновенно, что Вета едва не заплакала от его трепетности. Он действительно любил ее, никуда не спешил и наслаждался каждым вздохом, движением и стоном. Но это была еще одна чувственная пытка: с улыбкой Орбан останавливался, не давая Вете получить наслаждение, пережидал, когда она немного остынет, и начинал все сначала, чтобы снова остановиться, доводя обоих до помешательства. Вета просто дрожала под ним, растеряв все силы. Ее тело ломило от сдерживаемого напряжения, не получавшего выхода. Орбан покрылся потом, капли которого падали на нее, все его мышцы были натянуты, когда он сдерживался из последних сил.

— Любимый мой, — шепнула Вета, просто изнемогая под ним, — я больше не выдержу. Дай кончить…

— Кьярра! — выдохнул он, плененный ее телом, объятиями и мягкостью плоти. Больше он ей не сопротивлялся и сделал два мощных толчка, которые взорвали тела обоих, неся слишком острое и всепоглощающее блаженство. Орбан устало упал на обнаженную девушку и уснул прямо на ней через миг. Вета с улыбкой закрыла глаза и покрепче обняла его, тоже погружаясь в сон. Она ничего не боялась: они могут здесь отдохнуть, если Орбан провалился в сон и не спешил убраться подальше от пятачка земли на краю оврага.