Глава 9

Открыв глаза, Домас увидел, что солнце уже взошло, окрашивая теплым желто-розовым цветом верхушки деревьев. Он взглянул на Вету: она спала, лежа на спине, доступная и покладистая. Орбан тихонько застонал, когда его член за секунду напрягся и восстал от желания, которое после спокойной ночи стало не просто сильным, еще и болезненным. Он вспоминал, как раскованно брал ее вчера, вот это и подстегивало его еще сильнее. Он нуждался в разрядке, которую желал получить немедленно, ведь он проявил заботу, не трогая девушку всю ночь, давая ее телу исцелиться. Орбан подмял под себя Вету, сдергивая с обоих покрывало, и девушка достаточно быстро проснулась, чувствуя тяжесть разгоряченного мужского тела. Он крепко прижимался к ней, вклинившись между ее ног, раздвинув их коленом:

— Выспалась, Вета? — спросил он, видя ее распахнувшиеся пораженные глаза. — Я дал тебе целую ночь. Теперь хочу своего по праву.

— Орбан?..

— Ты моя, — напомнил он, — хочешь ты этого или нет. А я определенно хочу тебя.

Он сдерживал себя от потребности немедленно войти в нее, помня вчерашнее, да и она вряд ли забыла. Он пригвоздил ее всем телом к их постели, опаляя горящим серебряным взглядом. Он раскинул ей руки, ухватив запястья, глядя прямо в еще не проснувшиеся голубые мягкие глаза.

— Орбан?..

— Не бойся, детка, — низким голосом пообещал он. — Сегодня я не хочу войны.

Вета дернулась от его голоса, который прошелся по ней, доводя до мурашек.

— Или боишься? — уточнил он, выгнув бровь.

— Боюсь! — согласилась она.

— Напрасно, — произнес он. — По утрам у меня хорошее настроение, детка.

Он перехватил обе ее руки одной, и пальцы запутешествовали по ее телу, вызывая краску смущения и дрожь. Он не собирался устраивать в машине африканские страсти, все же салон был тесен для такого марафона, да и желание после такой тревожной ночи зашкаливало. Орбан устремился к низу ее живота, обещая себе, что еще до наступления ночи он найдет место, где уделит внимание Вете, чтобы изучить ее по полной программе, а сейчас он просто жаждал ее. Вета возмущенно напряглась, когда его пальцы смело раздвинули ее складочки, ища бугорок, который он принялся теребить пальцами, то нажимая, то отпуская, но возразить не посмела.

В знак сопротивления она отвернулась от него, уставившись едва ли не пустыми глазами на дверцу машины. Она попыталась рефлекторно сдвинуть ноги, когда Орбан смело скользнул пальцем ей в лоно, безошибочно находя узкий проход. Но огромное тело мужчины не позволило ей вольностей. Он застонал, когда ее бедра сами обняли его бедра и потерлись об него, но тут же Вета расслабила ноги, сообразив, что делает, но он добьется от нее и этого.

Он осторожно изучал ее скованную плоть, но не заметил никаких последствий: его сперма исцелила ее, не оставив ранок, которые бы помешали его желанию. Ее тело опять было скованно, оно сопротивлялось его присутствию, но он знал, что это можно подавить. С трением его палец начал свое движение вперед и назад в ее теле, насильно растягивая мышцы, готовя ее под его размер. Он наклонился и прижался губами к шее, которую она предложила, отвернувшись от него. Его тело навалилось чуть полнее, и Вета ахнула, оставаясь обездвиженной и беспомощной. Он уже покусывал ее плечо, добрался до ключицы, а между ног хозяйничала его рука. Вета пыталась не обращать внимания, но не могла: он заставлял чувствовать. Она чувствовала запах легкого пота от его тела, и от густых волос пахло то ли крапивой, то ли чем-то лесным. Это был запах его шампуня, но еще был замешан запах страсти, которая его охватила.

Орбан вытащил руку из ее влагалища, где похозяйничал его палец, и скользнул ей под ягодицы, решительно приподнимая бедра. Вета сразу повернулась к нему лицом и увидела его суровое лицо и сосредоточенное выражение глаз. Орбан одним решительным толчком вошел в нее, не позволяя уклониться от выпада, наполняя собой ее глубину. Девушка задохнулась от его удара, когда огромная теплая толщина заполнила ее, растягивая до самого отказа. Она ахнула, но Домас сдержал слово — боли, которая была вчера, нее было. Он почти застонал и еще крепче стиснул девушку.

Вета уже знала, что все неизбежно, поэтому попыталась расслабиться, что дает сопротивление она уже усвоила. Она вздохнула и слабо ахнула, когда он вошел еще глубже. Все же она слабо противилась, но он налег на нее всем телом, неумолимо наносил удар за ударом, каждый из которых проникал до самой матки. Вета вздрагивала и стонала, ее мягкая плоть содрогалась в спазмах от болезненных толчков, все же она до конца не была готова к нему, но терпеть могла. А Орбан не обращал внимания на ее выдохи, он продолжал неумолимо двигаться в ней, минута за минутой врезаясь в нее твердым членом, который напоминал поршень, вбивающийся в беззащитную глубину. Каждый раз Вета чувствовала острую грань между болью и отголоском того, что она могла бы получить, если бы хотела мужчину и была с ним по собственному желанию. Ее тело знало удовольствие, но вместе с Орбаном не получалось коснуться даже бледной тени. Она чувствовала себя просто точкой приложения его силы, вынужденная дойти до крайней степени покорности.

— Остановись, Орбан, — выдохнула она. — Мне не приятно… помедленнее…

Капли пота стекали по его лицу и падали на покрывало и грудь девушки. Их тела сталкивались со звуком удара, бедра Веты ныли от непрерывных толчков, а запястья были в плену его пальцев. Сейчас уже обе руки прижимали руки девушки к сиденью возле головы, и Орбан по полной отрывался с ней, погружаясь в жар ее тела и огонь, пожирающий его. Вета испугалась, что просто не справится с ним, так силен он был. У нее был опыт со Стасом и одноклассником на выпускном, но о Глебе она забыла сразу же, ей просто хотелось поддаться чувственному порыву. Глеб был видным и интересным парнем, на которого Вета поглядывала еще с десятого класса. Дискотека и немного протащенного алкоголя сделали ребят смелыми и рисковыми, вот они и попробовали. Первый раз оказался неумелым и скомканным, а вот Стас уже был опытнее. С ним Вета получала удовольствие, и он заботился о ней в постели.

А Орбан был совершенно другим: он был грубым и резким, настойчивым и вопиюще откровенным. Он не щадил ее, сразу бросив с головой в животный секс. Где удовлетворял свою похоть, а еще он был ненасытен. С ним она уже никого не помнила, он стер всех бывших, после его насилия Вета не помнила ничего, что испытывала до него. Он настаивал, овладевал ею, причиняя и физические, и моральные страдания. После этого она не сильно жаждала близости с еще каким-то мужчиной.

Дыхание Орбана было горячим и частым, но она видела, что он даже не запыхался. Сколько же он может брать ее в угаре? Ей казалось, что о н долбит ее тело целую вечность без перерыва, у нее уже ныли и подрагивали мышцы. Ее тело напряглось, он не внял просьбе, поэтому Вета попыталась найти более удобное положение, но это было наивно.

— Обхвати меня ногами, — хрипло выговорил он, — станет легче. — Он увидел, как она возмущенно пискнула: — Я не остановлюсь.

В доказательство своих слов он врезался еще раз и даже изогнулся над ней, вдавливая бедра в нее и сиденье. Вета со стоном подняла ноги и обхватила ими мужчину, сцепив их у него на пояснице. Сразу ее тело приподнялось под другим углом, облегчая ему проникновения, но не уменьшая их давления и трения. Сейчас девушка чувствовала толчок каждого удара всем животом, корчилась от них, но ее бедра встречали каждый выпад. Так стало легче. Орбан ощутил ее ответ и усилил напор, надавив ей на плечи, чтобы удержать распластанной под ним. Вета выгнулась под ним, снося удар за ударом, которые сводили с ума нарастающим апогеем, испытываемым мужчиной, но не ей. Она больше не могла терпеть, хотела, чтобы ее уже оставили в покое. Она укусила его в губу, защищаясь от него, и ощутила вкус крови. Ее руки тоже не остались без дела: она вцепилась ему в плечи и провела ногтями по спине, оставляя розовые бороздки, которые набухли кровью, ее пятки заколотили по его ягодицам и бедрам, вталкивая его еще полнее в ее глубину, но Вета этого не осознавала, начав биться под ним.

Орбан закричал от боли, ощутив на себе весь арсенал взбесившейся девчонки. Она нашла силы бороться с ним, но и он не собирался быть покорной жертвой. Он смог освободиться от ее зубов на своей нижней губе, сжав пальцы на ее шее и перекрывая кислород. Она разжала зубы, оторвалась от его губ и сделала судорожный глоток воздуха, даже перестав сдирать с него кожу. Он убрал руку, но Вету увидела сузившиеся серые глаза: Орбан нашел ее шею, коснулся ее, и девушка почувствовала его зубы. Орбан больно укусил ее, оставляя след на коже. Вета закричала от шока, содрогнувшись всем телом, и сразу обмякла под его тяжестью. Ее глаза округлились, а он снова укусил уже за плечо, пронзая кожу. Он не жалел пленницу, клеймя и метя ее, если уж она первая начала кусаться и царапаться. Он снова пригвоздил ее руки возле ее головы, встречая ее мятежный взгляд своим разгоряченным:

— Доигралась, детка! — внезапно прогремел его низкий голос в замкнутом пространстве салона. Грудь Веты бурно вздымалась, на одной стороне шеи и плече виднелись следы его зубов, но и на его губе виднелась кровь.

— Не смей!..

— У тебя забыл спросить! — с вызовом бросил он, снова укусив ее за шею с другой стороны. — Я хочу!

Его бедра не останавливали резких движений, добивая ее. Он продолжал врезаться в ее тело и кусать ее, истязал и мучал в отчаянной потребности. Он вонзался в нее, оставляя метки на теле, и Вета не дралась с ним, подчинившись его диктату. Он полностью пленил ее, удерживал, продолжал погружаться в нее. Вета затихла: ее сопротивление подавили, и она смирилась. Орбан терзал ее плоть в неистовой жажде обладания и с громким криком, отразившимся в ее ушах, он кончил.

Вета закричала, почувствовав, как резко он стал вколачиваться в нее, приближаясь к пику. Он впаялся в нее и кончил. Он снова сжал зубы на ее плече, выплескивая накопившееся в нем извержение. Он не видел конца удовольствию, кончая снова и снова, пока ее тело корчилось и сжимало его пульсирующий член, отдающий ей все соки. Его крик добавился к ее, и он опал на ней, полностью расслабив мышцы. Мужчина медленно приходил в себя: его тело получило наслаждение, но еще ощущало последствия пережитого — глубокие царапины на спине ныли, а прокушенная губа начала затягиваться. Но и Вете досталось. Орбан знал, что снова у нее между ног болезненно, шея и плечи покрыты его укусами, но раскаяния не было. Она первой напала, а он просто отплатил ей. Он бурно кончил и безоглядно, получив наслаждение. А вот ощущения Веты его не сильно волновали.

Она приходила в себя с дрожью в теле: шея и плечи горели и саднили. Его зубы поранили кожу, оставляя на ней метки, но не страсти, а обладания и силы, которые будут видны несколько дней, пока не сойдут. Девушка была растянута и заполнена его еще твердым членом, который снова натянул еще не отдохнувшие от вчерашнего мышцы лона. А еще она пыталась осознать, что на ее нападение он ответил таким же. Орбан чувствовал, что ее ноги еще обвивают его тело, утомленно подрагивая. Домас прикинул, что для устрашения все стоит повторить еще разок. Он уже просчитал, что этот метод работает в нескольких направлениях: он выполнял обещание, данное Сабурову, девчонка примерила на себя роль шлюхи, которую пользуют по первому желанию, он получал удовольствие и удовлетворение, испытывая необходимую разрядку, утоляя нужду; да и Вета в таком состоянии не сбежит, когда едва двигается из-за него. Вот он и проследит, чтобы так оставалось.

Домас приподнялся над ней, без раскаяния глядя на синяки, проявившиеся на ее шее и плечах от его зубов. Он никогда не выкидывал ничего подобного, но его тем более не кусали и не царапали в кровь, защищаясь от него. Желание всегда было обоюдным, но не здесь и не сейчас. На запястьях он заметил темнеющие отпечатки его пальцев. Он метил девушку, не задумываясь, в порыве гнева или угаре желания. С ней он не сдерживался. Осознание, что она дочь его врага, снимало все сдерживающие путы. Да и он желал быть собой, изматывая партнершу, давая себе волю, ведь с остальными он соблюдал осторожность, чтобы не вызвать подозрений. Он был одним из землян, а сейчас вкушал то, чего осознанно лишал себя, чтобы не выделяться. Он наверстывал упущенное, а Вета лишь послушно принимала, не имея права возражать. Она тоже косилась на него, чувствуя неослабевающую хватку мужчины.

— Может быть, — негромко спросила она, — слезешь с меня?

— Не сейчас, — покачал он головой и вышел из ее тела, которое дрогнуло, почувствовав свободу. Но Домас снова устремился в нее, посылая вперед бедра, и девушка шумно вздохнула, когда жесткий отросток снова вклинился в нее. — Больно?

— У меня внутри все болит, — призналась она. — Из-за тебя!

— Привыкнешь, детка! — заверил сумарунец. — Так будет всегда.

— Ни за что!

— Смелое утверждение, — хмыкнул он и начал мощно двигаться в сжимающемся вокруг него гроте. Он таранил маленькое тугое влагалище, вырывая шипение сквозь стиснутые зубы, но и он дрожал от ее тисков, которые сжимали его и впускали с нужным трением. Он снова брал ее, трахал неистово и неумолимо, клеймя всеми доступными способами, давая понять, кому она принадлежит. — Не смей со мной драться, пожалеешь!

— Орбан! — прошипела она, пытаясь уползти от него, но ее таз был прижат к их ложу. — Я больше не могу…

— А я могу, — хмыкнул он и схватил ее бедра, падая плечами прямо на нее и выбивая воздух из легких. Он рывками двигался в ней. Он вонзался в нее, прорываясь через сжимающие ее плоть спазмы словно сквозь сжатый кулак. Он выходил и возвращался назад, доставая до самого конца. Его мощные толчки просто расчленяли ее, но раздирающей боли не было: Орбан наполнил ее семенем, которое служило сейчас смазкой, поэтому Вета просто вздрагивала от небольшого дискомфорта и терпела его. Снова его влажный рот был на ее шее, он заурчал и прихватил ее кожу, втягивая в себя. Глаза Веты расширились, он присосался к ней, оставляя засосы, но еще глуша свои крики, а бедра безостановочно врезались в ее, которые он держал обеими руками.

Девушка задыхалась под его весом. Сейчас ее руки слабо упирались в его плечи, пытаясь ослабить давление, но не могли. Поэтому с обреченным вздохом она положила ладони ему на спину, замирая от игры мускулов под его кожей. Еще через целую вечность Орбан знакомо изогнулся, снова извергаясь в нее. Вета закрыла глаза, покорно принимая его выброс. Салон джипа наполнился запахом секса и разгоряченных тел, стекла запотели, да и дышать уже становилось нечем, но они пока не вылезали, приходя медленно в себя. Орбан вытащил руки из-под ягодиц девушки и сам расцепил ее ноги у себя на спине. Со стоном Вета с трудом выпрямила затекшие ноги, и мужчина вышел из нее, устраиваясь рядом. Конвульсивная дрожь бедер привлекла его внимание6 крови не было, но мышцы девушки дрожали от перенапряжения.

Домас взглянул на Вету: она выглядела растерзанной, попользованной и утомленной. Он протянул руку к ее ногам и услышал обреченный стон, но даже ухом не повел. Сильные пальцы сначала размяли одно бедро, затем другое.

— Легче?

— Да, — шепотом ответила она, стараясь не смотреть ему в лицо.

— Ты просто не привыкла к обычному сексу с сумарунцем.

— Хватит, Орбан! — мучительно покачала она головой. — Нет никаких сумарунцев. — А я по-твоему кто?

Они лежали совершенно голые в салоне автомобиля и вели разговор. У Веты не было сил прикрыться, да и он уже видел ее такой и владел, а он не стеснялся своего тела. Оно было идеальным, если не считать, кому принадлежало.

— Землянин, конечно, — уверенно ответила девушка. — Я верю, что мой отец мог совершить едва ли не все, о чем ты говорил, но ты с этой планеты. Просто ты не настоящий русский… ты смугл…

— Начало уже положено, — хмыкнул он и с интересом уточнил: — а поездка в темноте? Гонка по трассе? Как ты объяснишь это?

— Не знаю! — защищаясь, выкрикнула она, не в силах сейчас при свете дня принять всю правду целиком.

— Когда поймешь, — предложил он, разблокируя дверцы, — скажи. Интересно будет послушать.

Он открыл заднюю дверцу и ловко вылез на улицу, впуская в салон свежий воздух, от которого Вета поежилась и сразу потянула на себя покрывало, морщась от ломоты в теле. Она не сводила глаз с мужчины, изучая своего насильника. Он был строен и мускулист, и она не увидела на нем ни одного шрама, что заставило нахмуриться: так не бывает, даже у нее можно найти почти сошедшие следы старых падений. На спине, она вздрогнула, от царапин от ее ногтей почти ничего не осталось. Она помнила, как рвала его кожу, даже следы крови и кожи заметила под своими ногтями, а он выглядел нормально. Она ошарашенно прошлась вверх-вниз по нему взглядом: длинные прямые ноги были крепкими и мускулистыми, бедра узкими, а ягодицы упругими. На спине красовалась большая татуировка какого-то ящера, чем-то напоминающего дракона. Рептилия сидела, притаившись, ее крылья были приподняты, словно она была готова взлететь в любую минуту. А перед мордой виднелся какой-то круглый символ с непонятными знаками, который оберегал этот ящер.

Не обращая внимания на разглядывания Веты, Домас начал разминку. Вот теперь девушка с интересом следила за его тренировкой на поляне прямо перед джипом. Его движения были полны грации и силы, но такого она не видели никогда. Конечно, Вета была далека от мира боевых искусств, но имела представление о некоторых. А это было другим, чуждым и необычным. Мужчина делал стойки и выпады, замирал, натягиваясь, а затем следовал каскад прыжков, сальто и ударов руками и ногами. Он закончил тренировку сальто, которое завершилось приземлением в согнутом виде на одно колено. Сейчас его кожа покрылась капельками пота, но он справился. Орбан обошел джип и открыл вторую заднюю дверцу, у которой лежала Вета. С подозрением она уставилась на него, не ожидая ничего хорошего.

— Вылезай, — произнес он. — Искупаемся, позавтракаем и поедем дальше.

— Куда? — вырвалось у нее непроизвольно, но он не соизволил ответить.

— Вылезай, — повторил он. — Стоит помыться. Ты вся пропахла мной и сексом.

— Негодяй! — простонала она от его прямоты. Она сама хотела смыть с себя его вонь, а он так самодовольно напоминает об этом.

Вета осторожно вылезла из джипа. Она чувствовала себя разбитой, каждый мускул ныл, а шаги давались с огромным трудом. Внутри все было избито им, у нее складывалось впечатление, что он ее методично избивал, что, впрочем, было близко к истине. Она испуганно покосилась на его член, и Орбан усмехнулся: она правильно опасалась, но сейчас Вете ничто не угрожало с его стороны.

— Ты скоро?

— Иду, как могу, — огрызнулась она, делая слишком осторожные шаги.

— Кажется, — усмехнулся он с чисто мужским превосходством, — тяжелые были скачки. Набила местечко между ног? — посочувствовал он и накрыл ладонью ее промежность, откровенно касаясь ее, где хотел. Он не сводил с нее изучающего взгляда, пока пальцы раздвигали складочки, ища припухший вход.

— Умоляю, нет, — шепнула она, вцепившись пальцами в его запястье, пытаясь удержать от проникновения. Она уставилась на него огромными глазами, прося еще и ими о милосердии. — Не сейчас… Орбан…я не выдержу…

— Хорошо, что ты понимаешь, — кивнул Домас, — что я буду постоянно трахать тебя. Хорошая и послушная девочка.

— И я тебе не надоем? — испугалась она.

— Это вряд ли, — произнес он и неожиданно перекинул завизжавшую девушку через плечо. — Не вопи. Так мы значительно быстрее доберемся до заводи.

Вета успокоилась: так было действительно удобнее. Орбан удерживал ее одной рукой за бедра, которые он не лапал, а просто страховал. Девушка лишь удивленно качнула головой: он когда-нибудь устает? Она уже сдавала позиции, хотя считала себя тренированным человеком, спортсменкой. Сумарунец дошел до спуска и внимательно изучил его: слезть можно, но не с багажом на плече. Он поставил Вету на ноги и первым спустился вниз.

— Давай сюда, — повернулся он к ней, протягивая руки. — Поворачивайся спиной и ногами вперед.

Вета послушалась, видя чистую гладкую поверхность воды. Ей очень хотелось искупаться, вот она и подчинилась. Почти сразу его ладони сжали девичьи бедра и скользнули вверх к талии, страхуя, и она спустилась с небольшого обрыва. Орбан приподнял ее и сразу вошел по колено в воду, изучая ступнями дно — песок. Он поставил девушку рядом.

— Плавать умеешь?

— Да.

— Тогда начинай, — он поднял руки над головой и, пройдя пару шагов вперед, нырнул плавно в воду вниз головой. Он сразу доплыл до середины широкой и глубокой реки и повернул назад, даже не вынырнув на поверхность. Сначала Вета не заметила ничего необычного, она вошла поглубже и присела в воде, ежась от утренней прохлады. Кончики волос намокли, и Вета набрала в легкие воздуха и погрузилась в речку с головой. Вода расслабляла мускулы и смывала грязь с тела, успокаивала царапины. Через минуту она вынырнула, отплевываясь. Вытерев ладонями лицо, она осмотрелась по сторонам: Орбана нигде не было видно. В то, что он мог утонуть, она не верила. Когда она проплыла пару метров вперед, перед ней вынырнул мужчина, волосы которого от воды потемнели и прилипли к голове.

— Давай к берегу, — произнес он. — Не стоит переохлаждаться. Мы уже чистые. Да и пора убираться от взрывной волны.

— Орбан! — одернула она его. — Хватит уже запугивать.

— Я не запугиваю, Вета, в этом нет нужды, — его глаза оставались разумными и осмысленными, ни капли безумия. — Я говорю правду. Давай на берег.

Она не стала спорить, чтобы снова не столкнуться с его бешенством. Наверх они забирались в той же последовательности: первым был Орбан. Он не испачкался, ловко преодолев подъем, и снова протянул ей руки, наклоняясь вперед. Вета ухватилась за них и ахнула: он играючи вытащил ее на берег, просто подтянув к себе и выпрямляясь. Это шокировало! Его сила не поддавалась разумному объяснению. Она встала рядом, обхватывая себя руками: на берегу стало еще холоднее, а мужчина словно ничего не замечал. Он подошел к машине и достал обрывки платья: оно было из ситца и хорошо впитывало воду. Он вернулся к девушке, протягивая импровизированное полотенце.

— Вытирайся, — произнес он. — Все равно на большее эти обноски не годятся.

— А что я надену? — спросила она, начиная с мокрых волос. — Голой поеду?

— Искушающе, но глупо, — развеселился он. — От дороги будешь отвлекать. И я точно съеду на обочину и приму твое щедрое предложение.

Вета закусила губу: ему не важны ее переживания и чувства, он использовал только ее тело, относясь к ней, как к проститутке. Да он так и видел ее и не скрывал своего отношения. Она вытерлась насухо и смогла более уверенно подойти к джипу. На запястьях она уже видела проступившие синяки, а в зеркале с оторопью изучала свою шею. Она выглядела так, словно побывала в зубах вампира — вся кожа была в ссадинах и кровоподтеках разных оттенков, но боли не было. Девушка не знала, что незащищенный секс с Орбаном нанес ей еще один незаметный удар: она изменилась под этого мужчину. Его ДНК часто попадало в нее, вот она и регенерировала чуть быстрее, чем было заложено в ее природе. Рядом вытирался Домас, достав полотенце. Снова он оделся, но футболку пока бросил на спинку переднего сиденья.

— Иди сюда, — позвал он ее к джипу, и она со смирением узнавала собственные вещи с дачи. — Одевайся.

Вета вытащила комплект нижнего белья и быстро надела его на себя, прячась от мужских глаз. Сверху она пристроила узкие джинсы и майку-топик, здесь же оказались тряпочные ботиночки на резиновой подошве со шнурками. Она расчесала спутанные волосы и оставила их распущенными, чтобы они высохли после купания и прикрывали ее пострадавшую шею. Но этого ей показалось недостаточно: покопавшись, она нашла шарфик, которым обмотала шокирующие следы невоздержанности мужчины.

Пока она одевалась, Орбан достал пакет с бутербродами с колбасой и сыром, термос с едва теплым кофе. Вета без споров схватила бутерброд, сразу откусывая большой кусок, вызвав удивленный серый взгляд, который не заметила. Сумарунец тоже проголодался, но ел медленнее, наблюдая за волчьим аппетитом девчонки. Она буквально проглотила первый бутерброд, запила его кофе и взялась за второй, жуя его более основательно и медленно. От десятка бутербродов осталось только два, и три из них съела девушка, хотя Орбан делал их немаленькими. По своему составу они напоминали сэндвичи с овощами, листьями салата и соусом. Сумку с едой он определил в салон, да и пару бутылок воды поставил поближе.

Через час они выехали со стоянки, оставив ее нетронутой, словно их здесь и не было. Джип снова выехал на дорогу, с которой свернул ночью, и двинулся дальше. На дисплее телефона, который Домас достал из бардачка и установил в держатель на лобовом стекле, появился навигатор, по которому он сверялся, не вводя никаких координат. В салоне негромко звучало Авторадио, но Вета почти не обращала на него внимания, глядя остановившимся взглядом в открытое окно. За одни сутки ее жизнь круто изменилась, встав с ног на голову. Она абстрагировалась от своего прошлого, сосредоточившись на настоящем, мечтая о спасении, но не представляя, что предпринять. Угнать машину? Но Орбан не проявит беспечности, не отдаст ей ключи и не позволит добраться до другого автомобиля.

— Глупо, Вета, — вторгся в ее мысли скучающий голос, заставивший ее испуганно покоситься на мужчину. Он сосредоточенно вел машину, но от его внимания ничто не ускользало: — Сбежав, ты вызовешь мой гнев и подвергнешь себя ненужной опасности. Я не позволю тебе этого.

— Какое тебе дело до меня? — запальчиво спросила она. — Я же ничто.

— Позволить тебе соскочить раньше времени слишком большая роскошь, — ответил он. — Ты пройдешь через то, чему подвергали женщин моего народа. Уцелеешь, будешь свободна, но пятнадцать лет ада я тебе обещаю.

Вета покрылась холодным потом, суждения Орбана методично лишали воли и вгоняли в ступор. Она замолчала, не желая больше ничего слышать. Да и он не жаждал общаться. Ему самому было, о чем подумать. Дочь Сабурова была с ним, он успешно уехал из Москвы, но номера джипа запросто уже могли быть переданы в структуры. Да. Он двигался по такой дороге, где ничего не было, но даже на маленьких перекрестках стояли камеры, избежать их объективов не удастся. На заправку тоже придется заехать, а это риск. Это направление будут шерстить, поэтому ему стоит озаботиться новыми номерами, а, значит, придется найти городок или деревеньку без шлагбаума на въезде и позаимствовать необходимое. О Вете он сейчас вообще не думал, стремясь выйти из-под удара. Да и бензином можно разжиться, слив из других машин, чтобы не заезжать на заправку. Когда он доедет до первой точки, станет проще: там все подготовлено для продолжения пути. Он сверился с картой: почти семьдесят километров, учитывая, что пришлось съехать и петлять. Пару часов в дороге, если без приключений.

Домас уже подумывал, а не изменить ли план и не рвануть сразу ко второй точке. Он оборудовал все схроны, предполагая, что не в каждый сможет добраться. Но второй был еще дальше, бензин понадобится, бросать джип хозяин не хотел. Слишком опасно оказаться в назревающей заварушке без транспорта и оружия, да еще под бомбежками. Шальные снаряды могут оставить и его без запасов, или беженцы случайно наткнутся. Сумарунец не исключал ничего, поэтому методично делал себе укрытия, не представляя, какое понадобится.