Глава 13

Юрист приходит ровно через полчаса. Женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с папкой под мышкой. Максим представляет её как Ларису Викторовну — лучшего специалиста по корпоративным спорам в Москве. Она садится, методично раскладывает бумаги на столе и смотрит на меня оценивающе.

— Анна Дмитриевна, я ознакомилась с вашей ситуацией, — начинает она. — Скажу сразу: дело сложное, но выигрышное. При правильном подходе.

— Какой подход вы считаете правильным? — спрашиваю.

Максим откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди.

— Лариса Викторовна, расскажите ей о стратегии, которую мы обсуждали.

Она достаёт планшет, раскладывает перед собой несколько документов.

— Мы разработали четырёхэтапный план, — говорит, поправляя очки. — Цель — вернуть вам контроль над компанией и вывести Андрея Белова из бизнеса. Легально, чисто, без уголовных последствий для вас.

Я слушаю, сжимая руки на коленях.

— Этап первый: финансовое удушение, — продолжает она, перелистывая документы. — Господин Соколов выяснил, что клиника в Екатеринбурге потребовала больше инвестиций, чем планировалось. Ваш муж взял кредиты, задолжал поставщикам медицинского оборудования. Правильно?

— Да, — киваю. — Он говорил, что подрядчики сорвали сроки, пришлось доплачивать.

— Хорошо, — Лариса Викторовна делает пометку. — Господин Соколов готов через подставные компании скупить эти долги. Поставщики с радостью продадут их с дисконтом, лишь бы получить хоть что-то. Потом он предъявит требования вашему мужу — либо гасите немедленно, либо мы останавливаем поставки.

Я смотрю на Максима. Он сидит, невозмутимый, будто речь идёт о покупке очередного галстука, а не о разрушении чужого бизнеса.

— Одновременно, — добавляет он, — я создам альтернативную сеть поставок для ваших клиник. По демпинговым ценам, ниже рынка. Вы сэкономите, Андрей начнёт задыхаться от нехватки оборотных средств.

— Это законно? — спрашиваю.

— Абсолютно, — отвечает Лариса Викторовна. — Скупка долгов — обычная практика. Демпинг — тоже. Рынок свободный.

Я киваю. Внутри поднимается что-то противоречивое — смесь страха и удовлетворения. Это жестоко. Но ведь и Андрей был жесток, когда изменял мне три года. Когда скрывал иски, когда плевал на наш брак.

— Этап второй: репутационный удар, — Лариса Викторовна откладывает один документ, берёт другой. — Господин Соколов нанимает PR-агентство. Задача — слить информацию в деловую прессу о том, что директор клиники вступил в отношения с сотрудницей, используя служебное положение. Никаких имён напрямую, но намёков достаточно, чтобы все поняли, о ком речь.

— Статьи в Форбс, РБК, Ведомостях, — добавляет Максим. — «Этика против бизнеса: личные отношения топ-менеджеров угрожают репутации медсети». Инвесторы нервничают, начинают требовать объяснений. Клиенты сомневаются, стоит ли доверять клинике, где руководство спит с подчинёнными.

Я представляю заголовки, комментарии в соцсетях. Репутация «МедЛайф» рухнет за неделю. Годы работы — насмарку.

— Но пострадаю и я, — говорю. — Это же моя компания тоже.

— Поэтому третий этап, — Лариса Викторовна смотрит на меня внимательно. — Вы подаёте на развод с разделом имущества. Публично дистанцируетесь от Андрея. Даёте интервью: «Я шокирована поведением мужа, разрываю с ним как личные, так и деловые отношения». Вы становитесь жертвой, а он — виновником.

Развод. Слово, которого я боялась столько лет. А теперь оно звучит как освобождение. Я пытаюсь представить, как буду сидеть в кабинете адвоката, подписывать бумаги, делить имущество. Наша квартира, машины, счета. Всё, что мы строили вместе. Только теперь я понимаю — мы строили иллюзию. Настоящей семьи не было уже три года.

— И вот тут начинается самое интересное, — Максим наклоняется вперёд, и в его глазах вспыхивает что-то хищное. — Мои адвокаты нашли уязвимость. Андрей использовал корпоративные средства на личные нужды. Строительство коттеджа в Подмосковье, платежи шли с расчётного счёта клиники. Подарки Виктории тоже. Это нарушение фидуциарных обязанностей.

Коттедж. Я помню, как он говорил, что это инвестиции, что там будет гостевой дом для VIP-пациентов. Ложь. А я верила. Верила каждому слову, потому что хотела верить.

— Вы требуете аудит, — продолжает Лариса Викторовна. — Независимую проверку всех финансовых операций за последние три года. Находите нецелевое использование средств. Требуете перерасчёта долей с учётом ущерба, нанесённого компании.

— Сколько он потратил? — спрашиваю.

— По предварительным подсчётам — около пятнадцати миллионов рублей, — отвечает Максим. — Этого достаточно, чтобы пересмотреть структуру владения.

Пятнадцать миллионов. На любовницу и коттедж. Пока я экономила на себе, чтобы вложить в бизнес. Ходила в одних и тех же костюмах по два года, отказывалась от отпусков, считала каждую копейку. А он тратил наши деньги на неё.

— Этап четвёртый: корпоративный захват, — Лариса Викторовна закрывает планшет, смотрит на меня. — Господин Соколов через фонд прямых инвестиций выкупает у миноритарных акционеров десять процентов. Врачи и управленцы вашей клиники владеют небольшими долями — кто два процента, кто три. Они с радостью продадут, если предложить хорошую цену.

— И я получу пятьдесят пять процентов, — говорю, понимая.

— Да, — Максим смотрит на меня. — Вы становитесь мажоритарием. Созываете внеочередное собрание акционеров, смещаете Андрея с поста генерального директора. Назначаете внешнего управляющего. А ему предлагаете выкупить его долю.

— По какой цене?

— По заниженной, — отвечает он. — Потому что к тому моменту клиника в Екатеринбурге будет приносить убытки, репутация пострадает, прибыль упадёт. Оценка бизнеса снизится. Он либо соглашается продать за копейки, либо остаётся миноритарием без права голоса.

Я смотрю на них обоих — юриста с холодными глазами и Максима, который разработал этот план, как военную операцию. Четыре этапа. Четыре удара, от которых Андрей не оправится.

— Это война, — шепчу.

— Да, — соглашается Максим. — Война, которую вы можете выиграть.

Я опускаю взгляд на свои руки. Они сцеплены на коленях так крепко, что костяшки побелели. Когда я успела стать человеком, который способен на такое? Ещё неделю назад я была женой, пытающейся спасти брак. Подругой, которая верила в дружбу. А теперь сижу в офисе чужого мужчины и планирую, как разрушить жизнь человека, с которым провела пять лет.

Но ведь он первый начал разрушать мою. Три года лжи. Три года, когда каждый его поцелуй был предательством. Каждое "люблю" — обманом. Я пыталась забеременеть, глотала гормоны, мучила своё тело, надеялась, что ребёнок всё исправит. А он просто ждал, когда я сдамся. Когда пойму, что ничего не получится. Чтобы уйти к Вике с чистой совестью.

Нет. Я не дам им победить.

— Сколько времени? — спрашиваю.

— Этап первый — месяц, — отвечает Лариса Викторовна. — Этап второй — параллельно с первым. Этап третий — два месяца на развод и аудит. Этап четвёртый — ещё месяц на выкуп долей и смещение. Итого — четыре-пять месяцев.

Четыре-пять месяцев. Я буду на седьмом месяце беременности, когда всё закончится. Огромная, уязвимая, с двумя детьми под сердцем. Но свободная. Владелица своей клиники. Хозяйка своей жизни.

— А если Андрей догадается? Начнёт сопротивляться?

— Пусть, — Максим пожимает плечами. — Мы на шаг впереди. У нас ресурсы, связи, юристы. У него — любовница и долги.

Он встаёт, подходит ко мне.

— Анна Дмитриевна, я понимаю, что это страшно. Но вы либо бьёте первой, либо вас уничтожат. Выбирайте.

Я смотрю ему в глаза и вижу там уверенность. Он не сомневается, что мы победим. Потому что для него это просто сделка. Ещё одна операция в его бизнес-империи. А для меня — последний шанс не потерять всё.

— Делаем, — говорю. — Всё, что вы предложили.

Лариса Викторовна открывает папку, достаёт несколько документов.

— Тогда начнём с подачи на развод. Подпишите заявление, я передам его в суд завтра.

Она протягивает мне бумаги. Я беру ручку, смотрю на строчку: «Прошу расторгнуть брак с Беловым Андреем Владимировичем». Рука дрожит, но я ставлю подпись. Ровную, чёткую. Буквы выходят твёрдыми, без единой помарки. Будто не моя рука их выводит, а чья-то чужая.

Точка невозврата пройдена.