Глава 17

Андрей звонит в субботу утром, с нового номера, так его, с выученными наизусть цифрами давно в блоке.

— Что тебе нужно? — отвечаю, не здороваясь, как только слышу его голос.

— Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста. Это важно.

Голос надломленный, почти просящий, никогда не слышала его таким.

— Нам не о чем говорить.

— Пожалуйста, Аня. Только десять минут. Я приеду, куда скажешь.

Что-то в его интонации заставляет меня согласиться. Может, любопытство или остатки того, что когда-то связывало нас.

— Кофейня на Тверской, через час.

Кладу трубку, пишу Максиму: «Встречаюсь с Андреем. В кофейне, публичное место. Не волнуйся».

Он отвечает сразу: “Хочешь, чтобы я был рядом?”

“Нет. Справлюсь”.

Андрей приходит вовремя. Я сижу за столиком у окна с чашкой травяного чая. Он проходит между столиками, и я вижу, что за две недели он ещё больше осунулся.

— Спасибо, что пришла, — говорит.

— Десять минут, — напоминаю, глядя на часы.

Он кивает, проводит рукой по лицу. Пальцы дрожат едва заметно.

— Вика бросила меня.

Я смотрю на него молча. Не так чтоб новость для меня. Я ждала этого, знала, что так будет, Вика не из тех, кто остаётся с проигравшими.

— Когда? — не знаю, зачем спрашиваю, но почему-то интересно.

— Позавчера. — Он сжимает кулаки на столе. — Я снимаю двушку в спальном районе. Ничего особенного, но приличное место. После того как рассчитался с инвесторами, осталось не так много. Пришлось экономить.

Восемьдесят миллионов за долю минус сто миллионов долга. Да, математика простая.

— И что Вика?

— Приехала один раз. Посмотрела на квартиру, на район, на мою машину — пришлось продать “Порше”, пересел на японца, не премиум сегмент. — Он усмехается без всякого веселья. — Сказала, что это не та жизнь, о которой она мечтала. Что я был ей интересен, пока у меня были деньги и статус. А теперь я просто неудачник, который потерял всё.

Я делаю глоток чая. Холодный уже, невкусный.

— И… все?

— Больше нечего рассказывать, — он пожимает плечами. — Она ушла. Телефон не берёт, на сообщения не отвечает. Я пытался приехать к ней, но она не открыла дверь. Крикнула через домофон, чтобы я не позорился. — Он смотрит мне в глаза. — Вот и всё.

Я представляю эту сцену: Вика, холодная и расчётливая решившая, что получила всё, в итоге сломала меня, его, и в итоге выбросила, как использованную вещь.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Андрей?

— Потому что хочу, чтобы ты знала. Я был идиотом, поверил ей, думал, что она меня любит. Но она использовала меня. Так же, как использовала тебя все эти годы.

— И ты думаешь, это меня как-то утешит? То, что твоя любовница и моя подруга оказалась тварью? Мне стало ясно все с того момента, как она призналась мне в баре.

— Она тебе тоже рассказала?

— Да. О препаратах, о плане, о том, как годами разрушала мою жизнь. Так что твоя история — не новость.

Он опускает голову, сжимает виски ладонями.

— Господи, Аня. Что я наделал? Я когда узнал обо всем этом…

— Ты предал нас, Андрей и потерял всё. — Встаю, беру сумку. — Вот что ты наделал.

— Можешь простить меня? Я не прошу о втором шансе или чем-то таком, понимаю все, не дурак. Но могу я рассчитывать на прощение?

Я смотрю на него — на этого сломленного мужчину, который когда-то был моим мужем. Человека, с которым я мечтала состариться, растить детей, жить в доме за городом...

— Нет, — отвечаю честно. — Не могу я тебя простить ни сейчас, ни в будущем, наверное... Но могу отпустить. Прошлое — это прошлое. Живи дальше, Андрей. Как-нибудь.

Ухожу, не оглядываясь. На улице достаю телефон, пишу Максиму: “Я уже все, свободна”.

Ответ приходит через минуту: “Как ты?”

Останавливаюсь посреди тротуара, смотрю на это сообщение. Как я? Странно. Думала, буду радоваться его падению. Но вместо этого чувствую только горечь и какое-то странное облегчение. Это действительно конец. Точка.

Пишу: “Устала. Хочу домой”.

“ Буду возле тебя через десять минут”.

Жду его у кофейни. Он выскакивает из машины, стремительный, красивый, серьезный. Обнимает меня и я прижимаюсь к нему, вдыхаю знакомый теперь запах его парфюма, чувствую тепло и надёжность.

— Поехали домой, — шепчет он.

— Да, — отвечаю. — Поехали.

В машине молчим. Он держит мою руку, и этого достаточно. Думаю об Андрее, который остался в той кофейне один. О Вике, которая бросила его, когда он перестал быть полезен. О том, как всё могло быть иначе, если бы... Но “если бы” не существует.

Остаётся только жить дальше. С человеком, который держит мою руку и едет со мной домой. С детьми, которые растут внутри меня. С будущим, которое я строю с нуля.

Прошлое осталось там, в той кофейне, за спиной. И я больше не оглядываюсь.