Глава 5

Через неделю я приезжаю в клинику на плановое УЗИ. Первое УЗИ беременности — момент, о котором мечтала четыре года. Вчера вечером не могла уснуть, крутилась в постели, представляла, как увижу на экране крошечную точку с бьющимся сердцем. Андрей всё ещё в Екатеринбурге, но обещал вернуться к концу недели. Я записала видео с тестом, хочу показать ему лично, а не через экран телефона.

В клинике тихо — раннее утро, пациентов почти нет. Я поднимаюсь на третий этаж, к кабинету Вики. Она обещала провести УЗИ сама, сказала, что это будет особенный момент и она хочет быть рядом. Захожу в приёмную, улыбаюсь администратору Лене — девушке с короткой стрижкой, которая работает у нас второй год.

— Доброе утро. Я на УЗИ к Виктории Сергеевне.

Лена поднимает глаза, и лицо у неё мгновенно бледнеет. Буквально за секунду вся краска сходит с кожи.

— Анна Дмитриевна... Виктории Сергеевны нет.

— Как нет? Мы договаривались вчера вечером.

— Она... в отпуске, — Лена упирается взглядом в монитор, будто там написана подсказка. — Внезапно уехала. Попросила передать, что свяжется с вами позже.

В отпуске. Вика никогда не брала отпуска спонтанно. Она планировала их за месяцы, расписывала каждый день. Даже когда мы ездили отдыхать вместе, она заранее предупреждала всех пациентов, переносила приёмы.

— Куда уехала?

Лена пожимает плечами, всё ещё избегая моего взгляда.

— Не знаю. Просто сказала, что ей нужно уехать. Срочно.

Холодок пробегает по спине. Оглядываюсь. В коридоре две медсестры шепчутся, но, увидев меня, замолкают и быстро отворачиваются. Ещё один врач проходит мимо, кивает мне и торопливо исчезает за дверью кабинета.

— Лена, что происходит?

— Ничего, Анна Дмитриевна, — она наконец поднимает глаза, и в них мелькает что-то похожее на страх. — Просто... просто Виктория Сергеевна уехала. Хотите, я запишу вас к другому врачу?

— Нет, — отвечаю резко. — Спасибо.

Разворачиваюсь и иду к лифту. Сердце бьётся так громко, что кажется, весь коридор слышит этот стук. Вика не могла просто уехать. Не сейчас. Она обещала быть рядом, обещала помочь. Она знала, как важно для меня это УЗИ.

Звоню ей. Трубку не берёт. Пишу в мессенджер: «Вик, где ты? Что случилось?» Сообщение доставлено, но не прочитано.

Спускаюсь на второй этаж, где находится кабинет управляющего. Формально я директор клиники, владею ею вместе с Андреем, но последние годы всеми текущими делами занимается Олег Викторович — опытный менеджер, которого мы наняли три года назад. Дверь кабинета приоткрыта. Захожу не постучавшись. Олег Викторович сидит за столом, перед ним какие-то бумаги. Он поднимает голову, видит меня и вздрагивает.

— Анна Дмитриевна! Я не ожидал...

— Где Вика? — перебиваю. — И что происходит с персоналом? Почему все ведут себя так странно?

Он молчит, нервно перебирает бумаги на столе. Я делаю шаг вперёд, и тут замечаю, что он не один.

В кресле у окна сидит мужчина. Высокий — под метр девяносто, не меньше. Костюм тёмно-серый, явно дизайнерский, сидит так идеально, что видно каждую линию фигуры. «Патек Филипп» на запястье подмигивает бликами от циферблата. Такие стоят как моя машина. Волосы коротко острижены, с лёгкой сединой на висках. Лицо жёсткое, точёное, с резкими скулами и прямым носом. Губы сжаты в полоску. Но глаза — серо-стальные, холодные, как зимнее небо, смотрят на меня с таким спокойствием, будто это его кабинет.

Он сидит, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу, и от него исходит что-то такое властное, уверенное.

— Кто это? — спрашиваю у Олега Викторовича, не отрывая глаз от незнакомца.

— Позвольте представиться, — мужчина встаёт неторопливо, как человек, у которого всё время мира. Протягивает руку. — Максим Соколов.

Имя ничего мне не говорит. Я смотрю на его руку — крупную, с ухоженными ногтями, потом на лицо. Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз. От него пахнет чем-то дорогим, терпким и горячо мной любимым. “Том Форд”... Такой же аромат я дарила Андрею на прошлое Рождество, но он его не носит, сказал, не его совсем.

— Что вы делаете в кабинете моего управляющего? — голос звучит холоднее, чем хотелось бы.

— Обсуждаем деловые вопросы, — отвечает гость, опуская руку без намёка на разочарование. — Вопросы, которые касаются вас напрямую, Анна Дмитриевна.

Я оборачиваюсь к Олегу Викторовичу. Он сидит, уставившись в бумаги, и по его позе видно, что явно хочет провалиться сквозь землю.

— О чём вы говорите?

Соколов проходит мимо меня и закрывает дверь кабинета. Я инстинктивно отступаю на шаг. Он замечает это, и в уголках его губ появляется что-то похожее на усмешку.

— Не бойтесь. Я не кусаюсь, — делает паузу, — обычно.

— Я не боюсь. Просто не понимаю, что здесь происходит.

Он садится — не на стул, а на край стола Олега Викторовича, как будто это его кабинет, его стол, его клиника. Скрещивает руки на груди. Олег Викторович встаёт, пробормотав что-то невнятное, и практически выбегает из кабинета. Мы остаёмся одни.

— Вы знаете, кто я? — спрашивает Соколов, и в его голосе слышится что-то такое, будто он привык, что все вокруг знают его имя.

— Понятия не имею.

Он поднимает бровь, будто удивлён моей неосведомлённостью.

— Максим Соколов. Владелец нефтяной компании «Северная звезда». — Он делает паузу, оценивающе смотрит на меня. — И клиент вашей клиники. Точнее, вашего криохранилища.

Я скрещиваю руки, пытаясь скрыть дрожь в пальцах.

— Если у вас претензии к качеству наших услуг, можете обратиться к...

— Претензии? — он усмехается. — О, у меня есть претензии, Анна Дмитриевна. Очень серьёзные претензии. Но не к качеству услуг.

— О чём вы?

Он встаёт, подходит ближе. Я чувствую запах его одеколона — кедр, ветивер, что-то ещё. Дорого. Слишком дорого.

— Я разместил биологический материал в вашем криохранилище пять лет назад. На долгосрочное хранение. Сугубо личное дело, понимаете? Не для донорства. Для себя. На случай, если когда-нибудь решу стать отцом.

Сердце пропускает удар.

— И?

— И несколько недель назад мне стало известно, что мой материал был использован без моего согласия. — Его голос остаётся ровным, но в глазах вспыхивает что-то холодное и опасное. — Для процедуры ЭКО. Без моего ведома. Без моего разрешения. Без единой подписи.

Кровь отливает от лица.

— Это невозможно. У нас строжайшие протоколы...

— Протоколы нарушены, — обрывает он. — И я знаю, кем. Вопрос в другом: знали ли вы об этом?

Я смотрю на него и пытаюсь понять, о чём он говорит. Моё ЭКО. Моя беременность. Вика говорила, что используют материал Андрея. Она говорила...

— Откуда вы...

— Я многое знаю, Анна Дмитриевна, — перебивает он, и взгляд его скользит ниже, к моему животу. — Многое. Но не всё. И поэтому я здесь. Чтобы получить ответы.

Он достаёт из кармана визитку, протягивает мне. Я беру её дрожащими пальцами.

— Позвоните, когда будете готовы поговорить. Серьёзно поговорить. — Он направляется к двери, открывает её, оборачивается на пороге. — И, Анна Дмитриевна, — в его голосе впервые слышится что-то похожее на эмоцию, — поздравляю с беременностью. Надеюсь, дети здоровы.

Дети. Множественное число. Откуда он знает, что их двое?

Дверь закрывается. Я остаюсь одна в кабинете, сжимая визитку так сильно, что края впиваются в кожу. Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на стул. Сердце колотится, в ушах звенит.

Достаю телефон, снова звоню Вике. Опять не берёт. Пишу: «Вика, срочно свяжись со мной. Это очень важно. Пожалуйста». Отправляю. Жду. Минута. Две. Ничего.

Смотрю на визитку. «Максим Соколов. Генеральный директор ООО "Северная звезда". Мобильный телефон».

Имя выгравировано золотом на чёрном фоне. Дорого. Солидно и почему-то кажется мне угрожающим.

Я выхожу из кабинета. В коридоре никого нет. Спускаюсь вниз, к выходу. Ноги ватные, голова кружится. На улице хватаю ртом воздух, но кислорода всё равно не хватает.